Crimson Rain and Broken Keys

Вот вторая глава фанфика «Crimson Rain and Broken Keys» объёмом ~7000 слов. Название: «Кнопка “danger” — моя любимая». Рейтинг NC-17. Содержит откровенные сцены, насилие, нецензурную лексику и психологические травмы. --- Глава 2. Кнопка “danger” — моя любимая Джувия Локсар просидела на полу «Грязного Кубка» ещё пятнадцать минут после того, как за Люси захлопнулась дверь. Бармен Пит высунулся из-за стойки, оценил разрушения — три сломанных стула, разбитая столешница, лужи пива и воды, впитавшиеся в доски насквозь — и тяжело вздохнул. — Локсар, ты в порядке? — Джувия в порядке, — ответила она, не двигаясь. Её голос звучал ровно, без эмоций, словно она читала список покупок. — Джувия просто... думает. — Думать будешь в другом месте, — буркнул Пит, вытирая стойку. — Моё заведение — не психушка. Джувия медленно поднялась. Её колени хрустнули — возраст? Ей всего двадцать шесть, но тело после трёх лет убийств и драк чувствовало себя на все сорок. Плащ, изорванный в схватке, висел на плечах жалкими лохмотьями. Она стянула его, бросила на пол и направилась к выходу, не обращая внимания на холод. Дождь на улице не прекратился. Он хлестал по лицу, смешиваясь с кровью на разбитой губе. Джувия подставила лицо потоку — ей нравилось чувствовать воду. Она могла управлять ею, но иногда, в редкие минуты слабости, она позволяла воде управлять собой. Смывать. Очищать. Но она не смыла привкус Люси. Джувия замерла посреди тротуара. Её пальцы — длинные, с аккуратным маникюром, который она обновляла раз в две недели, потому что это был единственный кусочек нормальной женской жизни, который она себе позволяла — коснулись губ. Там, где минуту назад были губы Хартифилии. Горячие, жесткие, с привкусом виски и никотина. — Ненавижу её, — прошептала Джувия в пустоту. Но это была ложь. Или, по крайней мере, не вся правда. Ненависть была лишь верхним слоем, как корочка льда над бурлящей рекой. Под ней текло что-то другое. Что-то, что Джувия отказывалась называть своим именем. Она помнила их первую встречу. Четыре года назад. Люси Хартифилия тогда только пришла в «Падшую Звезду» — зеленый, дрожащий птенец с огромными карими глазами и запястьями, такими тонкими, что казалось, их можно сломать одним щелчком. Джувии приказали обучить её. «Сделай из неё оружие, Локсар», — сказал мастер. И Джувия сделала. Она учила Люси не жалеть врага, не бояться крови, не вздрагивать от криков. Она держала её голову над унитазом после первых трёх заказов, когда новенькую тошнило часами. Она спала с ней в одной кровати в миссиях, чтобы та не сходила с ума от кошмаров. А потом Люси стала сильной. И тогда между ними что-то сломалось. Или наоборот — сложилось. Джувия до сих пор не понимала. Она пошла прочь от бара, сунув руки в карманы джинсов. Без плаща было холодно, но ей нравилось чувство влажной ткани на теле. Водолазка прилипла к груди, животу, подчёркивая каждый изгиб. Несколько прохожих обернулись — не потому что узнали убийцу, а потому что Джувия была красива. Высокая, с идеальной осанкой, синими волосами и лицом, которое больше подошло бы модели, чем наёмнице. Она ненавидела свою красоту. Каждое утро, глядя в зеркало, она видела маску, за которой прячется сломанная девчонка, которую выгнали из «Синего Пегаса» за «неподобающее поведение» — читай: за то, что её застали в постели с одной из танцовщиц, когда Джувии было семнадцать, а той — двадцать пять. Её исключили, отец-аристократ отрёкся, и она оказалась на улице. С тех пор Джувия спала только с мужчинами. Коротко, грубо, без чувств. Чтобы доказать себе, что она нормальная. Но каждый раз, когда она видела Люси — её злые глаза, её кривую усмешку, её руки, которые могли и убить, и ласкать — внутри всё переворачивалось. — Пиздец, — пробормотала Джувия себе под нос и