Мальчик с пальчик

«Привет, я вернусь поздновато сегодня, еда в холодильнике, не скучай. Чмоки.» Вот такое вот очень информативное сообщение получает Аарон, возвращаясь в общежитие с дополнительного курса подготовки по производственной практике будущих биохимиков. Очень информативно. Очень в духе Ники — свалить куда-то, не зная куда, вернуться когда-нибудь, не зная когда. Аарон вздыхает, засовывает телефон в карман джинсов и спешит обратно в общежитие. Какой бес попутал их профессора назначить дополнительные курсы «Введение в практику» именно по субботам, да еще и до зимних каникул?! В выходной день! Это больше месяца. С новым курсом появились новые обязанности, а также увеличились нагрузки в области биохимии. Новой информации было настолько много, что приходилось заучивать её по несколько раз, дабы та никуда не испарилась до начала их первой практики. Хотя это и практикой назвать сложно. Практика будет проходить в совершенно разных отделениях, по возможности в одной и той же больнице, но очень вероятно, что их по группам распределят в разные. Главная задача студентов — лишь наблюдать. По возможности помогать медицинскому персоналу, допустим, заниматься утилизацией эпидемиологических отходов или обработкой и дезинфекцией медицинских инструментов. Каждый рабочий день студенты обязаны записывать в свои дневники личные наблюдения относительно биохимии. Аарон истерично улыбается, подходя к зданию общежития Пальметто. Шёл третий год его обучения на факультете биохимии, и в их первую практику они будут выносить мусор, выполнять работу клининга и тупо наблюдать. Как будто они не могут сделать что-то большее, чем просто утилизировать отходы. Единственное, что радовало его в такой ситуации, — это осознание, что он не единственный, кто раздражён предстоящей практикой. Кейтлин тоже была недовольна, но хорошая новость заключалась в том, что согласно списку фамилий они шли вместе, значит, скорее всего, их назначат в одно отделение или на один пост. Аарон на это очень надеется. Он сможет пережить эти часы позора только рядом с ней. И кроме того, во время практики студентам необязательно посещать занятия колледжа, поскольку практика считалась работой, а это уже значительный плюс. Заходя на территорию общежития, Аарон спешит, поднимаясь вверх по лестнице. Если он успеет выучить оставшийся материал по функциональной биохимии, то у него будет целое воскресенье, чтобы отдохнуть перед проверочным тестированием. Попав в свою уже знакомую комнату №321, он быстро снял уличную одежду и направился в спальню, надевая более удобную свободную домашнюю одежду. Рюкзак он положил на кровать Ники, потому что она расположена ближе к рабочему столу, набрал в руки внушительную стопку учебников вперемешку с конспектами и с грохотом поставил её на стол. Громадная конструкция из чудовищных информационных книг и такого же лекционного материала не выдерживает и рушится пластом прямо на весь стол. Одна из книг вылетает из этой кучи и падает ему на босую ногу. — Сука! — вскрикивает он, подпрыгнув на здоровой ноге. С ненавистью, пуще прежнего на эту волокиту он пинает учебник, который машет ему ручкой улетая под кровать, в принципе, в этом семестре им он будет не нужен. Собравшись с духом и уже представляя веселую ночь без сна и аппетита, Аарон собирается сесть за стол, как под его ногой что-то зашуршало. Опустив глаза вниз, он наклонился и поднял с пола лист бумаги, сложенный несколько раз. Судя по многочисленным складкам, раньше его пытались сильно помять. Его взгляд скользит по поверхности стола, и среди беспорядочно разбросанных книг он замечает тетрадь своего брата. Видимо, страница выпала из его ежедневника. Подойдя к столу, он кладёт листок в самую тетрадь и собирается её закрыть, но останавливается. У него и так мало времени на учёбу и подготовку, чтобы тратить его на такие бесполезные вещи, но замирает с открытой тетрадью на какой-то пустой странице, куда