Chamelion

Помещение тёмное, до отвращения и дрожи. Парень ускоряется, но чьи-то шаги преследуют, не стихают, словно собственная тень. Сердце бьётся, отдаёт в глотке, чёртов коридор бесконечный — Абрам не переходит на бег, опасаясь, что тень будет ближе, или зная, что это будет так. Желудок сковывает от ужаса, но он продолжает идти, игнорирует панику и тошноту, стараясь следить за дыханием. — Просто сон.., — он убеждает себя, шепчет тихо, старается держать эту мысль в голове. — Просто сон, — голос сзади издевательский, тягучий. Абрам делает глубокий вдох, останавливаясь на месте: бесполезно бежать или идти, бесполезно абсолютно всё. — Просто галлюцинация. Просто иллюзия. Все всегда очень просто. — Катись нахер, — он оборачивается, ожидая увидеть хоть что-то. Темнота. Бежать-бежать-бежать. Просто отключить мозг, найти выход, бежать, забыть. Это все кошмар, который закончился, все под контролем, все хорошо. Пусто. Никого нет перед ним, лишь стены, уходящие вдаль, бесконечный коридор, абсолютно бессмысленный. Следом — боль по всему телу, бесполезная, нереальная, но жгучая, фантомная. Крик против воли выходит из глотки, когда он опускает руку вниз, туда, где должны быть старые шрамы: длинные, зашитые, мучительные. Паника захлестывает, а следом резкий удар сзади, в плечо, заставляющий влететь в стену. Он из последних сил заставляет себя обернуться, чувствуя хватку на шее, не позволяющую рухнуть вниз. — Поймал, — хищная улыбка напротив, презрительная, ненавидящая. Голубые глаза светятся в темноте, горят адским пламенем, безумие, а рыжие волосы кажутся почти бордовыми, словно перепачканы в крови. — Догонялки закончены. Рука сжимается сильнее, перекрывая дыхание, а вторая влезает прямо в открытые раны, ковыряясь в них, он почти уверен, что чувствует её где-то во внутренних органах. — Абрам, черт возьми! — голос звучит отдалённо, он едва ли знает, кому он принадлежит, и почему звучит так панически. Хочется закричать, от боли и ужаса, от отчаяния, но он может лишь хрипеть. Пытается убрать чужую руку от своего горла, но результата никакого, он чувствует боль в запястье, словно кто-то держит его, не позволяет помочь себя. — Абрам, ну же! Пространство рушится, все что он видит перед собой — горящие ненавистью глаза Натаниэля, обещающие скорую встречу. *** — Абрам! — он с трудом открывает глаза, все ещё тяжело дыша. Рико сидит на нем, крепко держа его запястья и прижимая к кровати, смотрит взволнованно. Рядом стоят Жан и Кевин, до чёртиков бледные и перепуганные. Дыхание судорожное, рваное, он потерянно смотрит на друга, который лишь фыркает, заметно успокаиваясь, а затем нагибается, заключая в объятья и сжимая так, что хрустят кости. — Чёртов придурок, ты напугал нас до усрачки. — Ты...как? — шея все ещё болит, говорить трудно и слова Дэя кажутся странными. Кевин садится на пол, на колени, не сводя с ним внимательного взгляда, Жан стоит по правое плечо от него, явно встревоженный. — Вы какие-то напуганные.., — не удерживается он от язвительного тона и сам не узнает свой голос: слишком хриплый, сдавленный. Почти сразу начинает кашлять, стараясь привести себя в чувства. — Ты, блять, пытался задушить себя во сне, и спрашиваешь почему мы напуганы?! — голос Кевина срывается, звучит как-то панически, агрессивно. Не должен так звучать, ему это совсем не подходит. Он вечно высокомерный и уверенный, почему сейчас он так встревожен? — Ты на грани истерики.., — рассеяно хрипит Абрам в ответ, после чего морщится. Хватка Рико становится сильнее, и приходится обнять его в ответ, поднимаясь вместе с ним в кровати и принимая сидячее состояние. Тот на мгновение теряется от смены обстановки и все же отпускает его, слегка отодвигаясь, словно смущенный своим порывом. — Я не хочу видеть твою истерику. — О, блять, спасибо большое!.. — Кевин, он прав, — голос Жана звучит холодно, твёрдо. Он накрывает плечо Дэя своей рукой и сжимает. — Идём пожалуйста, Рико поговорит с ним. Тебе нужно успокоиться, истерикой ты ему не поможешь, пошли, — Кевин на мгновение оборачивается, смотря на Жана широкими глазами, слегка влажными от эмоций. Моро кивает ему и протягивает руку, рывком поднимая с пола и уводя в сторону его кровати. Абрам рвано вздыхает, чувствуя, как лёгкие сковывают, словно цепями. Вздох делать тяжело, пошевелиться тоже, словно он все ещё в