The Disorder of the Phoenix

Гарри проснулся, уткнувшись лицом в перья; Тедди свернулся калачиком у его живота, спиной к боку Клювокрыла. Клювокрыл укрыл Гарри своим крылом, словно одеялом. Гарри оглянулся через плечо и увидел сидящую Нимфадору, которая опиралась спиной о стену. Казалось, она погрузилась в свои мысли. Гарри провел рукой по плечу Клювокрыла; гиппогриф лениво поднял голову, вглядываясь в Гарри усталыми глазами. Он приподнял крыло, чтобы Гарри мог сесть, придерживая голову Тедди, чье тело было тяжелым, как свинец. Последние два дня действительно оказались непосильной ношей для юного парня. Гарри оглядел комнату, мысленно отмечая, что они были здесь не одни с гиппогрифом. — Ним… Ее глаза резко метнулись к нему: — Не называй меня Нимфадорой. Моя фамилия Тонкс. Гарри улыбнулся ей: — Я прожил с твоей мамой последние семь лет. Я не собираюсь называть тебя по фамилии. — Тогда Дора. — Дора, — тихо произнес Гарри. Ее лицо вспыхнуло, веснушки рассыпались по бледным щекам. Ее волосы были глубокого алого цвета, а глаза — такими же карими, как у ее матери. — Орден уже здесь? — спросил Гарри. — Ты спал почти два часа, так что, вероятно, да. Теперь пришла очередь Гарри краснеть: — Я не спал прошлую ночь. Она положила подбородок на колени, обхватив себя руками: — Тебе не нужно передо мной оправдываться, Гарри. — Прости, что изменил официальное имя Тедди, не поговорив с тобой и Римусом. — Изменило бы это твое решение, если бы мы попытались забрать его у тебя? Гарри помедлил и честно ответил: — Нет, это не изменило бы моих действий. — Тогда не извиняйся, — сказала она со слабой улыбкой. — Значит, ты на меня не злишься? — спросил Гарри. Она покачала головой: — Я сама не знаю, что чувствую, но злости на тебя среди этого точно нет. Гарри, я… я благодарна тебе. Я не знаю тебя достаточно хорошо, чтобы делать крестным моего ребенка. Но, с другой стороны, я не знаю, смогла бы я вообще сейчас иметь ребенка и быть при этом хорошей матерью. Ребенок. Это так масштабно. Это еще один человек, чьи потребности ты ставишь выше собственных. Не представляю, чтобы у меня это хорошо получалось, по крайней мере, прямо сейчас. — Она прикусила губу: — Как ты справлялся с младенцем в семнадцать лет? Я имею в виду, как ты смог вот так просто взять на себя ответственность за ребенка и уехать в другую страну, чтобы ему не пришлось расти под тенью твоего прошлого? У тебя ведь даже не было восьми месяцев отсрочки, чтобы свыкнуться с мыслью о том, что ты станешь отцом. Гарри пересадил Тедди так, чтобы его вес полностью приходился на его грудь. — Война — это было страшно, — начал Гарри, пытаясь облечь в слова то, что ему еще никогда не приходилось произносить вслух. — После смерти Волан-де-Морта я был потерян. Нападения Пожирателей смерти не прекратились после Битвы за Хогвартс. Столько студентов погибло… Первые три дня я провел, отсыпаясь в спальне Гриффиндора. Я видел, как приезжали все родители, чтобы забрать своих детей или их тела. За мной не пришел никто, кроме репортеров. Уизли, конечно, были добры ко мне, но потеря Фреда дала им понять, что я на самом деле не часть их семьи. Вы… — Гарри сглотнул. — Твое тело и тело Римуса никто так и не забрал. Андромеда не пришла на похороны жертв. Я ждал ее прихода. Я знал, что я крестный Тедди, поэтому сам отправился на их поиски. Глаза Гарри потускнели от воспоминаний: — Тед погиб примерно за два месяца до этого, и Андромеда осталась в доме одна с Тедди. Она впустила меня, и казалось, будто она действовала на автомате. Ее лицо было изможденным, а слова — пустыми. Не думаю, что она спала после известия о вашей кончине, или мылась, или ела. Она заботилась о малыше, и я сомневаюсь, что она вообще выпускала его