Не гаси свет

      02.11.35       Надо как-то выбираться. Дилан (Я же все еще могу его так называть?) совсем затих. У меня есть предположение, что днем опасность меньше. Он уснул? Я не знаю. Но Абилка тоже успокоилась.       Солнце яркими золотыми лучами светит в окно. Шерсть уснувшей кошки блестит под светом, и все, кажется, хорошо. Лололошка с опаской отпирает дверь. Выглядывает в коридор и никого не замечает. Решает кое-что проверить.       На обратной стороне двери – следы, глубокие царапины, какие не оставить ногтями. Это слегка настораживает, но все же… Лололошка верит, что все на самом деле хорошо, а весь этот ночной ужас объясняется чем-нибудь совсем простым. Поэтому Лололошка идет в комнату к Дилану.       А Дилан… похож на статую.       – Дилан? – зовет Лололошка.       Ему не отвечают. Друг смотрит прямо перед собой стеклянным взглядом, сидя на расправленной кровати, а на неестественно бледном лице нет ни единой эмоции. Кажется, он даже не моргает.       Абилка как-то незаметно оказывается рядом и теперь трется о ноги Лололошки, про хозяина как будто забыв. Лололошка зовет снова:       – Дилан? Эм… ты помнишь, что случилось ночью?       Ему снова не отвечают и, конечно, никак не реагируют. Лололошка проглатывает ком в горле.       Потом он решается подойти.       Проходит мгновение – и кошка бросается на него, когтями больно впиваясь в кожу на ногах, цепляясь за штаны. Лололошка, вскрикнув, пытается стряхнуть ее и сделать шаг, однако Абилка преграждает дорогу, предупреждая о новом нападении очень красноречивым шипением.       – Ладно-ладно! – Лололошка сдается. – Нет так нет.       Решает: кошка не дура и к Дилану его не просто так не подпускает. И ночью… ладно, кажется, это был не сон. Лололошка все еще не может это объяснить, но ему становится не по себе. Теперь, когда кошка разделяет с ним беспокойство, становится особенно страшно. Как будто бы это у Дилана психоз какой-то или типа того. Нужна ли ему помощь?       Лололошка бы вызвал скорую, если бы ловила связь. А в таком положении, когда даже позвонить невозможно, наверное, остается только…       Он обращается сначала к Дилану:       – Я схожу за помощью. – Потом к Абилке: – Посторожишь его?       Ни друг, ни кошка не отвечают, и Лололошка решает, что они определенно согласны.

***

      Улицы странно пустуют. Лололошка не натыкается ни на одного прохожего, пока идет к остановке. Потом на полпути передумывает: автобусы наверняка не ходят, и до ближайшей больницы придется идти пешком. Лололошка не расстроен. Он этого вполне ожидал.       Он идет по пустынным улицам, петляя переулками, обходя кругом целый квартал – захотелось посмотреть на руины собственного дома. Конечно, здание выглядит ужасающе. Черное от копоти, с пустыми окнами, оно кажется жутким. Дома рядом – такие же. И Лололошке становится ужасно больно. Ужасно обидно за всех людей, потерявших дом и, возможно, близких.       Он подходит к дому. Дверь в подъезд открыта.       Лололошка долго думает над тем, чтобы…       Решается. Заходит в подъезд – он изнутри тоже в копоти. Поднимается на свой этаж, в свою квартиру. Дверь открыта, он ее не закрывал, когда бежал отсюда.       Здесь ничего не осталось.       По полу разбросаны остатки сгоревших вещей, стены почерневшие, окна в сером налете, отчего комната погружается в полумрак. Остался холодильник – черный, некоторые шкафы – разваленные, ванна – тоже вся черная. Разбитое зеркало на полу. Осколки чашек и тарелок. Кажется, взорвавшиеся компьютер, телевизор и вообще вся техника – расплавленные корпуса задыхаются от пепла, как и все здесь.       И ни намека на кошку.       Лололошка надеется, что она успела убежать.