кошмаре. Кевин сказал, что он душил себя? Во сне? Рука автоматически ложиться на горло, прежде чем он медленно сгибается, утыкаясь лицом в колени Рико и слабо подрагивая. Морияма медленно вздохнул, как-то устало, отчаянно, и положил руку поверх его плеча, отбивая знакомый ритм пальцем: чтобы Абрам сосредоточился на нем, как на якоре, и подстроил дыхание. Выходит не с первой попытки, но он прикладывает усилия, не смотря на то, что дыхание дрожащее, рваное, а из горла рвётся то-ли всхлип, то-ли стон, то-ли это вообще Кевин, истерика которого начала процветать при виде очередной панической атаки. Он не хочет знать, думая только о том, чтобы сохранить дыхание. – Пять вещей, которые ты чувствуешь. — Страх, вину, стыд, ужас, панику. — Четыре вещи, которые ты видишь. — Стол, кровать, одеяло, ты, — он с трудом поднимается, тело все ещё слабо подрагивает, а рука Рико зависла на его плече. — Хорошо. Три цвета, которые ты видишь. — Чёрный, голубой, коричневый. — Две вещи, которые ты слышишь. — Твой голос. Свое сердцебиение, — Рико удовлетворённо кивает, не сводит пристального взгляда и сжимает руку сильнее. Абрам делает глубокий вздох, в этот раз уверенный. Слышится стук в дверь и он почти вздрагивает, если бы не хватка на плече, но в итоге лишь медленно оборачивается. Жан открывает дверь, за которой стоят старшекурсники, явно перепуганные криком посреди ночи, и Жан выходит из комнаты, видимо, чтобы что-то объяснить. — Ты как? — Абрам кивает, все ещё чувствуя слабую боль в горле, но стараясь её игнорировать. — Ты в безопасности, в Пальметто. Мы рядом. — Кевин.., — тот поднимает голову, немного нервно, подскакивает с места и подходит к ним, хватая его за лицо и осматривая со всех сторон, прежде чем что-то пробормотал то-ли на французском, то-ли на японском, едва ли слышно, и обнимает, заставляя уткнуться лицом в свой торс. Абрам невольно морщится и отворачивается, чтобы глотнуть свежего воздуха. — Подумаешь, кошмар приснился, что вы начинаете то? Словно хороните раньше времени. — Ты не слышал свой крик, и не видел то, что видели мы, — голос Рико звучит холодно, он едва сдерживает злость, но она все ещё плещется в карих, практически чёрных сейчас, глазах. — Ты буквально пытался задушить себя во сне, мне едва удалось тебя обездвижить. — Я в по... — Закрой свой блядский рот! – дверь распахнулась, показывая растрепанную фигуру Элисон, полыхающую от злости. — Ты, блять, не в порядке. И мы имеем право о тебе беспокоиться, если уж ты сам на это не способен, — она наглым образом обходит кровать и садится с другой стороны от Рико. Кевин покорно отпускает его, позволяя девушке поднять его лицо за подбородок и осмотреть шею, на которой ярко заметны слезы от пальцев. Затем она медленно вздохнула, стараясь предать своему тону как можно больше уверенности. — Рене сейчас принесёт мазь, чтобы снять воспаление. Такое было уже? — Нет, это единичный случай, не нужно так беспокоится и драматизировать. — Рико, какова вероятность, что если бы вы не проснулись, он бы просто задушил сам себя? — Рико не отвечает, лишь поджимает губы и кивает. Вздох Элисон резкий, немного судорожный, но она не теряет самообладание. — Блядский Натаниэль. Совсем ебнулся уже. — Я не думаю, что причина в нем, — Рико слегка хмурится. — Ему нет смысла убивать тело, в котором он так же живёт. Скорее всего, связано с таблетками или стрессом. Может быть, начался рецидив? — О, просто отъебитесь от меня. Если вы не заметили, то сейчас ночь, и я хочу спать. С его вспышками ярости пусть разбирается психотерапевт. — Пизди больше, ты точно не уснёшь, — девушка злобно сощурилась. — Обещай, что завтра ты поговоришь с Маргарет. Это не нормально. — Элли, я справлюсь. — Ты мог умереть. — Хватит, — его тон звучит грубее. Элисон злобно фыркает, но все же замолкает, не сводя с него взгляда, словно стараясь выжечь Натаниэля прямиком из его мозга. — Ложись спать, мы обсудим все завтра. — Пообещай, что расскажешь ей, или спать я сегодня буду с тобой. — Ты не.., — однако, взгляд её был достаточно убийственный и упрямый, чтобы он безнадёжно вздохнул. Она абсолютно серьёзно, она действительно ляжет спать рядом с ним. — Обещаю. Иди ложись. Она поджала губы, бросила взгляд на Рико и Кевина, словно пытаясь найти причины остаться. Рико кивнул ей, убеждая, что за ребёнком присмотрят, и она все