проделки судьбы

Сознание возвращалось медленно, как сквозь толщу воды. Сначала звуки : чьё-то тяжелое дыхание, звон пустой бутылки, которую кто-то задел ногой, и далёкий птичий щебет за окнами подземелий. Потом запахи : перегар, дешёвые духи, остывший камин. И только потом — осознание. Блейз открыл глаза первым и тут же пожалел об этом. Он лежал на диване в гостиной Слизерина. На трёх диванах, если быть точным — они были сдвинуты в одно большое неудобное ложе, на котором вперемешку спали три человека. Под головой у Блейза была чья-то нога. Судя по размеру и обуви — нога Тео. Слева от него, свернувшись калачиком и подложив под щеку край чужой мантии, спала Джинни Уизли. Её рыжие волосы разметались по подушке, и на щеке отпечаталась пуговица. Тео спал, развалившись на двух диванах сразу, и храпел так, что, казалось, стены вибрировали. Блейз попытался сесть — мир качнулся, и его стошнило бы, если бы в желудке было хоть что-то, кроме огневиски и чувства вины. — Твою мать, — прошептал он. Эхо разнеслось по пустой гостиной. Вокруг них валялись бутылки — десятки бутылок. Огневиски, сливочное пиво, что-то мятное, что-то красное, что-то, что светилось в темноте и, судя по всему, было категорически не предназначено для человеческого употребления. Столы были сдвинуты, повсюду — осколки, салфетки, чьи-то туфли. — Где мои туфли? — хрипло спросил Тео, не открывая глаз. — У меня на ногах что-то не то. — Это моя нога, — ответил Блейз. — Ты положил на неё голову. — Приятно. — Мне не очень. Джинни зашевелилась, застонала и открыла глаза. Несколько секунд она смотрела в потолок, пытаясь понять, где находится. Потом перевела взгляд на Блейза. Потом на Тео. Потом на гору бутылок. — Мы в Слизерине, — сказала она голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — Почему мы в Слизерине? — Это хороший вопрос, — Блейз осторожно вытащил ногу из-под головы Тео и сел. В голове пронесся табун разъярённых тестралов. — Каким, блять, образом мы оказались в Слизерине? — И почему мы вместе? — добавил Тео, наконец открывая глаза и морщась от яркого света, который пробивался сквозь подводные окна. — Я не помню ничего после того, как Грейнджер начала танцевать на столе. — Она танцевала на столе? — Джинни резко села и схватилась за голову. — О, Мерлин. Она танцевала на столе. И пела. Что-то маггловское. — Что-то про разбитое сердце, — кивнул Тео, пытаясь вспомнить. — Или про разбитую посуду. Я уже не уверен. — А потом она упала, — продолжил Блейз, и в его голосе появились нотки ужаса. — Она упала прямо на... на кого она упала? — На Малфоя, — выдохнула Джинни. — Она упала на Малфоя. Он её поймал. И они смотрели друг на друга, а потом... Тишина. — Что «потом»? — спросил Тео. — Я не помню, — прошептала Джинни. — Я ничего не помню после того, как она упала. Помню только, что мы пили. Много пили. Блейз, ты принёс ту фиолетовую штуку? — Какую фиолетовую? — Которая светилась в темноте и пахла черникой. — Это была не черника, — мрачно сказал Тео. — Это была настойка на жабьих лапках. Я узнал этикетку. Только утром. — И ты дал нам её выпить?! — Я был пьян! Я сам выпил полбутылки, пока вы не видели! — Мы идиоты, — констатировал Блейз и уронил голову на руки. — Мы конченые, законченные идиоты. Мы с тобой, Уизли, хотели устроить романтическую встречу, а в итоге... — В итоге мы проснулись втроём на диване в Слизерине, и я понятия не имею, где моя левая туфля, — закончила Джинни. — Это дно. — Это дно, вырытое гоблинами, — согласился Тео. — И мы продолжаем падать. Они сидели втроём посреди разгромленной гостиной, пытаясь собрать воспоминания по кусочкам, и каждый новый кусочек был хуже предыдущего. Блейз вспомнил, как пытался научить Джинни играть в карты. Джинни вспомнила, как проиграла ему свою заколку. Тео вспомнил, как спел серенаду портрету Салазара Слизерина и тот ему аплодировал. — Больше не пью, — сказал Тео. — Никогда. Ни