он вложил листок, и явно замечает, что страницы отличаются материалом и объёмом. В этом на самом деле нет ничего удивительного: сам Аарон часто хранит между пустых страниц листы, вырванные из других тетрадей или написанные на отдельных листах материалы, чтобы не переписывать их заново. Но это он, а это тетрадь Ники. И вот в чём разница: Аарону неважно качество оформления записей, потому что преподаватель оценивает исключительно за знание предмета, а не введение. А Ники важно. Возьмите любую из его тетрадей — каждая лекция будет написана красивым и читаемым почерком, по датам, иногда разноцветными ручками. Такая привилегия предоставляется только профильным предметам, а остальные ведутся просто аккуратно. Поэтому, если из его тетради выпадает клочок бумаги, выглядящий так, словно побывал в мусорном ведре, это странно для Ники. Его кузен неоднократно говорил, что терпеть не может путаться в случайных или непонятных записях, поэтому предпочитает сразу писать всё аккуратно и понятно, без лишней суеты и вырванных листов. Положив листок поверх тетради, а не внутрь неё, Аарон садится за стол и открывает учебник по функциональной биохимии. Время тянется как будто бесконечно, а листок всё так же лежит на тетради и терроризирует его. Сам факт того, что он лежит так близко, давит на него морально, а глазки-то бегают. От конспекта к листочку, от листочка к конспекту, от конспекта к листочку, от листочка — в окно, которое он уже планирует покинуть. Тьфу ты! «Это вещи его брата», — убеждает себя Аарон. — «Это личные вещи Ники. Я не такой, как мой близнец, и не стану бесцеремонно копаться в чужих вещах». — Пошёл ты! — бормочет он, сердито тыкнув пальцем в листок и, не выдержав, поднимается и направляется на кухню заварить чёртов чай. Насыпая в заварочный чайник успокоительные травяные сборы, Аарон думает, что, видимо, очень устал. Это давление преподавателей, предстоящая практика, которой они совсем не рады, долги, появляющиеся независимо от того, сколько ходишь или сколько пропускаешь, редкие встречи с Кейтлин, которая тоже устаёт, как и все студенты, впрочем, от новых нагрузок. Аарон просто хочет уснуть и проснуться с мыслью, что ему ничего не нужно делать, не надо никуда бежать, нечего учить. Проснуться спокойным утром и, возможно, сыграть с Ники в хорроры на приставке, к которым, может быть, присоединятся Мэтт или даже Эндрю. Но чайник закипает, возвращая его в суровую реальность постоянного обучения и стремления к саморазвитию, и он уныло наливает горячий чай в свободную кружку, скорее всего принадлежащую кузену, потому что собственную найти не удаётся. Вернувшись в комнату, Аарон ставит чашку на стол и смотрит сначала на свои конспекты, потом на листок. Смирившись со своим любопытством, он всё-таки делает выбор в пользу несчастного листочка и берёт его в руки, аккуратно разворачивая. На бумаге оказывается далеко на записи, выпавшие из страниц Ники, что объективно невозможно, ведь тот педант в плане ведения. Полностью развернув листок, он осторожно разглаживает большими пальцами мелкие трещины и загнутые края. Перед ним возникает рисунок, от которого по спине мгновенно пробегают мурашки. Жутковатая картина предстала перед глазами: безликие фигуры окружали крошечного ребёнка, чья наивная улыбка лишь подчёркивала зловещий контраст происходящего. Атмосферная наполненность сцены словно пропиталась тяжелым ощущением покоя, вызывая мурашки по коже. — Это Ники нарисовал? — пробормотал Аарон, стараясь скрыть дрожь. — Ну и жуть... Рука потянулась закрыть лист бумаги. Мало ли почему Ники это нарисовал. Вспоминалось детство, когда его брат занимался творчеством прямо рядом с ним, пытаясь отвлечь малыша от кухонных звуков, среди которых мать порой пребывала далеко не в лучшем состоянии, едва способная позаботиться даже о простейшей еде. Осторожно складывая рисунок вдвое, Аарон застыл, проклиная своё внимание к мелочам. Может, это