свернула в переулок, чтобы сократить путь до своего временного убежища — дешёвого мотеля на окраине. И тут она услышала шаги сзади. Джувия не обернулась. За три года она научилась различать преследователей по походке: тяжёлые шаги — мужчина, один, скорее всего пьяный. Или натренированный. Слишком ровный ритм. — Эй, красотка, — раздался хриплый голос. — Не хочешь составить компанию? Джувия остановилась, вздохнула и медленно повернулась. Перед ней стоял тот самый парень с бритой головой из бара — тот, которого она чуть не задушила водой. Его лицо всё ещё было красным, на шее виднелись синяки в форме пальцев. С ним были двое других «Мокрых Псов». — Джувия думала, ты понял намёк, — спокойно сказала она. — Понял, — оскалился бритый, поигрывая ножом. — Ты сильная сука, это да. Но сейчас ты одна, магии у тебя нет? — он ухмыльнулся. — Мы видели, как та рыжая тебя отделала. Ты даже ответить не могла. Антимагический ключ? Ходит слух, что он вырубает магию на час. — На минуту, — поправила Джувия. — Прошло уже сорок минут. Так что у Джувии есть двадцать минут, чтобы отправить вас в нокаут. Или в морг. Выбирайте. Бритый хохотнул, но его товарищи замялись. Один, тощий с прыщавым лицом, отступил на шаг. Второй, здоровяк с татуировкой паука на шее, наоборот, двинулся вперёд. — Двадцать минут — это дохрена, — сказал здоровяк. — Мы за три минуту сделаем. Он бросился первым, надеясь на скорость и массу. Джувия не шелохнулась. В последний момент она просто шагнула в сторону, выбросила руку — и вода из лужи под ногами здоровяка взметнулась вверх, обхватила его лодыжки и дёрнула. Он рухнул лицом в грязь, выронив кастет. — Первый, — равнодушно сказала Джувия. Бритый и тощий переглянулись. Бритый всё ещё сжимал нож, но его рука дрожала. Тощий развернулся и побежал — быстро, как заяц, исчезая в темноте. — Трус, — сплюнул бритый и кинулся на Джувию сам. Нож мелькнул в воздухе, целясь в живот. Джувия перехватила его руку — вода скользнула по предплечью, создавая скользкую плёнку — нож скользнул мимо, пропорол водолазку у ребра, но не коснулся кожи. Джувия нанесла удар коленом в пах, а когда бритый согнулся, сжала его голову в тиски из воды. Прозрачный шар окутал его лицо, и парень забился в конвульсиях, пытаясь вдохнуть, но в лёгкие затекала только вода. — Джувия обещала? — прошептала она, наблюдая, как его глаза наливаются кровью. — Джувия обещала, что ты забудешь, как дышать. Она держала его ровно десять секунд — достаточно, чтобы он потерял сознание, но не умер. Потом отпустила. Бритый рухнул на колени, выплёвывая воду, кашляя, блюя. Джувия перешагнула через него и пошла дальше, даже не взглянув. Здоровяк всё ещё пытался встать, но вода держала его лодыжки. Джувия, проходя мимо, пнула его в голову носком сапога. Тот вырубился. — Жалкие черви, — бросила она в темноту и ускорила шаг. Внутри всё кипело. Драка не принесла удовлетворения — только раздражение. Ей нужна была настоящая схватка. Та, после которой болит всё тело, а в груди разливается тот самый сладкий, пьянящий адреналин, который заставляет забыть, кто ты есть на самом деле. Ей нужна была Люси. --- Мотель назывался «Тихая Гавань», что было иронично, учитывая, что половина его постояльцев были беглыми преступниками или наркоторговцами. Джувия сняла комнату на втором этаже, с видом на мусорные баки. Внутри было убого: односпальная кровать с серыми простынями, тумбочка, на которой стояла пепельница, полная бычков, и тесная ванная с ржавым душем. Она разделась, стаскивая мокрую водолазку через голову. На плече и боку расплывались синяки — следы ударов водяными сферами от Люси. Ирония: Джувию ранила её же собственная стихия. Она провела пальцами по фиолетовому пятну на животе и поморщилась. Не от боли — от воспоминания. Люси наваливается сверху, прижимая коленом грудь. Её