капли. — Ты говорил это уже сто раз, — напомнил Блейз. — В этот раз серьёзно. — Ты говорил это серьёзно сто раз. Из угла комнаты вдруг раздалось негромкое мурлыканье. Все трое замерли. Из-под кресла — того самого, в котором обычно сидел Драко — выплыл рыжий пушистый кот. Он посмотрел на них жёлтыми глазами с таким выражением, будто был единственным трезвым существом в этой комнате, и, следовательно, единственным, кто имел право на презрение. — Это... — начала Джинни и замолчала. — Это кот, — закончил за неё Блейз. — Это кот Гермионы, — поправил Тео. — Который должен был быть у Драко в спальне. Которого мы украли. Который был нашим планом «Б». — О, боги, — простонала Джинни, закрывая лицо руками. — Живоглот. Вы украли кота. Ты и Тео, Блейз. Это была моя идея? — Совместная, — сглотнул Блейз. — Мы обсуждали это вчера. Перед тем, как... — Перед тем, как мы напились и забыли, зачем это делали, — закончил Тео. — Кот должен был сидеть в спальне Драко. Грейнджер должна была его искать. Они должны были встретиться и поговорить. Вместо этого кот просидел всю ночь в гостиной Слизерина, наблюдая за тем, как три идиота уничтожают запасы алкоголя и поют песни. Кот медленно, с чувством собственного достоинства, пересёк комнату и запрыгнул на диван. Устроился у Джинни на коленях. И продолжил на них смотреть с тем же выражением. — Он знает, — прошептал Тео. — Он всё знает. — Он кот, — возразил Блейз. — Откуда он может знать? — У него глаза как у Макгонагалл после проверки домашнего задания, — ответил Тео. — Он знает. И он нас презирает. — Я бы тоже нас презирала, — сказала Джинни, поглаживая кота. Он не сопротивлялся, но и благодарности не выражал. — Мы придумали гениальный план. Мы его выполнили. И мы его забыли. Потому что решили отметить успех ещё до того, как он принёс результаты. — Классическая ошибка, — вздохнул Блейз. — Никогда не празднуй победу, пока не победил. — Мерлин, ты сейчас серьёзно цитируешь сам себя? — спросил Тео. — Это был мой отец. — Твой отец цитировал сам себя? Чистокровные — странные люди. Джинни посмотрела на Живоглота, потом на бардак вокруг, потом на двух слизеринцев, которые сидели с такими лицами, будто их только что поймали на краже мёда у пчёл. — Что мы теперь делаем? — спросила она. — Возвращаем кота, — сказал Блейз. — Пока Грейнджер не проснулась и не обнаружила пропажу. — Где она? — спросил Тео. — Где Грейнджер? И где Малфой? — И где Поттер с Уизли? — добавила Джинни. — Мы не могли их потерять. — Мы потеряли всех, — резюмировал Блейз. — Мы потеряли контроль, мы потеряли память, и мы потеряли кота в собственной гостиной. Великолепно. Кот мурлыкнул громче, словно соглашаясь. — Ладно, — Джинни встала, осторожно переступая через бутылки. — Я иду искать Гермиону. Вы — возвращаете кота в её комнату. Делаем вид, что ничего не было. — Делаем вид, что мы не крали кота? — уточнил Тео. — Делаем вид, что мы вообще не знаем, кто такой кот. И что мы вчера не были пьяны. И что мы не спали втроём на диване в Слизерине, — Джинни посмотрела на них. — Удачи нам всем. — Нам понадобится чудо, — сказал Блейз. — Нам понадобится армия чудес, — поправил Тео. Кот спрыгнул с дивана, подошёл к выходу из гостиной и обернулся, словно говоря: «Ну, вы идёте или мне самому возвращаться?» — Он нас ведёт, — изумлённо сказал Блейз. — Серьёзно, он нас ведёт. — Кот умнее нас, — согласилась Джинни. — Это окончательный диагноз. Она вышла первой — на негнущихся ногах, босиком (туфли так и не нашлись), с чувством глубокого стыда, смешанного с тошнотой и странным облегчением. По крайней мере, они не убили никого. Насколько они помнили. Тео и Блейз двинулись за котом, который шёл впереди с видом генерала, возглавляющего армию идиотов. Армия идиотов, кстати, полностью соответствовала своему названию: Блейз споткнулся о собственную мантию, Тео наступил в чью-то лужу, и оба чуть не упали, пытаясь одновременно не разбудить