Chamelion

Абрам лежал на кровати, позволяя Рико лежать сверху, рукой перебирал его волосы. Морияма полностью расслабился в объятьях, слушал его дыхание, прикрыл глаза и размышлял обо всем, что произошло. О словах Элисон, молчаливой поддержки Кевина, мрачных взглядах Жана, и осторожных комментариях Рене. Вспоминал каждую их ссору и каждый слова, брошенные в ярости и боли, каждый удар и каждые истерики. Каждый поцелуй и извинения, просьбы остаться и уйти, абсолютно все, через что они прошли ранее, и через что могли пройти дальше. Мысли кружились под алкоголем, смешивались между собой, таяли и вспыхивали вновь. — Ты предложил свадьбу, — наконец, произнёс Рико, зацепившись за что-то, что было ближе и было реальным. Абрам опустил голову, всматриваясь в черты лица и убирая пряди с глаз, но Морияма даже не шелохнулся. — Ты против, — даже не вопрос, утверждение. Веснински не то чтобы удивлён, намного больше его удивило, если бы они прямо сейчас поехали в загс. А они могли, вообще-то. — Не хочу, чтобы это было очередной вспышкой маниакальных идей, о которой ты пожалеешь, — он с трудом оторвал голову от чужой груди, смотря в голубые глаза. — Я хочу, чтобы ты был только мой. Но это невозможно, да? — Я не хочу давать обещания, которые не смогу выполнить, — наконец, находит он что-то нейтральное, что-то, что может подойти сейчас и не начать новую бурю. Ему так нравятся эти моменты, когда оба расслабленые и мягкие, просто лежат в объятьях друг друга и разговаривают. Так было когда-то раньше, и ему очень хотелось, чтобы так было всегда. Жаль, что так не получится. — Иногда мне кажется, что я вообще не подхожу для отношений. — Не подходишь, — подтвердил Рико, поднимаясь на локтях, чтобы нависнуть сверху. — Ты ненавидишь кому-то принадлежать. А мне важно, чтобы ты принадлежал только мне. Я ненавижу каждого, кто тебя когда-то касался, Ниэль. Но больше всего, я ненавижу то, что не имею права на эту злость, потому что мы никто друг другу. — Мы не никто. — Я устал, — он снова ложится, утыкаясь лицом в шею, пробираясь к уху, чтобы голос сорвался на шёпот. Обхватывает его торс руками и обнимает, чувствуя как Абрам начинает выводить невидимые узоры на его спине. — Устал от непостоянства, устал от ревности, от эмоций. Устал от тебя и твоих выходок, устал от себя, устал от нас. Устал от того, что мы не можем быть рядом и каждый тычет в это пальцем. Устал бороться и делать вид, что мы просто друзья. Это все так раздражает, что я готов на совместную могилу — спокойно и рядом. — Эй, нам ещё лисов в финал вывести, — Абрам хмыкнул, поднимая его лицо за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. Затем целует, мягко обхватывает нижнюю губу, проводит по ней языком, углубляет поцелуй, стараясь хоть немного прогнать дурные мысли из чужой головы. Рико кусает его, снова приподнимается на локтях, разрывая поцелуй и несильно бодает его лбом. — Ты такой нежный после каждой моей мерзкой выходки, что это почти смешно. Как дрессированная собака. — А ты такой уебок, когда всегда, — он слегка фыркает, ничуть не обиженный, а Абрам тихо смеётся. Голос Рико меняется, становится тихим, спокойным. — Что мне сделать, чтобы ты остался со мной? — Меняемся ролями, тебе не кажется? — он не получил ответа, впрочем, он его и не ждал. Вместо этого в голову полезли разные мысли того, что могло бы дать Рико почву, хоть какие-то мысли. Он хочет, чтобы Веснински принадлежал ему. Ощущение принадлежности давит и ломает, режет изнутри, словно лезвие ножа, ломает крылья и кости. Если бы Рико сломал ему ноги, то едва ли он смог куда-то идти, но настолько радикальная мысль не прельщает — он ведь и на корт выйти не сможет, а это не интересно. Их Кевин двоих убьёт, забьёт насмерть клюшкой для экси. — У меня есть одна идея. Что-то, что даст тебе почувствовать, что я принадлежу тебе. То, что я действительно могу дать сейчас. — Снова секс? — лениво уточняет он, оставляя поцелуй где-то в районе скулы, затем подгибает колени, чтобы удобнее оседлать чужие бедра. Абрам отрицательно качает головой и приподнимает футболку, где красуется татуировка. Проводит пальцем по коже над татуировкой, участок где нет шрама, и смотрит в ожидание, словно пытаясь прикинуть в голове, согласятся ли с его идеей. — Ну что? Поножовщину, как с твоей бывшей сукой? — Твоё имя. — Хочешь тату с моим именем? Миньярд тебе быстрее лицо набъет, — он зевает, затем поднимает футболку выше, открывая вид на торс, покрытый разным количеством шрамов. Проводит по ним пальцами, хотя и так знает каждый из них наизусть, он бесконечное количество раз целовал их, рассматривал, касался, но все же делает это снова. Улыбка Абрама тихая, медленная, веет угрозой и безумием. Хочется верить, что за месяц в клинике это изменится и ему действительно станет лучше. Но, если честно, не верится совсем. — Нет, — он протягивает руку, касается щеки и проводит большим пальцем по скуле, затем медленно проводит рукой ниже, задерживая на шее, но лишь для того, чтобы притянуть ближе и снова поцеловать. — Не тату. Тебе всегда нравились мои шрамы, но не один из них не принадлежит тебе. — Хочешь, чтобы я тебя пырнул? — Хочу, чтобы ты вырезал на мне свое имя, — Рико отстраняется, его зрачки сужаются, почти в панике. Если он вариант с ножом предложил в шутку, то в глазах Веснински есть та самая холодная уверенность, граничащая с весёлым безумием. Ему, блять, смешно от того, что Рико мог бы сделать что-то подобное. Он находит эту идею забавной. — Или сделаю это сам. — Ты, блять, не посмеешь, — угрожающе тянет Морияма, перехватывая чужие запястья, чтобы