просто совпадение? На одном безликом человеке, который, судя по всему, имел женский пол, хотя Аарон не был особенно уверен в этом, покоилась кружевная шаль. Просто чертово совпадение. Присмотревшись повнимательнее и убедившись на все сто, Аарон может с уверенностью сказать, что шаль на безликой женщине была ничья иная, как его матери. Матери Ники — Марии Хэммик, эту шаль он узнаёт из тысячи, никто, кроме неё, в их семье не носил такие вещи. Не раз Тильда публично, пока не видел Лютер, или дома, когда они оставались одни и ей хотелось выговориться, высмеивала темнокожую женщину за скромный, характерный для католиков стиль одежды и совершенно безвкусный внешний вид. Говорила она это так, будто сама одевалась лучше подворотней пьянчуги, но Аарон не перебивал ее, впитывая информацию как губка. Тильда явно презирала её за цвет кожи и всю семью Хэммиков за их вероисповедание. Аарон обратно раскрывает рисунок и впервые обращает внимание на то, насколько странно выглядят лица персонажей. Они казались размытыми, словно вначале были изображены нормально, но потом художник в приступе ярости растёр их контуры движениями пальцев, превратив в нечто аморфное, почти живое. Проведя пальцами по месту, где должно быть лицо на рисунке, Аарон подушечками ощущает стёртую поверхность бумаги, подтверждающую его догадки, но стоит проверить. Всё так же не отрывая взгляда от рисунка, он разворачивается на сто восемьдесят градусов и идёт к двери. Нажав на выключатель, он регулирует свет на более яркий. Взяв рисунок в обе руки, он подносит его к свету. На месте безликих разводов, где должно быть лицо, под светом он замечает стёртые глазницы. Знакомо. Аарон долго рассматривает рисунок, то подводя его к свету, то отводя в сторону от лампы. Такое ощущение, что он уже где-то видел что-то похожее. — И почему я страдаю хуйнёй? — вопрос, адресованный самому себе, остаётся повисшим в воздухе. Аарон опускает рисунок и смотрит на стол, где лежит его учебный материал, который он должен выучить к понедельнику. В памяти всплывает одна из давних лекций, которую он пропустил из-за выезда на игру, не успевая попасть на утреннюю лекцию в субботу. Кейтлин, храни её Господь, отправила ему материал, который они написали в этот день, и, ознакомившись с ним, он понял, что группа начала изучение раздела о дисбалансе нейромедиаторов в мозге. Нейромедиаторы — это химические вещества, которые передают сигналы между нейронами и регулируют настроение, эмоции, мышление и даже поведение. Само значение слова дисбаланс означает — нарушение передачи сигналов между нейронами. Вообще, для них эта тема является обязательной, но они проходили её косвенно, так как, по словам их лектора, они будут изучать эту тему углублённо только в аспирантуре. Этот курс, который они сейчас проходят в университете, носит исключительно общеобразовательный характер. Вероятно, чтобы поступить в аспирантуру не с нулевыми знаниями и не позорить своего профессора, по его словам. Нарушения в передаче сигналов между нейронами проявляются не только в изменении стиля мышления и поведения. Есть и другие признаки, которые можно выявить гораздо проще. Например, нарушения речи или изменения в повседневной активности, увлечениях. Для людей с такими нарушениями это может стать обычным делом, но окружающие начинают замечать ненормальность их состояния. Но Ники не такой. Для него не характерно рисовать такие жуткие рисунки в стиле ар-брют, и вообще он ведёт себя странно, самое главное — ничего не рассказывает. Как всегда, всё держит в себе до последнего, и нет чтобы хоть пикнуть об этом. Аарон в бешенстве, что Ники заставляет его волноваться. Хватая листок, свой телефон и перекидывая сумку через плечо, он показывает средний палец своим конспектам и учебникам, откладывая мучения на другое время. Потом разберётся. Его странный кузен гей ведёт себя не как обычно, еще и рисует всякую жуть, и кто ему поможет, если не он?