всю гостиную и не потерять кота из виду. — Клянусь, если кто-то узнает об этой ночи, — прошептал Тео, — я наложу на себя Обвинион и буду жить отшельником в лесу. — Ты уже говорил это вчера, — напомнил Блейз. — Вчера я был пьян. Сегодня — серьёзен. — Ты был серьёзен вчера. И сегодня ты серьёзен. Просто всегда серьёзен, когда речь идёт о твоём позоре. — Ты хочешь умереть, Забини? — Потом. Сначала вернём кота. Кот обернулся, глянул на них с непередаваемым презрением и продолжил путь. Утро только начиналось. И оно обещало быть долгим. Возвращение кота прошло на удивление гладко. Блейз и Тео пробрались в Гриффиндорскую башню, действуя по отработанной схеме:  маски, наглость и немного удачи. Кот, который вёл себя так, будто участвовал в секретной операции всю свою сознательную жизнь, позволил себя уложить на подушку Гермионы, после чего посмотрел на них с выражением «вы свободны, смертные». — Я чувствую себя использованным, — прошептал Тео, когда они выскользнули из башни. — Ты чувствуешь себя использованным? — Блейз поправил воротник. — Я только что гладил кота, чтобы он не заорал. Я, Блейз Забини, гладил кота. Если кто-то узнает... — Никто не узнает. Пойдём в душ. Я воняю огневиски и отчаянием. Они вернулись в подземелья, где царила тишина — редкая для утра субботы. Обычно Слизерин просыпался поздно, но сегодня казалось, что вымерли все, кроме них двоих. Бутылки в гостиной всё ещё валялись на местах, и Блейз поморщился, подумав о том, что убирать это придётся явно не эльфам. — Я первый, — сказал Тео, направляясь в ванную комнату. — Я старше. — Мы родились в один день, придурок. — Я старше на три минуты. Это имеет значение. — Имеет значение только то, что ты ведёшь себя как ребёнок. Тео захлопнул дверь в ванную, и Блейз остался ждать в коридоре, прислонившись к стене и прикидывая, сколько часов сна он потерял. Минуту было тихо. Потом ещё минуту. На третьей минуте дверь распахнулась с такой силой, что Блейз подпрыгнул. — Ты охренел? — начал было он, но замолчал, увидев лицо Тео. Нотт был бледен. Не как пергамент ,как простыня, которую только что отбелили. Его глаза были расширены, и он молча указывал рукой в глубь ванной комнаты. — Что? — спросил Блейз, уже чувствуя, что ответ ему не понравится. — Зайди, — хрипло сказал Тео. — Просто зайди. Блейз зашёл. Ванная комната Слизерина была просторной — кафель цвета глубокой зелени, медные краны, огромная душевая кабина в углу. В душевой на полу лежали двое. Драко Малфой и Рональд Уизли спали. В обнимку. Буквально: Драко обнимал Рона за плечи, Рон уткнулся носом в светлые волосы Малфоя, и оба мирно посапывали. Прямо на кафельном полу, под струйкой воды, которая уже успела стать холодной и теперь мелко стучала по их переплетённым телам. — Что это, блять, такое? — прошептал Блейз. — Я надеялся, что у меня галлюцинации, — ответил Тео. — Но ты это видишь. — Вижу. И не могу отвернуться. Они стояли в дверях ванной, глядя на двух заклятых врагов, которые спали в обнимку на полу душевой. Где-то вдалеке капала вода. Тикали часы. Мир сошёл с ума. — Надо их разбудить, — сказал Блейз. — Надо запечатлеть это навечно, — возразил Тео, доставая палочку. — Сонограф. У меня есть один в спальне. — Ты серьёзно? — Я никогда не был серьёзнее. — Тео, они убьют нас. Оба. Драко убьёт за то, что мы видели его в таком виде, а Уизли убьёт за то, что мы вообще существуем. — Оно того стоит. — Тео уже пятился к выходу, не сводя глаз со спящей пары. — Жди здесь. Я мигом. Он выбежал, а Блейз остался стоять в дверях, ощущая себя свидетелем катастрофы, которая ещё даже не началась. В голове у него не укладывалось: Драко Малфой, его лучший друг, высокомерный слизеринец, ненавидевший всех Уизли до мозга костей — сейчас обнимал Рона во сне. Рональда Уизли. Который, если верить слухам, однажды проклял его так, что у Драко неделю шла кровь из носа. — Мир сошёл с ума, — повторил Блейз