Бутылочка, или Ненавижу тебя, Уилер!

***

— Мы собирались начать игру в семь! — возмутился Лукас, ткнув пальцем в наручные часы. — А сейчас уже почти девять! — Мы и собрались все. Все, кроме Уилла… — Майк раздраженно оглядел подвал. — Опять… Лукас распластался на диване, закинув руки за голову, и закрыл глаза, будто медитировал под бубнеж девчонок. Макс с Оди устроились поодаль, в палатке из одеял. Они шептались и слезно заливались смехом, разглядывая какой-то глупый, несуразный, яркий журнал. Как и во многих больших партиях, они были новичками и еще не особо интересовались самой игрой, но пришли, потому что именно сегодня собирались все. Дастина в подвале не было — он ушел наверх, на кухню, к холодильнику, за какими-то вкусняшками. — Ну и где он? Где чертов Уилл? Майка уже начало потряхивать. Он ждал этой игры две недели. А в добавок ко всему его колотило и от того, что Уилл опаздывал далеко не в первый раз. В целом в последнее время их отношения стали совсем натянутыми. А после исчезновения Эдди, с которым Уилл успел сблизиться за год старшей школы, все окончательно покатилось к чертям — Байерс закрылся от всех. Эдди испарился несколько месяцев назад. По городу поползли грязные слухи о его проблемах с наркотиками, законом и опасных долгах, но Уилл упрямо верил в побег: думать о возможной смерти он категорически отказывался. Кроме этого был и другой повод его замкнутости. Майк! По какой-то причине, Уилл больше не находил в себе сил ни думать о нем, ни разговаривать с ним. Единственное, что их еще хоть как-то связывало, оставались эти редкие вымученные ДнД партии в подвале. Но партия без Эдди стала казаться для Уилла пресной и пустой. Его имя превратилось в запретную тему, а слухи в школьных коридорах ранили его слишком глубоко. За спиной шептались, будто между ним и Мансоном было что-то большее, чем дружба. Прямых доказательств никто не имел, но сплетни упорно ползли по пятам. И в этом крылась странная деталь: казалось, Уилл совершенно точно видел в Эдди призрак из своего собственного прошлого. Кого-то, кто так же безумно горел игрой, водил лучшие компании и неуловимо напоминал его самого. Снова Майк? Наверное, именно эту пустоту Уилл и пытался заполнить. И может поэтому они так сблизились? Но ответить на этот вопрос мог только он сам — а его до сих пор не было. Напряжение в подвале нарастало с каждой минутой, пока Лукас, наконец, не выдержал этого бесцельного, раздражающего ожидания: — Майк, может ты сам начнешь партию? — Я не готовился! — Майк нервно дернул плечом. — Можем только старую кампанию продолжить. — Старую мы не хотим! — донеслось из палатки, и девушки расхохотались еще громче, шурша страницами своего журнала. — Ну, хватит ржать, лучше кто-нибудь вызовите Уилла! — Если мы не будем ржать, то умрем здесь со скуки прямо сейчас! — Макс высунула голову из своего укрытия, смахивая выступившие слезы. — Да, со скуки, — послушно повторила Оди, устраиваясь подбородком на ее плече. — Тогда предложите что-нибудь другое, — Майк раздраженно скрестил руки на груди, теряя терпение. — Эм… Бутылочка? — Макс лениво выставила ногу наружу и пнула носком кеда старую стеклянную бутылку из-под кока-колы, валяющуюся под диваном. Она с глухим стуком покатилась по цементному полу. Дастин, который в этот момент как раз спускался по деревянным ступеням, замер и удивленно протянул в воздухе банку с газировкой: — Пить хотите? — Да я не об этом, Дастин! Я об игре, — Макс закатила глаза. — Крутишь бутылочку, целуешь того, на кого укажет