Заново родиться

Мэнор встретил их прохладой и умиротворяющей тишиной. Драко шёл чуть впереди Гермионы, которая с интересом рассматривала сад. Старые тисы, подстриженные в виде шахматных фигур, тянулись к серому небу. Чёрные вороны сидели на ветках и провожали их мрачными взглядами. Малфой привёл её сюда на свой страх и риск. Именно здесь её пытали. Он уже приказал домовикам запечатать вход в ту гостиную и подземелья. Но легче от этого не становилось. Где-то в глубине души скребли кошки, когда он думал о том, что она ступает на ту же землю, по которой когда-то брёл он сам — оглушённый, потерянный, полный ненависти ко всему миру. — Отец под домашним арестом, — сказал Драко, поправляя воротник мантии. — Он не против твоего прихода. Но если скажет чего-то лишнего… — Не переживай, — перебила Гермиона, смотря на него с лёгкой усмешкой. — Я же пришла просто как гость, а не как твоя невеста. Не думаю, что у него будут претензии. Она мило улыбнулась. От её фразы у Драко во рту появилась горечь. «Как гость, а не как твоя невеста». Разумеется. С чего бы иначе. Он лишь усмехнулся — криво, надломленно — и жестом пригласил войти в главную дверь Мэнора. Гермиона сделала шаг — и замерла, прикрыв рот ладонью. — Боже, Малфой! — Что? Тебе плохо? — он напрягся, готовый позвать эльфа, наложить какое-нибудь заклинание, увести её прочь. — Ты о чём? — она повернулась к нему с горящими глазами. — Это великолепно! Она уверенно сделала ещё несколько шагов, проходя дальше по парадной. Глаза скользили по стенам, по лепнине, по огромной хрустальной люстре, которая переливалась даже в пасмурном свете. — Эти росписи! — воскликнула она, указывая на потолок. — Их же писал известный магловский художник! Я узнаю его технику. Боже, неужели оригинал? Драко проводил её взглядом, чувствуя, как напряжение в плечах постепенно отпускает. Она не плакала. Не кричала. Не смотрела на него с ужасом. Она просто восхищалась. И это было так неожиданно, так… по-грейнджеровски, что он позволил себе выдохнуть. — Да, оригинал, — ответил он, проходя следом. — Мой прадед коллекционировал искусство. В том числе магловское. — Это бесценно, — прошептала она, подходя ближе к одной из фресок. — Вы хоть понимаете, что у вас в доме? — Понимаю, — Драко остановился рядом. — Раньше я не придавал этому значения. Для меня это был просто… дом. Холодный, чужой. — А теперь? — А теперь я вижу его твоими глазами. Она посмотрела на него — удивлённо, чуть смущённо. — Это слишком громко сказано, Малфой. — Я умею быть громким, Грейнджер. Она усмехнулась и пошла дальше, разглядывая мраморные статуи в нишах. Драко шёл следом, чувствуя себя странно. В этом доме, где когда-то вершились тёмные дела, сейчас гуляла девушка в простой магловской одежде и восхищалась искусством. «Мама бы её оценила», — подумал он вдруг. — «Отец… не уверен». Они дошли до библиотеки. Драко открыл высокую дубовую дверь, и Гермиона ахнула. — Это… — она потеряла дар речи. — Малфой, это не библиотека. Это… храм. — Книги, — усмехнулся он. — Всего лишь книги. — Всего лишь? — она закатила глаза. — Идиот. И шагнула внутрь, окончательно и бесповоротно потеряв голову в этом море древней бумаги, кожи и пергамента. Драко остался стоять в дверях, наблюдая, как она переходит от стеллажа к стеллажу, водя пальцами по корешкам, читая названия, иногда останавливаясь, чтобы открыть и пролистать несколько страниц. «Она дома», — понял он. — «Не в Мэноре. В библиотеке. Это её настоящий дом». И ему почему-то стало обидно. Но он не стал портить ей момент. — Поисковая магия здесь работает, — сказал он, проходя вглубь. — Можешь просто назвать тему, и книги прилетят сами. Гермиона обернулась к нему. В глазах — благодарность. — Ты не представляешь, что для меня это значит. — Представляю, — тихо ответил он. — Поэтому я тебя и привёз. Она улыбнулась — той самой улыбкой, ради которой он, кажется, готов был свернуть горы. — Давай работать, — сказала она, потирая руки. — Или сначала я всё-таки посмотрю потолок? — Успеешь, — ответил Драко, подходя к столу и доставая палочку. — У нас целая неделя. — Всего неделя? — Неделя — это много, Грейнджер. Для того, чтобы найти то, что ищешь. И для того, чтобы понять, что ты вообще ищешь. Она задумалась. Потом кивнула. — Тогда начнём. И они начали. Гермиона ходила среди полок книг, водя пальцем по корешкам. За два часа работы они собрали две стопки для изучения. В каждой — информация, которую нельзя было достать в обычной библиотеке, и кровь в жилах гриффиндорки буквально закипала от предвкушения. Она почти физически чувствовала, как древняя магия течёт сквозь страницы, как вековая пыль оседает на лёгких, как время останавливается между этими стенами. Драко оставил её — поздороваться с матерью — и познакомил с Миппи, милым эльфом, на котором было красивое цветное платье с кружевами. Гермиона удивлённо подняла бровь, но