контролировать. Мало ли, вдруг у него под подушкой лезвия? Разумеется, их там нет, свита проверила все на наличие острых или опасных предметов, стоило им заподозрить невменяемость друга, однако это Веснински, не стоит его недооценивать. Черт его знает, что ему придёт в голову, он мог лезвие и под обои запихать. — Я серьёзно, не вздумай. — Ты хочешь, чтобы я принадлежал тебе. Так моё тело будет твоим, — его прикосновения стали легче, нежнее. Рико молча осознавал, что спать он сегодня не будет, как и оставлять этого паршивца наедине: потому что действительно вырежет. Ещё и выглядит так уверено и довольно, словно это самая лучшая идея за последние дни. А Морияма ещё от уток не отошёл, вообще-то! Благо, инкубатор переехал в комнату девушек, под ответственность Рене, как самой рассудительной, иначе Рико поехал бы в клинику третий, за компанию. Не плохая идея, кстати. — Да нахер мне твоё тело? — как-то обречённо произнёс он, скорее задавая риторический вопрос. — Тем более, окровавленное. Никаких порезов, Веснински. — Тогда я сделаю их сам, ты прекрасно знаешь об этом. Я даю возможность тебе контролировать процесс, потому что люблю и доверяю, ведь сам я могу сделать их намного глубже и опаснее, — его голос неожиданно сбился, сорвался на быстрый шёпот и Рико печально вздохнул, не сводя с него взгляда. Убедительно говорит, гаденыш, пытается надавить. Он привык получать то, что хочет, и зачастую ему плевать на последствия или процесс. — Зачем ты хочешь на себе моё имя? — он старается придать своему голосу как можно более убедительный тон, спокойнее и ровнее, а Абрам утыкается носом в шею и начинает покрывать её мокрыми дорожкам поцелуев. На мгновение прикрыв глаза, Рико расслабляется, но продолжает размышлять на тему того, как можно отвлечь и выкинуть этот бред из чужой головы. — Ты не любишь меня. Совсем. — Не начинай, — он отрезали, возможно холоднее, чем требует ситуация. Потому что этот сучонок прекрасно знает, что они расстались год назад, но на чувства это никак не повлияло. Словно ебучая одержимость, помешательство — любить его. — Мы договорились о том, что решим все через месяц. — Ты не понимаешь.., — почти в отчаяние произнёс он. — Я хочу, чтобы хоть что-то на мне было вечным. Чтобы сама твоя суть проникла под кожу, впиталась в кровь, билась вместе с сердцем, пропитала лёгкие или пронзила насквозь их. Что-то, что заставит меня помнить, чтобы каждое касание обжигало, чтобы меня выворачивало от боли, каждый раз, когда я думаю о ком-то другом. Мне мало того, что мы любим друг друга, мне мало возможных отношений, я хочу чтобы ты залез мне во внутренности и остался там, — что ж, с блестящими глазами, зрачки которых почти поглотили радужку, оставляя лишь тёмный голубой шторм, едва заметный, но не менее разрушительный от этого, и хищным оскалом, который точно достался в наследство от Натана, а может быть и от его чокнутого деда — выглядело это достаточно жутко. Морияма нервно сглотнул, стараясь вспомнить, не мог ли он закинуться чем-то, пока его не было рядом. Но нет, к огромному сожалению, это не наркотик. Просто парней надо нормальных выбирать было, а не психически невменяемых. — Клятва на крови? — как альтернатива, предложил он. Глупость несусветная, если в следующую манию он опять побежит в чью-то постель, а он сделает это. — За какие такие грехи ты мне достался, вот скажи? — Меня раздражает твоё спокойствие, — голос Абрама снова звучит холоднее, уже без прошлой одержимости. Словно сам факт отказа его взбесил. Вероятно так и было. — Жаль, что Натаниэль тебя сломал. Мне нравилась твоя жестокость. То, как ты заинтересовался в дружбе со мной, узнав о том, что я сын Мясника и не раз был свидетелем жестоких убийств. Как ты смотрел на меня, взглядом полным презрение и ненависти, словно тебя раздражал факт того, что я смею дышать тем же воздухом, что и ты. Та жажда насилия уснула навечно, или ты прекратишь быть такой тряпкой, которая его вечно боится? – Хватит меня провоцировать, Веснински, — Рико слегка повышает голос, в раздражение. Ну разумеется, переход на старые раны, как удивительно и непредсказуемо. Следом, вероятно, пойдёт ещё дальше и глубже, а утром глазки построит и скажет что ничего не помнит, проходили, знаем. — Ты звучишь, как одержимый. — Кто из нас одержимый, если ты каждую мою херню прощаешь и бежишь, стоит пальцем поманить? — ядовито огрызается тот. Рико старается, правда старается сохранить сознание, не идти на поводу у эмоций, но чёртово желание причинить боль в ответ, настолько ярко пылает в груди, что он всерьёз задумывается о том, чтобы пойти за ножом. Оставить не только свое имя, но и парочку глубоких порезов, прямо поверх чужих шрамов. Одни плюсы: перекроет следы других уебков на его теле и сможет в дальнейшем манипулировать тем, что шрамы нельзя перекрывать, ведь он сам о них просил. Значит и необходимость в тату от блядского Миньярда пропадёт. От собственных мыслей и чувств начинает тошнить, он не сразу замечает, что его руки трясутся. Может, виной алкоголь, которого он выпил слишком много. В голове, словно мантра, возникают слова Жана, просящего не идти на поводу манипуляций и научиться отказывать. Бороться с играми, а не следовать его глупым маниакальным просьбам. — Хочешь, чтобы я вырезал на тебе свое имя? — он понижает свой голос, рычит сквозь зубы, чувствуя, как его колотит от ярости и бессилия. Абрам ведь не всегда был таким, так почему сейчас все изменилось? Виновата ли в этом биполярка, или Морияма был настолько отвратительным парнем, что запустил все до крайности? Следующие слова он практически