горлышко. — Э-э… ну нас тут вообще-то три парня и две девушки, — Дастин озадаченно почесал затылок, переводя взгляд с Лукаса на Майка. — Состав как-то не очень подходит. Да и вообще… Как-то не серьезно… — Ну, давайте изменим правила. Введем жетоны иммунитета, например, — предложила Макс, загораясь идеей. — Иммунитета? Это как? — Лукас приоткрыл один глаз и оторвал спину от подушек, наконец принимая сидячее положение на диване. — Ну смотрите: у каждого есть по два пропуска. Если вам совсем не нравится выпавшая пара, можно использовать жетон, перекрутить на кого-то другого или просто обойтись объятиями. Но смухлевать так можно всего два раза за игру. Было чертовски иронично: они собирались потратить вечер на сложную настольную стратегию с кубиками и картами, а в итоге опустились до банальной подростковой забавы на гормонах. — Ладно, — согласился Лукас. — Но мне и с этими правилами ваша игра не нравится, так что сольюсь сразу, как запахнет жареным. — Он коротко хохотнул, поглядывая на Макс. — Лукас! — Да шучу я, шучу. Майк снова занервничал, внутри все неприятно сжалось. Перспектива целовать кого-то в этом подвале его совсем не радовала, но деваться было некуда. Без Мастера подземелий в само подземелье никак не спустишься. Майк послушно сел на пол вместе со всеми, образуя неровный круг. В самом центре, пропуская сквозь себя жидкий свет лампы, замерло стекло бутылки. Игра началась. Макс, как автор этой провокационной идеи, крутанула первой. Стекло послушно заскользило по полу и замерло, указав прямо на Оди. Девчонки переглянулись и быстро поцеловались в губы. Застенчивость была лишь каплей неловкости перед парнями, ведь обе, наверное, уже давно оттренировали этот жест друг на друге — из чистого любопытства. Лукас и Дастин, наблюдавшие за этим, синхронно напряглись, а Майк даже не повернулся в сторону поцелуя, разглядывая свои колени. Оди крутила следующей. Бутылочка, описав пару ленивых кругов, остановилась напротив Майка. Она потянулась вперед и слегка чмокнула его в губы. Майк даже не расслабил лица — так и застыл с тяжелым, хмурым взглядом. Хоть они и делали это много раз в прошлом, сейчас внутри не было ни капли прежнего тепла. Все казалось каким-то ненастоящим. Следующим ход перешел к Лукасу. Резким щелчком он заставил бутылочку вращаться, и горлышко предсказуемо указало на Макс. Они коротко хихикнули и, не стесняясь остальных, страстно поцеловались. Очередь дошла до Дастина. Тот со всей силы заставил бутылочку вращаться, запустив ее бешеный бег по цементу. Она долго виляла и в итоге замерла, указав ровно на Лукаса. Парни ошарашено переглянулись. Под свист и улюлюканье девушек они резко, до хруста обнялись, спрятав несуществующий поцелуй в поднявшейся шумихе. Когда они наконец отцепились друг от друга, Лукас повалился на пол, умирая от смеха. — Не было! Не было поцелуя! — кричала Макс, тыча в них пальцем. — Все было, все было! — сквозь хохот отбивался Лукас, все еще катаясь по полу. Дастин смеялся рядом, вытирая проступившие слезы. Майк окончательно подобрался, когда очередь дошла до него. Сердце неприятно заныло. Он лениво толкнул бутылку, и та снова указала на Лукаса. Тот, все еще смеясь, уже было потянулся к нему ради очередной порции шутливых объятий, но Майк резко выставил ладонь: — У меня есть жетон на переброс. — Эй, ты серьезно сливаешь пропуск из-за меня? — Лукас притворно обиделся, приподнимая брови. — Прости, Лукас… Майк крутанул бутылку во второй раз. Он отчетливо понимал, что сам сейчас не готов целовать вообще никого. То, что