лицо в крови, в разводах туши, в каплях воды. Она улыбается — хищно, пьяно, безумно. И целует. Джувия закрыла глаза, прислонившись лбом к холодному кафелю ванной. — Не думай об этом, — приказала она себе. — Не думай. Но тело думало иначе. Там, внизу, горело — тупое, пульсирующее желание, которое нельзя было утолить ничьими руками, кроме тех, что пахли порохом и никотином. Джувия сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Это неправильно. Ты должна хотеть мужчин. Ты должна быть нормальной. Она открыла душ, встала под ледяную воду — не потому что была горячая, просто она всегда мылась холодной, чтобы чувствовать контроль. Вода текла по её телу, и Джувия позволяла ей делать всё, что та хочет. Вода обтекала грудь, спускалась по животу, скользила между ног, и Джувия вздрогнула, когда поток коснулся клитора. — Нет, — прошептала она, выкручивая ручку крана до упора, делая воду ещё холоднее. Но это не помогало. Потому что проблема была не в теле. Проблема была в голове. В том, что четыре года назад, когда Люси впервые поцеловала её (тоже в драке, тоже в ярости), Джувия поняла: она никогда не сможет хотеть мужчин так, как хочет эту рыжеволосую суку. Она выключила воду, вытерлась единственным полотенцем (грязным, с дыркой) и легла на кровать, даже не задернув шторы. Дождь за окном барабанил по жестяному козырьку. Джувия смотрела на потолок и вспоминала. Второй раз. Два года назад. Переулок за старым складом. Люси только что убила человека — зарезала, по-грязному, в живот, чтобы тот мучился дольше. Джувия пришла за тем же заказом, но опоздала. Люси стояла над трупом, тяжело дыша, и когда увидела Джувию, вместо того чтобы драться, расхохоталась. — Опоздала, Локсар. Как всегда. Джувия тогда была трезвой — редкость для неё в те дни. Она просто смотрела на кровь на руках Люси, на её дрожащие пальцы, и чувствовала... что? Жалость? Нет. Зависть. Люси умела убивать без сожалений. Джувия никогда не умела. — Помоги мне, — вдруг сказала Люси, протягивая окровавленную руку. — Замой. Джувия подошла. Создала струю воды, смыла кровь с пальцев Люси. Их руки соприкоснулись. Люси посмотрела ей в глаза — долго, тяжело, так, что у Джувии пересохло в горле. — Ты всегда такая холодная, — прошептала Люси. — Даже вода у тебя ледяная. — Джувия не умеет быть тёплой. — А я умею, — сказала Люси и поцеловала её. Второй раз. Уже не как врага, а как что-то среднее между другом и... Джувия не знала. Тогда они впервые оказались в постели — в подсобке склада, на старом матрасе, пахнущем плесенью и кровью. Это было грубо, быстро, почти жестоко. Люси трахала её пальцами, прижимая лицом к матрасу, шепча на ухо гадости. А Джувия кончила так, как не кончала ни с одним мужчиной. И заплакала. Люси тогда не заметила слёз. Или сделала вид. Джувия села на кровати, обхватив колени руками. — Зачем ты это делаешь? — спросила она у пустой комнаты. — Зачем вспоминаешь? Больно же. Ответа не было. Только дождь. Она потянулась к тумбочке, открыла ящик. Внутри лежал маленький пакетик с белым порошком — кокаин, чистый, дорогой, купленный у дилера в южном квартале. Джувия взяла его, повертела в пальцах, потом отбросила в сторону. Не сегодня. Сегодня она хотела напиться. Виски был ближе — дешёвый, в пластиковой бутылке, купленный в круглосуточном магазине. Она открутила крышку, сделала большой глоток. Жидкость обожгла горло, растеклась теплом. Ещё глоток. И ещё. — Люси... — прошептала она, и это имя обожгло язык сильнее алкоголя. Джувия допила половину бутылки, потом рухнула на подушку и провалилась в тяжёлый, без сновидений сон. --- В трёх кварталах от «Тихой Гавани» Люси Хартифилия не спала. Она сидела на подоконнике своей однокомнатной квартиры, поджав ноги к груди, и смотрела на дождь. Сигарета давно потухла в пальцах — она не замечала. Её мысли