из рук, разве что переодеть и искупать. — Он замолчал, вновь проживая в памяти момент, когда Андромеда передала ему завернутого в пеленки младенца, чтобы пойти приготовить чай. — Когда она передала мне Тедди, все изменилось. Он был таким красивым, таким драгоценным и совершенно не ведал об ужасах вокруг него. Он был новорожденным в мире старых скорбей. Он стал для меня всем. Я не мог вынести мысли о том, что моя слава, что последствия войны задушат его будущее. Я знал, что должен увезти его. Было несложно убедить Дромеду продать дом. Я знал, что мне нужна работа, и хотел остаться в магическом мире, поэтому написал в Шармбатон и Ильверморни. И те, и другие были в восторге от возможности заполучить любимца британского магического сообщества. Но Ильверморни предложил мне стажировку на время учебы для сдачи экзаменов по магии. Стажировка переросла в постоянную работу, и, ну, мы обрели дом. — Я бы так не смогла, — прошептала Дора. — Ты удивишься тому, как сильно тебя меняет родительство, — улыбнувшись, сказал Гарри. — Разве я уже не изменилась? — спросила она, и ее волосы сменили цвет на золотистый блонд. Гарри покачал головой: — До вас это еще не дошло. Ни до одного из вас, я думаю. — Гарри поднялся во весь рост. Дора посмотрела на него снизу вверх, задаваясь вопросом, как мальчик, которого она впервые встретила этим летом, вообще мог оказаться тем самым волшебником, что стоял перед ней сейчас. — Ты знаешь, где наша комната? — спросил Гарри. Она кивнула и поднялась. Она пошла впереди вниз по лестнице и едва не споткнулась на втором пролете. Гарри перехватил ее за запястье и притянул к себе, так что ей пришлось опереться руками о его грудь, чтобы удержать равновесие. Тедди лишь слегка зашевелился. Дора затаила дыхание, глядя снизу вверх в изумрудные глаза Гарри. Он улыбался ей. Он наклонился, чтобы прошептать ей на ухо: — Тедди не унаследовал твою неуклюжесть. Она отстранилась от него и пошла по ступеням осторожнее: — Должен был, раз уж унаследовал мою способность менять внешность. Гарри усмехнулся: — Возможно, Тедди более спортивный. Она фыркнула: — Я спортивная. Я мракоборец. — Конечно, — поддразнил Гарри. — И сколько раз ты заваливала тест на скрытность? — Если бы ты не держал Тедди, я бы тебе показала… — Это комната Регулуса, — перебил Гарри. — Брата Сириуса, — согласилась Дора. — Это самая чистая и безопасная комната в доме. Гарри кивнул. Он подошел к кровати. Снял с Тедди обувь и одежду, оставив его в одних боксерах, после чего откинул одеяло и укрыл его. Тедди растянулся между прохладными простынями. Гарри помедлил у кровати, разглядывая маленькую спящую фигурку. — Собрание уже началось, — мягко сказала Дора. Гарри нахмурился и посмотрел на нее: — Мне нужно поговорить с Альбусом. Тебе обязательно там быть? — Мне нужно знать, о чем будут говорить и до чего договорится Орден, но мне добавить нечего. Грюм и Кингсли сегодня будут там, — ответила она. — Ты не могла бы побыть с Тедди? — спросил Гарри. — Я не могу оставить его одного. Ее глаза округлились: — Если он проснется, он не расстроится из-за меня? Гарри покачал головой: — Сомневаюсь, он хотел познакомиться с тобой. В его жизни нет никого, кого бы ты заменяла. И он многое о тебе знает. Римус… ну, ты и Сириус, пожалуй, единственные люди, которые действительно его знают. — Я не просила, чтобы он был здесь сегодня, — произнесла она. — Я так и думал, что Дамблдор опять сует нос не в свое дело, — сказал Гарри. — Ты можешь прилечь в кровать вместе с ним. Он не будет против, Тедди у нас знатный любитель пообниматься. — Гарри ушел прежде, чем Дора успела уговорить его задержаться. Гарри очень, очень не хотел идти на это собрание. Он закрыл дверь спальни, наложил несколько