же встала, явно недовольная этим. Дверь снова открылась, и на пороге стояли Жан и Рене. Девушка виновато улыбнулась и кивнула подруге в сторону выхода, мазь уже была в руках Моро, поэтому старшекурсницы спешно ушли, оставляя свиту наедине. — Ложитесь, ладно? — Рико забрал тюбик у Жана, кивнув парням в сторону их двухъярусной кровати, открывая крышку и надавливая себе на руку. — Я с ним лягу, так что до утра ничего не случится. Если есть желание обсудить — все утром, а сейчас оба зубами к стенке. – Я не собираюсь спать с тобой в обнимку. — Веснински, у меня есть наручники. Либо со мной, либо в них, — Жан уводит Кевина, переговариваясь с ним на французском, но Абрам даже не хочет вслушиваться в их слова, от части благодарный, что его все же оставили в покое. Что ж, объективно, лучше дать Рико возможность спать рядом, чем затёкшие от наручников конечности. – Даже знать не хочу, откуда они у тебя, — чисто принципиально бурчит он. — Абрам, я сын мафиозного клана, разумеется у меня есть наручники, — не менее недовольным тоном произносит он, размазывая мазь по чужой шее. Парень невольно закрыл глаза, расслабляясь под прикосновениями и неосознанно двигаясь вперёд. Приятное охлаждение прошлось по коже, вызывая мурашки. — Ты просто идиот. Мало трепал нам нервы днями, ещё и ночью начал? — Я ценю твою заботу, Морияма, — мрачно парировал он. Открыл глаза, когда почувствовал на своих губах чужое дыхание, видя перед собой чёрные, глубокие глаза. Не голубые, а словно сама тьма, поглощающая, растворяющая. Это успокаивало напоминая, что он в реальности. — Ты либо целуй, либо сохраняй дистанцию. — Я тебя сам убью, — с готовностью обещает он. Абрам невольно усмехнулся, опуская голову на чужое плечо, утыкаясь лицом в шею, и провокационно проводя по ней языком. Рико на мгновение вздрогнул, бросив на того убийственный взгляд, и размышляя о том, стоило ли все же самому его задушить? Прикосновение языка сменилось мягкими, нежными поцелуями, не оставляющими метки, практически невинными, если бы не факт того, насколько слабым местом пользовался противник. — Ложись давай, я не собираюсь с тобой трахаться. — Я, блять, очень на это надеюсь, — не сдержался от комментариев Жан. Кевин прыснул со смеха, видимо, все же успокоившись, а Абрам тихо захихикал в шею Рико, вызывая новую толпу мурашек от щекотки. — Я вас всех ненавижу, — наконец, произнёс Морияма, толкая парня на кровать и ложась рядом. — Спи. Никаких поползновений. Абрам, однако, обниматься лезет первый, не смотря на свои ранние слова, вслушивается в сердцебиение и дыхание. Рико никак это не комментирует, укладываясь удобнее в чужих объятьях и специально переплетая с ним пальцы так, чтобы проснуться при малейшем лишнем движение и не позволить ему снова навредить себе. *** – Итак, наконец все собрались. Напомню, что моё имя — Дэвид Ваймак и я ваш тренер. Стоит распинаться о том, почему вы в команде, помимо ваших феерических способностей? — мужчина, лет сорока, лениво окинул их взглядом, то-ли стараясь запомнить, то-ли узнать, то-ли просто считал количество и проверял, на месте ли все. Рядом с ним стояли две женщины, возможно чуть помладше его самого: одна со светлыми волосами, изучающая бумаги в руках внимательным взглядом, а вторая, с тёмными волосами до плеч, пристально изучала команду, с вежливой улыбкой, которая Абраму была слишком знакома. Психолог, Бэтси Добсон, улыбалась примерно так же, как и все психологи, она была в очках, и явно была рада тому, сколько интересной работы ей свалится на хрупкие плечи. Уж он уверен, интересная работа найдётся: как минимум он и Эндрю явно станут для неё чем-то обязательным и постараются скрасить сеансы. Ему даже не обязательно хорошо знать Миньярда, чтобы видеть, насколько проблемными будут их разговоры. – Типа клуба неудачников, которым вы дали второй шанс? – Сэт Гордон хмыкнул. — Похоже на счастливый реабилитационный центр экси. — Я буду крайне рад, если экси для вас станет хорошей реабилитацией, — невозмутимо продолжил он. — И да, ты прав, я готов дать человеку второй шанс. Второй, третий, четвёртый, да хоть двадцатый — главное, на один больше, чем тебе дадут все остальные. Моя задача — направлять вас и тренировать, ваша задача — побеждать и забывать о дерьмовом прошлом. Теперь вы Лисы. — Юху? Уже можно открывать шампанское и