***

      Лололошка за весь свой путь до больницы натыкается еще на несколько таких домов. Целые улицы состоят из черных зданий, сгоревших деревьев, беседок и дворов – как будто бы пожар даже не пытались тушить.       Лололошка думал дойти до полиции, однако… чем ему там помогут? В целом, куда обращаться, если у твоего друга крыша поехала? Или у тебя.       Лололошка не знает точно, сошел ли он с ума или это у Дилана какие-то проблемы с агрессией. Он придерживается версии с психозом, но все же…       – Тебе здесь не помогут.       Лололошка оборачивается.       В метре от него стоит человек. Единственный за все время! У него странная одежда – темные очки с оранжевой оправой и белый костюм, напоминающий хирургический халат. Он стоит, засунув руки в карманы брюк, и загадочно улыбается – точно фрик.       Лололошка не врубается:       – Почему?       Человек отвечает:       – Потому что это не болезнь.       Лололошка – в ступоре.       – Откуда ты знаешь, что я…       Улыбка незнакомца как будто становится еще шире и загадочнее.       – Я Джон, – представляется он и подходит ближе. Руки не протягивает.       – Лололошка, – выдавливает он.       – Пошли, – говорит Джон, подзывая Лололошку к себе. Он открывает дверь в больницу.       Лололошка пожимает плечами и идет следом.       И снова удивляется тому, что внутри абсолютная пустота. Людей нет совсем. И Джон совершенно нагло проходит по коридору, читая надписи на дверях. В конце концов заходит в кабинет с табличкой «хирургия».       Лололошка идет следом.       Спрашивает:       – Это законно?       Джон не отвечает. В кабинете – два сектора, и Джон идет во второй, кажется, операционную. Шарится в ящиках, что-то ищет.       Лололошка стоит рядом, внимательно за ним наблюдая. Теребит рукава толстовки и кусает губы, пока Джон выуживает из ящиков какие-то скальпели и бинты.       Когда из кабинета Джон выходит, Лололошка покорно идет за ним. Больницу они покидают в тяжелом молчании.

***

      Джон смеется. Заливисто так, как будто бы Лололошка сказал что-то смешное. А он искренне не понимает – что.       – Твоему другу уже ничего не поможет, – говорит Джон и при этом звучит как-то истерично.       Лололошка в ступоре, но от этих слов ему становится как-то… больно. Он не хочет верить, что это действительно происходит. Что все, что произошло ночью, ему не приснилось. Что с Диланом правда произошло что-то ужасное.       Он спрашивает, все еще надеясь:       – С чего ты взял?       Джон отвечает:       – Процесс необратим. Это что-то вроде вируса или какой-то мутации. Я не исключаю варианта с чем-то потусторонним, но точно знаю, что они просто хотят убивать. И вся внешняя «нормальность» твоего друга – маскировка. Если ты туда вернешься, умрешь.       – Мне некуда идти… – Лололошка выдыхает.       – Какая жалость, – язвит Джон. – Мне тоже. У меня в квартире тоже монстр, но я думаю, найти оружие и вернутся туда, пока еще светло, чтобы его уничтожить. Если хочешь, можем очистить и твою квартиру.       До Лололошки вдруг доходит.       – Ты предлагаешь… Убить Дилана?..       Джон вздыхает.       – Это уже не он.       Лололошка отчаянно качает головой. Кусает губы и сжимает ладони в кулак. Говорит:       – Нет! Нет. Ни за что! Так нельзя…       Джон только хмыкает.       – Тогда оставайся на улице и жди, пока тебя убьют. Или возвращайся к своему Дилану и умри от его рук. Отличный выбор.       Лололошка молчит, потупив взгляд. Не знает, что делать. Неужели все на самом деле так ужасно?.. Но Джон вдруг прерывает его мысли:       – А знаешь, что? Мне бы не помешал напарник. Вдвоем шансы на выживание выше. И… – Он усмехается. – Так уж и быть, не будем трогать твоего друга.       Лололошка поднимает на него глаза, но из-за очков на чужом лице толком не может разглядеть эмоций. Но все же решает, что хуже точно не будет. Во всяком случае, это единственный человек, которого Лололошка встретил за все время. Не считая Дилана. И… наверное, он знает что-то, чего сам Лололошка не знает. И, может быть, поможет.       Поэтому он кивает.       Джон – тоже.       – Отлично, тогда для начала найдем оружейный, возьмем что-нибудь огнестрельное и убьем ту тварь в моей квартире. А дальше посмотрим, что можно сделать. Пошли.       – Стой, – говорит Лололошка, резко вспомнив про… – Абилка. Кошка. Кошка Дилана, она… там осталась… если я не вернусь, она же…       Джон резко замирает.       – Ты серьезно?