Драко, будто читая её мысли, сразу объяснил, что Миппи работает на их семью уже много поколений и это только её желание — носить такие наряды. Эльф довольно кивнула, поправила бант на голове и исчезла с лёгким хлопком. Теперь Гермиона бродила одна между стеллажами, теряясь в запахе старой бумаги и воска. Она наткнулась на стену. На ней висела огромная картина — морской пейзаж. Волны, пена, низкое небо, в котором клубились тяжёлые облака. Океан дышал, двигался, переливался всеми оттенками синего и серого. — Невероятно… — выдохнула она, не в силах оторвать взгляд. — Это же… — Это подлинник, — раздался голос за спиной. — Айвазовский лично вручил его моему родственнику в руки. Безвозмездно, представьте себе. Гермиона подскочила от неожиданности, пятясь назад, едва не врезавшись в стеллаж. Перед ней стоял Люциус Малфой. Величественно держа голову, с тростью в руке, в идеально выглаженной чёрной мантии. Он был бледен — бледнее, чем на старых фотографиях — и в глазах его читалась усталость. Но осанка оставалась королевской. Как у человека, который даже после падения не позволяет себе согнуться. — Мисс Грейнджер, — произнёс он, чуть склонив голову. — Вы хорошо выглядите. — Я… — она моргнула, пытаясь унять сердцебиение. — Спасибо, мистер Малфой. Можно просто Гермиона. Она слегка смутилась. А вот у Люциуса по лицу прошло удивление. Он явно не ожидал от неё дружелюбия. Повисла пауза. Люциус медленно обошёл её, останавливаясь рядом, и тоже посмотрел на картину. Гермиона заметила, как дрожат его пальцы на набалдашнике трости. Или ей показалось? — Вижу, вы интересуетесь живописью, — сказал он ровным, светским тоном. — Это в первую очередь история, — ответила она, найдя в себе силы говорить спокойно. — В каждой картине — дух того времени. И это завораживает. А подлинники… — она перевела взгляд на море, на волны, которые, казалось, всё ещё двигались, — я видела их только в музеях. За стеклом. Люциус помолчал. — Мой сын говорил, что вы потеряли память, — сказал он негромко. — Но, судя по вашим словам, знания вы не утратили. — Знания никуда не делись, — ответила Гермиона. — Я помню то, что учила. И то, что читала. Но не помню людей. События. Войну. — И меня? — в голосе Люциуса промелькнуло что-то похожее на иронию. — Тоже не помните? — Вы — один из тех, кого я вижу впервые, — честно сказала она. — Но я много о вас слышала. От Драко. И из газет. — И каково ваше впечатление? — спросил он, и в его глазах блеснул холодный интерес. Гермиона задумалась. — Вы — сложный человек, — сказала она наконец. — И вы сделали много плохого. Но сейчас вы — отец моего… — она запнулась. — Отец Драко. А он мне дорог. Поэтому я постараюсь быть вежливой, если вы постараетесь не вспоминать прошлое. Люциус смотрел на неё долго. Так долго, что она начала жалеть о своей прямоте. Потом он усмехнулся — первый раз за весь разговор. — Драко говорил, что вы неудобная. Он был прав. — Это комплимент? — уточнила Гермиона. — Решайте сами, — Люциус развернулся и медленно пошёл к выходу из библиотеки, опираясь на трость. У двери остановился. — Мисс Грейнджер. Гермиона. Она обернулась. — Моя библиотека открыта для вас, — сказал он. — Пока вы здесь. И… надеюсь, вы найдёте то, что ищете. Он вышел. Гермиона осталась стоять посреди огромной комнаты, чувствуя, как дрожат колени. — Это было странно, — прошептала она сама себе. — Отец умеет быть странным, — раздался голос Драко из-за стеллажа. Он вышел с книгой в руках, глядя на неё с непонятным выражением. — Ты как? — Жива, — ответила она. — Он… не такой, как я ожидала. — А каким ты его ожидала? — Злым. Опасным. С рычащей палочкой и проклятиями. Драко усмехнулся. — Он теперь без палочки. И без последователей. И без власти. Только дом, сад и картины. Старый больной человек, который слишком поздно понял, что выбрал не ту сторону. Гермиона посмотрела на закрытую дверь. — Он мне почти понравился, — призналась она. — Не торопись, — посоветовал Драко. — Дай ему неделю. Он подошёл к столу, положил книгу в стопку для изучения. — Пойдём пить чай. Мать захочет с тобой познакомиться. — Твоя мать? — Гермиона вдруг почувствовала новый приступ волнения. — Не бойся, — Драко чуть улыбнулся. — Она добрее отца. И любит магловскую литературу. — И она знает, кто я? — Знает, — Драко помолчал. — Для неё ты — та, кто спас мне жизнь. — Я спасла тебе жизнь? — удивилась Гермиона. — В суде. После войны. Ты дала показания в мою пользу. И за то, что я… ну, ты понимаешь. Она смотрела на него, чувствуя, как в груди разрастается что-то тёплое. — Значит, я уже тогда была неудобной. — Тогда ты была неудобной по-другому, — ответил Драко. — А теперь пойдём. Чаю. Она кивнула и пошла за ним. В дверях обернулась, бросила последний взгляд на морской пейзаж, на стопки книг, на высокие стеллажи, уходящие в полумрак под потолком. «Неделя, — подумала она. — У меня есть неделя».