***

Заходя на территорию больницы, Аарон тысячу раз пожалел о своём приходе сюда. Здесь работал их профессор, ведущий у них курс подготовки к производственной практике и не только. Собравшись с духом и натянув на себя самую вежливую улыбку, какую только способен создать утомлённый студент-биохимик, он обратился к женщине за стойкой регистрации: — Здравствуйте, — полная дама даже не обратила внимания на него, продолжая печатать что-то в телефоне и медленно прихлёбывать напиток, отдалённо напоминающий кофе, — извините! Женщина раздражённо подняла на него взгляд: — Что? — Не подскажете, доктор Брантли сейчас здесь? — спросил Аарон, сохраняя вежливый тон. — У него сейчас приём, — сообщила дама неприятным монотонным голосом, — а после приёма у него совещание. — А вы не могли бы уточнить, когда именно начнётся совещание? Он примет меня вне очереди, если… Женщина демонстративно хлопнула кружкой по столешнице: — Послушай, мальчик, — она указывает на дверь, — Доктор не принимает пациентов вне очереди, особенно перед совещанием. Мальчик?! Она назвала его мальчиком?! Мымра разукрашенная. Скрипя зубами, он отходит от стойки. На пять часов, на посту у входа в здание сидит охранник, который весело болтает с медсестрой. Женщина за стойкой регистрации, только что приказавшая ему удалиться, отвернулась на вращающемся кресле и уютно щебечет по мобильному телефону. Никаких следов медперсонала поблизости не наблюдается. Блять. Была — не была. Натянув на себя капюшон, Аарон идёт в сторону кафетерия, делая вид, что очень заинтересован едой на витрине. Аккуратно оглядевшись по сторонам и не заметив охраны у входа во внутренний блок, он шустро проскальзывает туда и торопливыми шагами направляется к лестнице, постепенно переходя на бег. Прижимая руку к сумке, чтобы содержимое не рассыпалось, Аарон рванул вверх по ступенькам. Проносясь мимо второго пролёта лестницы, он услышал голос охранника: — Эй! — мужчина вышел из служебного помещения и приблизился к выходу на лестничную площадку, — нельзя бегать по лестнице! Мальчик! Да не ребенок он! Игнорируя окрики охранника, Аарон продолжал стремительно двигаться вперёд, достигнув третьего этажа. Там он замедлился, опасаясь столкнуться с кем-нибудь из сотрудников. Спокойным шагом, не привлекая подозрений, он ступает по кафельному полу и белоснежным стенам отделения психиатрии. Подойдя к нужному кабинету, он останавливается, переводя дух. Открытая дверь чуть не врезается ему в лоб, заставляя отшатнуться, а незнакомый мужчина, выходивший из кабинета, испуганно смотрит на него. — Вам туда еще раз нужно? — грубо поинтересовался Аарон, кивнув головой на кабинет. — А-а-а, нет, — нерешительно ответил мужчина. — А мне — да. Отойди, — бесцеремонно заявляет Аарон, протискиваясь в дверь и ещё больше смущая мужчину. Закрыв дверь и опершись на нее спиной, он попытался восстановить дыхание. Затем, поправив растрепавшиеся волосы и приведя в порядок одежду, повернулся лицом к профессору. Доктор Брантли стоял напротив, скрестив руки на груди. — Извините, — бормочет Аарон, — но мне нужна ваша помощь. Профессор или доктор — называйте как хотите, но есть причины уважать этого человека. Этот человек заслуженный доктор, знаете выражение «краткость сестра таланта»? Так это про него. Он всегда изъясняется кратко и понятно, даже для тех, кто не шарит в медицине от слова «совсем». В его манере общения частенько мелькает сарказм и забавные высказывания, благодаря чему лекции становятся не только познавательными, но и занимательными. Молодой возраст позволяет ему разрешать обращение на «ты», а не официальное «вы», как принято у большинства педагогов. По мнению доктора, отсутствие формальных барьеров помогает учащимся легче усваивать информацию, без излишнего стресса и боязни показаться неумелыми или глупыми перед преподавателем. — Удивительно, — говорит Брантли, аккуратно укладывая бумаги на столе в идеальную стопку и пряча подмышкой, — но не сегодня. Я рад вашему рвению