Под напряжением: Штормовое предупреждение

Шумская посмотрела на него поверх раскрытой папки. Несколько секунд - слишком долгих для обычного взгляда. Потом тихо спросила: - Иногда? Высоков едва заметно усмехнулся. - Иногда я хотя бы делаю вид. - Плохой навык для психолога. - Для психолога - возможно. Для человека вполне рабочий. За окном штаба шумел ветер. Новороссийск снова затягивало низкими тучами, и в стекло периодически ударял мелкий дождь. Шумская отвела взгляд первой. Это происходило редко. Она не любила проигрывать даже в таких мелочах. - Вы нашли что-то по прошлым делам? - спросила она. Высоков подошёл ближе к столу. - В Ростове восемь лет назад. - Похожая серия? - Неофициально. Он положил перед ней фотографии. Две женщины. Обе задушены. Обе с повреждениями голосовых связок. Ирина нахмурилась. - Дела закрыли как бытовые. - Потому что тогда никто не искал систему. Она медленно листала материалы. - Почему вы решили проверить именно Ростов? - Руднев переехал оттуда шесть лет назад. Шумская подняла глаза. - Уже проверили? - Пока вы спорили с прокурором по поводу ордера. - Вы невозможный человек. - Мне часто это говорят. Она снова посмотрела на фотографии. Тишина между ними больше не была раздражённой. Скорее усталой. Опасно спокойной. - Если это действительно он, - тихо сказала Ирина, - значит, всё длится намного дольше. Высоков кивнул. - И тогда нынешняя эскалация объяснима. - Чем? - Он теряет контроль. - Из-за Лены? - Да. Высоков снял очки и устало потер переносицу. - Такие люди редко оставляют выживших. - Ошибка? - Или спешка. - Или он захотел, чтобы его услышали. Андрей внимательно посмотрел на неё. - Это уже моя фраза. - Привыкайте. Я быстро учусь. На этот раз он действительно улыбнулся. Совсем коротко. Но Ирина почему-то слишком отчётливо это заметила.

***

Лену допрашивали только на следующий день. Максимально осторожно. Без давления. Высоков настоял на этом почти жёстко. - Если продавите её сейчас, получите истерику вместо показаний. - Нам нужно время, - раздражённо сказал один из оперативников. - А ей нужен шанс снова чувствовать себя человеком. Шумская молча наблюдала за разговором. Она уже заметила: когда дело касалось жертв, Высоков становился другим. Мягче. Но именно эта мягкость почему-то пугала сильнее его холодной аналитики. Потому что становилось понятно - он действительно всё пропускает через себя. Как бы ни отрицал. Лена сидела в палате, закутавшись в одеяло. При виде Шумской она напряглась. При виде Высокова - наоборот, чуть расслабилась. Это не ускользнуло от Ирины. И неожиданно неприятно кольнуло где-то под рёбрами. Она тут же разозлилась на себя за эту мысль. - Лена, - спокойно начал Андрей, присаживаясь рядом, - если устанете, мы остановимся. Девушка кивнула. - Вы помните, как попали туда? - Он следил за мной. Голос у неё всё ещё был хриплым. - Откуда вы знаете? - Я несколько раз видела его машину. Шумская сразу подняла голову. - Какую? - Старую. Тёмную. Кажется… «Форд». Олеся быстро записывала. - Он представился? Лена медленно покачала головой. - Нет. Но он говорил… говорил, что женщины слишком шумные. Высоков не перебивал. Только слушал. Очень внимательно. - Он включал записи? Девушка вздрогнула. - Да. - Какие? - Крики. Ссоры. Женские голоса. Пауза. - Иногда детские. В палате стало тихо. Даже Шумская почувствовала, как внутри всё неприятно сжимается. Высоков тоже изменился в лице. Почти незаметно. Но Ирина уже умела видеть эти изменения. - Он что-нибудь говорил о себе? Лена долго молчала. Потом прошептала: - Он сказал, что когда-то его никто не слышал. Высоков опустил взгляд. Ирина поняла: именно эта фраза зацепила его сильнее всего.

***

Вечером дождь усилился. Новороссийск утонул в серой влажной дымке. Мальцев ругался на пробки. Корешков курил у входа уже третью сигарету подряд. Олеся сортировала архивные дела. Штаб жил усталостью. Так всегда бывало в долгих расследованиях. Люди постепенно переставали делить время на день и ночь. Оставались только кофе. Документы. Сводки. Ожидание. Высоков стоял у окна с папкой в руках. Шумская вошла в кабинет почти бесшумно. - Вы уже три часа смотрите на одну страницу. - Неправда. - Два с половиной? Он повернулся. - Вы считаете? - Вы слишком неподвижны. Ирина поставила на стол два стакана кофе. - Это начинает пугать. - Что именно? - Забота с вашей стороны. - Не обольщайтесь. Просто не хочу, чтобы главный консультант свалился в обморок прямо посреди штаба. Высоков взял стакан. Их пальцы случайно соприкоснулись. Совсем ненадолго. Но почему-то оба сразу замолчали. Первой снова заговорила Шумская. - Что вас смущает? Он несколько секунд молчал. - Лена. - В каком смысле? - Руднев отпустил её слишком рано. - Мы спугнули его. - Нет. Высоков покачал головой. - Такие люди не импровизируют настолько резко. - Тогда зачем? - Он хотел передать сообщение. Ирина устало опустилась на стул. - Всё у него сообщение. - Потому что для него это язык. Высоков подошёл ближе к доске с фотографиями. - Посмотрите. Он указал на даты. - Интервалы между убийствами сокращаются. - Эскалация. - Да. Но одновременно он становится заметнее. - Самоуверенность? - Или отчаяние. Шумская нахмурилась. - Вы считаете, он понимает, что мы близко? - Думаю, он этого хочет. Она внимательно посмотрела на него. - Вы говорите так, будто знаете его. Высоков долго не отвечал. Потом тихо сказал: - Я знаю тип людей, которые годами живут внутри собственной боли. Ирина почувствовала странное напряжение в груди. Слишком личная интонация. Слишком усталый взгляд. Она редко видела Высокова не собранным. Но сейчас в нём будто появилась трещина. Очень тонкая. Почти незаметная. - Андрей Ильич. Он поднял глаза. - Что? Шумская неожиданно для самой себя сказала мягче обычного: - Вам тоже иногда нужно спать. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом спокойно ответил: - Это сейчас прозвучало как забота. - Не привыкайте. Но на этот раз её голос уже не звучал жёстко. Ночью Корешков поднял всех. - Нашли машину. Шумская резко встала из-за стола. - Где? - Промзона возле старого судоремонтного.

***

Через двадцать минут они уже были на месте. Ветер с моря бил в лицо ледяными порывами. Старый тёмный «Форд» стоял между заброшенными складами. Пустой. - Проверили? - спросила Ирина. - Да. Корешков мрачно кивнул. - Внутри кровь. Высоков медленно подошёл к машине. Осмотрел салон. Пальцы на руле. Пепел. Кассеты. Очень много старых аудиокассет. - Чёрт… - тихо выдохнула Олеся. Шумская открыла одну из коробок. На каждой кассете были подписи. «Мать». «Соседка». «Учительница». «Лена». Ирина почувствовала, как по спине проходит холод. Высоков застыл. - Он записывал их. - Всех? - спросил Мальцев. - Да. Андрей очень осторожно взял одну кассету. - Для него голос - не просто триггер. - А что? Высоков медленно поднял глаза. - Доказательство власти.