***

      – Абилка?       Лололошка влетает в квартиру стремительно. Джон идет за ним не спеша, как будто настороженно: у них все еще нет оружия.       А в квартире царит полумрак. Задернуты все шторы, свет выключен. С кухни слышится мягкий топот кошачьих лап.       – Привет, – говорит Лололошка, когда кошка подбегает к нему о трется о его ноги. – Я обещал привести помощь. Вот, – Он указывает на Джона.       – Где был твой друг в последний раз? – спрашивает он.       – Не смей с ним ничего делать! – тут же вспыхивает Лололошка.       – Какой же ты… – Джон не договаривает, только обреченно вздыхая. – Открой шторы. Они любят темноту.       Лололошка хмыкает и послушно идет к окну, впуская в квартиру солнечный свет.       – На свету они не опасны, – говорит Джон. – Но лучше все равно поторопиться.       Лололошка кивает.       – Сейчас, – Потом обращается к кошке: – Где твоя переноска? Не бойся, мы тебя заберем…       Логично предположить, что переноска, наверное, в том же шкафу, где и все сумки. А шкаф у Дилана в комнате, поэтому Лололошка идет туда. Намеревается открыть дверь, как Джон его останавливает:       – Стой! Вообще идиот что-ли? Мы не знаем, где он.       Лололошка отдергивает руку.       – Думаешь, он здесь?..       А потом вдруг резко распахивает дверь. За ней – темнота, и Лололошка нащупывает выключатель.       – Дилан? – зовет он.       Когда включается свет, Лололошка отпрыгивает от двери тут же.       В дверном проеме стоит высокая бледная фигура с растянутыми, неестественными конечностями, с «плывущими» чертами лица и застывшей улыбкой. Шея его согнута зигзагом, а голова опущена вниз так, чтобы оказаться на уровне лица Лололошки.       Абилка шипит.       Фигура не двигается.       Джон ругается матом.       – Слушай меня, – говорит он. – Не выключай свет и медленно закрывай дверь. Тихо.       А Лололошка… просто стоит. Глядит на существо в упор и чувствует, как к горлу подступают слезы. Тело не слушается. Сердце противно ноет.       – Лололошка, мать твою, – шепчет Джон.       А он его не слышит.       Ему все еще хочется верить, что это просто дурацкий сон. Разве могло с его лучшим другом действительно произойти такое?.. Прав ли был Джон, когда говорил, что помочь ему нельзя?       А свет мигает.       Мигает.       Мигает.       И в конце концов гаснет.       Бледная фигура в темноте кажется еще более жуткой.       Лололошка вдруг чувствует ледяное прикосновение к своей шее. Длинные руки существа обвиваются вокруг горла, а Лололошка не может даже пошевелиться.       Это все так ужасно.       Слезы текут по щекам.       В глазах совсем темнеет от удушающей хватки.       Дышать невозможно.       И вдруг – вдох.       Голова кружится, и Лололошка падает, хватаясь за горло. Судорожно хватает ртом воздух и слышит ужасающий нечеловеческий вопль.       Кровь льется на пол, а бледная фигура извивается и воет, как раненое животное.       – Идиот! – орет ему на ухо Джон и тут же хватает его за локоть, с силой поднимая его на ноги.       Лололошка замечает скальпель в его руке, а на белой ткани его костюма – брызги крови.       Лололошка не соображает вообще ничего, но поддается, когда его грубо тащат к двери, выталкивая в подъезд.       Он падает снова – на холодный кафель.       Только сейчас Лололошка замечает, что его неистово трясет. А звуки из квартиры не умолкают.       Джон швыряет в него что-то живое и пушистое.       Кошка царапает Лололошке щеку, когда приземляется на него.       Джон захлопывает дверь.       – Ключи! – командует он.       Смысл до Лололошки доходит долго – секунд десять, но потом он все же лезет в карман за ключами. На трясущихся ногах поднимается и, пока Джон держит дверь, закрывает ее на замок только с третьей попытки.       Он слышит, как Дилан скребется за дверью.

***

      Лололошка идет, не разбирая дороги. Просто следует за Джоном, крепко прижимая к себе кошку. Кошка успокоилась и не дергается, позволяя обнимать себя. Джон распинается:       – Будешь вести себя так – сдохнешь, – говорит он. – Всегда, слышишь, всегда слушай меня! И пойми уже, что это не люди. Не надо их жалеть.       – …ты обещал его не трогать, – тихо произносит Лололошка, и Джон резко останавливается, поворачиваясь к нему.       Он глубоко вздыхает.       – Ты серьезно дебил или прикидываешься? Я тебе жизнь спас, если до тебя еще не дошло.       Лололошка только кивает, но на глаза все равно снова наворачиваются слезы.       – Я… я понимаю, – говорит он. Всхлипывает. Громко. – Но я очень любил его… он был моим лучшим другом… это… это все так ужасно.       Он вцепляется пальцами в кошачью шерсть еще крепче, но Абилка не вырывается. Сидит смирно, как будто бы все понимает.       Джон вздыхает снова.       – Это больше не твой друг, – говорит он. – Смирись уже и хватит рыдать. Если ты будешь жалеть каждого монстра, однажды меня рядом может не оказаться. Твоя смерть делу не поможет.       Лололошка снова всхлипывает, но честно пытается успокоиться.       Все же Джон говорит правильные вещи, хоть Лололошке все еще ужасно больно. И он не до конца еще смирился с новой реальностью, но… наверное, лучше довериться. Потому что в возможность своего выживания в одиночку Лололошка решительно не верит. И поэтому ему нужен Джон.