защитных барьеров и сигнальные чары, чтобы узнать, если дверь откроется или Тедди выйдет из комнаты. Защитные барьеры были его любимым оружием в арсенале. Он был неплох в зельеварении, потому что умел готовить, преуспевал в травологии и обращении с магическими существами, так как обладал терпением и почти не испытывал страха перед вещами, способными его убить. Но защита и барьеры были его хлебом насущном. Возможно, он не был таким экспертом в рунах или нумерологии, как Гермиона, но выучил достаточно. К тому же он использовал североамериканский стиль защитной магии, который больше опирался на чистую силу и намерение, чем на символы. Идя на кухню, он размышлял о способах подружиться с Кричером, чтобы заполучить медальон. Нужно будет предупредить Сириуса, чтобы тот не разговаривал с Кричером. Также им требовалось найти способ добиться для Беллатрисы Лестрейндж либо смертного приговора, либо поцелуя дементора, потому что из всех, кто сбежал, именно она доставила больше всего проблем. Гарри осенило, что Амелия Боунс все еще жива. Ему придется найти способ сохранить ей жизнь. Гарри вошел на кухню, и в комнате автоматически воцарилась тишина. — Самое время, — проворчал Грюм. — Тоже рад тебя видеть, Грозный Глаз, — сухо бросил Гарри. — О, Гарри, — проворковала Молли, поднимаясь, чтобы обнять его, но Гарри уже преодолел половину пути к своему стулу на другом конце стола. Он сел между Кингсли и Сириусом, напротив них устроились Тед и Дромеда. Молли села обратно. — Ты наконец-то выглядишь так, будто тебя нормально кормят, — с улыбкой заметила она. — Андромеда кое-чему научилась у своего мужа-целителя, — сказал Гарри, подмигивая Теду, который ухмыльнулся в ответ. — А где Римус? — Он ушел, — ответила Дромеда. «Снова сбежал», — подумал Гарри. Ему было в какой-то степени жаль Дору, если она попытается снова встречаться с Римусом; судя по ярости в глазах Дромеды, Гарри почему-то сомневался, что в этот раз она станет замалчивать свое недовольство. — Знакомство Тедди с его биологическими родителями прошло не очень хорошо? — спросил Альбус во главе стола. Гарри заметил, как Андромеда вытащила палочку из ножен под столом, когда они оба уставились на Директора убийственными взглядами. — Давай проясним одну вещь, Альбус Дамблдор: ты будешь держаться подальше от жизни моего сына. Ты не станешь вмешиваться, не станешь влиять и не станешь втягивать его в свои безумные интриги, — отчеканил Гарри. — Гарри! Нельзя так разговаривать с… — начала Молли. Гарри вскочил и с силой хлопнул ладонью по столу, его вспыльчивость наконец-то сорвалась с цепи впервые за семь лет. — Фред погибнет, Молли! — резко оборвал он ее. Молли затаила дыхание. — Эта проклятая война будет вестись на земле Хогвартса. В этой войне погибло больше детей, чем взрослых. — Невозможно, — подала голос Минерва. — Посторонние не могут проникнуть в Хогвартс. Гарри свирепо посмотрел на нее: — Нет, не невозможно. Но если бы вы потрудились выслушать меня, когда я рассказывал о своих подозрениях, этого, возможно, удалось бы избежать. — И вот ты опять думаешь, будто знаешь все лучше всех, — подал голос Снейп. — Я из будущего, придурок, так что в данном случае, думаю, можно с уверенностью предположить, что я знаю больше твоего. — Ты собираешься и меня обвинить следующим? — спросил Снейп. — Как скоро ты узнал, что Альбус готовит меня к смерти ради правого дела? Когда ты согласился слепить из меня мученика? Глаза Северуса Снейпа округлились, он откинулся на спинку стула и повернулся к Альбусу, причем на его лице застыла маска недоумения. — Нет, я имею в виду… нет. О чем ты говоришь, Поттер? — в его голосе не было привычной желчи. Гарри вспомнил воспоминание Снейпа об этом разговоре, о серебряной