Chamelion

— Хэй, я могу забрать немного твоего времени? — дверь приоткрылась, показывая рыжую копну волос. Убедившись, что в комнате никого нет, кроме близнеца, Абрам зашёл во внутрь, подходя к нему. — Эндрю, надо поговорить, это правда важно. О, ты без таблеток? Или я ошибся? В любом случае, сегодня около мед кабинета я не совсем доходчиво все объяснил, однако это правда важно, и ты должен меня выслушать. Твои таблетки опасны. Карие глаза рассеянно нахмурились, озадаченно изучая собеседника. Аарон, разумеется, ожидал что их будут путать, и уже готовился послать придурка из свиты нахер, однако речь про таблетки заставила его напрячься. Потратив все силы, чтобы сохранить на лице безразличие и не заинтересованность, а на губах сияла улыбка, похожая на наркотическую улыбку брата, он приготовился слушать. — Я думал, что сказал достаточно. — О, ты молчал и смотрел на меня так, словно хочешь сломать шею, это не разговор! Я понимаю, что я раздражающий, особенно в период мании, и неловко что Сэт прервал нас... — Ну, он спас тебе жизнь, — язвительный тон Аарон скопировал без проблем. Судя по бесконечному лепету напротив, в голове Абрама даже мысль не промелькнула, что это не тот близнец. Эндрю, разумеется, ничего бы не рассказал брату, однако если таблетки действительно опасны, то он обязан выслушать все, что скажет этот придурок. А значит, придётся запастись терпением. — Да-да, я в курсе, и не раз. Так, о чем это я. Таблетки, которые на тебя влияют так — херня полная, потому что это не нормально, я сижу на разной херне примерно лет с десяти, после похищения, и я своего рода специалист. Подскажи, как они называются? – услышав ответ, глаза Абрама опасно вспыхнули, выдавая напряжение и почти панику. Аарон зафиксировал информацию о похищение, и о странной реакции на свои слова. – Нет, мы обязаны тебя снять с них, это правда полная херня. Это наркотик, который медленно убивает тебя, они не позволяют тебе мыслить, путают, давят, вызывают привыкание. Твои ломки это не нормально, такое не должно происходить от качественного препарата, я сидел на этой дряни, они.., — он на мгновение сделал шаг назад, делая судорожный вздох и тяжело дыша. Пруст посадил его на этот чёртов препарат, чтобы подавить Абрама, вызвать постоянную маниакальную фазу, сломать Натаниэля. Нат так и не смог привыкнуть к прикосновениям, ненавидя каждый раз, когда его кто-то касался. Абрам все ещё ненавидит мужчин психиатров, готовый вцепиться им в глотку, просто узнав об их профессии. Он прикладывает усилия, чтобы вернуть самообладание, и продолжить свое дело. Он должен добиться согласия от Эндрю, ради них всех. — Они вредят тебе, Эндрю. Я могу договориться о том, чтобы тебя с них сняли, я все устрою, если ты дашь согласие. — Зачем тебе это? — Аарон с трудом заставляет свой голос звучать безразлично, улыбка слегка подрагивает. Это правда? Они действительно настолько опасны, или он просто окончательно поехал крышей и решил доебаться с ничего? Честно говоря, не выглядит так, словно он лжет, это выглядит так, словно он на грани нервного срыва. Что эти таблетки сделали с ним и почему одно название вызвало столько паники? Аарон догадывался о наркотическом эффекте, он не глупый, но Эндрю все контролировал. Они действительно могут его убить? — Я расскажу тебе кое-что о себе, хорошо? То, что должно остаться между нами. Чтобы ты понял, что я не вру, ты можешь обсудить это с Рене, насколько я знаю, она доверяет тебе, значит и я могу, — наконец, произнёс он. Аарон нервно сглотнул. Дело пахло керосином, ещё хуже было, что ему потом надо как-то объяснить все Эндрю. Легче будет самому поговорить с Рене и убедиться, но если он сначала расскажет ей, а не брату — то тот просто в очередной раз потеряет доверие. Это херово, Аарон слишком долго добивался того, чтобы они наладили отношения, чтобы терять все из-за какого-то психа. Абрам, однако, уселся на диване, прожигая его взглядом и, очевидно, взвешивая свое решение. — У меня