А ищущий да обретёт

Где-то вдалеке, за туманным горизонтом я вижу тусклый свет. И так хочется пойти к нему, приблизиться. Тяжёлые веки никак не хотят подниматься, но телу, на удивление, легко. Чувствую себя отдохнувшим и, наконец, открываю глаза. Сознание плывёт, я никак не могу сфокусироваться и осознать реальность вокруг. Сажусь на кровати и едва не вскрикиваю от испуга. Какой-то закуток с маленьким окном. Печь огромная, слегка покрытая копотью. Это что, камеры Азкабана сейчас так выглядят? Вот это прогресс! Хотя бы топить начали, пусть и таким странным способом. И не придется прозябать в ледяной сырости. А из-за печи выходит Поттер, приближается к моей кровати с лукавой улыбкой. И постепенно в моё сознание возвращаются события вчерашнего странного дня. Мы не в Азкабане, а где-то на краю света. Где нам предстоит прозябать вдвоём. И теперь от геройского общества мне не отвертеться. — Что ж, — усмехается Поттер, вытирая мокрые руки о видавшее виды вафельное полотенце, — Добро пожаловать в ссылку. Я опускаю босые ноги на пол, пытаясь унять дрожь в груди. Он смотрит на меня. И я наконец решаюсь. — Поттер. Если ты ещё раз так посмотришь на меня, как вчера утром… Я… — запинаюсь. — Я...откручу твою геройскую лохматую башку. И засуну тебе в зад. И, поверь, последствия мне не страшны. Я, знаешь ли, уже смирился со своей участью, когда меня приволокли в кабинет нашего бравого министра. Он, улыбаясь, слушает мою гневную тираду. Смотрит пристально в глаза, стойко выдерживая яростный огонь в моих глазах. Медленно подходит ближе. Молча. Садится на кровать рядом. Его дыхание касается моей щеки. Я вижу каждый волосок на его щетине. Каждую тень под глазами. И понимаю, что мы одинаково разбиты и потеряны в этом мире, словно созданном не для нас. — А если я смотрю не потому, что хочу тебя убить, — шепчет он, — и не потому, что хочу тебя раздеть… а потому, что просто хочу, чтобы ты был рядом? Какие-то невидимые оковы сковали мне горло. Я попытался вдохнуть, но резко закашлялся. И почувствовал тёплые руки на плечах. А груди словно зажгли огонь. Тихий, живой. Впервые за долгое время. И, может быть, эта ссылка — единственное место, где мы наконец начнём жить?

***

Наивный взгляд зелёных глаз прожигает меня. Отвожу глаза. Не могу его выдержать. Он слишком чистый. И в нем слишком много боли. — Я думал… — хриплю, — что ты меня ненавидишь. — Ненавижу? — в голосе Поттера звучит удивление. Он берёт мою дрожащую ладонь в свои руки. — Знаешь, что я чувствовал, когда понял, что ты исчез? Ненависть — это слишком простое слово. Я чувствовал… пустоту. Будто какая-то часть мира исчезла. И как бы я ни старался, она не возвращалась. Я вздрагиваю. Почему он говорит это мне? Зачем? За два года я перестал верить, что кто-то, кроме матери, вообще помнит обо мне. И вот сейчас передо мной сидит человек, который, оказывается, всё это время… — Почему ты… почему ты тогда не нашёл меня? — едва выдыхаю. — Ты же… ты же герой. Спаситель. Ты всегда находишь всех и спасаешь. — Потому что я боялся, — отвечает сразу. Без пафоса, без тени притворства. — Боялся, что если найду — и увижу тебя снова — мне придётся… Он замолкает. Глядит на меня долго. Печально. — …признаться себе, что не смогу от тебя уйти. Ком подступает к горлу. Сердце гремит в груди, как сломанный барабан. В голове только одно: нет, нет, нет. Это же невозможно. Это бред. Поттер не может говорить такие вещи. Не мне. Я не заслуживаю. — Я думал, — шепчу, — что ты просто хотел засадить меня туда, куда не доберется свет. Стереть меня. Чтобы всё стало, как прежде. Он усмехается. Горько. — Ничего уже не станет, как прежде, Драко. Особенно теперь, когда мы с тобой здесь, на краю земли. Вместе. И у нас будет вся жизнь, чтобы разобраться — что мы друг для друга значим на самом деле. — Это какое-то проклятие, — бормочу, но в груди — странное ощущение. Будто потеплело. — Возможно, — говорит он. — Но, может быть, оно — единственное, что нас спасёт. Впервые за долгое время я позволил себе… поверить. Чуть-чуть. Совсем немного. В то, что, может быть, я всё ещё человек. Не призрак. И вот моя уставшая, измученная рука— покоится в его ладонях. Пусть дрожащих, шершавых, мозолистых. Но его. Единственных, что когда-либо искали меня по-настоящему. — Ладно, — выдыхаю. — Пусть на краю земли. Главное, чтобы без твоей чёртовой совестливой морали и речей про добро и справедливость. Я уже давно в это не верю. — Обещать не могу, — усмехается Гарри. — Но зато я отлично готовлю. И впервые за два года я улыбаюсь. По-настоящему. Даже если это наша каторга. Даже если мы потеряем всё. Я хотя бы больше не один. И чувствую как в мою импровизированную комнатку вплывает нежный запах пирожков. Поттер берёт меня за вторую руку, поднимает. Ведёт в небольшой проём с другой стороны печи, который, видимо, служит кухней. Усаживает за стол, на котором томятся румяные пирожки. Створка печки стоит в стороне, а в глубоком проёме тлеют дрова, мерцают оранжевыми искорками. Это там он что ли пирожки пёк? И печку заодно натопил. Я только сейчас заметил, как в доме тепло и уютно. К черту гордость! Когда мой пустой желудок урчит праведным гневом, а вокруг такой божественный аромат. Не замечаю, как съедаю первый пирожок. За ним — второй. Осмеливаюсь поднять глаза и натыкаюсь на сияющий счастливый взгляд огромных глаз. И кажется, как будто весь мир сузился до этого изумрудного мерцания в полутьме мрачного дома. А Гарри, тем временем встаёт, счастливо улыбаясь, наливает полную кружку молока, ставит передо мной. Вкус невероятный. И вскоре я наедаюсь так, что едва могу пошевелиться. — Пойдем, прогуляемся! — Гарри встаёт, подходит ко мне, обнимает за плечи. — Познакомимся с нашим новым миром. И зачем мне яркое солнце? И этого тусклого света хватит, ведь поттеровская улыбка сияет ярче любых самых палящих, знойных солнечных лучей. На душе разливается тепло. И не только на душе. Я чувствую, как мои босые ноги погружаются во что-то нежное, пушистое. Как на плечи опускается мягкий кафтан. Расшитый чем-то диковинным. Черт возьми, я даже сам себе начинаю нравиться! Скрипит открывающаяся дверь. Хилое крыльцо еле дышит, но выдерживает. А вокруг простирается необъятная даль. Мерлин всемогущий, голова кружится! Если край света выглядит так, то моя реальность разбивается в дребезги, и я становлюсь на скользкий, зыбкий путь познания себя нового. И мира столь прекрасного и неизведанного.