праздновать? — лениво поинтересовался Абрам, облокачиваясь на Рико. Тот практически весь день не выпускал его из поля зрения, чуть ли не хвостиком ходил, контролирую то приём таблеток, то приём пищи, то нагрузку, то круг общения. Это порядком выматывало, но с другой стороны, когда рядом бегает злая собака, другие не особо рискуют приблизиться с глупыми вопросами про синяки на шее. — Интереса ради, вся эта ваша концепция из разряда: вытащим из дерьма и дадим второй шанс. Почему свита здесь, а не, например, в воронах? Популярная команда победителей, как раз для богатых, — Эндрю язвительно улыбнулся, изучая комнату взглядом. — Или они настолько травмированы, что деньги уже не спасают? — Чувак, у меня буквально биполярка и максимально дерьмовое прошлое, а ещё я рыжий. Объективно, считаю что я заслужил свое место в лисах своим херовым характером, — хмыкнул Абрам. Рико бросил ленивый взгляд на Эндрю, прикидывая в голове, стоит ли тратить на него силы и слова. — У этого вообще синдром мамы-утки, а это очень серьёзно. То что ты не знаешь этой истории, не значит, что мы не заслуживаем второго шанса. Хотя, тренер, объективно, я считаю, что вы просто конченый идеалист. Мне это нравится. — Просто закройся, пока я не заклеил тебе рот скотчем, — угрожающе произносит Кевин. Жан кивает, прикидывая в голове, где можно побыстрее раздобыть этот самый скотч. — Тренер, совет на будущее — в случае интервью, его к журналистам не пускать. От говна потом не отмоется. — Э! — возмущено протянул Веснински. Ваймак хлопнул в ладоши, призывая к тишине, прежде чем Сэт и Элисон устроят конфликт с монстрами, высказывая о том, что деньги это не спектр счастья и здоровой психики. — Так, закрыли все рты, давайте послушаем сначала меня. Когда я уйду, хоть поубивайте друг друга, но чтобы все вышли на тренировку, — когда все послушно замолчали, он продолжил. — Это Бетси Добсон и Эбигейл Уинфилд. Наш психолог и наш медик. Начнём со скучных формальностей, — он прошёлся, раздавая всем скреплённые пачки бумаг. – Впишите своё имя в нужной строке и верните мне завтра утром. Вы не сможете практиковаться, пока они не будут у меня. Летние тренировки начинаются в 8:30. Наслаждайтесь сном, пока можете, потому что это время переносится на 6:00, когда начнётся семестр. Мы встречаемся в спортзале. Повторяю: мы встречаемся в спортзале! Если вы опоздаете потому что пришли сюда, а не туда, получите ботинком по лицу. Всем ясно? Студенты, заинтересованные больше бумагами, чем его речью, отреагировали в разброс вялым «Да, Тренер», которое не производило впечатление. Эндрю сидел в кресле, скучающе смотря в потолок, Кевин чуть ли не заглядывал отцу в рот, Жан был максимально серьёзным, держа на коленях Рене, а Абрам и вовсе был готов уснуть в любой подходящий момент. Ему всю эту информацию ещё раз двадцать повторят Рико и Кевин, так что едва ли это имеет смысл. Старшие слушали с интересом, но огромными сомнениями, не доверяю новому тренеру от слова совсем. Ники и Аарон о чем-то перешептывались, бросая на остальных краткие взгляды. — Эбби? — женщина кивнула и сделала несколько шагов вперёд. — Итак, меня зовут Эбигейл Уинфилд и я ваш врач до конца вашего пребывания здесь. Все травмы на поле и за его пределами — обязательно обращайтесь ко мне, — она мило улыбнулась им, окинув внимательным взглядом. — Я стараюсь почти всегда быть на связи, так что всякие внештатные ситуации — пожалуйста, звоните. Мы оставим вам наши номера, поставьте их на быстрый набор. Ваше здоровье — очень важно. Так же, сегодня вы обязаны все пройти мед осмотр, просто базовая проверка, о которой не стоит беспокоиться, но без которой я не смогу допустить вас до поля. Так что, сразу после этого разговора, жду вас у себя в кабинете, — она на мгновение задумывается, размышляя о словах, после чего продолжает. — Безумно рада со всеми познакомиться, уверена, мы поладим и сработаемся. У меня всё. — Тогда, скажу я, — в этот раз заговорила брюнетка, скользя по остальным взглядом, и слегка задерживаясь сначала на Эндрю, а затем на Абраме. Последний с трудом подавил желание махнуть ей рукой со словами: «да-да, родная, я твоя проблема на ближайшие пять лет, будет весело», а первый полностью проигнорировал, продолжая смотреть в потолок. — Я командный психолог. Из обязательного у нас с вами две встречи в год, кроме тех людей, для