Crimson Rain and Broken Keys

Глава 1. Мокрый асфальт, сухая кровь Дождь в Крокусе всегда пахнет неправильно. Люси Хартифилия застыла на краю крыши, позволяя воде стекать по её лицу, шее, под расстёгнутый воротник промокшей куртки. Внизу, в переулке, распласталось тело — мужчина в дорогом костюме, с выпученными глазами и синими губами. Его грудная клетка неестественно вдавлена, словно кто-то сжал рёбра гигантскими клещами. Или — Духом. Развращённым Духом, который больше не подчиняется законам звёздного неба. — Хорошая работа, Локе, — шепнула Люси, и в её голосе не было ни капли благодарности. Только удовлетворение — мокрое, липкое, как кровь на асфальте. Фигура в длинном чёрном пальто, материализовавшаяся из дыма у её ног, не ответила. Локе больше не улыбался той старой, тёплой улыбкой бывшего любовника всех женщин в гильдии. Сейчас его глаза горели золотым огнём безумия, а пальцы, сжимавшие сломанный ключ, были запачканы серой и чужой кровью. — Вернись, — коротко бросила Люси, и Дух исчез без звука, оставив только эхо чужой агонии. Она спрыгнула с карниза, приземлившись прямо в лужу. Сапоги чавкнули. Люси подошла к трупу, присела на корточки и, достав из кармана дешёвую сигарету (не из пачки, а самокрутку с горькой травой, от которой немного плыло в голове), прикурила от зажигалки «Zippo» с потускневшей гравировкой — когда-то там был герб «Хвоста Феи». Теперь — только царапины. Затянулась. Глубоко. Так, чтобы лёгкие обожгло. — Заказ номер 47, — равнодушно произнесла она, обращаясь к диктофону в нагрудном кармане. — Цель: Пьетро Фернандес, 52 года, торговец информацией. Причина: продал координаты убежища конкурентам. Способ: внутреннее кровоизлияние после сжатия грудной клетки. Статус: готово. Она выдохнула дым в лицо мертвецу, затем встала и пнула его ногу, проверяя, нет ли признаков жизни. Нет. Конечно, нет. Локе никогда не оставляет свидетелей. Люси отвернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Её шаги гулко отдавались в мокрых стенах. Она знала, что камеры наблюдения здесь вырублены, а патрульные маги получают взятки от её гильдии. «Падшая Звезда» платила хорошо. Намного лучше, чем когда-то платил её отец. Отец. Мысль мелькнула и тут же сдохла, как таракан под подошвой. Люси сжала челюсть, чувствуя, как скрипят зубы. Не сейчас. Не сегодня. Сегодня она выполнила заказ, заработала шестьдесят тысяч джуэлов и могла позволить себе одно удовольствие. Не наркотики — от них у неё уже полгода ремиссия, если не считать травку. Не шлюх — дорого и бессмысленно. Её удовольствие называлось «Грязный Кубок». Бар, где подавали самое дешёвое пойло и где никто не задавал вопросов. Она свернула за угол, и вывеска замигала неоновой синевой сквозь пелену дождя. «Dirty Mug». Идеальное место для таких, как она. --- Внутри было душно, пахло потом, перегаром и дешёвым табаком. Лампочки под потолком горели через одну, создавая ощущение, что мир здесь застыл в вечном похмелье. Люси стянула капюшон, отряхнула волосы — длинные, спутанные, цвета выгоревшего золота — и направилась к стойке. — Виски, двойной, без льда, — бросила она бармену — здоровенному мужику с татуировкой дракона на шее. — И ещё одну такую же, но туда добавь крови из того трупа, что я оставила в переулке. Бармен усмехнулся, обнажая золотой зуб. — Хартифилия, ты в своём репертуаре. Семьдесят баксов. — Иди в жопу, Пит. Шестьдесят, и я не расскажу твоей жене, где ты был в прошлую пятницу. Она бросила на стойку мятую купюру, и бармен — молча — налил. Люси взяла стакан, сделала большой глоток. Жидкость обожгла пищевод, растеклась теплом по желудку. Хорошо. Чёрт возьми, как же хорошо просто не думать. Она уселась на высокий табурет, спиной к стене — старая привычка, чтобы видеть весь зал. В баре было человек двенадцать: парочка контрабандистов в углу, торгующихся о цене на перевозку эфира; женщина с синяком под глазом, которая молча пила пиво