Оди несколько минут назад поцеловала его так сухо и быстро отстранилась, теперь казалось настоящим подарком судьбы. Но игра затягивалась, и Майку показалось, что на втором круге легкие «чмоки» уже не прокатят, ребята начнут требовать нормальных поцелуев. Стеклянное горлышко сделало последний, ленивый оборот и замерло ровно в пустом пространстве — между Лукасом и Дастином. Майк судорожно выдохнул, чувствуя как по спине пробежал липкий пот. Он поднял руки, сдаваясь: — Ну, значит, не судьба. Может, я вообще пропущу? По-моему, бутылочка — просто не моя игра… Но Макс звонко засмеялась и перебила его, указывая пальцем куда-то в сторону лестницы: — Нет уж… Смотрите, Уилл! Майк резко обернулся. На самой верхней ступеньке стоял Байерс. Одет был во все черное, включая фирменную футболку клуба «Адского Пламени», его волосы растрепались — было очевидно, что он сильно торопился. Уилл безрадостно обвел взглядом кучку друзей, сидящих в кругу на полу, и удивленно приподнял бровь. Затем непонимающе хмыкнул, заметив, что абсолютно все пялятся прямо на него. — Ты опоздал, — уверенно констатировал факт Дастин. — Я знаю, можно было не напоминать, — Уилл глухо выдохнул, быстро спускаясь по ступеням. Одним движением он скинул куртку, швырнул ее вместе с рюкзаком в темный угол подвала и застыл, упрямо скрестив руки на груди. По его колючему, зажатому виду было ясно: ему чертовски не хотелось здесь находиться. Он встал у самого выхода, будто в любую секунду был готов развернуться и уйти. — И где ты был? — процедил Майк. Его голос прозвучал куда резче, чем следовало. — Скажи спасибо, что я вообще пришел, — огрызнулся Уилл, даже не взглянув на него. — Уилл! — окликнула его Оди, похлопав ладонью по полу. — Что? Уилл нехотя прошел вглубь комнаты и сел рядом с Дастином, стараясь держаться как можно дальше от центра. Небрежным жестом он убрал упавшие на лоб влажные пряди. Майк продолжал буравить его тяжелым, злым взглядом. Внутри у него все переворачивалось от этого нарочитого упрямства Уилла, от его близости. Уилл заметил этот взгляд — на мгновение его напускное безразличие дрогнуло. — Ты… че? — нервно выплюнул он. — Ждет твоего поцелуя! — хихикнула Макс и игриво толкнула плечом Оди. Та тоже не удержалась и зажала рот кулаком, скрывая смешок. Лицо Майка мгновенно обдало жаром, краска густо бросилась в щеки. В голове зашумело, заглушая все остальные звуки. — Чего?! — Уилл растерянно опустил глаза и только сейчас отчетливо разглядел в центре круга стеклянную кока-кольную бутылку. — Играем в бутылочку. Она указала на тебя, — спокойно и даже скучающе пояснил Дастин, отправляя в рот горсть чипсов. — Ну и какого хрена меня это касается? — Уилл вскипел за секунду, и Майк уловил в его прерывистом дыхании подступающую панику. — Я в этом не участвую. — Вообще-то, Майк крутил, и бутылка замерла горлышком прямо напротив входа, когда ты зашел. Так что по правилам все честно, — пытался смягчить обстановку Лукас, миролюбиво улыбнувшись, чтобы погасить назревающий скандал. — Это всего лишь игра, чувак. Но это не помогло. Уилл замер, словно его пригвоздило к полу. Его лицо исказилось от недовольства, а потемневший, затравленный взгляд заметался между друзьями. Майк кожей чувствовал, какая разрушительная буря сейчас бушует в его голове, хотя Уилл упрямо пытался скрыть это за каменной маской. Уилл. Бутылочка. Поцелуй. Эти слова пульсировали в сознании Майка. Глаза сами собой опустились к губам Уилла — сухим, плотно сжатым, невероятно манящим и запретным. В подвале повисла