которых сеансы обязательны раз в неделю, в остальное время вы решаете сами, хотите со мной разговаривать, или нет. Я так же постоянно на связи, и если вы чувствуете, что вам необходима помощь и поддержка, вы всегда можете мне позвонить. Первый сеанс ознакомительный: мы знакомимся, разговариваем, больше формальность, чем действительно что-то стоящее, но это все равно важно. Далее, сеансы полностью на ваше усмотрение: можем поговорить о ваших мыслях или чувствах, а можем просто о погоде. Буду рада познакомиться поближе. — О, не сомневайтесь, — Эндрю все же поворачивает голову, безразлично сверкая улыбкой. — Поближе познакомимся точно. — Рада слышать целеустремлённость в твоём голосе, Эндрю, — она ласково улыбнулась ему и парень достаточно быстро потерял интерес, вместе этого сталкиваясь взглядом с Абрамом. Тот, однако, решил проигнорировать. – Так же, раз уж мы уже упоминали свиту. Комитет сделал официальное заявление в конце этого месяца, они обеспокоены, что журналисты будут слишком навязчивы. На данный момент список игроков скрыт, но это не продлится долго, поэтому стараемся быть осторожным, — в разговор снова влезает Тренер. — Наш ректор — Чарльз Виттер, издал приказ, согласно которому репортерам запрещённого находиться на нашей территории без сопровождения полиции. Так что не удивляемся количеству копов в округе и, пожалуйста, не бегаем от них. У нас уже был как-то случай, что парня забрали в участок, потому что он на рефлексе дал деру. Так что выглядим уверено, словно вы здесь действительно учитесь, а не пытаетесь выкрасть Рико Морияма. — А если я действительно пытаюсь выкрасть Рико Морияма? — поинтересовался Абрам, на мгновение бросив на Ваймака насмешливый взгляд. — Главное, верни его к тренировке. В свободное время занимайтесь чем угодно, но чтобы здесь были все и без тупых отмазок. На этом сегодня закончим, идёте к Эбби. Первый Веснински, затем Гордон, следом Эндрю. Остальные хоть жребий тяните, — тяжко вздохнув, Абрам встал со своего места. Рико рефлекторно поднялся следом, уже планирую идти в кабинет медсестры. — Солнце моё. Ручку покажи, — когда Морияма все же протягивает ему свою руку, парень с удовлетворением кивает. — Нет колечка. Значит мы не женаты и ты не Веснински. Сиди пожалуйста на месте и прекрати меня сторожить так, словно у этой милой леди в кабинете спрятан дробовик, и она хочет вышибить мне мозги с самой первой встречи. Я, конечно, раздражающий, но лично ей ещё ничего не сделал. — Но... — Морияма, сиди спокойно, — голос тренера прозвучал сухо, и Абрам невольно проникся к нему благодарностью и симпатией. Спасибо и на том, ещё не хватало, чтобы с ним на мед осмотре охранник сидел. Эбби ждала в коридоре, прежде чем уверенно направиться в свой кабинет. Парень, в целом, догадывался почему его вызвали первым, да и всю их троицу, в принципе, тоже. Так или иначе они были связаны с психологическими расстройствами, и вероятно тренер так же об этом знал. Значит ли это, что Эндрю когда-то вредил себе? Просто у Сэта были другие способы справиться с саморазрушением, в основном он после пар вваливался к ним на поле, и участвовал вместе со свитой в ночных тренировках, добивая себя там. Насколько Абрам помнит, лисы существовали и раньше, разве что не участвовали в играх, а играли больше для себя, вместе с другими не очень серьёзными университетами. Элисон, Сэт, Мэтт, Дэн и Рене точно играли, кажется, в команде были ещё кто-то из прошлых выпускников. Ники перевёлся из другого университета, чтобы учиться вместе с кузенами, сразу на четвёртый курс, и сейчас учился вместе со старшими. Свита и близнецы зачислены на первый курс. Значит, Ники старше их на три года, но как так вышло, что ему доверили опекунство? Да и сам он выглядит намного иначе, кажется, он говорил что-то про то, что пошёл внешностью в мать. Абрам невольно качнул головой, избегая лишних мыслей, которые его никаким образом не касались. У него в приоритете семья, друзья которых он должен защищать и экси. Черт с этими близнецами, его абсолютно не касается их история. — Тебе придётся раздеться. — Полностью, или рубашки будет достаточно? — Рубашки достаточно, — он задумался, изучая её внимательным взглядом. — Это обычный тест на наркотики, мне нужно проверить, что ты ничего не принимаешь. — Госпожа Уинфилд, в моем организме сейчас столько