выплёвывает: — Хорошо. Сиди здесь и жди. Встаёт и выходит из комнаты, держится из последних сил. Делает несколько рваных вдохов и выдохов, понимая, что чуть не повёлся на эту херню. Затем открывает дверь в комнату девушек, видя, что все уже разошлись, остались только Жан, Мэтт, Дэн и Рене. Последняя замерла, оборачиваясь, в глазах мелькнула едва заметная паника, которую она тут же скрыла. — Рико? — её голос звучал тихо и Морияма едва слышно рассмеялся. — Жан, ты был прав. Во всем, блять. Можешь сегодня проследить за ним? — Моро оборачивается, однако вместо ожидаемой ярости или раздражения, на лице мелькает тревога. Дэн и Мэтт, которые убирали погром в комнате, замерли, рассеяно рассматривая парня, лицо которого было бледное, словно полотно. — Что случилось? — Моро ускорил шаг, направляясь к двери и, разумеется, удивлённым не выглядел. Лишь вопрос времени, когда Веснински что-то влезет в голову. — Что он сделал на этот раз? — Как обычно: навязчивая мысль, которую он пытался добиться. Знаешь, ничего нового, просто решил, что ему прямо сейчас необходимо вырезать моё имя на теле и упрашивал меня об этом, — он закрыл лицо рукой, когда Жан проскочил мимо него и направился в общую комнату. Дэн тихо ойкнула, выглядя потрясено, а в глазах Бойда мелькнула сочувствие, смешанное с виной. Разумеется, он же предложил им поцеловаться на глазах у всех. Вот только его вины в этом абсолютно не было, Рико сам под действием алкоголя вернулся сразу после ссоры и уютно устроился в чужих объятьях. — Рико, ты можешь остаться у нас сегодня, — Рене подошла ближе, протягивая руку и касаясь плеча, не убирая с губ мягкой улыбки. — Хочешь обсудить это? — Хочу придушить его, — он откинул голову назад, рассматривая потолок. С соседней комнаты послушалась ругань. — Уверен, он найдёт способ отомстить. Хуже всего, что я, блять, чуть не согласился. Каждый раз ведусь, как чёртов придурок. — Всё в порядке, не стоит себя винить, — она слегка подтолкнула его во внутрь комнаты, усаживая на диван и повернулась к Бойду. – Можешь, пожалуйста, проследить за Жаном и Абрамом? Я беспокоюсь, что он может быть немного агрессивен. Думаю, пара ударов ему не повредит, если вам удастся этим его усыпить, — она не убирала с губ спокойной улыбки, а парень кивнул, направляясь к выходу. Рико покачал головой, мысленно проклиная всю эту херню. — И часто такое? — Дэн присела рядом, приобнимая парня за плечо. Они не были близки, но хорошо общались на тренировках в качестве капитана и его заместителя. Да и девушка сама по себе была доброй, ей было буквально неуютно с того, насколько болезненно Рико сейчас выглядит. — Он же на днях в клинику? Ему станет легче? – Я сам, скоро, в клинику лягу с его бредом, — устало пробормотал он. — Да, его выведут из маниакальной фазы и посадят на другие препараты. Через месяц ему будет лучше. До такой херни он впервые додумался. — Я думаю, это виноват алкоголь и синдром отмены. В последнее время его состояние было стабильным и ему было лучше, но последний психиатр была.., — Рене на мгновение нахмурилась, раздумывая о том, стоит ли упоминать банду, но решила промолчать. Не стоит заставлять Дэн волноваться ещё больше. —...не очень хорошим человеком. Она поменяла его препараты, что спровоцировало ухудшение. Он не может это контролировать, но действительно старается быть лучше. Просто плохие обстоятельства. — Хуже всего, что на фоне его безумия, с ума сходить начинаю и я, — мрачно фыркнул он. — Тебе стоит так же начать ходить к Бэтси, она хорошая. Ваша созависимость может быть опасна, — Рене улыбнулась ему, прежде чем выпрямиться и отойти назад. – Я пойду проверить их. Посидишь с ним? – Да, конечно, — Дэн кивнула, продолжая обнимать Рико одной рукой, сжимая его плечо в знак поддержки. Убедившись, что Морияма в относительном порядке, девушка направилась к выходу из комнаты, направляясь к двери свиты. Выдохнула, стирая с лица безмятежное выражение, уступая решимости и холоду, и потянулась к дверной ручке. Затем обернулась, чувствуя пристальный взгляд сбоку. — Все под контролем, Эндрю, – она не стараясь натягивать на лицо прежнюю маску добродетели. Миньярд по птичье склонил голову на бок, рассматривая её черты лица, на лице не было привычной улыбки, а значит действие таблеток уже подошло к концу. — Помощь? — Нет, — она отрицательно покачала головой, однако тут же резко дернулась, когда за дверью послышался грохот. Почти сразу распахнула дверь, видя, как Мэтт встал между парнями, пытаясь их успокоить. Губа Жана была разбита, а Абрам держался за нос, позволяя струйкам крови идти по лицу. Она даже не обратила внимание на Эндрю, который тенью шагнул за ней, лишь сложила руки на груди, теребя крестик между пальцами. – О, в этот раз точно сломали, — Абрам фыркнул, бросая на парней озлобленный взгляд, который, однако, смягчился при виде Уокер. — Тоже врежешь, за то что я ему лицо подправил? Наверное поцелуи станут болезненными, какая досада. — Пошёл ты, — Жан сделал шаг вперёд, однако Мэтт все ещё преграждал ему путь. Рене мягко схватила его за локоть и отрицательно покачала головой. — Идите, я поговорю с ним. — Я не оставлю.., — попытался возразить француз, но она перебила его. — Жан, — голос прозвучал тверже, привлекая внимание всех. Моро медленно выдохнул, стиснул зубы и вышел из комнаты, хлопая дверью. Мэтт напрягся, все ещё неуверенный, стоит ли оставлять их. — Иди, все хорошо. Мне не составит труда уложить его на лопатки и вырубить, если что-то пойдёт не по плану. — О, наконец-то хоть у кого-то здесь показывается истинное лицо, — не сдержался от