А ищущий да обретёт

Как мне хорошо спалось. Мягко и сладко. Какой черт не задернул шторы? И теперь ослепительный луч солнца светит так, что хочется спрятаться где-нибудь глубоко под землёй. Мерлин бы побрал это гребное раннее утро, когда нужно вставать на опостылевшую работу. Я сладко потянулся, перевернулся на другой бок и едва не погрузился в огненную копну шикарных рыжих волос. Джинни развалилась на своей половине кровати, раскинула руки, улыбаясь во сне. Что же тебе снится, чертовка моя? Как я ласкаю тебя, целую? Да, ты постоянно делишься со мной, рассказываешь о своих мокрых снах. Жалуешься, что теперь это происходит только во снах. Эх, Джинни. Знала бы ты, как твой жених устаёт на работе. Какая уж тут эрекция. Да, я Гарри Поттер, двадцатилетний герой магической Британии, у которого уже полгода как не встаёт. Я смирился и даже рад этому. Джинни перестала донимать меня. Верит, что в отпуске я восстановлюсь. И теперь ждёт этого заветного отпуска. А я как представлю райские острова, отдых наедине с моей гиперактивной рыжеволосой бестьей, так впадаю в депрессию. Вот что со мной не так? Ведь о ней мечтает добрая половина мужчин. И не только в Британии. Моя невеста восходящая звезда квиддича. Взмывает в небо на своей супер скоростной метле и разбивает мужские сердца. А я какой-то вялый и равнодушный. Вялый во всех смыслах. Эх… На этой трагической ноте со скрипом поднимаюсь с кровати. Надо бы поспешить принять душ, пока Джинни не проснулась и не заявилась туда ко мне в чем мать родила. Она думает, что радует меня этим. А мне вот почему-то не радостно. Понять бы ещё, почему. После превосходного завтрака, приготовленного моим верным слугой и другом Кричером (вот честное слово, я бы и с ним вдвоем счастливо жил), отправлюсь на работу. — Дружище! — вот не успел ещё даже вывалиться из камина, как попадаю в крепкие дружеские объятия. Рон заботливо хлопает меня по спине, стряхивает каминную сажу. Как же я рад видеть тебя, дорогой друг. А ещё больше был бы рад завалиться с тобой в какой-нибудь захудалый бар и напиться до беспамятства. Но увы, такова геройская доля, что мечтам положено так и оставаться мечтами. День проходит скучно. Несколько раз выбирались в Лютный, ловили мелких воришек. И ни одного масштабного дела. Где бы я мог оторваться, выплеснуть свои непрожитые эмоции. Почувствовать, что хотя бы на время вышел из болота. Всё было тихо, ничего не предвещало беды. За час до окончания рабочего дня, когда я уже предвкушал посиделки в баре с Роном, к нам в кабинет вошёл министр. Попросил меня выйти. Не патронуса послал, не секретаря отправил за мной. Пришёл странным образом сам. Говорил тихо, словно что-то зловещее крадётся, приближается медленно, вводя в ступор и оцепенение. Оказавшись в своём кабинете наедине со мной, Кингсли закрылся изнутри, разлил в бокалы вино. К чему такая церемония? И что, собственно, происходит вообще? Чувствую, накрылись мои расслабляющие посиделки с Роном. Но почему-то возникла радость при перспективе не вернуться домой. Я только сейчас понял, что дома мне почему-то неуютно. Странно это всё. — Гарри, ты только не напрягайся сильно. Тут такое дело, — он сделал громкий глоток. Я поморщился от звука. От фразы этой раздражающей. — Нашелся твой беглец неуловимый. В лесах Шотландии, в темных дебрях его засекли. Следят сейчас. Антиаппарационные чары наложили. Но он, кажется, и не собирается перемещаться пока, ничего не заметил. Живёт себе тихонько в палатке, рыбу ловит, жарит её на костре. Нам нужно поймать его. Но так, чтобы скрыть это от общественности. Информация засекречена и останется такой до самого конца. Иначе борцы за справедливость достанут его из-под земли и разорвут в клочья. Я только тебе доверить это дело могу. Знаю, что ты — самый яростный борец за справедливость, ему ничего не сделаешь. Беглец, значит, объявился? Долго же я пытался выйти на след этого пропавшего человека. Уже два года он не даёт мне покоя. Два года назад магическая Британия потеряла из виду Драко Малфоя. Никто не знает, какой бы ему вынесли приговор, но он, видимо, решил перестраховаться и сбежал. Родители его в Азкабане на пожизненном. Мне с трудом удалось их спасти от поцелуя дементора. А вот Драко. Не было ни дня, чтобы я не вспоминал о нём, чтобы не предпринимал попыток найти. Пока, в конце концов, у меня не опустились руки. И сейчас я сижу, словно оглушенный. Окрылённый и больше не предвкушающий пьяные посиделки с другом. — Я готов хоть сейчас отправиться. Но какие перспективы? Что будет с ним дальше? За все его выкрутасы, включая этот нелепый побег. — Вот об этом я и хотел поговорить. Раз ему так нравится жить в бегах, вести аскетичный образ жизни отшельника, мы ему это устроим. Он отправится в ссылку. Вместе с тобой, Гарри. Ты уж прости, но одного мы его там не оставим. Слишком уж сильно он подорвал доверие. Я сделаю дополнительный портключ для твоей невесты. Будет навещать тебя. Готовься, друг. Завтра с самого утра отправляемся за ним. И перемещаем вас в глухую деревушку под названием Мгла. Это далеко, Гарри. Туда не долетают патронусы. Туда не перенесет напрямую портключ. Крепись, дружище. Часть пути вам придется преодолеть магловским не совсем обычным транспортом. И условия там… эм, скажем так… Не совсем подходящие для Малфоя. Будь готов к его истерикам. Я в тебя верю. Кингсли подошёл ко мне, похлопал по плечу. В его интонации, в его взгляде было столько сочувствия, что мне стало не по себе. Но ничто не могло сбить мой настрой. Я чувствую дрожь в теле, волнение. С предвкушением ожидаю завтрашнего дня. — Спасибо, Кинг, завтра утром я вернусь! — пожав руку министру и глупо улыбаясь, я шагнул в камин.

