Хочешь, жги меня теперь

Большой зал в эту ночь всегда выглядел так, будто кто-то скрестил рождественскую открытку с коллективной галлюцинацией учителей под запрещенными веществами. Потолок исчезал под зачарованным снегопадом, который не долетал до пола буквально несколько дюймов и растворялся в воздухе серебристой пылью, огромные еловые гирлянды оплетали колонны, а сотни свечей плавали под сводами, превращая лица людей в нечто мягкое, тёплое и почти красивое. Почти — потому что некоторые вещи магия всё-таки исправить не способна. Паршивую осанку, например, или врождённое неумение двигаться в такт. Я медленно спустилась по лестнице и сразу почувствовала на себе взгляды. В этом и была главная прелесть Бала Без Имён: люди смотрели не на Паркинсон, а на то, что видели прямо перед собой, на эту новую, вытянувшуюся линию плеч, изгиб аппетитных бедер под струящимся шёлком. Сегодня все были одинаково незнакомыми, и, как ни странно, это завораживало меня даже больше, чем привычное, лицемерное внимание чистокровных снобов. Музыка гулом расходилась по телу, голова, на удивление, перестала болеть. Может, в это зелье помимо превращающих чар подмешали что-то еще? Где-то смеялись девушки, явно две лесбухи, не готовые себе в этом признаться. Кто-то уже целовался у дальней колонны с таким энтузиазмом, будто до конца бала оставалось пятнадцать минут, а он всё еще девственник. В воздухе пахло хвойными ветками, шампанским и дорогими духами — Хогвартс сегодня буквально истекал лихорадочным желанием забыться. Что ж, хотя бы в этом мы были единодушны. Я взяла с подноса первый попавшийся бокал и сделала большой глоток. Игристое оказалось приторно-сладким и неприятно било пузырьками по языку. Терпеть не могу сладкий алкоголь... От него всегда хочется либо плакать, либо отправлять пьяные письма совиной почтой бывшим. К счастью, у меня пока не было желания ни для первого, ни для второго. Хотя плакать хотелось всё чаще. — Ммм, какая красоточка. Потанцуем? Я подняла глаза на высокого брюнета в тёмном костюме. Симпатичный, ему повезло с чарами. Он смотрел на меня с лёгкой ленивой уверенностью человека, которому редко отказывают. Обычно меня такие раздражали до желания вмазать по яйцам, но сегодня — гори сарай, гори и хата. — Только если ты не наступаешь девушкам на ноги, — я позволила ему забрать у меня бокал с этим приторным пойлом. Он рассмеялся и повёл меня к танцующим. Первый танец прошёл вполне сносно, второй — тоже. На третьем я уже начала откровенно скучать. Парень оказался красивым ровно до того момента, пока не открыл рот, а потом внезапно выяснилось, что внутри у него примерно столько же содержания, сколько в декоративной тыкве на Хэллоуин, из которой вырезали всю начинку. Он увлечённо говорил о квиддиче, своих друзьях, о том, как «обожает загадочных девушек», и смотрел на моё декольте с такой концентрацией, будто собирался сдавать по нему экзамен профессору Макгонагалл. — ...и поэтому тактика «Финт Вронского» в этом сезоне себя изжила, понимаешь? — продолжал вещать мой личный ад в дорогущих брюках. «Салазар, пристрелите меня из арбалета Хагрида», — мысленно взмолилась я, натянув на лицо маску вежливого склероза. На третьем такте новой мелодии я симулировала внезапный приступ кашля, буркнула что-то про «надо глотнуть свежего воздуха, иначе я упаду» и безжалостно выдернула свои руки из его хватки. Этот манекен человека остался стоять посреди паркета с открытым ртом, а я стремительно эвакуировалась к столу с напитками. Прошёл целый час этого убожества. Игристое окончательно превратилось в тёплую кислую жижу, от которой тошнило. Я нашла Блейза и попросила себе огневиски, залпом опрокинула обжигающую жидкость в горло и уставилась на танцующих, чувствуя себя абсолютно пустой. Я заприметила свободную скамеечку и присела, чтоб прийти в себя. — О, вот ты где! — выдохнул мужской голос прямо мне в затылок. Я медленно повернула голову. Парень был выше меня почти на голову, в тёмном костюме без каких-либо отличительных знаков, и, в отличие от большинства присутствующих, выглядел так, будто вообще не пытается никого впечатлить. Никакой павлиньей осанки или отрепетированных улыбок. — Ты меня искал? — я приподняла бровь и лениво повела плечом. — Забавно. Он расплылся в широкой, совершенно искренней улыбке. — Ну да. — И зачем же? — Потанцевать хочу, идём! Он без лишних слов схватил мою руку и уверенно потащил за собой, мне не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Бесцеремонный. Ну надо же. Какая потрясающая наглость. Обычно за такое я превращаю парней в слизней, но его тёплая, крепкая ладонь сжала мои пальцы так надёжно, что я послушно поплелась следом, даже не подумав вырываться. Мы пробирались сквозь толпу, и чем ближе подходили к центру, тем больше оглушала музыка. Басы вибрировали где-то в районе рёбер, выбивая из головы остатки здравого смысла. Нас буквально засасывало в этот бурлящий кокон из чужих тел, тканей и лихорадочного тепла, но мне впервые за вечер было даже забавно. Насчёт «Джека», который утащит меня на дно, я, кажется, не прогадала.