и смотрела в одну точку; трое парней из банды «Мокрые Псы» с цепями на поясах. Обычная шваль. Ничего интересного. Люси достала вторую сигарету, прикурила от окурка первой. Её пальцы — в мозолях и маленьких шрамах — слегка дрожали. Адреналин после заказа ещё не выветрился из крови. Сердце билось слишком ровно для человека, который только что убил. Когда-то, три года назад, её бы тошнило. Теперь она чувствовала только сухость во рту и лёгкое головокружение — наркотик пополам с виски. — Слышали? — донёсся голос одного из «Псов». — Говорят, Локсар сегодня тоже на охоте. В этом районе. Люси замерла. Рука с сигаретой застыла на полпути ко рту. — Та синяя дура? — хохотнул второй. — Слышал, она полгильдии перетрахала. Мужики боятся с ней в тёмный переулок заходить. — Ага, а потом она их убивает. Говорят, ей нравится топить людей в лужах. Как пиранья. — Пиранья? Скорее, мокрая крыса. Люси усмехнулась, но усмешка вышла кривой. Джувия Локсар. Это имя заставляло её желчь подступать к горлу. За три года, проведённые в «Падшей Звезде», они пересекались восемь раз. Восемь раз дрались. Восемь раз расходились с синяками, сломанными рёбрами и кровью, смешанной с водой. Два из этих восьми раз заканчивались сексом — грязным, быстрым, в подворотнях, когда адреналин перекрывал здравый смысл, а кулаки сменялись хваткой на бёдрах. Люси ненавидела её. Нет, ненавидела — слишком мягкое слово. Люси хотела задушить Джувию собственными руками. Хотела видеть, как синие волосы темнеют от крови. Хотела вжать её лицом в асфальт и... ...и кончить от звука её хрипа. — Вы о ком шепчетесь, мальчики? Голос раздался у самого уха Люси, и она не слышала, как кто-то подошёл. Ни шагов, ни скрипа половиц — только холодный, как зимний дождь, голос, который она узнала бы из тысячи. Джувия Локсар стояла в полуметре, прислонившись плечом к стойке, и улыбалась. Улыбка у неё была красивая — полные губы, ровные белые зубы — и абсолютно мёртвая. Как у куклы. Синие волосы, влажные от дождя, стекали по плечам, прилипая к высокой груди, обтянутой чёрной водолазкой. Она была одета в длинный плащ с капюшоном, из-под которого торчали сапоги на толстой подошве. И пахло от неё озоном — как перед грозой. — Джувия слышала, что её называют крысой, — продолжила она тем же ровным тоном, поворачивая голову к троице «Псов». — Джувии это не нравится. Один из парней, самый наглый, с бритой головой и серьгой в носу, скривился: — А че ты сделаешь, мокрая кукла? Обольёшь меня? Он не успел договорить. Джувия даже не пошевелилась — просто вода, скопившаяся в лужице на полу у его ног, вдруг взметнулась вверх и сжалась вокруг его горла прозрачным кулаком. Парень захрипел, вцепился в шею, но пальцы проходили сквозь жидкость. Его лицо покраснело, потом начало синеть. — Джувия может сделать так, что ты забудешь, как дышать, — ласково сказала она, наклоняясь к его уху. — Или Джувия может затолкать воду тебе в лёгкие. Один литр — и ты чувствуешь, как тонешь на суше. Два литра — начинаешь кашлять кровью. Три — и ты труп, который будет выглядеть как утопленник в пустой комнате. Выбирай, сладкий. Люси смотрела, как блестят глаза Джувии — голубые, прозрачные, как лёд. Ни капли сомнения. Ни тени жалости. Только точный, выверенный расчет хищника, который знает, что его добыча никуда не денется. Она никогда не менялась. — Отпусти его, Локсар, — лениво бросила Люси, делая глоток виски. — У тебя слюни текут. А то мне придётся убивать тебя раньше, чем я допью. Джувия медленно повернула голову. И их взгляды встретились. В баре стало тише. Даже контрабандисты отложили свои карты. Все знали, что происходит, когда Хартифилия и Локсар оказываются в одном помещении. Это не было просто враждой. Это было чем-то большим — старым, застарелым, как сифилис, и таким же смертельным. — Люси, — выдохнула Джувия, и её улыбка стала шире. — А Джувия думала, ты сегодня возишься с трупами в южном