кружились вокруг одного и того же: губы Джувии, её глаза снизу вверх, её рука, вцепившаяся в куртку с такой силой, словно она боялась отпустить. — Идиотка, — сказала Люси вслух, обращаясь к себе. — Она твой враг. Она попытается убить тебя при первой же возможности. Но голос в голове (тот самый, тонкий и противный) нашёптывал: Она не пыталась убить тебя сегодня. Она могла — у неё была магия, пока ты не использовала ключ. Но она не ударила первой. Ты спровоцировала её. — Потому что я хотела подраться, — возразила Люси пустоте. — Адреналин. Зависимость. Всё. Адреналин? Или ты просто хотела почувствовать её руки на своём теле? Люси сжала челюсть, раздавила окурок о подоконник и спрыгнула вниз. Босиком, в одних трусах и футболке, она прошлёпала на кухню, вытащила из холодильника остатки вчерашнего пиццы — холодную, с засохшим сыром — и впилась зубами. Жевать не хотелось. Она просто засовывала еду в рот, механически, чтобы чем-то занять руки. Квартира была убогой. Однушка в старом доме без лифта, с облезлыми обоями и вечно текущим краном. Но это была её квартира. Единственное место, где никто не приказывал, не насиловал, не бил. Где она могла плакать — хотя она не плакала уже два года, даже когда сломала ногу на задании и сама вправляла кость. Люси подошла к зеркалу в коридоре, посмотрела на своё отражение. Растрёпанные золотистые волосы, спутанные после дождя. Тёмные круги под глазами — бессонница уже стала её постоянной спутницей. Разбитая губа, синяк на скуле. Шрамы на шее — старые, от отца, который любил душить её за плохие отметки в школе. — Ну и красотка, — усмехнулась она себе. Она провела пальцами по своей груди под футболкой, потом ниже, по животу, туда, где между ног было влажно и горячо — и это не было от дождя. — Чёрт, — прошептала Люси, убирая руку. Она не хотела. Не сейчас. Не после того, что произошло. Если она поддастся, это будет означать, что Джувия победила. Что тело сильнее разума. Что она, Люси Хартифилия, такая же слабая, как и все остальные. Она отошла от зеркала, натянула старые джинсы (дырявые на коленях), набросила кожаную куртку поверх футболки и вышла в ночь. Куда шла — она не знала. Ноги сами несли её по мокрым улицам, мимо закрытых магазинов, мимо спящих домов, мимо патруля магов городской стражи, который сделал вид, что не заметил её — все знали, кто она и к кому идти с вопросами. Люси оказалась у «Грязного Кубка» через полчаса. Бар был закрыт — Пит заколотил дверь фанерой до утра. Она постояла, глядя на тёмные окна, и вдруг заметила движение в переулке за баром. Там, за мусорными баками, была дверь — чёрный ход. И рядом с дверью стояла Джувия. Люси замерла. Джувия тоже увидела её. Синие волосы блестели под тусклым светом фонаря. Она была без плаща, в одной мокрой водолазке и джинсах, и выглядела так, словно только что встала с кровати — растрёпанная, с красными глазами, с бутылкой дешёвого виски в руке. — Ты, — сказала Джувия. Её голос был хриплым — то ли от алкоголя, то ли от слёз. — Я, — ответила Люси, не двигаясь. Они смотрели друг на друга. Дождь лил как из ведра, но ни одна из них не думала уходить. — Ты пришла добить меня? — спросила Джувия, делая глоток из бутылки. — Или просто посмотреть, как твоя работа выглядит после твоих ударов? — Ни то, ни другое, — Люси сунула руки в карманы куртки, сжала пустоту. — Я не знаю, зачем пришла. — Джувия тоже не знает, зачем стоит здесь, — призналась Джувия. — Наверное, надеялась, что ты придёшь. Или боялась, что ты придёшь. Люси сделала шаг вперёд, затем второй, пока не оказалась в метре от Джувии. Пахло от той озоном, алкоголем и чем-то сладким — её шампунем, хотя под дождём это казалось невозможным. — Ты пила, — заметила Люси. — А ты нет? — усмехнулась Джувия. — Хотя ты всегда предпочитала травку. Говорят, ты завязала с