тяжелая тишина. Кто-то неловко кашлянул в углу. — Ну же, вы либо целуйтесь, либо… — поторопила Макс, с интересом переводя взгляд с одного на другого. Внутри Майка все испуганно сжалось в комок. Близость Уилла пугала до чертиков, а затянувшаяся пауза душила, делая его собственное тайное вожделение слишком очевидным, как ему казалось. Чтобы не выдать этот глупый, постыдный страх перед всеми, Майк решился. Он сделал резкое, яростное движение, маскируя собственную панику под немой, прямой вызов. Ну давай же. Чего ты испугался? Посмотри на меня. Майк резко подался вперед, вторгаясь в чужое личное пространство, и грубо схватил Уилла пальцами за подбородок. Кожа под его ладонью оказалась очень теплой и гладкой. Майк быстро, сухо впечатался губами в уголок его рта. Это длилось меньше секунды, но для Майка время растянулось в бесконечность. Произошедшее вообще нельзя было назвать поцелуем. Просто хлесткий, ожесточенный удар губами о губы. Под его пальцами слегка дрогнула чужая челюсть. Но Уилл даже не шелохнулся, сохраняя мертвую неподвижность своих губ. Он просто замер, заставив себя перетерпеть это неловкое прикосновение, но Майк успел уловить, как сбился его вдох прямо ему в лицо. Майк резко откинулся назад, возвращаясь на свое место. Его уши и шея полыхали густым румянцем. Чтобы спрятать за занавесом наглости колотящееся сердце в горле, он через силу, наигранно ухмыльнулся, глядя на друзей: — М-да, и стоило так трепыхаться? Ничего страшного не случилось. Расслабься, Байерс. — Заткнись, Уиллер. И больше ко мне не прикасайся, — ледяным, режущим тоном процедил Уилл. От этого тона у Майка внутри будто все покрылось инеем. Уилл демонстративно отвернулся к стене. В полумраке подвала Майк успел заметить лишь то, как побелели его костяшки, сжимающие колени. Уилл буквально сжался в комок, наотрез отказываясь смотреть в сторону круга. Игра продолжилась, но прежняя легкость окончательно испарилась — в воздухе пахло грозой. Макс лениво крутанула бутылочку, и та указала на Дастина — они быстро и неловко поцеловались, словно пытаясь вернуть компании статус-кво. Очередь снова перешла к Оди. Горлышко, словно издеваясь, вновь нацелилось на Майка. Он застыл, готовый провалиться сквозь землю, но Оди, мельком взглянув на его хмурое лицо, без колебаний использовала свой жетон на перекрут. Бутылка завертелась заново и снова выбрала Дастина — последовал еще один короткий, но на этот раз улыбчивый поцелуй. Майк мысленно выдохнул, но благодарности не почувствовал — внутри все жгло. Когда пришел черед Лукаса, стекло едва не остановилась напротив Хендерсона. Синклер, недолго думая, заметно пнул бутылку носком кроссовка. И она послушно вильнула и докрутилась до Макс. Они тут же поймали друг друга в жаркий, долгий поцелуй. Отстранившись, Лукас лишь победно развел руками, как бы напоминая, что он с самого начала обещал жульничать и играть не по правилам при малейшей угрозе своей гетеросексуальности. Все засмеялись, но для Майка этот смех звучал как сквозь слой воды. Он не мог оторвать взгляда от сгорбленной спины Уилла. Каждое движение в кругу казалось ему бесконечным, вязким кошмаром. Ход вернулся к Дастину. Майку казалось, что он за этот вечер успел перецеловать уже половину подвала. Стекло выбрало Оди. Дастин не стал кривляться и просто мягко, по-дружески чмокнул ее в щеку. Никто уже толком не следил за правилами — игра развалилась, превращаясь в фарс. Всем был интересен лишь следующий ход. Очередь дошла до Уилла. Но получив право крутить, Уилл молча, резким