к знаниям, но сейчас… — Это связано с нейромедиаторами, — извиняющимся тоном произносит Аарон, доставая из кармана листок бумаги и подавая его профессору, — просто посмотрите. Брантли молча берёт листок, слегка нахмурившись. Несколько минут пристально рассматривает рисунок, затем поднимает взгляд на студента. — Вы решили таким способом подготовиться к зачёту по дисбалансу нейромедиаторов? — добродушно интересуется он. Аарон в непонятках моргает. — О чём вы говорите? Брантли приподнимает бровь. — Ваш рисунок превосходен и прекрасно иллюстрирует возможные проявления расстройства психики, — он протягивает листок назад, но Аарон отказывается брать, — если вы приложите его к отчёту, получите бонусный балл, но укажите имя художника и источник заимствования. У Аарона перехватило дыхание. Брантли, не обратив внимания на замешательство юноши, добавил: — Но увы и ах, сейчас мне нужно бежать, — он пожимает плечами, — долг зовёт. — Мой брат, — внезапно вмешался Аарон, почувствовав нарастающую тревогу. Профессор бросил непонимающий взгляд на студента. — Прошу прощения? — Рисунок сделал мой двоюродный брат, — пояснил Аарон, машинально показывая на листок, — я нашёл его в тетради, он выглядел замусоленным, — он заглядывает в глаза профессору, — вы назвали это иллюстрацией расстройства психики, что вы имеете в виду? Доктор несколько секунд задумчиво смотрит на него, а затем переводит взгляд на рисунок. Он открывает рот, намереваясь что-то сказать, но тут же закрывает. — Что вы имели в виду? — повторно спрашивает Аарон. Трудно вывести из равновесия человека, прошедшего многолетний опыт врачебной практики и повидавшего многое. Поэтому его непонимание заставляет Аарона нервничать. Очень сильно. Ему хочется выйти за эту дверь и бежать напрямик до самого общежития, не останавливаясь ни на секунду, пока лёгкие не сдадутся, а усталость не вытеснит плохие мысли из головы. — Видимо, то, что сказал, — неспешно отвечает Брантли, лицо которого после осмотра рисунка приобрело строгое, профессионально-напряжённое выражение, — у вашего брата вероятно расстройство личности, и, судя по всему, оно прогрессирует.

***

Стоя под навесом больничного корпуса и глядя на затянутое темными облаками небо, Аарон никак не может заставить себя двинуться с места. «Прогрессирующее расстройство личности». Его передёргивает от холода на улице. Наверное, стоило взять куртку потеплее, чем та, что на нём сейчас. Это не про Ники. «Расстройство личности» — это просто не про него. Аарон не намерен верить в эту чушь. Доктор Брантли забрал рисунок с собой, сообщив, что вернёт его на ближайшей лекции и попросил его остаться после урока, вероятно, чтобы обсудить произошедшее. Что там обсуждать? Нарисованый жутковатый рисунок? Подумаешь, может, ему захотелось зарисовать какую-то криповую сцену. Совершенно необязательно из-за этого сразу пугать разными «расстройствами личности». Нет. Не стоит предполагать сразу худшее, может быть, они оба ошибаются. Аарон хочет в это верить. — Зря только время потратил, — ворчит он себе под нос, делая первый шаг и покидая территорию больницы. Но на самом деле Аарон так не думает.

***

Погода за время его возвращения домой от больницы до общежития не улучшилась, и к концу пути у него промерзли все доступные конечности, включая нос. Проходя мимо поста охраны, он приветствует пожилую женщину-вахтёршу и направляется к лестнице, как вдруг та его окликает: — Эй! Постой-ка, — тяжело вздохнув и прикусив губы, Аарон разворачивается и идёт обратно к посту. Женщина внимательно смотрит на него. Началось. — Ты ведь Эндрю, верно? — спрашивает она. Аарон мило ей улыбается, думая о том, как ей втащит. Как говорится: левый медицинский, правый вырубинский. — А-а-а, — тянет женщина, увидев его улыбку, — Аарон. Кивок. — Он самый. Что-то случилось? — Случилось, знаешь ли, — серьёзно заявляя, женщина, не сводя с него глаз, берёт заранее приготовленное письмо и кладёт перед ним, — вот. Сообщи своему некультурному