ядовитого комментария парень. Рене тихо усмехнулась, провожая Мэтта взглядом, давая понять, что все под контролем. Мягкая улыбка сползла с лица, стоило им остаться втроём. — Миньярд, какими судьбами? Аарон обещал, что ты хочешь убить меня, наконец-то решил воспользоваться случаем? — Прекрати, — голос девушки прозвучал холодно, когда она подошла к нему и взяла за подбородок. Затем вздохнула, рассматривая кровавые подтёки и свободной рукой пощупала нос. Действительно перелом. — Эндрю, принеси аптечку с ванной. Над раковиной, вторая полка. Когда дверь ванной закрылась, она вправила парню нос, который тут же зашипел от боли. Затем вздохнула, толкая его на кровать, чтобы он сел. Сама скрестила руки на груди, пристально смотря на него. — Меня ждёт неприятная беседа, Ли? — Жаль, что Жан опередил меня. Я надеялась, что нос сломаю тебе именно я, — мрачно прокомментировала девушка. Миньярд вышел с аптечкой и мокрым полотенцем, протягивая ей, а затем уселся в кресле, смотря на них с интересом. Рене даже не попыталась его прогнать, прекрасно зная, что он не уйдёт, пока не убедится, что она в безопасности. Как бы он не фыркал и не плевался в сторону дружбы с ней, все же по своему беспокоился, и это помогало теплу внутри распространиться, согревая и успокаивая. — Продолжишь в том же духе и я сломаю тебе ведущую руку, чтобы ты не смог в ближайшее время появляться на корте. А потом поговорю с твоим отцом и ты не выйдешь из клиники минимум пол года, Веснински. — Неужели вся твоя христианская добродетель пала? — Ты ударил моего парня и довёл моего друга. Я не прошу тебя о многом, но не заставляй идти на крайние меры. Я не позволю вредить себе или команде, — она вытирала кровавые разводы полотенцем, голос все ещё звучал спокойно и бесстрастно. Эндрю с интересом наблюдал за ними, впитывая каждое слово и деталь. — Я могу попросить у Сэта антидепрессанты. — Мне нужны нейролептики. К тому же, я слишком пьян сейчас, могу сдохнуть. Не то чтобы это минус, но я все же хотел сначала увидеть сестру, — она кивает, прижимая полотенце к носу, а затем достаёт аптечку. — Мне следует извиниться? — Когда извинения будут искренними. Сейчас в них нет смысла, — он кивает и погружается в свои мысли, слегка морщась от боли. — Эндрю, ты можешь идти. — Не хочу оставаться с тобой наедине, — он поморщился, когда она налепила пластырь, специально надавив чуть сильнее. Это был своего рода намёк, разрешение Эндрю остаться и присутствовать здесь, и он с лёгкостью его выловил, не горя желанием уходить. Ему было интересно, что произошло здесь. — О, любовь к боли не отнять, верно? Как бы не пыталась уйти от Натали, она часть тебя. — Она часть моего прошлого, — согласилась девушка, отходя на шаг, чтобы осмотреть свою работу. — Я не пыталась уйти от неё или забыть её. Я приняла её, как часть опыта и своих ошибок, смогла справиться и жить дальше, используя её только в качестве защиты. Тебе тоже следовало бы принять Натаниэля, а не пытаться его подавить. — Срать он хотел на вас всех, это было его желание — уйти, а не моё, — рыкнул он, желая подорваться с места, но девушка мягко усадила его назад, сжимая за плечи. Продолжил ещё спокойнее, но все ещё говорил сквозь зубы. — Ему плевать на этот мир, едва ли есть хоть что-то, что стоит его внимание. Он не хочет выходить, а я не хочу сидеть там — вот и всё. Никакой драмы и войны между нами нет. — Он пытался тебя задушить во сне. — Лучше б задушил, – Абрам фыркнул, откидываясь спиной на кровать. Мысли невольно вернулись к Рико, когда в комнате наступила тишина. Единственное, о чем он сожалел, это то что позволил ему уйти. Надо было действовать аккуратно, а лучше даже не поднимать эту тему. Он мог бы потом показать уже готовую работу, а сейчас за ним будет опять следить. Чёртов идиот. — Как он себя чувствует? — Ненавидит, — Рене с лёгкостью поняла о ком речь, ей не нужно было объяснять. Она словно читала все по его лицу, что было не далеко от правды. Абрам кивнул, принимая, это. Действительно перегнул, какая жалость — правда оказалась неприятной. — Я настаиваю на сеансах с Бетси. Либо парная терапия, либо отдельная. – Назови хоть одну причину, нахера тебе с нами нянькаться? — Я обещала Нату, что прослежу за вами, — холодно отрезала она. Абрам тихо засмеялся. — Ты всегда выбирала его, а не меня. Предательница, — в его голосе не было и тени осуждения. Он прекрасно знал, что у Ната были более глубокие отношения как с Жаном, так и с Рене. Как минимум, они взаимно друг друга уважали. Абрама, наверное, не уважал никто. Оно и не удивительно, будь Абрам и Натаниэль близнецами, а не личностями в одном теле, Нат бы без сомнений перерезал ему горло, возможно ещё в детстве. — Я выбираю спокойствие и безопасность для своих близких. Как только прекратишь заниматься саморазрушением и угрожать окружающим, я с удовольствием начну выбирать и тебя. — Кому он угрожал? — подал голос Миньярд. Девушка обернулась, словно только вспомнив о его присутствии, а Абрам приподнялся на локтях, чтобы получше его разглядеть. — Кевин хочет склеить твоего брата, — довольно пропел он, прежде чем рухнуть обратно. Он надеялся, что это отвлечет Миньярда от глупых вопросов. — Кстати где он? — Он у Мэтта в комнате, парни отнесли его туда. Элисон у Сэта, а Мэтт останется с Дэн. Жан тоже будет спать в нашей комнате, так же как и Рико. — А ты, я предполагаю, будешь меня охранять? — он хмыкнул, разглядывая стену. — Нет. Думаю, Рико уже рассказал Лоле, я просто дождусь её прихода. Ты не моя проблема, Абрам, но ты очень активно пытаешься ею стать. Доверие нужно заслужить, а ты каждый