рывком поднялся с пола. — Ну и херня, — громко бросил он, раздраженно отряхивая джинсы. — И ради этого дерьма я так спешил? — Ты спешил?! — мгновенно вспыхнул Майк, подрываясь вслед за ним. Разгоряченный, уязвленный его безразличием и до безумия обиженный этим ледяным тоном, Майк ухватился за его слова как за идеальный повод ударить в ответ, пробить эту чертову броню. Злость внутри него требовала выхода, мешаясь с каким-то извращенным, голодным азартом. — Да, — грубо ответил Уилл, разворачиваясь к нему спиной. — Крути, Уилл! — с тяжёлым, гневным напором потребовал Майк, делая шаг вперед. По его горящему лицу было видно, как сильно его штормит. Воздух в подвале, казалось, затрещал от статического электричества. — Твой ход. Крути эту чертову бутылку! Уилл резко, с вызовом наклонился. Он не стал ничего раскручивать — просто грубо схватил бутылку за горлышко и с глухим, зловещим стуком переставил ее, направив прозрачное острие точно на Майка. Все присутствующие в подвале замерли, испуганно переглядываясь. Уилл застыл над стеклом, и Майку на долю секунды показалось, что тот сам опешил от собственной дерзости, но маска холодного вызова на его лице вернулась слишком быстро. Неловкое, звенящее молчание затянулось на вечность. Майк чувствовал, как под кожей лихорадочно гонит кровь его неукротимо стучащее сердце. Он процедил сквозь зубы, пытаясь спасти остатки гордости: — Ну надо же. Что за бред… Майк хотел было продолжить спорить, язвить, но Уилл просто рванулся на него, перечеркивая любые слова. В его движениях не было ни капли нежности — он действовал так, словно сознательно хотел сделать Майку больно, выплеснуть всю ту ярость, что годами копилась глубоко внутри. Уилл жестко вплелся пальцами в волосы на затылке Майка, с силой притягивая его к себе, и впился в его губы холодным, сокрушительным поцелуем. Чужие зубы больно, с размаху ударили по его собственным, грубо сминая рот. Майк даже не успел сообразить, что происходит, когда в следующую секунду, Уилл до крови прикусил его нижнюю губу. От неожиданности и вспышки боли Майк дернулся, пытаясь отстраниться, но уже через мгновение замер. И — неожиданно для самого себя, повинуясь какому-то слепому инстинкту — ответил. Хватка на затылке чуть ослабла. Горький, дурной вкус дешевого алкоголя вперемешку с соленой кровью мгновенно заполнил рот, и Майк напрочь забыл, где находится, и кто за ними наблюдает. Собственное имя, друзья, мир вокруг — все превратилось в белый шум. Он вжался в пол, чувствуя как чужой, горячий язык врывается в его рот без спроса, и тихо, сдавленно простонал в губы Уилла. Этот звук вырвался против воли — от шока и от того, насколько чертовски, до безумия приятно ему было в этот момент. Но наваждение длилось недолго. Осознание реальности наотмашь ударило в голову. Они же видят. Все видят. Майк в панике пришел в себя, уперся ладонями в грудь Уилла и отшатнулся, с силой отталкивая его от себя. Байерс отлетел назад, едва удержав равновесие, прерывисто, загнанно дыша. Он смотрел на Майка в упор потемневшими, бешенными глазами, в которых читалось дикое смешение чувств. Уилл выглядел так, будто прямо сейчас хотел либо убить Уилера, либо задушить в новом, еще более грязном поцелуе. И при этом он не произнес ни единого слова, сжигая Майка только взглядом. — Кретин! — выплюнул Майк, вытирая рот ладонью. Сердце у него колотилось где-то в горле, а уши сильнее разгорелись пунцовым огнем. Ему казалось, что его стон до сих пор эхом звенит под потолком. В подвале снова наступила неприятная