районе. Как прошёл заказ? Надеюсь, ты не испачкала свой красивый ключ? Вода отпустила горло парня. Тот рухнул на колени, хватая ртом воздух, а его дружки поспешно оттащили его в угол. Никто не хотел вставать между двумя суками из «Падшей Звезды». — Испачкала, — равнодушно ответила Люси, стряхивая пепел прямо на стойку. — Но это поправимо. В отличие от твоей карьеры, Локсар. Слышала, тебя в последний раз понизили? Вместо ранга «А» получила выговор за то, что переборщила с водой в лёгких цели. Клиент хотел быструю смерть, а не получасовую пытку. Глаза Джувии сузились. Её пальцы, лежавшие на стойке, дрогнули — всего на миллиметр, но Люси заметила. Она всегда замечала эти мелочи. Три года вражды учат читать противника как открытую книгу. — У Джувии была причина, — тихо сказала Джувия, подходя ближе. Теперь они разделяли меньше метра. Запах озона стал сильнее, почти невыносимым. — Тот ублюдок работал на человека, который убил партнёра Джувии. Джувия хотела, чтобы он почувствовал. — Партнёра? — Люси приподняла бровь и ухмыльнулась — криво, зло, с намёком. — Ты про того рыжего идиота, который пытался застрелить меня из арбалета два года назад? Который промахнулся и попал в своего же напарника? Да, жаль, что он умер. Я хотела лично вырвать ему язык за то, что он испортил мой любимый плащ. В баре повисла тишина, вязкая, как смола. Джувия замерла. — Ты... — её голос сел, превратился в шёпот, в котором слышалось что-то первобытное. — Ты не смей. — Не сметь что? — Люси спрыгнула с табурета, оказавшись на одном уровне с Джувией (она была чуть ниже, на пару сантиметров, но это никогда её не останавливало). — Называть вещи своими именами? Твой партнёр, Локсар, был бездарным ничтожеством. Он умер из-за собственной тупости. А ты — ты просто ищешь козла отпущения. Или, может быть, ты скучаешь по члену? Потому что с женщинами у тебя, кажется, не очень — судя по тому, как ты вешаешься на меня каждый раз. Она сказала это специально. Знаю, что это больное место. Три года назад, после их второго секса (или драки? Люси уже не помнила), Джувия призналась ей в полубреду, что первый раз с женщиной был... странным. Что она не понимает себя. Что ей страшно. Люси тогда ответила пощёчиной. Сейчас Джувия побледнела. Её губы сжались в нитку, а в глазах вспыхнуло то самое выражение — смесь ярости и унижения, которое Люси обожала провоцировать. — Ты... сука... — прошипела Джувия. — Умно, умно, — усмехнулась Люси. — А ещё? Она не успела договорить. Удар пришёлся в челюсть — стремительный, резкий, но не кулаком. Джувия ударила ладонью, и вместе с ударом в лицо Люси плеснула струя ледяной воды. Холод обжёг щёку, залил глаза, нос, рот. Люси поперхнулась, отшатнулась, но не упала — слишком много тренировок. Она вытерла лицо рукавом, размазывая тушь и кровь из разбитой губы. — Ах ты, мокрая шлюха... — прохрипела Люси, и в её голосе не было злости. Только предвкушение. Она бросилась вперёд, уходя вниз, под захват. Её стиль был грязным, уличным — никаких изящных стоек, только эффективность. Люси вцепилась в плащ Джувии, дернула на себя, одновременно подсекая ногой. Джувия потеряла равновесие, но не упала — её тело само среагировало, вода под ногами затвердела, создав опору. Она вывернулась, оставив в руках Люси клок промокшей ткани, и отпрыгнула назад, разбивая локтем стойку. Бармен Пит, не будь дураком, уже нырнул под прилавок — он знал, что когда эти двое начинают, лучше не высовываться. — Джувия убьёт тебя, — процедила синеволосая, и её пальцы зашевелились, вычерчивая в воздухе руны воды. Пол вокруг неё пошёл рябью, как поверхность озера в грозу. Лужи на досках начали собираться в маленькие сферы — десятки водяных пуль, готовых к выстрелу. — Убьёшь? — Люси сплюнула кровь на пол. — Мило. А потом будешь плакать в подушку, вспоминая, как я трахала тебя в переулке два года назад? Помнишь, ты тогда кончила от того, что я вцепилась зубами тебе