химии, антидепрессантов, нейролептиков и прочей дряни, что любой приём наркотиков меня просто убьёт. Меня другое интересует, у вас высокая стрессоустойчивость? — вопрос, казалось, заставил её растеряться. Нет, определённо точно, стрессоустойчивостью тут и не пахло. — Вы бы успокоительное выпили, валерьянку там, например, или чай с ромашкой. Мне не страшно раздеться, но я бы очень не хотел вас потом успокаивать. Я и так весь день на попечение няньки, которой не понравилось, что мне приснился кошмар. — Зови меня просто Эбби, — она тихо смеётся, очевидно, не принимая его слова всерьёз. Очень зря. — Ты можешь сколько угодно менять тему, но тебе придётся снять рубашку. Что бы там не было, обещаю справиться. — Ну, я вас предупредил, Эбби, — он пожал плечами, прежде чем снять с себя рубашку. И, разумеется, о чем он и говорил: никакой стрессоустойчивости! Даже жалко, что шокировал такую приятную женщину. Её глаза в удивление расширились и она рефлекторно подошла к нему, осматривая каждый из шрамов: несколько следов от пуль, след от утюга, парочка ножевых, и точно больше десяти длинных рваных порезов. — Как видите, я не наркоман. Колят, кстати, обычно руки, а не торс, но сочту за комплимент, знаю что я в хорошей форме. — Господи, Натаниэль.., — она так и замерла, рассеяно поднимая взгляд, чтобы встретиться с ним глазами. — Что с тобой произошло? — Ну смотрите. Если вам нужна героическая версия, то можете думать, что я подрался с медведем, — он слегка поморщился от полной формы своего имени, однако продолжил, проводя пальцами по порезам. — Если вам нужна правда, то мой отец достаточно богатый, чтобы у него появились враги и желающие навредить. Мне было около десяти, когда меня похитили и резали, хотели отправить видео отцу, с просьбой выкупа. Но его телохранительница, точнее уже моя, нашла меня раньше, чем они успели начать отрезать мне пальцы. Но не переживайте, это в прошлом, я занимаюсь с психологом и психиатром и я полностью это проработал. Шрамы напоминают мне, через что я прошёл, и то что я все ещё жив, — он натянул самую уверенную улыбку, на которую только был способен. Эбби в отрицание покачала головой и закрыла лицо рукой, стараясь сдержать всхлип. — Ну правда, хватит, я чувствую себя неловко. Сейчас тоже плакать начну. Что люди подумают, если мы в голос реветь будем? — Это не шутки, тебя могли убить.., — рассеянно произнесла она, поднимая светлые голубые глаза, почти молочные, словно небо. У Натаниэля они были глубокими и тёмными, насыщенными, словно океан. Это успокаивает. Это не он. — Боже, их посадили? — Не совсем уместная формулировка.., — он слегка поморщился, вспоминая дикие от ярости глаза Лолы, и два изувеченных трупа. Хуже было только то, что Натаниэль взял контроль над телом в момент пыток, полностью отключив Абрама, и не прекращал смеяться все это время. Он знает, что в доме в Балтиморе все ещё хранится флешка с тем видео, о которой родители и охрана не знают. — Но наказали их точно по закону. То что наказали их по всем законам мафии, знать ей лучше не надо. И так бледная, того гляди, в обморок рухнет. Никакой стрессоустойчивости и никакого профессионализма. Интересно, а Бэтси самой не понадобится психолог, узнав его историю? Как, извините, они собрались работать с лисами, если лисы это буквально травмированные подростки, с кучей дерьма в прошлом? А она уже на первом начала ломаться. Возможно, стоит обсудить это с Маргарет и убедить её приехать сюда, чтобы она оказывала помощь сотрудникам. Интересно, отец разрешит забрать и её? Хотя, извините конечно, но почти всех людей, которых Натаниэль или Абрам хотели нанять, Натан без сомнений отвергал ещё на этапе первых фактов, пусть терпит, что он ворует его сотрудников. Хотя жаль, Лина из России, которая с психопатией, явно бы отлично вписалась в работу. Жаль, что сам отец ушел от дел мафии, стоило матери забеременеть Натом, и передал всю свою нелегальную волокиту, в том числе и территории, клану Морияма. Хотя, ему, вроде как, не плохой процент со всего этого капал и он периодически все ещё решает там какие-то дела, по старой памяти и дружбе. Что-то он сегодня особенно рассеянный, мысли плывут слишком активно, одна сменяет другую. То-ли действительно маниакальная фаза где-то поблизости, то-ли таблетки начали влиять иначе. Больно активный и весёлый для