раз его не оправдываешь, — её голос начал звучать мягко и спокойно. Девушка села рядом, перебирая пряди волос и гладя его по голове. — Помолишься за мою душу? — Мог бы и не спрашивать, — на её губах снова появилась нежная улыбка, когда она продолжала свои махинации, зная, что алкоголя в его крови достаточно, чтобы он смог уснуть. Затем перевела взгляд на Эндрю. — А ты что расскажешь? — Мне интересно, что здесь произошло. — Рико отказался вырезать на мне свое имя, — в глазах Миньярда всего на секунду мелькнул ступор, прежде чем до него дошла суть проблемы. Голос Абрама звучал действительно обиженно. — И ему не понравилось, что я напомнил, что Натаниэль его сломал. — Ты считаешь меня сломанной? — поинтересовалась Рене, мягко касаясь кожи его головы. — Ты можешь сломать мне спину одним ударом, милая. Ты и Элисон одни из самых сильных людей, которых я встречал, — возразил он. Эндрю хмыкнул, но никак не прокомментировал. Особенно его заинтересовало, что Абрам ушёл от ответа, меняя уклон разговора. Рене тоже это заметила, но не прокомментировала. — Натаниэль не сломал его. Просто показал, что мир не заканчивается на жестокости, когда вступился за Кевина и Жана. Он помог ему стать лучше, а ты злишься, потому что боишься, что не сможешь так. Но это не правда, Ниэль, ты тоже сильный и способен бороться. В том, что происходит сейчас, виновата Маргарет и то, как лекарства воздействовали на тебя. У всего есть последствия, но это не значит, что мы не можем их исправить. В клинике тебе помогут и все наладится, — она старалась предать голосу как можно больше нежности и тишины, видя, как его глаза медленно закрываются. Под конец её слов он полностью уснул и она выдохнула, вставая с места и изучая Эндрю внимательным взглядом. Она знала, что дальше них эти разговоры никуда не уйдут, но так же понимала, что он потребует объяснений. Дверь открылась, показывая на пороге встревоженную Малкольм и Рене кивнула ей в знак приветствия, прижимая указательный палец к губам в просьбе быть тише. Женщина бросила на Абрама взгляд, замечая капли крови на одежде и кивнула в сторону двери, чтобы остальные вышли в коридор. — Что этот паршивец опять сделал? — она снизила голос до агрессивного шёпота. — Предложил Рико вырезать на нем свое имя и манипулировал, в попытках добиться согласия. Рико зашёл к нам бледный, в ужасе от того, что чуть не согласился, — мрачно произнесла девушка. Лола потерла переносицу, выругавшись себе под нос. — Останешься с ним на ночь? – Договорюсь о том, чтобы завтра забрать его в клинику, — женщина кивнула, бросая взгляд на Миньярда. — Ты поедешь? Или забрать в воскресенье? — Поеду. — А кровь откуда? Снова схватился за нож? — Рене отрицательно покачала головой, слегка поджав губы. — Врезал Жану и получил сдачу. — Передай Жану, что пусть продолжает в том же духе. Как показывает опыт с Рико, этот паршивец только и ждёт момента, чтобы сесть на шею и свесить ноги. Ложитесь спать, поздно уже, — она перевела взгляд на Миньярда. — Выезжаем в десять. Он не удосужился ответить, просто кивнул, впрочем женщина и не ждала, лишь обратно направилась к комнате, щёлкнув замком. Эндрю снова перевёл все внимание на Рене, которая кивнула ему в сторону крыши, а сама направилась к комнате. Бегло предупредив своих, что все нормально и она скоро подойдёт к ним, она пошла следом за Миньярдом, зная, что Жан все равно пойдёт за ней. Уже на крыше парень вытащил сигарету, сев на краю. Присутствие Жана его не удивило, да и не волновало, он лишь протянул ему сигарету, которую Моро, к огромному удивлению Рене, принял и уселся рядом. — Эти два недоумка меня в могилу сведут своим идиотизмом. Как при своей безграничной тупости они вообще дожили до своих лет? — он перевёл взгляд на девушку, ожидая ответа, но та лишь грустно улыбнулась. Тогда он перевёл внимание на парня, обращаясь уже к нему. — Миньярд, задуши его в больнице подушкой, сил моих больше нет. — Жан, не стоит так говорить, — она присела рядом, переводя взгляд на блондина. — Что ты хотел спросить? — Наркотики? — Нет. На самом деле, он ненавидит их, но может бросить пару тупых шуток, чтобы заставить Рико волноваться, а затем беситься каждый раз, когда он проверяет его зрачки. К тому же, он больше склонен к тому, чтобы вытаскивать людей с наркотиков, а не сажать на них. У него есть что-то вроде списка людей, склонных к этому, и он наблюдает за тем, чтобы они не сорвались. Твоя реабилитация так же туда входит. — Агрессия? — Из-за мании. Он не любит конфликты и обычно не фанат драк, комментарии в свой адрес часто пропускает или сводит к шуткам, но за близких людей вступится. Он не будет проблемой для твоей семьи, на самом деле, я думаю лисы ему действительно нравятся и он встанет на защиту каждого из нас. — Всего неделя, — он приподнял бровь, стараясь понять, на кой черт ему вообще сдались лисы. С другой стороны, со свитой они знакомы с детства, Элисон, Рене и Сэт относятся к категории друзей. Можно ещё притянуть Мэтта и Дэн, просто потому что они дружат с остальными, но монстры сами по себе. Если с Ники они ещё и поладили, то Эндрю искренне сомневается, что одного пьяного вечера с Аароном будет достаточно для великой дружбы. И все же, Абрам заступился за него в клубе, хотя его никто и не просил. — На фоне мании он становится очень чувствительным и это не проходит бесследно. Ему достаточно пары часов, чтобы заключить человека в лучшие друзья и сохранять с ним хорошие отношения на протяжение нескольких лет. К тому же, он хороший эмпат и прекрасно чувствует окружающих, сразу зная о том, с кем он поладит, а