тишина. Все сидели, не шевелясь, абсолютно шокированные этой вспышкой насилия и страсти. — Все… настолько плохо, Майк? — попытался разрядить удушающую обстановку Лукас, нервно хмыкнув. Майк даже не успел открыть рот для ответа, слова застыли в пересохшем горле. — Да идите вы… — глухо бросил Уилл. — Уилл, перекрути, — осторожно и тихо сказала Оди. В ее встревоженном взгляде, устремленном на брата, Майк со страхом уловил первые проблески страшной догадки. — Да я накрутился уже… — с явной, дущащей обидой выдохнул Уилл. Он поднялся на трясущиеся ноги, наотрез отказываясь смотреть на Майка, и быстрыми шагами направился к лестнице, ведущей прочь из этого подвала. Майк провожал его взглядом, и внутри у него вскипала горькая злость. За что Уилл так ненавидел его в последнее время? Почему нападал при каждой встрече? Ведь Майк, напротив, последние полгода отчаянно пытался нащупать прежнюю связь, сделать хоть шаг навстречу. Но ничего не выходило: Уилл постоянно был на взводе, отталкивал от себя весь мир, а самого Майка — с удвоенной силой. И этот поцелуй… стал апогеем его личной войны. Партия развалилась, так и не начавшись. Уилл взлетел по ступеням и скрылся в ночи улицы, в спешке даже не вспомнив про свои вещи, оставшиеся в углу. — Да что с вами обоими не так? — Макс устало и громко вздохнула, обводя взглядом комнату. — Ну и что нам теперь делать? — Я домой, — Дастин первым поднялся с пола и закинул на плечо рюкзак. — Мне эти ваши драмы даром ни к чему. Лучше пойду подготовлюсь к экзамену. Пока, лохи! — бросил он на прощание, так, не в обиду. Словно спасал себя от чужого эмоционального шторма. Оставшиеся ребята проводили Хендерсона взглядами, а затем синхронно уставились на Майка. Их молчаливое осуждение жгло кожу. — А я-то что?! — он вскинул руки, защищаясь от этого давления. — Иди и верни Уилла, — твердо сказал Лукас. — Да хер собачий! Пусть катится со своими выебонами! — Майк сорвался на крик. Нижняя губа, прокушенная Уиллом, отозвалась резкой болью. — Майк! — прикрикнула Оди. — Оди! — в тон ей рявкнул Майк, упрямо выпячивая подбородок. Они смерили друг друга злыми, колючими взглядами. Первой не выдержала Макс. Она поднялась с дивана, решительно потянув подругу за руку к выходу: — Все с вами ясно. Оди, поехали отсюда. Пусть сами варятся в своем дерьме. — И что, вы меня тут одного бросите? — Лукас озадаченно захлопал глазами, переводя взгляд с девчонок на Майка. — А ты что, хочешь с нами на женскую пижамную тусу? — Макс скептически выгнула рыжую бровь. — ДА! — без колебаний выпалил Лукас, готовый на все, лишь бы не оставаться в эпицентре чужого взрыва. — Еще чего, — фыркнула Макс. — Эй! — Ладно, пошли, по пути разберемся, — Макс потащила Оди вверх по лестнице. — Пока, Майк. Оди даже не обернулась. — Сори, братан, но это был худший вечер за последний месяц, — Лукас сочувственно похлопал Майка по плечу, прежде чем подняться по ступеням вслед за девчонками. — Знаю…— глухо отозвался Майк в пустоту подвала. Дверь наверху захлопнулась. Майк так и остался сидеть на диване, низко ссутулившись и обхватив голову руками. Он невидящим взглядом сверлил холодный цементный пол, то и дело сглатывая вязкую, горькую слюну. Жгучий вкус алкоголя все еще горел на языке, безжалостно напоминая о каждой чертовой секунде этого безумия. На затылке, прямо под спутанными кудрями, будто до сих пор оставался фантомный, болезненный отпечаток чужих пальцев. Майк никак не мог выкинуть из головы этот поцелуй. Что это вообще, блять, было? Нападение? Месть? И самое