***

Ох, черт! Я ведь даже Рона не предупредил, что наши традиционные посиделки после работы отменяются. А дома прямо из камина упал в объятия Джинни. Моя верная, любящая! Ждала меня. Чувствую себя последним негодяем. — Привет, Джинни, — я улыбнулся, поцеловал нежную щеку, утопая в чувстве вины. — Хочешь в ресторан сходить? Большие карие глаза озарились сиянием, заблестели крохотными слезинками. Губы растянулись в счастливой улыбке. — Гарри, ты никогда раньше меня никуда не приглашал! Что с тобой случилось? Как же я себя погано чувствовал в этот момент. Словно подлый предатель. Хотя, ничего и не натворил. — Я уезжаю завтра. Спец задание от министра. — Ох, — моя невеста тихо выдыхает. Лицо её вытягивается, уголки губ опускаются вниз. — Надолго, Гарри? Я смогу тебя навещать? С кем ты там будешь? Ну разве может чувство вины поглотить ещё сильнее? Да, Кингсли обещал дополнительный портключ для Джинни. До Салехарда — какой-то, видимо, населенный пункт поблизости. А дальше — беспросветная тьма. Мы будем добираться до пункта назначения на оленьих упряжках. И Джинни, видимо, ждала бы такая же участь. Но моя отважная невеста бы справилась. С радостью отправилась бы ко мне на крыльях любви, даже в оленьей упряжке. Но вот мне почему-то этого не хотелось. И крылья мои уже давно отвалились. А насчёт любви… Эх. — Нет, Джинни, туда никому нельзя. Операция секретная, я сам пока не знаю, для чего туда отправляюсь и с кем. И самое главное — об этом ни в коем случае нельзя обмолвиться ни единой живой душе. Я только тебе доверил это как самому близкому человеку. Ну вот что я за подонок такой! Моя нежная, хрупкая Джинни ласково берёт мою руку, гладит тихонько, смотрит в глаза с любовью. — Не переживай, Гарри. Моё сердце всегда будет с тобой рядом. А сейчас давай и правда устроим незабываемый вечер. Чтобы эти воспоминания грели тебя долгими холодными ночами в этой ссылке. Я всегда, каждое мгновение, буду очень ждать тебя и любить. Ком в горле застрял. Слова так и не вырвались наружу. Мы вышли в в мерцающие вечерние сумерки. Тихим шелестом моросил холодный дождь, оседал на ресницах. Проникал глубоко, к самому моему продрогшему сердцу. А мыслями я был далеко. В министерстве. В завтрашнем предрассветном зыбком мгновении. Где мой взгляд встречается с холодной расплавленной ртутью глаз того, кто целых два года не покидал мои мысли.

***

Ранним утром встаю тихонько. Сна ни в одном глазу. Джинни тихо свернулась калачиком, улыбается во сне. Огненное пламя волос разлилось вокруг. Красиво. И холодно. Я не чувствую сожаления. И, к своему стыду, чувствую радость. Иду в ванную тихо. Даже не прикоснулся, не поцеловал. Не хочется. Словно и не моё это. Не должно быть моим. Дрожащими руками я собрался, подошёл к камину и медленно, давая себе время на последний спокойный вдох, шагнул в него. Привычное такое действие создало ощущение, словно я ныряю глубоко в холодные тёмные воды. Мандраж. Всё тело дрожит. А друг мой высокопоставленный меня уже встречает с радостной улыбкой. — Черт бы побрал тебя, Кингсли. Ни свет, ни заря поднялся. Теперь ещё и лицезреть эту занозу — Малфоя с самого утра. Это защита, наверное, моя. Не могу же я показать, в каком предвкушении нахожусь. Что жду с нетерпением эту встречу. Пусть лучше думают, что моё странное состояние вызвано недовольством, недосыпом и упадком сил. — Дружище, мы же это уже обсуждали. Кроме тебя некому… — раздался стук в дверь. — О, а вот и Малфой, лёгок на помине, будь он неладен! Встаёт медленно, подходит к двери, распахивает. В дверном проёме стоит трепетное, трогательное, дрожащее создание. Одежда совсем не по погоде. Лёгкая такая. Да и поношенная слегка, потрёпанная. Сердце моё отправляется голопом вскачь. Прямо к нему, к его ногам. Я не могу ни одного слова вымолвить, ни одной мышцей пошевелить. А серебристые огромные глаза сияют в предрассветных сумерках, смотрят прямо на меня. Мне так хочется… Чего хочется, грёбаный ты герой? Чего застыл как дурак при виде Малфоя? Эх, чувствую, трудно мне будет совладать с собой. «Ну здравствуй, Драко Малфой» — мысленно. Вслух по-прежнему я сказать ничего не в состоянии.