раздвоение личности, официальное. Ты уже знаешь, что я был в одной банде с Рене, тесно связан с наркотиками, однако я не уточнил, что... Это был не совсем я, это был Натаниэль. Там долгая история, мой дедушка был с биполярным расстройством и повесился у нас в подвале, я нашёл его, и психика начала разделяться, чтобы меня защитить, потом из-за похищения все стало ещё хуже, Натаниэль пытался защитить меня, и не выдержал всего пиздеца, который нам предстоял. Он взял на себя слишком много и пошёл по не правильной дороге. — И какое это имеет отношение к моим таблеткам? — не смотря на откровенно говоря полнейший ахуй, Аарон смог предать своему голосу как можно более равнодушный тон. Блядство, лишь бы Эндрю и дальше сидел на своей ебучей крыше и продолжал курить с видом королевы драмы, а не решил сейчас ворваться. Тогда в комнате точно появился на один труп больше, неизвестно чей. — Натаниэль, он... Ему легче, когда маниакальная фаза, и именно его лечили этой дрянью. Психиатр был полным уебком, и это почти рефлекторно, это буквально зависимость, от которой трудно избавиться. Он никогда не сидел на наркотиках, но эта дрянь его прокрутила, словно в мясорубке, это был адский период для нас двоих. Я боюсь, что он сможет взять контроль и я не смогу его вовремя остановить, ему ничего не стоит выкрасть их и это приведёт к херовым последствиям, — его голос звучал устало. — Мне намного легче помочь тебе, оплатить переход на более безопасный препарат для нас двоих, или попросту договориться с нужными людьми, чтобы от тебя отъебались и дело замяли. У меня достаточно финансов и связей, чтобы провернуть это, нужно лишь твоё согласие. Как ты уже понял, для меня тут больше выгоды, чем для тебя, но я знаю, что ты ненавидишь эту дрянь так же. — Я обдумаю это и найду тебя, — равнодушно произносит Аарон, пока в голове проносятся только маты. Абрам кивает и уходит из комнаты, оставляя его одного. Лишь после этого он рвано вздыхает, закрывая лицо руками. — Блять, ну почему как всегда всё через жопу... Собрав остатки уверенности и силы, он поднимается с места и направляется на крышу, где ожидаемо находит брата. Эндрю сидит на краю, пустым взглядом смотрит вниз, лицо полностью расслабленно, если не считать тихой, едва заметной улыбки. Аарон садится рядом, ожидая, когда тот обернется. — Проблема? — вот голос брата действительно звучит скучающе. О, ещё какая, главное чтобы его не скинули с крыши за такие приколы. — Да. Нужно поговорить. — Повод? – Таблетки и Абрам. Он нас перепутал и рассказал кучу интересной херни. Думаю, тебе понравится, — Эндрю оборачивается и в его глазах мелькает что-то между раздражением и яростью. Аарон понижает голос, хотя и знает, что сюда никто не придёт. — У него раздвоение личности. Вторая личность зависима от твоих таблеток, была какая-то херовая история с психиатром, явно стоящая твоего внимания, и он боится, что если Натаниэль возьмёт над ним контроль, то украдёт твои таблетки и устроит какую-то хуйню. Предложил свою помощь, чтобы снять тебя с них. — Как? — Сказал, что у него достаточно связей и денег, чтобы разобраться с этой хернёй, и если ты захочешь, то он может найти психиатра и более безопасное лечение. — Взамен? — Ничего. Сказал, что это больше нужно ему, но ты так же ненавидишь эту дрянь, так что он ждёт согласия. Я сказал, что обдумаю это и найду его, так что.., — Аарон на мгновение нахмурился, размышляя о чем-то. – Ты мог бы провернуть свою любимую херню. Если для него это так важно, то заключи с ним сделку. Иметь в должниках наследника Веснински неплохо. — Вероятность, что он не пиздит? — Можешь уточнить про раздвоение личности у Рене, там какая-то херня с бандами и наркотиками, он сказал что ты знаешь. Прикинь, он даже не различает нас, — Аарон тихо засмеялся, больше нервно, чем действительно всерьёз. – Эндрю, он сказал, что это дерьмо убивает тебя. Ты действительно чувствуешь себя так херово? Почему ты молчал? — Что бы ты сделал, если бы я сказал тебе? — Как