паршивое, самое смехотворное — Майк ведь сам этого добивался. Ну не совсем этого жестокого столкновения, а чего-то более адекватного. Настоящая, уродливая ирония. Он почти год ломал голову, не понимая, в какой момент его обычная, привычная с детства привязанность к лучшему другу переросла в эту удушающую, глухую влюбленность. Это началось именно тогда, когда Уилл впервые посмотрел на него с ледяным, убийственным безразличием. Когда стал язвить и отворачиваться при каждой попытке заговорить. Майк сходил с ума от нехватки его прежнего тепла, и теперь внутри все горело унизительным, пугающе сладким восторгом от осознания: Уилл наконец-то его заметил. Пробил стену. Пусть даже таким странным, дикими и дерзким способом. Почему? Что у него в голове? Майк отдал бы все, чтобы узнать, что вообще происходит. Но разговаривать с Уиллом в последние месяцы стало невыносимо сложно — между ними разверзлась настоящая пропасть. Майк попытался сделать глубокий вдох и хоть немного расслабиться, но в этот момент наверху снова скрипнули петли. На старых ступенях раздались тяжелые, торопливые до боли знакомые шаги. — Ты что-то забыл, Лукас? — спросил Майк, даже не поднимая головы. — Ага. Забыл, что оставил свои вещи в подвале у эгоиста, — раздался сверху холодный голос Уилла. Каждое слово будто сочилось чистым, концентрированным ядом. Майк замер. — А… это ты… — быстро выдавил он и замолчал, демонстративно разглядывая драный диван. Разговаривать не хотелось. Уилл стремительно спустился, подошел к углу и точным движением поднял с пола свой рюкзак, перекинув лямку через плечо. На Майка он даже не посмотрел, словно тот был деталью интерьера. — Я уже ухожу, — бросил он в стену. — Да вали! Думаешь, я тебя держу? — Майк зло хмыкнул, откинувшись на спинку дивана и скрестив руки на груди. Слова вылетали сами, колючие и едкие. Гордость намертво блокировала любой намек на мягкость: Майк скорее сожрал бы собственный язык, чем признался бы сейчас, как отчаянно рад его «возвращению». Уилл резко остановился у самой лестницы. Его плечи под тонкой тканью напряглись, а пальцы сильно сжали лямку. — Я думаю только то, что ты думаешь исключительно о себе, Уилер! Тебе вообще плевать на всех остальных. Особенно на меня. — А я-то что сделал?! — Майк мгновенно подорвался с дивана, словно его ударило током. Внутри все полыхнуло от несправедливости. Накопленная за долгие месяцы обида, глухая тоска по их общему прошлому разом ударили в голову, превращаясь в слепую защитную ярость. Уилл обвинял его в эгоизме, и это задело за живое. Мне плевать? Да я месяцами задыхался от этой безответной любви, пока ты строил вокруг себя непробиваемые стены! — Ты сам перестал с нами общаться! Со всеми! Ты мне даже шанса просто поговорить не даешь! Отгородился от мира и непонятно чем там занимаешься. Один! — Чем занимаюсь? — Уилл медленно развернулся к нему лицом. — Не знаю, но ты пришел сюда пьяный! — Майк сделал широкий, агрессивный шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Ему хотелось заглянуть в его глаза. — Как ты… это понял? — Уилл на секунду запнулся, теряя свою каменную уверенность. Его голос дрогнул, и этот секундный сбой выдал его с головой. Майк четко уловил эту мимолетную слабость. Осознание того, как именно он это понял, ударило в мозг новой вспышкой лихорадочного грязного восторга. Догадка была слишком очевидной, и эта уязвимость Уилла только сильнее раззадорила Майка, давай карт-бланш на новую, жестокую атаку. — Ты издеваешься надо мной?! — прикрикнул Майк, почти вплотную