в шею? Кажется, ты даже сказала «ещё». Ой, нет, ты сказала «никогда не останавливайся». Джувия зарычала — низко, по-звериному. Сферы воды врезались в Люси одновременно. Три штуки попали в плечо, грудь и живот. Каждая была как удар молота — холодный, разрывающий. Люси отлетела к стене, ударившись затылком. На секунду перед глазами поплыли звёзды, но она удержалась на ногах, стиснув зубы. — Слабовато, — выдавила она, чувствуя, как по ребру течёт кровь — водяной снаряд рассек кожу. — Теряешь форму, Локсар. Раньше ты сбивала с ног с первого залпа. — Раньше Джувия не хотела убивать тебя медленно, — прошептала Джувия, и её голос вдруг стал тихим, почти ласковым. — Сейчас — хочет. Она шагнула вперёд, и весь пол под её ногами превратился в мелкую рябь. Люси почувствовала, как вода просачивается сквозь подошвы сапог, холодная, липкая, живая. Она пыталась отступить, но ноги словно приросли к полу — вода затвердела, обхватив лодыжки. — Чёрт... — выругалась Люси, дёргаясь. — Не дёргайся, — посоветовала Джувия, приближаясь. Её глаза теперь светились — буквально, изнутри, голубым светом магии. — Джувия сейчас сделает тебе очень больно. Она занесла руку для удара — кулак, обёрнутый слоем воды под давлением, как гидроабразивный резак. Один такой удар мог перерубить стальную балку. Люси улыбнулась. И в последний момент — когда кулак уже летел к её лицу — она резко выбросила руку вперёд, не для удара, а для захвата. Её пальцы сомкнулись на горле Джувии. Нежно. Почти ласково. Но в пальцах был блеск золота — тот самый сломанный ключ, который она носила на цепочке под курткой. Маленькая, почти незаметная искра магии — и в горле Джувии что-то щёлкнуло. Джувия замерла. Вода вокруг её кулака испарилась. Свет в глазах погас. — Что... — прошептала она, чувствуя, как её собственная магия отказывает. Не блокировка — нет, что-то похуже. Ключ, которым Люси убила Пьетро Фернандеса час назад, был не просто сломанным. Он был развращённым. Каждый Дух, заточённый в нём, нёс частицу хаоса. И этот хаос сейчас растекался по телу Джувии, как яд, блокируя каналы циркуляции эфира. — Сюрприз, — прошептала Люси, сжимая пальцы. — Новый игрушка от нашего мастера. Всего лишь на одну минуту парализует магию. Но тебе хватит. Она ударила. Не магией — просто кулаком, с разворота, в висок. Джувия пошатнулась, но не упала — Люси не позволила, удерживая за горло. Затем второй удар — в солнечное сплетение. Третий — в печень. Джувия согнулась, выдыхая воздух со свистом, и Люси, пользуясь моментом, схватила её за волосы и швырнула на пол. Бар взорвался криками — посетители выбегали, кто через дверь, кто через окно. Бармен Пит остался под стойкой, молясь всем богам. Люси навалилась сверху, прижимая коленом грудь Джувии. Её лицо было в крови — своей и чужой, в разводах туши, в каплях воды. Она тяжело дышала, но улыбалась. — Что ты говорила про боль? — спросила Люси, вжимая колено сильнее. — Не слышу. Джувия, лёжа на спине в луже разлитого пива и собственной воды, смотрела на неё снизу вверх. В её взгляде не было страха. Была ярость, перемешанная с чем-то ещё. С чем-то, что Люси отказывалась называть. — Ублю... док... — выдохнула Джувия. — Верно, — кивнула Люси, доставая из кармана свой «Zippo» и щёлкая зажигалкой прямо над лицом Джувии. — Я ублюдок. А ты — мокрая кукла, которая только что проиграла. Опять. Она наклонилась ниже, почти касаясь губами уха Джувии: — Помнишь, что бывает, когда ты проигрываешь? Джувия вздрогнула. Всё её тело напряглось, но магия ещё не вернулась — хаотичный ключ делал своё дело. Она была беспомощна. По-настоящему беспомощна. И это заставляло её сердце биться так, словно вот-вот выскочит из груди. — Джувия... ненавидит... тебя... — прошептала она. — А я тебя, — ласково ответила Люси. — Именно поэтому... Она отпустила горло Джувии, но не встала. Вместо этого её ладонь скользнула по щеке Джувии, оставляя влажный след от крови и грязи. Пальцы легли на подбородок, сжали, заставляя повернуть голову. — ...