минимум, я бы знал, что тебе плохо. Мы договорились о честности, помнишь? — Эндрю состроил кислую мину, ложась на битон и смотря вверх. Едва ли он хочет это все обсуждать. — Я хочу, чтобы ты согласился. — Хоти дальше. — Эндрю, я серьёзно. Есть возможность бросить эту херню, почему бы не воспользоваться? Какая разница че у этого долбаёба в голове, главное что он поможет закончить терапию. — И на кого я оставлю вас, двух идиотов? — Аарон громко фыркает. — Рене, например. — У неё хватает подопечных. — Мы не создаём много проблем. Будем приглядывать друг за другом, Рене будет приглядывать за нами. — Я не оставлю вас с бывшим дилером, у которого раздвоение личности. Не неси херни, Аари, ты же умный мальчик. Не оскорбляй наше лицо такими глупостями. — У него маниакальный эпизод, — напомнил он. Эндрю кивнул, как бы давая понять, что: вот именно! Мало того, что он просто придурок, так он ещё и придурок в мании. — Я к тому, что чистка проходит в психиатрической клинике, верно? Он явно на пределе, ты мог бы заключить с ним сделку, что ляжешь, только если он так же будет в клинике, под твоим присмотром. — Я же говорю, что ты умный мальчик, Аари, — лениво произнёс Эндрю. Этого было достаточно, чтобы он хотя-бы задумался над предложением, и Аарон с облегчением вздохнул. Считай победа, его не сбросили с крыши. — Почему он вообще все это рассказал? — Потому что Рене доверяет тебе. Ты поговоришь с ней? — Эндрю скривился, что Аарон посчитал за отказ. Что ж, разговор вышел более продуктивным, чем он предполагал, и даже обошлось без потерь. — Почему ты не рассказал, что он связан с наркотиками? Обычно ты сразу запрещаешь мне даже приближаться к таким людям. — Сэт бывший наркоман, с Мэттом я уже разобрался. Это если тебе вдруг интересно. А так, мы вроде как учимся друг другу доверять. Ты же знаешь, что второго шанса я не дам? — Эндрю даже не посмотрел на него, напевая что-то под нос. Аарон улыбнулся, чувствуя, как внутри потеплело. Прекрасно, значит ему действительно доверяют и все это было не просто так. — Если я соглашусь на эту херню, ты начнёшь ходить со мной на сеансы к Добсон? Не хочу целый час торчать с ней один, она выглядит раздражающе. — Потому что тебе кажется, что она не плохая? — Иди нахер, я передумал. Ты будешь ходить туда и притворяться мной, пока я буду сидеть на крыше и курить. — Королева драмы, — колко фыркнул он, заслуживая презрительный взгляд. — Это сделка? — Это вопрос, идиот. — Думаю, это будет интересным. Доведем её до нервного срыва и она отвалит сама, — Эндрю удовлетворённо кивнул, словно довольный кот. — Остальные фильм смотрят, Ники с ними. Есть желание? — Иди, если хочешь, кто тебя держит. Ты же в курсе, что я не твоя мама и не надо бегать за мной хвостиком, спрашивая разрешение? — Разумеется, ведь нашу мать ты убил. — Вот именно, неудачная копия. Это не тот титул, который посмертно передаётся убийце. Она не сказала что-то вроде: «теперь он твой сын, завещаю тебе его», она вообще нихера полезного не говорила. — Было бы полезно, если бы она передала моё опекунство тебе? — Я тебя сброшу вниз, — пообещал он, кивнув головой в сторону края. Аарон засмеялся. — Это отвратительно, что вы перестали меня бояться. Придушить тебя, что-ль, чтоб больше уважения к старшим? — Пять минут — маленький срок для уважения старших. — Я каждый раз надеюсь, что через пять минут ты станешь умнее, хотя-бы немного, как я. Но, очевидно, да, это слишком маленький срок для развития твоих мозгов, — безразлично произнёс он. — Проваливай, тошнит от твоей рожи. — Как же тяжко тебе, должно быть, перед зеркалом, — Аарон встал с места, но все же спокойно ушёл, оставляя брата думать в одиночестве. *** — Поболтал с ним? — Рико сидел на подоконнике, рядом с ним стояла бутылка с виски, в руке сигарета. Он скучающе смотрел в окно, даже не обернувшись, но сбитые в крови костяшки, вмятина на шкафу и осколки стакана в мусорке говорили о том, что едва ли он был безразличен. Абрам закрыл дверь, щёлкнул