вслух. Рон что-то пробормотал во сне и прижался к Драко ближе. Драко, не открывая глаз, погладил его по спине. — Твою мать, — выдохнул Блейз. — Это не сон. Это кошмар. Вернулся Тео с маленьким серебряным шариком в руке — сонографом, который он стащил у отца ещё два года назад. Шарик тихо жужжал, готовый запечатлеть мгновение. — Ты уверен? — спросил Блейз. — Потому что если мы это сделаем, обратной дороги не будет. — Когда мы уже были уверены за последние сутки? — Тео активировал сонограф. Шарик взлетел в воздух, бесшумно закружился вокруг спящей пары, фиксируя каждый угол, каждую деталь. — Вот. Теперь у нас есть компромат. На всю жизнь. — Ты чудовище. — Я практичный человек. Они снова уставились на Драко и Рона. Тишина затягивалась. — Если они здесь, — сказал Блейз медленно, — и они в таком виде... то где Гарри? — И где Гермиона, — добавил Тео. В его голосе появились нотки настоящей тревоги. — Если Драко спит в душевой с Уизли, а Уизли спит с Драко, то Гарри должен быть где-то рядом. Обычно они как... эти... три хвоста? Ну, ты понимаешь. — Три мушкетёра, — подсказал Блейз. — На маггловском. — Вот именно. Их всегда трое. Поттер, Уизли и Грейнджер. Значит, если Уизли здесь, то третий... — ...где-то с ней, — закончил Блейз. Они переглянулись. Мысль была одна и та же, но произносить её вслух не хотелось. — Гермиона могла уйти с Гарри, — предположил Блейз. — С Поттером. Они же друзья. — Друзья, — кивнул Тео. — Которые остались вдвоём на пьяной вечеринке, пока их третий друг спал с твоим лучшим другом в душевой. — Не формулируй это так, будто у них был секс. — А как это ещё назвать? Они обнимаются, Блейз. Под холодной водой. В одежде, но всё же. — Они просто уснули. Это не романтика, это алкоголь. — Алкоголь — главный сводник всех времён, — философски заметил Тео. — Помнишь, как на четвёртом курсе... — Не надо. — Блейз поднял руку. — Давай сосредоточимся на текущей катастрофе. У нас есть: два спящих идиота в душевой, один пропавший герой магии и одна девушка, которая, возможно, сейчас... — Не надо, — теперь Тео поднял руку. — Я не хочу додумывать. Пойдём искать. — А их? — Блейз кивнул на душевую. — А что мы им сделаем? Разбудим — они убьют нас. Не разбудим — они проснутся сами и убьют нас за то, что мы их не разбудили. Я выбираю трусость и спасение собственной шкуры. Они вышли из ванной, оставив дверь приоткрытой — на случай, если Драко или Рон начнут тонуть в собственной слюне. Коридор был пуст. Тишина давила на уши. — Куда пойдём? — спросил Тео. — Начнём с Выручай-комнаты, — решил Блейз. — Если Грейнджер и Поттер где-то прячутся, то там. Комната любит влюблённых и пьяных, а они — и то, и другое, наверное. — Ты думаешь, они... — Я ничего не думаю. Я просто ищу. Они двинулись по коридорам замка, стараясь не шуметь. Утро было тихим — даже привидения попрятались, словно предчувствуя, что сегодня не их день. — Знаешь, — сказал Тео, когда они завернули за угол, — если они всё-таки вместе... — Если они всё-таки вместе, — перебил Блейз, — то наш план сработал. Просто не так, как мы ожидали. — Ты называешь это «сработал»? Драко спит с Роном, Поттер неизвестно где ,возможно,с Грейнджер, а мы с тобой бродим по замку в поисках ответов и на задних лапах. Это не «сработал», это «поезд сошёл с рельсов, врезался в стену и взорвался». — Но искра пробежала? — Какая искра, Забини? Какая, блять, искра? Тео остановился, посмотрел на друга, и вдруг его лицо озарилось медленным пониманием. — Если Драко спит в обнимку с Роном, а Гермиона пропала с Гарри, — сказал он, — то, может быть, мы всё перепутали. Может, вся эта история не про них. — А про кого? — Про нас, — Тео указал на себя и Блейза. — Может, судьба свела не Драко и Грейнджер, а нас с тобой и Джинни, а мы просто не заметили, потому что были заняты их проблемами? Блейз уставился на него с выражением, близким к ужасу. — Ты сейчас серьёзно? — А что? Ты видел, как