того, кто ночью чуть себя не задушил. – Господи, а утюг..? А синяки на шее, ты с кем-то подрался? Если у тебя проблемы, мы... — Тише, доктор. Я взрослый, самостоятельный мальчик. Все сделал сам. Утюгом себя прижег в тринадцать, в маниакальную фазу, — это было явно лишнем, судя по ужасу в её глазах и капелькам слез в уголках глаз. Жаль, что затыкаться Абрам никогда не умел, спасибо большое Маргарет, теперь каждый пиздец из его жизни — весёлая история, которую нужно рассказать всем. Кажется, его проблемы с доверием она не просто преодолела, а разъебала нахуй. Замечательный психотерапевт! Нужно все таки дать Эбби её номер, а-то совсем плохо выглядит. — Следы на шее тоже моих рук дело, попытался во сне задушить себя сегодня, ничего страшного. Сейчас я выйду от вас, и позвоню своему психотерапевту, и мы с ней решим эту проблему. А затем я буду ходить к Бэтси, и продолжу заниматься с Маргарет, и моё состояние абсолютно точно придёт в норму, — абсолютно точно нет, не придёт. — Мы закончили осмотр? Может вам воды, виски, покурить? Могу дать номер Марго, это мой психотерапевт, она вам поможет преодолеть это. — Я в порядке.., — рассеянно произносит она. А, так вот как он выглядит, когда пиздит о своём состоянии, да? Абрам пристально осмотрел её. Неприятная картина, понятно, почему остальные так бесятся. — Вот и славно, я тоже в порядке. Так я могу идти? — она неуверенно кивнула. Руки, кстати, она так и не посмотрела, поэтому он решил сам их показать. — Следов от уколов нет. — Господи... — Да что господи-то? — он переводит взгляд на вены и тут же ойкает, убирая руки и пряча шрамы. — Это тоже в прошлом, я так больше не делаю, и умереть я тоже больше не хочу. Эббигейл, только не плачьте! Боги, тренер меня убьёт... Давайте я, не знаю, сделаю что-то? Цветы, конфеты? — она и слова не успела сказать, парень говорил быстро и резко, отвлекая её от размышлений. — Я знаю несколько матерных частушек на русском языке, не знаю поможет ли, но они не плохие! О, или матерную хокку, мы как-то сочинили с Рико, вы знаете японский? О, или пение на французском? Дверь открылась, показывая Сэта. Он скрестил руки на груди, оценил ситуацию, и зашёл в помещение, тут же закрывая за собой дверь. Абрам виновато улыбнулся, взглядом прося помощи. — Ебанько.., — почти отчаянно произнёс он, заключая женщину в объятья. — Эбби, все с ним хорошо, это все в прошлом. — Может все таки матерные частушки? Вряд-ли вы знаете русский, но я могу перевести парочку! — парень спешно застегивал рубашку, мысленно перебирая строчки, переводя их на английский язык и стараясь подобрать рифму. Сэт напрягся, окинув его внимательным взглядом. Слишком судорожные и активные действия, слишком резкие смены разговора и эмоций, у него в глазах буквально бегущая строка из мыслей. — Веснински.., — его голос прозвучал угрожающе. — Иди к Рико. У него проблемы, он просил тебя срочно позвать. — Рико? — парень встрепенулся, быстро направляясь к выходу. — Эбби, простите пожалуйста, я не хотел вас расстраивать, с меня конфеты, чай, цветы и частушки! Пожалуйста, больше улыбайтесь и... — Катись прочь! — рявкнул Сэт, наблюдая за тем, как дверь громко хлопнула. Лишь после этого он позволил себе вздохнуть и окинуть Эбби внимательным взглядом. Если Ваймак пришёл сюда только в этом году, специально ради лисов, то женщина здесь работала уже давно, и за этот период старшие прониклись к ней симпатией. — Вы только успокойтесь, ладно? Я быстро проверю, что он нашёл Рико. Я туда и обратно, ладно? Осмотрите пока Эндрю, — женщина кивнула, вытирая слезы с лица, и парень выскочил следом. На мгновение растерялся, наблюдая за тем, как Абрам что-то с серьёзным видом доказывает Эндрю на немецком, а тот водит рукой по повязкам на руках, с фальшивым безразличием слушая его, но явно теряя терпение. Будет неловко, если Абрам прямо сейчас вернётся в кабинет мед сестры с новым ножевым. Вероятно, она точно упадёт в обморок. — Брось, я почти уверен, что ты безумно хорош на корте, мы обязаны сыграть вместе, я видел как бы играешь! Это же просто замечательно. А ещё таблетки, которые ты пьёшь, они точно говно собачье, я же вижу по твоим глазам, что ты их ненавидишь, они заставляют тебя улыбаться! Давай я подниму связи и мы тебя с них снимем, у меня есть несколько знакомых в суде, на которых можно надавить, и они