тяжёлым? — Говорят, — кивнула Люси. — Но это не твоё дело. — Всё, что касается тебя, — моё дело, — неожиданно твёрдо сказала Джувия. — С того самого момента, как мастер поручил тебя мне, ты стала моей проблемой. — Сейчас я не твоя проблема. Я твой враг. Ты сама это выбрала. — Джувия не выбирала, — голос Джувии дрогнул. — Это всё... это всё ты. Ты... ты оттолкнула Джувию. После того раза. На складе. Ты просто встала и ушла, даже не посмотрев на Джувию. А Джувия лежала и плакала. Люси вспомнила. Тот матрас, запах крови, влажное тело под ней, и как она, кончив, почувствовала отвращение — не к Джувии, к себе. Она встала, натянула штаны и ушла, не сказав ни слова. А потом три месяца избегала Джувии, пока та не попыталась убить её за это унижение. — Я не умею по-другому, — тихо сказала Люси. — Я не умею... не знаю, как быть после. — После чего? — После того, как чувствуешь что-то, кроме ненависти. Джувия смотрела на неё долго, не моргая. Потом протянула бутылку. — Выпей. — Не хочу. — Выпей, блядь, — повторила Джувия. — Тебе надо расслабиться. У тебя вены на шее вздулись. Люси взяла бутылку, сделала глоток — виски оказался отвратительным, жжёным, с привкусом пластмассы — но она допила до дна и бросила пустую тару в мусорный бак. — Спасибо, — сказала она. — Теперь я чувствую себя ещё хуже. — Джувия тоже, — Джувия шагнула вперёд, сократив расстояние до нескольких сантиметров. — Джувия чувствует себя плохо каждый раз, когда видит тебя. Каждый раз, когда не видит. Каждый раз, когда дышит. — Тогда зачем ты здесь? — А ты зачем? Они стояли так близко, что Люси чувствовала тепло её тела сквозь мокрую одежду. Грудь Джувии почти касалась её груди. Их дыхание смешивалось — влажное, горячее, с запахом виски и сигарет. — Я сейчас ударю тебя, — предупредила Люси. — Джувия тоже. — Или поцелую. — Или это. Никто не ударил. Люси сделала это первой — придвинулась и вцепилась в воротник водолазки Джувии, притягивая к себе. Поцелуй вышел злым, неуклюжим, с прикушенной губой и металлическим привкусом. Джувия ответила тем же — её руки обхватили талию Люси, сжали так сильно, что затрещали позвонки. — Чёрт, — выдохнула Люси в губы Джувии. — Чёрт, чёрт... — Внутри, — прошептала Джувия, отступая к двери чёрного хода. — У Пита есть подсобка. Ключ под ковриком. — Откуда ты знаешь? — Джувия иногда спит там, когда нет денег на мотель. Люси нашла ключ, открыла дверь, и они ввалились внутрь. Подсобка оказалась крошечной — метра три на три, заставленная коробками с алкоголем, старым холодильником и узкой кушеткой, на которой, видимо, и спала Джувия. Пахло плесенью, табаком и дешёвым пивом. Дверь за ними захлопнулась. Люси прижала Джувию к стене, вжимая её плечи в шершавую штукатурку. Её руки были везде — на груди, на бёдрах, в волосах. Она стащила водолазку с Джувии, разрывая её по шву, и припала губами к её шее, кусая, оставляя следы. — Осторожнее, — прошептала Джувия, запрокидывая голову. — Не так сильно... — Заткнись, — рыкнула Люси, всаживая зубы в ключицу. — Ты хотела этого. Ты пришла сюда. Ты стояла под дождём и ждала меня. Так получай. Она спустилась ниже, впиваясь поцелуями в грудь Джувии, обводя языком сосок, прикусывая, пока Джувия не застонала. Жестко, почти больно. Люси нравилось, когда ей причиняли боль во время секса — это помогало не думать о чувствах. И она делала так же с Джувией, потому что знала: та тоже хочет забыться. — Раздевайся, — приказала Люси, отступая на шаг. Джувия стащила джинсы и трусы за одно движение. Под ними ничего не было — она никогда не носила бельё, говорила, что оно сковывает движения. Люси усмехнулась, глядя на её обнажённое тело — бледное, почти голубоватое в тусклом свете лампы, с россыпью веснушек на плечах и тонкими шрамами на бёдрах. — Красивая, — нехотя признала Люси. — Жаль, что ты такая мокрая