она смотрит на меня. — Она смотрит на тебя, как на неизлечимую болезнь! — Это тоже чувство. — Тео, идём. Просто идём. Потому что если мы начнём сейчас обсуждать наши чувства, я утоплюсь в Чёрном озере. Они продолжили путь, оставляя за спиной спящих в душевой Драко и Рона, и направляясь в неизвестность, где, возможно, их ждали ещё более странные открытия. В животе у Блейза урчало — то ли от голода, то ли от предчувствия. Тео шагал вперёд с видом человека, который уже ничего не боится, потому что худшее уже случилось. «Наверное», — подумал Блейз. «Точно», — подумал Тео. А в душевой Слизерина Драко Малфой всхрапнул и обнял Рона Уизли крепче, и тот причмокнул во сне, устраиваясь поудобнее. Вода уже перестала течь, и в тишине было слышно только их ровное дыхание. Никто из них не знал, что их сфотографировали. И никто из них ещё не догадывался, что этот день станет самым странным в их жизни. Коридоры замка казались бесконечными, когда Блейз и Тео шли к Выручай-комнате. Каждый шаг отдавался в голове тупой болью, а каждый поворот таил в себе риск новой катастрофы. Но катастрофа, как назло, не заставляла себя ждать. Они толкнули дверь  и замерли на пороге. Выручай-комната на этот раз выглядела как огромная спальня. Диваны, пуфы, подушки, разбросанные по всему полу пледы. И люди. Повсюду — люди. В центре комнаты, прямо на ковре, раскинувшись в неестественных позах, спали трое. Гарри Поттер,с палочкой в руке, которая, судя по всему, светилась всю ночь, но теперь погасла. Крэбб,свернувшийся калачиком у ног Гарри и положивший голову ему на колени. Гойл, раскинувшийся буквой «зю» и храпящий так, что, казалось, стены вибрируют. — О, — сказал Блейз. — Это, — добавил Тео. Они не успели продолжить, потому что из-за дивана раздался звук, похожий на подавленное квохтанье. Из-под пледа показалась знакомая рыжая голова. — Джинни? — Блейз сделал шаг вперёд. — Ты как здесь? Джинни сидела на полу, обхватив колени руками, и тряслась от беззвучного смеха. Её лицо было красным, по щекам текли слёзы — уже не от смеха, а от того, что смех перешёл в какую-то истерическую фазу, из которой уже не было возврата. Она помнила, как проснулась сегодня в гостиной Слизерина, помнила кота, помнила унизительный путь до башни и обратно. Но это было ничем по сравнению с тем, что она видела сейчас. — Ты... — она попыталась выдохнуть, но снова зашлась в хохоте. — Ты только... только посмотри на них... Блейз и Тео перевели взгляд на спящее трио. — Гарри Поттер спит с Крэббом и Гойлом, — констатировал Тео. — Наши телохранители и их главный враг. В обнимку. — Не в обнимку, — возразил Блейз. — Крэбб просто положил голову ему на колени. Это другое. — Это хуже, — сказала Джинни, наконец выдыхая фразу. — Это гораздо хуже. Вы не видели, как они танцевали. Вчера. Вы не видели! — Мы ничего не помним, — признался Блейз. — Мы помним только... ну, в общем, неважно. Рассказывай. Джинни попыталась взять себя в руки. Глубокий вдох. Выдох. Ещё один вдох и снова смех. — Они... Крэбб и Гойл... они пришли на вечеринку. Я не знаю, кто их позвал. Может, сами. И они... — она зажмурилась, пытаясь не рассмеяться снова. — Они начали играть с Гарри в «Кто громче рыгнёт». И Гарри выиграл. Он выиграл у Крэбба и Гойла в соревновании по рыганию. А потом они решили, что он крутой, и стали его везде таскать. — То есть, — медленно произнёс Блейз, — Поттер подружился с Крэббом и Гойлом через рыганье? — Через рыганье и огневиски, — поправила Джинни. — Они выпили на троих бутылку той фиолетовой дряни, которую принёс Тео. — Это была не фиолетовая дрянь, это была... — Настойка на жабьих лапках, знаю. — Джинни наконец перестала смеяться и посмотрела на него серьёзно. — Тео, эта настойка превращает людей в идиотов. Полных, абсолютных идиотов. Я видела, как Гарри пытался научить Крэбба танцевать вальс. — Ужас, — сказал Блейз. — Ты не представляешь. Крэбб наступил ему на