кузену, что пришло письмо. Видите ли, он его забыл. Аарон берёт конверт. — Подождите, забыл? — уточняет он, проигнорировав обидное высказывание. Вахтёрша раздражённо пожимает плечами. — Конечно, забыл! Буквально минуту назад проходил мимо, я ему кричу: «Вам письмо!» А он словно глухой, прошёл мимо, не отреагировав вообще. Меня попросту проигнорировал! Аарон недоверчиво таращится на неё. Неужели Ники игнорировал кого-то? Сегодня, что объявили землетрясение? Значит, Ники в комнате. Несмотря на возможный конфликт, Аарон решается задать следующий вопрос: — Кстати, а вы не заметили за ним чего-нибудь необычного в поведении? Вахтёрша фыркает. — Ещё бы не заметила! Стоял тут, смотрел то на письмо, то на меня, а потом радостно припустил бегом в свою комнату. Безмерная наглость! Выслушав её реплики до конца, Аарон тихонько извиняется, хватает письмо и поднимается на третий этаж. Внезапно в голове возникают воспоминания о недавнем разговоре с доктором Брантли о нарушениях нейронных связей и связанных с этим изменениях в поведении. Он распахивает дверь, предварительно плотно её захлопнув. — Ники! Осматривая помещение быстрым взглядом, обнаруживает только пакеты с продуктами на кухне. — ПОМОГИТЕ! Пожалуйста! Неистовый крик, разрывающий тишину, заставляет Аарона вздрогнуть и пошатнуться, сердце уходит в пятки. Не теряя ни секунды, он забегает в ванную комнату. Ники сидит на полу, колени подогнуты, тело сотрясается мелкой дрожью, словно от сильной лихорадки. Руки сжаты в кулаки, удерживающие крест, острый конец которого направлен прямо под горло. Сердце из пяток вскакивает вверх и выпрыгивает из горла Аарона. — Ники! Он хватает его за плечи, а не за руки, боясь, что тот случайно нанесёт себе рану. Ники резко вырывается и мощным ударом локтя попадает ему в солнечное сплетение. Сдавленно охнув от резкого выброса воздуха и потеряв равновесие, Аарон оседает на корточки перед ним. Определённо, завтра появится впечатляющий синяк — он даже не представлял, насколько силён Ники. Ники начинает тихо шептать что-то неразборчивое, сопровождая это хриплыми вдохами и сбивчивым дыханием, что ужасно пугает Аарона. Особенно страшно видеть, как он борется за каждый глоток воздуха, а его глаза широко открыты и устремлены в пространство, наполовину скрытые веками. Быстро собравшись, Аарон сжимает кулаки и резко выбивает крест из рук Ники, оставляя небольшие царапины на их обеих ладонях. Крест улетает в сторону, а Аарон хватает Ники за руки, стараясь их разделить. — Ники! ТВОЮ МАТЬ! Видимо, его крик каким-то чудом сработал: хватка рук Ники ослабевает, и Аарону удаётся пригвоздить их к стене. Ошеломлённый и дезориентированный, Ники беспомощно оглядывается по сторонам, наверное, пытается отыскать свой крест, но Аарон встряхивает его, по-прежнему крепко держа за запястья. В какой-то момент он замечает, что Ники перестаёт трясти, и пугается, что тот может упасть в обморок. — Ники, что произошло? Вопрос откровенно неудачный, но другого подходящего не нашлось. Ники никак не реагирует на вопрос, но отзывается на голос, просто глядя на него. Аарон в полном смятении и на грани будущего психоза. — Ники, — снова пробует он, — что случилось? С приоткрытым ртом и подозрительно прищуренными глазами Ники смотрит на него так... словно не узнаёт. Это пугает Аарона не на шутку. Взгляд кузена движется с его лица на одежду и обратно, совершенно равнодушный, какой-то механический. Неожиданно руки Ники безвольно повисают в руках Аарона, и тот задумывается, не слишком ли сильно он их сдавил. Вместе с телом расслабляются лицевые мышцы, и лицо Ники обретает столь ужасающее выражение, словно он находится на грани жизни и смерти, отчего Аарон инстинктивно вздрагивает и ненамеренно отпускает его руки, которые падают по обе стороны от бедер. Его голова начинает заваливаться в сторону, но Аарон обхватывает его щёки руками, поддерживая голову и прислоняя её к стене, чтобы сохранить устойчивое положение. Так. Вот сейчас Аарон