замком и направился к нему, опираясь на подоконник руками и нависая сверху, вдыхая запах сигарет. Рико не обернулся, все ещё ожидая ответа, и находясь в мыслях где-то далеко отсюда. Тогда Веснински переключился на виски, делая глоток с горла и морщась от алкоголя, а затем выхватил сигарету из чужих пальцев, делая затяжку. Все, чтобы привлечь к себе внимание, и Рико сел ровно, обернувшись на него и позволяя встать между своих ног. — Думаю, он согласится. Избавимся от таблеток и станет легче дышать. – Легче было бы убить его. — И лишиться такого хорошего вратаря? — Абрам хмыкнул, не сводя с него взгляда. — Когда я уходил, твоё настроение было лучше. Что случилось? — Рейнольдс, — этого было достаточно, чтобы в глазах парня отразилось понимание. О, Элисон обожала драму, и точно не могла проигнорировать её в жизни своего лучшего друга. — А ты выглядишь наоборот радостно. — Потому что увидел тебя, — Рико болезненно поморщился, но Абрам не решился спрашивать, лишь осторожно коснулся его щеки, проводя пальцем по скуле. – Ты злишься на меня..? — Вечно, — он накрыл его руку своей, прижимая к лицу и прикрывая глаза. Веснински не ответил, хотя в глазах все ещё было сожаление. Разрушить все своими руками, и жить с последствиями. Знать, что даже так они не могут друг друга отпустить, но и вместе уже нельзя — нечестно. Они могли бы быть счастливы, если бы он не совершал ошибки? Мог ли он вообще рассчитывать на счастье? Рико, однако, тихо засмеялся, в карих глазах сверкала пьяная игривость. Он не спрашивал, просто констатировал факт. — Ты хочешь меня... — Вечно, — парировал Абрам, приближаясь к его лицу. Сигарета тлела в пепельнице, до неё уже не было никому дела. Дыхание Рико сбилось, глаза, казалось, стали полностью чёрными. – Я тебя ненавижу.., — его голос сорвался на шёпот. Он знал, что может отказать, и Абрам просто уйдёт, найдёт кого-то другого, переключится на что-то ещё. На чёртового Миньярда, например. Он не мог отказать, и Веснински знал об этом. — Боги, как я тебя ненавижу, Ниэль... — Я знаю... Я тоже себя ненавижу, — они несколько секунд смотрят друг другу в глаза, и Рико видит: голубая бездна, не иначе, наполненная нежностью и болью, раскаянием, битым стеклом. Режет, обжигает, словно лед. Ниэль — имя, которое было чем-то универсальным, относилось сразу и к Натаниэлю, и Абраму. Имя, которым Рико почти всегда называл его, стоило им остаться наедине. Имя, которое не выворачивало Абрама, которое всё ещё принадлежало ему, им обоим. — Ты делаешь хуже своими намеками. Нам двоим. Ничего не вернуть, ничего не будет как прежде, — Рико говорит тихо, медленно, позволяя гладить себя по лицу. Абрам лишь грустно улыбается в ответ, потому что да, он знает. Свободной рукой снова тянется к виски и делает глоток. — Я пытаюсь сохранить между нами хоть что-то. Почему тебе так нравится уничтожать каждую из моих попыток? — Потому что я всё ещё нуждаюсь в тебе, — звучит слишком честно, слишком искренне. Это не про любовь, не про секс, даже не про то, что Рико ему нужен. Это не звучит как необходимость, словно он не может без него жить — потому что он может. Он красивый, запросто может найти кого-то другого, ему не трудно. Рико тоже красивый, есть куча людей, которые многое бы отдали за одну лишь ночь с ним, популярность всегда такая, вот только сам он никого не хочет. И Морияма знает, что ничего хорошего у них не выйдет, знает, что они не будут меняться друг ради друга, но он так соскучился по этому яду, что сейчас намного легче обвинить во всем алкоголь. Он бы согласился, даже если бы был трезвым. — Можно? — К черту, — он сдаётся, и это похоже на спусковой крючок, выстрел сразу в голову, возможно им обоим, а может быть даже в сердце. Элисон лгала, когда сказала, что Абрам любит его. Если бы действительно любил, то послушал бы, не стал бы так сильно мучать, не стал бы резать изнутри своими словами. Зачем все постоянно так усложнять? Его губы мягкие, нежные, целует аккуратно, словно