обязательно согласятся, потому что это мучение! Да и в чем смысл? Они не будут подавлять твою агрессию, ты уже выглядишь так, словно хочешь меня убить, а значит от них нет никакого толка и.., — он резко умолк, оборачиваясь и заканчивая свою длинную немецкую речь где-то на середине. Сэт угрожающе стоял, скрестив руки на груди, смотря на него злобным взглядом. Почти рефлекторно он резко сменил язык на французский, на что Гордон слегка вопросительно приподнял бровь. — О, кажется ты что-то говорил про Рико. — Да-да, Рико, — это все, что он уловил из чужого мурчания. Благо хоть имена везде звучат одинаково. — Эндрю, зайди к Эбби, я пойду после тебя. А ты, паскуда, ответь мне на вопрос: ты, блять, таблетки утром принял? — Разумеется, Рико контролировал меня весь день, даже если бы я не захотел их принять, я бы не смог отказ... Блядство, — до него, наконец, дошло, и он закрыл лицо рукой, пробормотав пару ругательств уже на других языках. – Матерные частушки на русском языке, да? — не удержался Сэт от язвительного комментария. Раздражение в глазах Эндрю сменилось интересом, когда до него, наконец, дошло, что конкретно не так с Абрамом. Маниакальная фаза. Это обещало быть ещё более любопытным. — Так, к черту, ты проблема Морияма, идём, я не собираюсь тебя выслушивать, просто заткнись, — Сэт схватил друга за локоть, таща по коридору в сторону общей комнаты, чтобы, очевидно, вернуть проблему владельцу. Эндрю невольно проследил за ними внимательным взглядом, от энергии Абрама хотелось повеситься, или свернуть ему шею. Впрочем, судя по следам пальцев на горле, кто-то уже постарался. Интересно только, кто? Вместо этого он направился в кабинет Эбби, изучая взглядом её и обстановку. Глаза женщины были слабо покрасневшими, но светлая улыбка на губах говорила, что она справляется. Какие ещё матерные частушки на русском? Он довёл её до слез частушками? Эндрю уже пересекался с ней пару раз на каникулах, они с братьями даже оставались у неё и Ваймака на ужин, чтобы познакомиться ближе и, честно говоря, ему очень не нравится, что какой-то придурок довёл её до слез. — О, Эндрю, рада тебя видеть. Мы хотели собрать всю команду на ужин, в пятницу, чтобы получше узнать друг друга. Что ты думаешь? — «что Веснински — мудак, который довёл тебя до слез», вот примерно что он думал в тот момент. Однако вместо этого он широко улыбнулся и уселся на стул, начиная болтать ногами. — Думаю, будет забавно. – Вы ведь вчера уже проводили время вместе, верно? — она явно задаёт эти вопросы, больше с целью успокоить себя и отвлечься, чем всерьёз решает раздражать его, поэтому он позволяет ей продолжать. — Все не так плохо, как могло быть. Представляешь, Эбби, обошлось без драки! Повезло, что многие уже были знакомы между собой, иначе последствия были бы хуже. Но, очевидно, все самое весёлое только начинается, раз психика Абрама уже не выдержала и запустила манию, достаточно увлекательно, скажи? — глаза женщины в удивление расширяются, когда до неё доходит, почему именно Сэт так быстро выставил парня за дверь и отправился следом. Затем она бросает тревожный взгляд в сторону двери. — О, нет причин беспокоиться, очевидно Морияма знает достаточно о болезни своего парня, чтобы помочь ему. Да и Сэт выглядел так, словно знал что делать и как помочь, не думаю, что с этим возникнут серьёзные проблемы. Натаниэль Абрам Веснински — огромная, блять, проблема и угроза. Радует то, что в его отсутствие, за кузеном и неудачной копией присматривает Рене, а значит они в безопасности. Хотя, разумеется, Ники полезет в самое пекло, а Абрам в таком состоянии только и рад будет поболтать, вот уж нашли друг друга, не иначе. Хотя с другой стороны, судя по поведению Рико, едва ли тот вообще подпустит кого-то к Абраму, раз даже на свиту он периодически порыкивал, охраняя парня так, как дракон сторожит свои яйца. Это вызвало тихие смешки. Эбби продолжала лепетать что-то про ужин и о том, что она хочет готовить, и кого звать, так же говорила про то, как сильно рада возможности работать с такой командой — конечно, слезы от матерных русских частушек это символ радости, не иначе — и как она встревожена всем происходящем, продолжая осмотр. Тревога — не подходящее слово, а вот «катастрофа» — очень даже да. Абрам, несомненно, ею является. И черт возьми, что ему вообще сделали таблетки Эндрю?