с кем нет, — она улыбнулась, поднимая голову вверх и смотря на звезды. Во взгляде всё ещё мелькала печаль, но едва ли её можно было заметить. Происходящее сегодня расстроило её, особенно то, что Жан пострадал. — На самом деле, я бы посоветовал тебе не верить всему, что говорит Абрам, — в разговор вмешивается Жан, ловя на себе два внимательных взгляда. Если Рене не выглядит удивлённо, то Эндрю старается внимательно вслушиваться в то, что ему скажут. Это должно помочь лучше с головоломкой, инструкции никогда не бывают лишними. – Он хороший манипулятор, хотя и не из тех, кто пользуется доверием окружающих. Он сохранит каждую твою тайну в могилу и ему действительно можно доверять, но не верить его словам. Я бы сказал, что он часто играет жертву и играет на чужих чувствах, стараясь добиться расположения и показать то, что хотят увидеть. Ему важно общественное мнение, важно чтобы его уважали и ценили, чтобы кто-то всегда был рядом и смог остановить при необходимости, — голос Моро звучал ровно, а Рене на мгновение замерла, внимательно смотря на парня, готовая вмешаться, если не скажет что-то лишнее. — У вас с ним сложные отношения, верно? — это первый вопрос, который он задаёт полностью. И то, лишь потому что с Жаном они не достигли какой-то близкой связи и приходится все объяснять. С Рене удобно, она понимает с полуслова. Честно говоря, сейчас он вообще не хочет говорить, но он не против слушать. — Он мне как брат. Меня продали клану мафии, я познакомился со свитой абсолютно случайно, в малой лиге, под руководством тренера Морияма. Мы должны были вчетвером быть в команде Воронов, однако методы тренера были жестоки, а я был лишь товаром. Натаниэль договорился с отцом, чтобы выкупить меня, затем поднял нужную информацию и узнал, что мою младшую сестру продали в бордель в Англии. Он договорился с дядей, чтобы её выкупили и Стюарт взял над нами опеку. Вероятно, моя сестра была бы мертва, впрочем как и я, если бы не знакомство с Натаниэлем. Он спас меня, Элоди, Рене, заставил Кевина познакомиться с отцом, помог Рико стать лучше, вытащил Сэта и Элисон. Абрам же, он... Скорее, как дополнение, вроде глупого ребёнка, — его тон стал пренебрежительным и он фыркнул. — Возможно, это происходит, потому что Нат никогда не попадал в маниакальные фазы после клиники, поэтому весь пиздец идёт от Абрама. — Натаниэль проблема? — Эндрю обернулся на Рене в ожидание, но та лишь сдержанно улыбнулась. — Скорее решение, — подал голос Моро. — Мы присмотрим за твоей семьёй в твоё отсутствие. Однако могу ли я попросить, чтобы в клинике ты присмотрел за Абрамом? – Сделка? — Эндрю перевёл внимание на Моро, вид которого был намного спокойнее, чем раньше. — Не подпускайте Кевина слишком близко к Аарону. — Не подпускай мужчин-психиатров к Абраму, — в тон ему произнёс француз и протянул руку. Эндрю на мгновение нахмурился и кивнул, пожав руку с явной не охотой. Моро не давил, хватка была слабой, но от чужих прикосновений все равно хотелось отмыться. — Рада, что мы все обсудили, — девушка встала с места и зевнула. — Увидимся завтра? Или я могу попрощаться сейчас? — Завтра, — Эндрю отмахнулся, когда парочка кивнула и ушла. Очевидно, проблем не было, до момента, пока он себе их не нажил. Ощущение тревоги мигом скрутило желудок, хотя возможно, это было последствие от синдрома отмены. Абраму нельзя доверять. Не то что это новость, но он знал об Эндрю слишком много. Он сам рассказал ему, взамен на чёртову правду, уверенный, что он настолько же простой, как и Ники. Интуиция, обычно всегда кричащая об опасности, решила промолчать и он доверился, блять, ему. Это было плохо. Мог ли Веснински кому-то рассказать? Жан сказал, что он хорошо умеет хранить чужие тайны, и Рене так же подтвердила это ранее, ведь отчасти доверяла ему. Пусть Моро и утверждал, что опасности для семьи нет, все же внутри копошились черви, вызывая привкус тошноты. Воспользуется ли он его травмами? Как скоро всадит нож в спину? Следует ли разобраться с этим сейчас, или позволить времени расставить все по местам? Дверь снова тихо приоткрылась и он обернулся. Рико стоял там, держа в руках пачку сигарет и слегка шатаясь от алкоголя. Он бросил в сторону Эндрю презрительный взгляд, остановился на мгновение, раздумывая о том, стоит ли проводить время здесь, с ним, а затем фыркнул и направился ближе. Сел, однако, в центре крыши, скрестив ноги и зажимая одну из сигарет зубами. — Упасть не боишься? — вяло пробухтел он, поджигая кончик. — Абраму нравится твоя игра на поле, будет неприятно, если ты сдохнешь. — Оставь свою ревность при себе, Морияма, — холодно фыркнул он. Рико скривился и отвернулся, решая не комментировать, однако Эндрю все ещё было интересно услышать историю от него. — Любимый сильно проехался? — Нахуй пошёл, — огрызнулся брюнет, выдыхая дым вверх. — Если так хочешь трахнуть его, у вас есть целый месяц. Развлекайся сколько душе угодно, только планов не строй — он все равно вернётся ко мне. — С чего ты взял, что я собираюсь с ним спать? Психи меня не интересуют, Морияма, так что это сугубо твоя ноша, — парень на мгновение напрягся, задумчиво уставившись на собеседника и изучая его взглядом. Это продолжается ровно минуту, Эндрю невольно считает про себя, прежде чем раздражённо фыркнуть. — Пялишься. — Я, блять, понять просто не могу. Что в тебе особенного? Он зовёт тебя к себе в Колумбию, позволяет изучать свои шрамы, даже набить на них татуировки. Постоянно смотрит на тебя, старается сдружиться с твоими ебучими родственниками. Я изучил все твое досье, но там буквально нихера нет — просто