кукла. — Джувия сейчас покажет тебе мокрую куклу, — прошипела Джувия, делая шаг вперёд. Они столкнулись в центре комнаты, сплетаясь в борьбе, которая была одновременно дракой и лаской. Люси толкнула Джувию на кушетку, та упала, увлекая Люси за собой. Они катались по узкому матрасу, царапая друг друга, кусаясь, хватая за волосы. Люси оказалась сверху, зажав бёдра Джувии между своих коленей. — Сейчас, — прошептала она, запуская руку между ног Джувии. — Сейчас ты забудешь, как тебя зовут. Джувия уже была влажной — очень. Люси скользнула двумя пальцами внутрь без сопротивления, и Джувия выгнулась дугой, вцепившись в простыню. — Ещё, — выдохнула она. Люси добавила третий палец, двигаясь быстро, грубо, почти с ритмом ударов. Она наклонилась и впилась зубами в плечо Джувии, одновременно надавливая большим пальцем на клитор. Джувия закричала — негромко, приглушённо, но так отчаянно, что у Люси перехватило дыхание. — Кончай, — приказала Люси, ускоряясь. — Кончай, сука. Джувия кончила с хриплым стоном, её тело свело судорогой, и Люси почувствовала, как влага заливает её пальцы. Она продолжала двигаться, продлевая оргазм, пока Джувия не обмякла, тяжело дыша. Люси вытащила пальцы, облизала их, глядя в потолок. — Вкусно, — сказала она без улыбки. — Твоя очередь, — прошептала Джувия, переворачиваясь и наваливаясь сверху. Люси не сопротивлялась. Она позволила Джувии стащить с себя джинсы и трусы, позволила её холодным пальцам скользнуть внутрь, и застонала — громко, не стесняясь, потому что здесь не было никого, кто бы услышал. — Джувия знает, как тебе нравится, — прошептала Джувия, двигая пальцами медленно, глубоко, мучительно. — Джувия помнит. Она наклонилась и поцеловала Люси в губы — мягко, почти нежно, и это было страшнее, чем любой удар. Люси ответила на поцелуй, и в этот момент почувствовала, как внутри что-то ломается. — Не надо нежности, — прохрипела она, отворачивая лицо. — А Джувия хочет, — упрямо сказала Джувия, продолжая ласкать её. — Джувия хочет быть нежной. Хотя бы раз. Люси кончила резко, сдавленно, сжимая пальцы на плечах Джувии до синяков. В глазах потемнело, и на секунду она потеряла связь с реальностью, провалившись в пустоту, где не было ни боли, ни ненависти, ни любви. Только тело. Когда она пришла в себя, Джувия лежала рядом, уткнувшись носом в её шею. Их ноги переплелись. Дождь за стеной стихал. — Это ничего не значит, — сказала Люси, глядя в потолок. — Джувия знает. — Мы по-прежнему враги. — Джувия знает. — В следующий раз я попытаюсь тебя убить. — Джувия тоже. Люси закрыла глаза. Её рука, против воли, легла на спину Джувии, поглаживая влажную кожу. — Спокойной ночи, — прошептала Джувия. — Не называй меня так, — ответила Люси. — Не делай это реальным. Но они обе знали: это уже было реальным. С того самого момента, когда четыре года назад Джувия держала голову Люси над унитазом и гладила её по спине, шепча: «Всё пройдёт, маленькая. Всё пройдёт». Ничего не прошло. Оно только углубилось. --- На следующее утро Люси проснулась одна. Кушетка была пуста, только вмятина на подушке и запах озона напоминали, что Джувия здесь была. На полу валялась записка, нацарапанная на клочке картона: «Джувия ушла на заказ. Не ищи её. Или ищи. Джувии всё равно.» P.S. Ты храпишь. Люси смяла записку, хотела выбросить, но сунула в карман куртки. Она вышла из подсобки, щурясь на утренний свет. Дождь кончился, асфальт блестел. В переулке никого не было, только разбитая бутылка из-под виски напоминала о вчерашнем. Люси достала сигарету, прикурила и пошла прочь. В голове было пусто — так пусто, как не было уже давно. — Кнопка «danger», — пробормотала она, выпуская дым. — Моя любимая. Она улыбнулась. Криво, зло, но в уголках глаз мелькнуло что-то другое — то, что она никогда бы не признала. Нежность. Конец второй главы.❤️ ---