сейчас я сделаю кое-что, что ты тоже ненавидишь. Поцелуй был грубым, жёстким, без капли нежности. Люси впилась в губы Джувии с такой силой, что почувствовала вкус железа — разбитая губа Джувии или её собственная? Неважно. Язык ворвался в рот без спроса, исследуя, доминируя, наказывая. Джувия издала сдавленный звук — не то стон, не то рык — и её руки, которые за мгновение до этого бессильно лежали на полу, вдруг взметнулись вверх. Пальцы вцепились в куртку Люси, сжимая ткань с такой силой, что она затрещала по швам. Люси ожидала сопротивления — толчка, удара, попытки укусить. Но Джувия вдруг... ответила. Её губы приоткрылись, впуская язык Люси глубже, и в этом движении было что-то отчаянное, голодное. Как будто она тоже ждала этого. Как будто три года вражды, крови и грязного секса в подворотнях были просто прелюдией к этому моменту. «Нет, — пронеслось в голове Люси. — Не смей. Не смей чувствовать». Она отстранилась так же резко, как и начала. Её губы были мокрыми, с привкусом никотина, виски и крови. Джувия смотрела на неё снизу вверх, и в её глазах, наконец, появилось то, чего Люси боялась больше всего на свете. Уязвимость. — Почему ты остановилась? — хрипло спросила Джувия. Не с вызовом. С искренним, детским недоумением. Люси встала, отряхивая колени. Её трясло. Не от холода, не от драки. От того, что внутри что-то сжалось в тугой узел, и это что-то пахло дождём и озоном. — Потому что это была ошибка, — бросила Люси, не глядя на Джувию. — Такая же ошибка, как и все предыдущие разы. Ты мне не нравишься, Локсар. Ты — мой враг. И в следующий раз я убью тебя. Не покалечу. Не трахну. Убью. Запомни. Она развернулась и направилась к выходу, перешагивая через разбитые стулья и лужи. На пороге задержалась, бросив через плечо: — И забери свой плащ. Он воняет дохлой рыбой. Дверь хлопнула, оставляя Джувию одну на полу «Грязного Кубка». Магия вернулась через тридцать секунд — ключ на шее Люси перестал излучать хаос. Джувия медленно села, ощупала разбитую губу, посмотрела на кровавое пятно на пальцах. — Сука, — прошептала она, и в её голосе не было ненависти. Было что-то страшное. Она улыбнулась. --- Люси шла по мокрым улицам, не чувствуя холода. Дождь смывал кровь с её лица, но не смывал привкус поцелуя. Она выругалась, достала из пачки последнюю сигарету, но пальцы дрожали так сильно, что она не могла прикурить с первого раза. — Твою мать, — прошептала она, зажигая наконец. Она не хотела этого. Не хотела чувствовать жар внизу живота, когда сжимала горло Джувии. Не хотела вспоминать, как мягки её губы, несмотря на всю жесткость. Не хотела признавать, что её пульс участился не только от драки. «Внутренняя гомофобия», — назвал бы это нормальный психолог. Люси называла это «самосохранением». Потому что если она позволит себе захотеть Джувию не как врага, а как... как что-то большее... то все стены, которые она выстроила за годы жизни в аду, рухнут. А без стен она — просто девочка, которую отец продавал за долги. Просто девчонка, которая плакала в подушку, когда её первый клиент сломал ей запястье. Нет. Лучше ненавидеть. Ненависть безопасна. Ненависть знакома. Она затянулась, выпустила дым в небо, которое всё ещё плакало. — В следующий раз, Локсар, — пообещала она пустоте. — В следующий раз я убью тебя. А в глубине души, в том месте, куда она никогда не заглядывала, тонкий голос шептал: «В следующий раз ты снова её поцелуешь. И тебе это понравится». Люси раздавила окурок о перила моста и пошла домой — в пустую квартиру, где её ждала только бутылка дешёвого виски и старые шрамы. Дождь продолжал идти. В баре «Грязный Кубок» Джувия всё ещё сидела на полу, прижимая пальцы к губам и думая о том, почему впервые за три года она не хочет мстить. Она хочет повторить. Это было опаснее любой магии. Конец первой главы.🤍 Продолжение следует.