Война Гавейна Робардса

Дом Лонгботтомов был переполнен людьми. В гостиной стоял тяжелый запах зелий, мокрых мантий и нервного напряжения. Целители из Мунго тихо переговаривались у окна. Авроры ходили по комнатам, собирая улики. Чиновники Министерства старались выглядеть полезными, но только мешались под ногами. В центре комнаты на диване сидела Миллисента Багнольд. Министр магии обнимала Августу Лонгботтом, которая словно постарела лет на десять за одну ночь. Ее лицо осунулось, руки дрожали. Рядом стояли Барти Крауч и Руфус Скримджер. — Мы обязательно их найдем, — твердо сказал Крауч. — Это дело чести для всех нас. Августа медленно подняла голову. В ее глазах не было ни слез, ни надежды. Только усталость. — Какой в этом смысл? — тихо спросила она. — Это не вернет мне сына. В комнате стало совсем тихо. — Он как овощ. Не узнает никого. Целители говорят, что это неизлечимо. Багнольд крепче обняла ее за плечи. Скримджер отвел взгляд. А Гавейн Робардс стоял в стороне и с трудом скрывал отвращение. Те же слова. Он уже слышал их два года назад. "Мы найдем виновных". "Дело чести". "Министерство не оставит это просто так". Но когда пришло время действовать, все поджали хвосты. Лестрейнджи остались на свободе. Жили дальше. Смеялись. К Робардсу подошел Долиш. — Мы отследили нападавших, — тихо сказал он. — Это Лестрейнджи. Они в своем охотничьем доме. В том самом, где мы брали их летом. Робардс медленно повернул голову. — Думаю, ты захочешь лично разобраться, — продолжил Долиш. — Надо торопиться, пока Руфус не прознал и не послал Кингсли или прочих чистоплюев. Группа Сэвиджа уже там. Робардс коротко кивнул. Бросил взгляд на Скримджера. И аппарировал. Долиш исчез следом. Они появились на заснеженной веранде охотничьего дома Лестрейнджей. Холодный ветер гонял снег по ступеням. На коленях у стены стояли четверо. Рудольфус Лестрейндж. Рабастан Лестрейндж. Беллатриса Лестрейндж. И молодой парень лет двадцати с испуганным лицом, которого Робардс смутно помнил. Руки у всех были связаны за спиной магическими наручниками. За ними стояли авроры с палочками наготове. Во главе — Сэвидж. Через его щеку тянулся свежий кровавый порез. — Эта стерва чуть не вскрыла мне горло, — сказал он, заметив Робардса. Беллатриса усмехнулась. Безумно. Словно происходящее ее развлекало. Робардс ничего не ответил. Он подошел к Рабастану Лестрейнджу. Медленно поднял палочку. Рабастан смотрел прямо ему в глаза. Без страха. Даже с удовольствием. — Давай, убей меня, — сказал он с вызовом. Робардс молчал. И тогда Рабастан усмехнулся еще шире. — Тогда не узнаешь, как твоя грязнокровка визжала от возбуждения перед смертью. На веранде стало очень тихо. Даже ветер будто стих. Робардс уже открыл рот, собираясь произнести заклинание. Раздался хлопок аппарации. На веранде появился Руфус Скримджер в сопровождении Кингсли Шеклболта. — Оставь, Гавейн, — резко сказал Скримджер. — Не марай руки. Робардс застыл. Палочка дрогнула. Потом он медленно опустил ее. Скримджер едва заметно выдохнул с облегчением. — Заберите их, — приказал он аврорам. Те начали поднимать задержанных. Молодой парень нервно заговорил: — Позовите моего отца, я ни при чем... Долиш грубо толкнул его вперед. — Иди. Разберемся, кто твой отец. Беллатриса засмеялась. Рудольфус молчал. А Рабастан продолжал смотреть на Робардса с мерзкой улыбкой. Потом их увели. На веранде остались только Скримджер и Робардс. Снег медленно кружился между ними. Руфус устало провел рукой по лицу. — Пойми... война закончилась. Мы больше не можем убивать всех подряд. Робардс молча спустился с веранды. Остановился внизу. И, не оборачиваясь, сказал: — Войны заканчиваются тогда, когда все стороны это осознают. Он сделал еще шаг. — Придет время, и ты поймешь: таких как Лестрейнджи надо давить. После этого он ушел в снежную темноту. А Скримджер остался один на декабрьской веранде, слушая, как ветер скрипит старыми досками охотничьего дома.