боится, что его оттолкнут, и это настолько раздражает, что Рико кусает его, пока не чувствует привкус крови. Впивается в губы сам, резко, злобно, вымещая всю ту боль и ненависть, чувствуя руки на своей талии, которые уже проникли под одежду и скользили по коже. Абрам тихо стонет ему в губы, разрывает поцелуй, но лишь для того, чтобы снять с него футболку и перейти на шею: укусы, поцелуи, засосы, все смешивается. — Хочу тебя внутри, — он произносит ему на самое ухо, шепчет, прикусывает мочку, и рвано вздыхает, когда чувствует руку на своём горле. Хватка осторожная, едва касается, чтобы не причинить боль на старые синяки, и Абрам накрывает его своей ладонью, специально сжимая, чтобы перехватило дыхание. — Тебе не обязательно быть нежным. Я не фарфор. — Лучше бы ты был им. Было бы легче разбить и забыть, — рычит он в ответ, но хватку не ослабляет, вместо этого тянет на себя и целует, в этот раз отстраняется быстро. — Вышвырнуть бы тебя из окна, да жаль этаж третий, выживешь и вернёшься, как побитая собака. Лечить потом тебя ещё, перед родителями твоими оправдываться. — Ты всегда можешь убить меня, и подстроить это под самоубийство. Или хочешь, я убью себя сам, ради тебя? — он выдохнул рвано, едва сдержав стон, когда хватка на шее стала сильнее, а тьма в глазах напротив, казалось заполнила радужку, сливаясь со зрачком. — Ты обещал жить ради меня, уебок, — мрачно напомнил он. Абрам засмеялся, полностью расслабляясь в его руках. — Не создавай мне причин, нарушать твоё же обещание. – Я л.., — рука резко слетает с шеи, накрывая губы. Рико отрицательно качает головой. Признание сейчас он слушать был точно не намерен, никогда вообще. Не хотелось чувствовать бабочки внутри от чужой лжи, он слишком многое отдал, чтобы задушить их все. — Не смей, не хочу слушать, — он встал с места, снова впиваясь в губы, чувствуя кровь и виски, все ещё запах сигарет. Толкает в сторону кровати, бросая взгляд на часы: до тренировки есть ещё время, так что они прекрасно все успеют. Милым он сегодня точно быть не хотел, и Абрам прекрасно знал об этом, видел насколько он зол, провоцировал специально, чтобы отыгрались именно на нем. Чтобы забрать всю ту боль и злость, впитать в себя, растворить, выстанывая имя и сжимая простыни. Уже на кровати он не терпеливо ёрзает, и Морияма всерьёз подумывает на тему того, чтобы просто развернуться и уйти, оставив его возбужденного так, одного. Маленькая пакость, а приятно, но идея сделать так, чтобы в ближайшее время он не смог нормально сидеть — тоже звучит не плохо. — Постарайся быть тихим. — Ты бы видел себя сейчас.., — он рвано дышит, едва сдерживая насмешку. Сложно сказать, имел он ввиду восторг, которым пылали его глаза, или то, насколько Морияма зол. — Вряд-ли у меня получится. Ты великолепен. Невероятный... — О, это хорошо, — он уселся ему на бедра и слегка надавил рукой на пах, заставляя задыхаться, пытаясь сдержать стон. Рико указал пальцем свободной руки на свое лицо. — Смотри внимательнее. Хочу, чтобы ты запомнил меня. Вспоминал каждый раз, когда позволяешь себя трахать кому-то ещё. — Никто меня не трахал, кроме тебя. Я был сверху, — Рико не знает почему, но внутри что-то взрывается. Ревность, вперемешку со злостью и возбуждением, факт того, что он все ещё единственный, ведь даже изменяя, он не позволял им того, что позволял ему. Это полностью срывало крышу. — Забудь, что я сказал про тишину. Ты будешь кричать, — его слегка била дрожь, а безграничная преданность и любовь во взгляде напротив делала только хуже, добивали. Даже если это ложь, врал он всегда убедительно. Голубые глаза потемнели, выдавая абсолютно все, что проносилось в чужой голове, и Рико поспешил впиться в его губы, прежде чем он скажет что-то глупое снова. Не хотелось его слышать от слова совсем. — Тогда не сдерживайся. Я хочу абсолютно все, что ты мне дашь, — прошептал Абрам в самые губы. Крышу снесло моментально, обрывая последние тормоза. Кажется, сегодня Абрам на тренировке не появится.