пустышка, а он уже отдаёт Лоле приказы, чтобы она ебашила по твоим приёмным семьям. Он либо решил тебя уничтожить и сломать, либо словил гиперфиксацию и меня раздражают оба эти варианта, ведь он продолжит около тебя крутится, — он раздражённо рычит, прежде чем откинуться назад, падая спиной на крышу и смотря на звезды. Эндрю с трудом подавил все эмоции, лезущие наружу, стоило ему услышать про досье и приёмные семья. Рукой вытащив нож, он приготовился к тому, что последует дальше. Решил его сломать? Очевидно, такое может быть, или уже было ранее, раз Рико поднял эту тему. Пусть попробует и в этот раз умрёт точно. — Он нихера мне не рассказывает про тебя, говорит что ты просто друг и это не моё дело, а потом, по одной твоей ебучей просьбе, берет и соглашается на месяц в клинике. Он ненавидит больницы, но с радостью составляет тебе компанию. Ты какой-то лох из приёмным семей, с хуевым прошлым, торчащий на наркотических таблетках умудрился за одну ебучую неделю добиться его внимания и расположить к себе. И я бы с удовольствием сбросил тебя нахер с этой крыши, но в этом нет никакого смысла, потому что он точно мне это не простит, не смотря на то, что буквально только что пиздел о том, как соскучился по моей жестокой натуре. Лживый лицемерный ублюдок, — сложно сказать, к кому это вообще было адресовано, однако Эндрю лишь тихо засмеялся в ответ на эту гневную тираду. Опасности нет, Морияма просто нахуярился в хлам и решил поныть о том, как не справедлива эта жизнь. Нож он убрал обратно, но бдительность терять не стал, готовый к тому, чтобы воспользоваться им. — Бедненький. Тебя пожалеть? — ответом ему был показан средний палец. Все напряжение резко отступило, когда он понял, насколько жалок Рико, раз пришёл сюда, к потенциальному сопернику и устроил драматическую сцену, депрессивно лёжа трупом и выкуривая сигарету. Следом в ход пошла вторая. — Насколько я знаю, ты прекрасно понимал, что у него раздвоение личности и биполярное расстройство, но все равно согласился на отношения. — Прекрасно, блять, он тебе и про Натаниэля рассказал, — мрачно заключил парень, прожигая взглядом небо. — Он был нормальным раньше. Эта тупая пизда, Марго, две недели качала его какой-то хернёй, а мы не заметили. Зато теперь гниёт в могиле, спасибо Мэлу, — Эндрю невольно зацепился за это имя, но спросить не решил, позволяя придурку закончить свою душещипательную речь. Пьяный он явно язык держать за зубами не умеет, раз так открыто говорит про убийство. Это тоже стоит запомнить, хотя он бы не забыл их диалог, даже если бы сильно постарался. Чёртова память. — Я же влюбился когда, все иначе было. Понимал, что нихера не получится, Натаниэль тогда в бандах был и никем не интересовался, а затем психушка эта злоебучая и их обоих как подменили. Нат рычит каждый раз, стоит оказаться рядом, хотя я блять и так его не трогаю, знаю что он это ненавидит. Абрам херню постоянно творит. Потом ещё эта русская шлюха, которая его пырнула, хотя он блять ребёнком был, а её сучий брат на десять лет старше. Он бросил препараты и свалился в депрессию, а я пытался быть рядом, помочь хоть чем-то, боялся что он подохнет в этой палате. И потом, блять, додумался его поцеловать, придурок: мы разговаривали, его лицо было слишком близко и мне показалось, что он потянулся ко мне, — он взял паузу, чтобы перевести дыхание и сделать ещё одну затяжку, но свой эмоциональный тон не отпустил, словно передразнивая все то, что между ними произошло. — Когда он ответил, я подумал что: все взаимно, ахуенно, теперь мы сможем со всем справиться вместе, мне разрешили быть рядом. А он потом пол года затирал мне, что на большее, чем секс, рассчитывать не стоит, но я же лучше знаю, я же блять уверен, что это временно. Сука, какие мы долбаёбы оба конченные просто, он был прав, нам не надо было даже начинать встречаться, — он закрыл лицо руками и выдохнул. Миньярд приподнял бровь, пытаясь понять, в какой момент эта херня вообще начала его касаться и почему ему это все рассказывают. С другой стороны, он сможет собрать больше информации про Абрама, и в случае шантажа ему будет чем воспользоваться, он сможет ударить в ответ. Поэтому, стиснув зубы, он все же интересуется о том, что же, блять, пошло не по плану в их прекрасной любовной сказке, всеми силами стараясь не источать раздражение и презрение. Хотелось сбросить его с крыши, чтобы не осквернял это чудесное место своим ебучим пьяным нытьём, когда Рико продолжил говорить. — Мы начали встречаться и восемь месяцев все было хорошо, насколько это вообще возможно. Да, ссорились, но это нормально, у нас характеры херня, мы не умеем иначе. А потом у него маниакальная фаза, он пьяный в хлам, ему подмешали в стакан наркотик, он пропал двое суток. Мы искали его, и нашли в кровати с каким-то парнем. Скандал, выяснение отношений, потому что я просил его, блять, не лезть без меня в клубы, попытка приписать тому уебку изнасилование, и я получаю в лицо, потому что оказывается, Абрам сам это захотел и сам полез. Потом куча скандалов, потому что он уверен, что виагра и наркотики в его крови не имеют значение, и никто его не насиловал, он во всем виноват сам, но он безумно меня любит, а я не могу его за всю эту херню винить, ведь виноват, блять, только я, раз не досмотрел. Снова таблетки, снова терапия, три терпимых месяца и он сам срывается после нашей ссоры, чтобы потрахаться с кем-то в клубе, — он молчит, некоторое время, словно теряет запал, или наоборот проживает все это заново. Видимо, решил вспомнить все то дерьмо, через которое прошёл в этих отношениях. Затем его голос