до усрачки напуган. — Ники, — взволнованно пытается достучаться до него Аарон, — что с тобой? Он замечает, как Ники пытается заговорить, но только морщится, а затем едва заметно кривит губы и тихо вздыхает. Аарон молчит с минуту, не зная, что точно должен делать. Что это сейчас вообще было? — Ник, — негромко произносит Аарон, кладя ладонь на его плечо и легонько сжимая, чтобы привлечь внимание. Выбранная форма обращения, видимо, сработала, потому что Ники смотрит на него выходя из состояния «умирающего человека». — Поговори со мной, — его просьба звучит настолько отчаянно, что Аарон сам удивляется, на какой грани он сейчас находится. Ники снова молчит. Аарону снова страшно. Выражение его лица меняется, и скорость этой перемены сбивает Аарона с толку. Взгляд Ники, поначалу внимательный, пытливый и недоверчивый, плавно переходит в озлобленный. Его лицо все так же имеет бесстрастное выражение, но в глазах по прежнему злость. Это не просто злость, а настоящая ярость и досада, что волнуются где-то на одном уровне с отчаянием, и от всех этих эмоций, смешавшихся на одном лице, Аарону становится страшно. Смесь всех этих сильных эмоций, отражённая на его лице, наводит на Аарона искренний ужас. Такая быстрая смена настроения парализует, но Аарон всеми силами старается сохранять спокойствие и взять себя в руки, по крайней мере, не ему уж точно тут нужна помощь. — Ники, — настаивает Аарон, — ты хотел себя убить? Его вопрос вызывает у Ники короткую истеричную усмешку, сопровождаемую мимолетным движением бровей вверх. Взгляд Ники не поднимается, а улыбка исчезает так же быстро, как и появилась. Снова злость. Не ярость, а слепая злость и видимо Ники сам не осознает ее. Вместо ответа он лишь отрицательно качает головой. — Нет? — искренне изумляется Аарон, окончательно запутавшийся, — тогда что? Яростное выражение, которое только что доминировало, исчезает, и Аарон видит, как Ники делает осторожный вдох, теперь выглядя необычайно спокойным. Удивительная мимика. — Ты не поймёшь, — с хрипотцой отвечает Ники. «Не поймёт» — это еще слабо сказанно, особенно когда братец ничего ему не рассказывает, а вскоре он обнаруживает его в ванной комнате, где тот сотрясается в конвульсиях, словно переживает эпилептический приступ, а затем неожиданно овладевает яростью. — А тебе не кажется, что я могу понять? — произносит он. До звания врача или доктора наук ему ещё далеко, чтобы поставить точный диагноз и прописать терапию, но это его семья, а не посторонние пациенты. И он член этой семьи, неужели он не сумеет понять происходящее, если постарается? Ники как-то неопределённо дергает плечами и снова качает головой. Аарон тяжело вздыхает и впервые за всё это время ощущает тяготеющую вину и ответственность. Впервые он видит Ники таким и понятия не имеет, что делать. — Нет, — бормочет Ники, — я так не считаю. Несмотря на то, что фраза произнесена тихо, Аарон прекрасно её расслышал и нахмурился. Нет. Хочет Ники этого или нет, Аарон все равно постарается. Он просто не просит себе если закроет глаза на то, что с ним сейчас происходит и не попытается. — Хорошо, — к удивлению соглашается Аарон, формулируя следующую фразу: — Может, ты хочешь со мной чем-то поделиться? Если Ники не хочет говорить ему, что с ним происходит, тогда попробуем другим способом. Возможно, он просто не доверяет ему? Если он не сможет завоевать его доверие, Ники не откроется, следовательно… — У меня есть татуировка на заднице, — объявляет Ники, — точнее, не совсем там, она расположена на внешней стороне правого бедра. Ради всего святого… ЧТО? Совсем не то, что Аарон ожидал услышать, и его мысли моментально спутываются. Брови взлетают высоко вверх и остаются там, так что он выглядит крайне застигнутым в расплох, а губы округляются, принимая форму буквы «О». — Оу, — ошарашенно произносит он. Аарон переводит испытующий взгляд ниже, рассматривая область бедра. Значит, Ники обзавёлся татуировкой? Когда он блин успел… Самое подходящее, что