ногу, и они оба упали. А потом Гойл попытался их поднять и тоже упал. И они просто... остались лежать. И заснули. Вот так. — она указала на спящее трио. — Мы уходили, а они уже спали. И Гарри что-то бормотал про «эти парни ничего». Про «этих парней»! Он назвал Крэбба и Гойла «этими парнями»! — Мы живём в эпоху перемен, — философски заметил Тео. Они обошли спящих, стараясь не наступить на чьи-нибудь руки или ноги. Крэбб всхрапнул, и Гарри во сне погладил его по голове. — Я хочу умереть, — сказала Джинни. — Мы все хотим, — ответил Блейз. — Но сначала надо найти Гермиону. — Она там, — Джинни кивнула в дальний угол комнаты, где стоял большой диван, завешенный пледами. — Я её нашла, когда пришла. Она спит. Они подошли ближе, раздвигая пледы, и замерли. Гермиона Грейнджер спала на диване, свернувшись калачиком, и была укутана в мантию. Не в свою мантию — гриффиндорские мантии были алого цвета, а эта была чёрной, с зелёной окантовкой. Слизеринской. Мантией Драко Малфоя. — О, — сказал Тео. — Это, — добавил Блейз. — Я знаю, — вздохнула Джинни. — Я тоже так отреагировала. В первый раз. А сейчас я уже ничего не жду от этого мира. Они стояли втроём, глядя на спящую Гермиону, которая уткнулась носом в край чужой мантии, и чувствовали, что их коллективный уровень стыда достиг предела. Впрочем, Джинни была почти спокойна — после утра в Слизерине её уже мало чем можно было удивить. — Значит, — медленно проговорил Блейз, пытаясь восстановить хронологию, — вчера вечером Драко поцеловал Пэнси. Потом мы... ну, вы поняли. Потом Гарри стал лучшим другом Крэбба и Гойла. Потом Драко и Рон уснули в обнимку в душевой. А Гермиона... — ...уснула в мантии Драко, — закончил Тео. — Которую он ей отдал. Потому что ей было холодно. Или потому что он хотел, чтобы она была в его вещи. Или потому что они помирились. — Или потому что она сама её взяла, — предположила Джинни. — Мы никогда не узнаем, пока не разбудим кого-нибудь из них. А я не готова к этому разговору. Совсем не готова. — Может, просто оставим их здесь? — предложил Тео. — Пусть просыпаются сами. Сами разбираются. Сами выясняют, кто в чьей мантии спал и кто с кем в душевой обнимался. — Тео, — сказал Блейз, — это самое разумное, что ты предложил за всё время. — Я знаю. Меня самого это пугает. Они постояли ещё минуту, глядя на спящую Гермиону. Она улыбалась во сне — чуть заметно, уголками губ. И прижимала к себе край чужой мантии так, будто это было самое ценное, что у неё есть. — Ладно, — сказал Блейз. — Уходим. Пока кто-нибудь не проснулся и не начал задавать вопросы, на которые у нас нет ответов. — А если они спросят, что мы здесь делали? — спросил Тео. — Скажем, что искали кота, — ответила Джинни и первой направилась к выходу. — В конце концов, это даже не будет ложью. Кот. Которого они украли. Которого вернули. Который, наверное, сейчас сидел в спальне Гермионы и делал вид, что ничего не случилось. Как и они все. Они вышли из Выручай-комнаты, оставив внутри спящих Гарри, Крэбба, Гойла и Гермиону в чужой мантии. Дверь за ними закрылась с тихим щелчком, и Блейз вдруг понял, что не знает, что делать дальше. — Завтрак? — предложил Тео, будто прочитав его мысли. — Завтрак, — согласилась Джинни. — Но сначала — душ. Очень долгий душ. Очень горячий. Чтобы смыть с себя этот вечер. — Утро, — поправил Блейз. — Вчерашний день. Всё, что случилось за последние сутки. — Джинни посмотрела на него усталыми глазами. — Забини, если ты ещё раз напомнишь мне о том, что я проснулась сегодня в Слизерине, я сделаю так, что ты проснёшься завтра в Хогсмиде. Голый. Без палочки. — Понял, — сказал Блейз. — Молчу. Они пошли к выходу из замка, оставляя за спиной тайны, которые должны были раскрыться без них. Или не раскрыться никогда. В конце концов, не все истории требуют свидетелей. – Стоп..– Джинни замерла, заставив парней обернуться на неё. – МОЙ БРАТ И ДРАКО СПЯТ В ДУШЕВОЙ В ОБНИМКУ?!