Лисья слеза

Он бежал. Бежал, как только мог. Потому что знал: если остановится — погибнет. Дождь хлестал по лицу, слепил глаза. Где-то далеко полоснула молния, потом грохнул гром. Он налетел на лужу — ледяные брызги обожгли ноги, но он даже не вздрогнул. Демоны не чувствуют холода. Сейчас его волновало только одно: как остаться живым, чтобы выполнить приказ. На груди под рубашкой висела маленькая подвеска — прозрачная капля, застывшая в серебряной оправе. «Лисья слеза». Он украл её три дня назад. Украл у той, в чьих жилах течёт кровь древнего лисьего рода. Артефакт не принадлежал ему. Он принадлежал ей. И теперь она шла по его следу, чтобы забрать своё. Фонари гасли один за другим. Шаг — и очередной столб за спиной погружался во тьму. Мужчина знал, что это значит: она близко. Вы спросите, кто? А я отвечу: хозяйка украденного. В белой маске лисы, с хвостом, который мелькает за углами быстрее молнии. Она не хотела силы. Она хотела вернуть то, что принадлежало ей по праву. Он свернул в узкий переулок. Возле стены валялась труба — ржавая, тяжёлая. Он схватил её, развернулся, готовый ударить. Никого. Только дождь и мокрая брусчатка. Выдохнул. Бросил трубу. Подвеска больно вдавилась в грудь — чужая вещь напоминала о себе. «Надо бежать», — стучало в висках. Он шагнул в глубь переулка. И в тот же миг фонари перед ним замигали — часто, бешено, будто предупреждая. Мужчина замер. Медленно, очень медленно повернул голову назад. Белый лисий хвост скользнул за угол и пропал. — Чёрт возьми! — вырвалось сквозь зубы. Он рванул вперёд. До конца переулка оставалось метров тридцать — там, за поворотом, была улица, люди, машины, спасение. Молния ударила так близко, что заложило уши. Пальцы сами собой схватились за подвеску — холодную, как лёд. А потом на том конце выросла она. Высокая. Женская фигура в белой маске лисы. Стояла — и не двигалась, только дождь стекал по её плечам. Мужчина затормозил, поскользнулся, едва не упал. Развернулся и нырнул направо — в проход между домами, не глядя, не думая. Сердце колотилось где-то в горле. Подвеска обжигала грудь — она чувствовала приближение хозяйки. Он влетел в тупик. Стена. Глухая, высокая, скользкая от дождя. Он ударился об неё ладонями, заскрёб по кирпичу. Обернулся. Вход в тупик был пуст. Он перевёл дыхание. Один вдох. Второй. А потом заметил тень — она росла сзади, наползала на его собственную, вытянутую единственным тусклым фонарём. Кто-то стоял за его спиной. Уже давно. Мужчина медленно обернулся. И закричал. Крик оборвался хрустом. Тяжёлое тело рухнуло в лужу — тело корейского демона, посланника, который не выполнил приказ. «Лисья слеза» звякнула о брусчатку. А потом из темноты вышла она. Девушка в белой маске. Она наклонилась, подняла подвеску, стёрла пальцем кровь с прозрачной капли. — Моё, — тихо сказала женщина-лиса. — Всегда было только моим. Она застегнула цепочку на своей шее, развернулась и растворилась в дожде, будто её и не было.

***

— …Господин Пак. Тишина нехотя отпустила комнату. Статный мужчина в безупречном чёрном костюме сидел в кожаном кресле. В высокое окно бил тусклый утренний свет. За спиной Пака на стене висело чучело серебристой лисы со стеклянными глазами. Он не был лисой. Он был демоном, как и тот, кто только что погиб в переулке. Но старше. Холоднее. И гораздо опаснее. Дверь бесшумно открылась. Вошёл молодой помощник в такой же чёрной форме — без галстука, с бледным, вытянутым лицом. — Посланник мёртв, — тихо сказал помощник. — Наши люди уже на месте. Сердце вырвано чисто. Она забрала артефакт. Пак не повернул головы. Он смотрел на чучело лисы на стене. — «Лисья слеза» вернулась к хозяйке, — произнёс он спокойно, почти равнодушно. — Это было предсказуемо. Дурак думал, что сможет украсть у лисы и остаться живым. Помощник молчал, ожидая приказа. — Что с телом? — спросил Пак. — Мы заберём. Сожжём по правилам. Пак медленно поднялся. Высокий, массивный, с цепким взглядом хищника. Он поправил запонку и подошёл к окну. — Теперь она знает, что за артефактом стоял я, — сказал он тихо. — И она не простит. Не потому, что злая. А потому, что это её. И своё она всегда забирает. Он повернулся к помощнику. — Уберите всё, что связывает меня с этим делом. И найдите мне новую информацию. Где она, чем дышит, куда смотрит. Я не люблю, когда мои вещи уходят без спроса. — Но это была её вещь, господин Пак, — осторожно заметил помощник. Пак усмехнулся — холодно, без радости. — Теперь нет. Я положил на неё глаз. А значит, она моя. И «Лисья слеза», и та, кто её носит. Он вышел. Помощник остался стоять, глядя на чучело лисы. В стеклянных глазах чучела ему на мгновение почудилась насмешка — и предупреждение.