ему удаётся выдавить: — Ого. Это… — Безумно, — договаривает за него Ники, — я набил ее, когда мне было семнадцать, в Германии, — он выдерживает небольшую паузу, Аарон не может оторвать мечущийся взгляд от бедер до его лица, — ты сказал, что я могу с тобой поделиться, или… Вот, жук. Заставил его врасплох, так ещё и использовал его слова против него. — Конечно, — мгновенно говорит Аарон, — разумеется, просто неожиданно. — Он немного прочистил горло, стараясь придать своему тону сдержанное спокойствие, — эм, круто. Аарон не знает, какой реакции ожидает от него Ники после этого признания. Хочет ли он услышать его объективное мнение о татуировке? Например, смотрится ли она хорошо…там? Аарон считает, что на Ники все смотрится отлично. Ему нужно это как-то подтвердить? — Покажешь? — неожиданно просит Аарон. Ники бросает на него такой взгляд, что он мгновенно жалеет о том, что вообще спросил. — Не наглей. Аарон изо всех сил пытается выглядеть невозмутимым, сжимает губы и отводит взгляд в сторону. Проклятие, не стоило и спрашивать, предсказуемая реакция. Не каждый день тебя просят снять штаны буквально, а тот факт, что они кровные родственники делает это ещё хуже. Хорошо, что рядом никого нет и никто их не слышит... Иисус, почему это звучит так плохо?! Боже, какого Ники сейчас о нем мнения? — Извини, — резко произносит он, чувствуя неловкость. Он замечает, как Ники приоткрывает рот, собираясь сделать ему замечание, но, к счастью, не успевает закончить, потому что дверь ванной с шумом распахивается, испугав обоих так, что они отпрыгивают в стороны. Аарон от громкого появления раздражающего фактора валится с корточек на пятую точку, испуганно глядя на вошедшего. Мэтью, чтоб тебя гром по твоим шипам ебнул! — Ой, вы чего это тут? — Этот идиот замер, удивленно разглядывая их. Такой взгляд, будто он никогда не встречал двух людей, ведущих диалог около туалета. — Разговариваем, — неуверенно произносит Аарон, переводя взгляд с Мэтта на Ники. Ники явно не жаждет распространяться о случившемся, поэтому Аарон стремится поддерживать нейтралитет. — О задницах, — неожиданно поддакивает Ники. Аарон внутренне взревел, этот шалопай слова из себя выдавить не мог несколько минут назад, а сейчас…Кто тебя за язык потянул, дитя кукурузы? — О татуировках, — дипломатично дополняет Аарон, мысленно отвешивая Ники подзатыльник. Ники решительно кивает: — На задницах. Выведите комментаторов с поля, пожалуйста. Мэтт явно в замешательстве, и Аарон ему немного сочувствует. Морща нос и втягивая голову в плечи, он смотрит на них оба с одинаковым недоумением. Вид этого парня уже начинает слегка раздражать Аарона. Аарон подумывает прогнать его, но взгляд падает на Ники, который просто сидит и давит Мэтту лыбу. Ещё одна бестолочь. Мэтт видимо пришел к какому-то своему выводу, поэтому прочищает горло: — Так, ну от тебя, — он показывает пальцем на Ники, — такой интеллектуальный разговор был вполне ожидаемым, а от тебя — Аарон хочет ему врезать, пока он не указывает на него и немного меняет выражение лица, сжимая и растягивая губы в подозрительно узенькую линию, — а… к тебе у меня вопросы. Аарон теперь точно уверен в своих способностях — он сможет ему врезать. Нужно только дождаться, когда у него перестанет дергаться глаз и пройдёт психоз после всего, что случилось. «Все, что было в туалете, — остается в туалете». Ники громко смеётся, чем снова пугает Аарона и откидывает голову так сильно назад, что ударяется затылком, но это не мешает ему рассмеяться ещё сильнее. Хорошая новость дня: Ники в отличном настроении. Плохая новость: после прихода Мэтта Аарон вспомнил о невыученных лекциях. Аарон стонет, закрыв лицо руками, всё ещё сидя на пятой точке. У него начинает болеть голова и не только. Мэтт растерянно смотрит на них, но вместо дальнейших комментариев устало прислоняется к дверному косяку, тяжело вздыхая. Ты уверен, что именно тебе сейчас тяжело, Бойд?! — Очень рад, что вам сейчас весело, но можно я поссу?