лани. Сын Лили. — По всей видимости, ты не слышал пророчество целиком, — сказал Гарри. Снейп смотрел на Гарри как ребенок, который видит, что злодей вот-вот убьет его любимого щенка. — Гарри, не надо, — приказал Альбус. — Чего не надо? Не говорить Ордену, ради чего они рискуют своими жизнями в Отделе тайн? — Гарри, — медленно произнес Альбус, — не говори этого. — Не говорить, что в пророчестве меня называют избранным и что ради убийства Тёмного Лорда мы оба должны умереть? — съязвил Гарри. — Что? — хором выдохнули Сириус и Снейп в едином порыве ужаса. — «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но он будет обладать силой, неведомой Тёмному Лорду... и один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца». — процитировал им всем Гарри; Альбус уткнулся лицом в ладони. — Ты сам не понимаешь, что сейчас натворил, Гарри, — сказал Альбус. — Единственное, что изменило это пророчество — общественность стала называть меня Избранным, а не Мальчиком-Который-Выжил. Возможно, это вас удивит, но Томми и так пытался меня убить. Альбус покачал головой: — Нет, это… — Это рушит твой план позволить Волан-де-Морту убить меня? Потому что после твоей смерти я последовал инструкциям, которые ты оставил Снейпу. Я сдался темной стороне. Я позволил Волан-де-Морту наложить на меня убивающее заклятье, даже не вытащив палочку. Альбус встретился взглядом с Гарри и вздрогнул от нахлынувших живых эмоций, что прочёл в них. — Ты выжил, — прошептал Альбус. — Нет, — отрезал Гарри. — Я умер. Я умер, потому что любил тебя. Я доверял тебе. Я искренне верил, что мое самоубийство будет лучшим выходом для всех. Лишь по какой-то причуде магии мне дали второй — или уже третий? — шанс на жизнь, но ты ведь этого не знал, верно? Ты подставил меня, чтобы я сотворил ту же защитную магию смерти, которую Лили нашла ради моего спасения, но если моя мать погибла, то ты планировал, чтобы и я остался мертв. — Все было не так, Гарри. — А как все было, Альбус? Ты думал, что осколок души Волан-де-Морта в моем шраме сросся с моей собственной душой и вызовет цепную реакцию, когда меня убьют, забрав и его? Потому что он поднялся на ноги. Ты даже не представляешь, как велик был соблазн уйти дальше, увидеть, что ждет после самого конца. До того как у меня появился Тедди, на этой стороне меня больше никто не держал. Никто не смог бы остановить его, останься я мертвым. — Дружба Рона и Гермионы… — начал Альбус. — Оказалась не настолько прочной связью, как все привыкли думать. — Гарри, я… — Переоценил себя, — закончил Гарри за старого волшебника. — Я помогу вам всем закончить эту войну еще до ее начала, но у меня есть условие. — Какое условие? — спросил Альбус с уставшими глазами. — Ты оставишь Тедди в покое, потому что если ты, Альбус, втянешь моего сына в этот ад, клянусь всем магическим и земным — ты будешь гнить в одной камере с Геллертом Гриндевальдом до конца своей жалкой жизни. На мгновение в глазах Альбуса вспыхнул гнев, сменившийся вековой скорбью и болью. Он склонил голову перед Гарри: — Клянусь. Гарри выдохнул, опустившись на свой стул. Какая-то часть его души хотела взять свои слова обратно, но в остальном он чувствовал легкость, словно огромная ноша свалилась с его плеч. Он посмотрел на другую сторону стола: Дромеда прижимала ладонь к губам, ее красивое лицо исказилось от скорби. Беззвучные слезы катились из ее глаз; Гарри осознал, что рассказал эту историю впервые. Впервые кто-то услышал, какими масштабами исчислялось то, чем Гарри пожертвовал ради них всех. Гарри Поттер, возможно, и не убивал Тёмного Лорда во младенчестве, но он вырос тем самым человеком, который отдаст все, кем он был, ради тех, кто не мог позаботиться о себе или защитить себя сам.