снова становится спокойнее, уже не отдаёт тем же количеством эмоций, что и раньше. — Снова скандал, снова попытка все наладить, снова по кругу, и я понимаю, что это ебучее колесо и пытаюсь уже, наконец уйти. Но разумеется, это так не работает, ведь он не может меня отпустить, поскольку его крыша окончательно едет к ебеням. Он угрожает сжечь Эвермор, если я посмею поступить к Воронам, он угрожает сжечь мою машину, угрожает самоубийством, преследует, спит у меня в подъезде, а затем резко становится шёлковым, словно ничего и не было. Я пытаюсь установить дружеские отношения, как мы отказываемся в блядской кровати, потому что любим друг друга, а затем он резко отдаляется и исчезает, словно ничего и не было, прежде чем все пойдёт по новой. А теперь, когда у меня окончательно сдали нервы и я решил использовать его же методы, по совету этой белобрысой суки, я получаю в ответ ебучую одержимую херню, — что ж, теперь Миньярд не так раздражен, однако чувствует острую необходимость в попкорне, прослушивая такой невероятный сериал. Как минимум, он узнал об Абраме достаточно, чтобы сделать определённый вывод. Как максимум — как человек, который сказал, что не будет касаться Эндрю, потому что ему это не нравится, мог так активно нарушать чужие границы и преследовать Рико практически год? С другой стороны, Натаниэль так же ненавидит прикосновения, и вероятно Абрам прекрасно понимает от чего могла возникнуть такая ненависть. Это может быть не уважение границ Эндрю, а просто уважение и понимание к Натаниэлю. И это кардинально меняет картину. — Так что он сегодня выкинул, что ты так взбесился? — решает аккуратно уточнить он, пока это пьяное тело способно продолжать говорить. Рико вытаскивает ещё одну сигарету из пачки, садится на полу и слегка шатается. Раздражённо фыркнув, Миньярд подходит сам, отбирая пачку сигарет, на что получает презрительный взгляд в ответ. — Выглядишь отвратительно и жалко. — Имею на это право, — огрызнулся тот, но действий никаких не предпринял, а сигарету отбросил в сторону, скрестив руки на груди. — Мы разговаривали просто, и он в какой-то момент начал затирать жуткую херь: то что он хочет почувствовать меня под кожей, пустить мою кровь по венам или типа того, слиться воедино. Он попросил вырезать на нем моё имя, угрожал что сделает это сам, если я не соглашусь, начал приплетать прошлое, что из-за Ната я размяк и стал не таким жестоким, как раньше. Самое отвратительно, что Жан был прав, я с такой лёгкостью ведусь на всю его херню, что на мгновение я действительно почувствовал желание изрезать его и вырезать свое имя. Я сказал, что сделаю это, а потом пошёл за Жаном, чтобы он опять начал разгребать за нами дерьмо. Чувствую, если он придушит нас сегодня ночью, я даже не смогу на него злиться. — Не переживай, он уже попросил меня придушить в больнице Абрама, — Эндрю фыркнул, насильно поднимая эту тушу с пола за локти. Тот слегка качнулся, упираясь руками в грудь с целью оттолкнуть, затем пошатнулся и перестал сопротивляться, понимая, что просто упадёт без поддержки. Эндрю невольно скривился от ощущений чужих рук на коже, однако все же выходохнул — он то, как раз, сейчас в безопасности. Морияма сейчас стоять спокойно не может, без чужой помощи, не то что сделать что-то. — Давай, пиздуй отсюда, нечего свежий воздух портить своим перегаром. — Ты хороший человек, Эндрю Миньярд, — неожиданно произнёс он и стукнул себя кулаком в грудь. Эндрю приподнял одну бровь, скептически осматривая это горе. И вот это вот должно было быть капитаном Воронов? Он почти жалеет, что сам не перешёл к ним, хотя ему предлагали — будь он сейчас в Эверморе, то никогда бы не познакомился с этими идиотами. А сколько пафоса всегда по телевизору, свита — будущее спорта, национальная сборная, дети экси! Два алкоголика, псих и Моро, как самый адекватный. Вот уж на кого вся надежда, так на француза, если тот от такой компании на родину не сбежит, или к сестре в Англию. — Нет, правда, ты не думал чтобы пойти психологом? Мне так полегчало... — Иди давай, — раздражённо бросил парень, насильно спуская его вниз по лестнице. Рико не прекращал нести какую-то херню, то извиняясь за ревность и злость, то обвиняя Абрама, то рассыпаясь в комплиментах. Так они и дошли, точнее Миньярд буквально доволок эту пьяную тушу до комнаты девушек и постучал туда. Дверь открыл Жан, с мрачным взглядом окинув ночных гостей. Затем развернулся к стене и ударился об неё лбом, глухо застонав от отчаяния. — Давай не убивайся, у нас сделка. — Почему ты не сбросил его с крыши? — тяжко вздохнув, Жан все же забрал полусознательную ношу. — Спасибо что притащил. Доброй ночи. — Ага. У вас она явно будет добрая. — Я хочу к Абраму! — Рико слегка отталкивается от Жана, стараясь освободиться, однако держат его крепко. — Мне нужно к нему. — Ебало завали, — устало фыркает Жан, закрывая за собой дверь и насильно утаскивая сопротивляющегося, словно кот, Морияма к дивану. Стянув с него футболку, он берет одеяло и укутывает в кокон. — Спи, пьянь. Завтра его увидишь. — Я люблю его! — Милая, можно я ему въебу? — Солнце, это не очень вежливо, — раздался мягкий голос Рене. С видом мученика, Жан уселся на диван, прямо поверх парня, чтобы тот не сбежал. Дэн тихо захихикала на их разговор, в то время на Мэтт уже мирно спал, прижимая девушку к себе. Жан бы сейчас тоже мирно спал, прижимая к себе девушку, да вот только на его голову свалились три идиота. И если Кевин не был такой занозой в заднице, всего лишь вырубился и спокойно уснул, то эта чёртова парочка определённо прибавила ему кучу седых волос.