приближаясь к Уиллу. — Твой поцелуй! От тебя разит этой дрянью на весь подвал! До Уилла дошло мгновенно. Краска стыда опалила шею, лицо исказилось от растерянности, и он тут же пошел в глухую оборону, тоже переходя на крик: — И что с того?! — И то! Партия развалилась из-за тебя! — Майк сделал последний шаг, и на эмоциях попытался коснуться его плеча, чтобы заставить выслушать. Уилл среагировал в ту же секунду. Он перехватил его руку, больно сдавив запястье, и рваным движением оттолкнул Майка от себя. — Ты… не говори больше со мной. И не прикасайся ко мне. Никогда. Понял? — Да больно мне надо! — Майк с силой отдернул руку, сердито потирая покрасневшую кожу, на которой горел след чужих пальцев. Сердце остервенело колотилось в груди. — Будто мне есть до тебя дело! — Да, верно! Тебе никогда не было до меня дела! — Да если бы ты не вел себя как последний конченный кретин, то, может быть, мы бы… — Заткнись! — перебил его Уилл. Голос сорвался, а глаза подозрительно заблестели в полумраке. — Ты… ты даже близко не представляешь, как я устал от тебя. Я тебя ненавижу, Уилер! Слово «ненавижу» ударило так, что где-то в груди все заболело. Услышать это от человека, который был так важен, оказалось невыносимо. Отчаянная, слепая боль мгновенно выставила щит, заставляя Майка оскалиться в ответ и выплюнуть самую жестокую ложь, на какую он был способен: — Ненавидишь? Пф. Отлично. Взаимно, Байерс! Это стало последней каплей. Майк даже не успел разглядеть, как Уилл рванулся вперед, окончательно теряя контроль. В глазах мелькнул лишь смазанный, яростный замах, а в следующую секунду глухой, тяжелый удар пришелся точно в скулу. Майк болезненно охнул, отшатнулся назад и прижал ладонь к лицу. Из разбитой губы тут же потекла тонкая струйка крови. — Ты совсем больной…? — выплюнул Майк, отступая еще на шаг и упираясь лопатками в холодную, шершавую стену подвала. Но Уилл не дал ему договорить. Он коршуном навис сверху и намертво прижал Майка к бетону. От резкого удара затылком о стену в голове оглушительно зазвенело, а перед глазами на мгновение поплыли искры. Майк начал задыхаться от этого дикого, неистового напора, чувствуя, как чужие пальцы мертвой хваткой вцепились в воротник его футболки, заставляя ткань угрожающе трещать по швам. — Я тебя предупредил, — бешено прошипел Уилл ему в лицо. — Не прикасаться ко мне. Не говорить со мной. Не смотреть на меня. Майк молчал. Его руки безвольно, плетьми висели вдоль тела. Он не отталкивал Уилла. Не пытался вырваться, ответить на удар или закрыться от нового насилия — только завороженно смотрел в ответ, будто впитывая каждую черточку такого родного лица. Близость Уилла стирала здравый смысл, напрочь убивая способность мыслить. Но и это было не все. Все тело Майка стало податливым, послушным в чужих руках — оно упрямо отказывалось защищаться. Прямо под ребрами и ниже распускался пьянящий цветок. Уилл держал его. Уилл хрипел ему в губы. Уилл был здесь, близко как никогда, и Майк был готов позволить ему сделать с собой все что угодно. — Ты слышишь меня, идиот?! — Уилл с силой тряхнул его за воротник, теряя остатки самообладания. — Почему ты молчишь?! — Ты уже… разбил мне лицо, — Майк из последних сил сдерживал рвущийся наружу стон, стараясь не смотреть на него. — Ищешь повод вмазать мне еще раз или это твои… ты… — Пошел ты! — Уилл еще сильнее закрутил ткань на его груди, превращая ее в узел. — Ты все еще… меня держишь… — Майк выдавил из себя горькую усмешку, но его взгляд на мгновение беспомощно соскользнул на приоткрытый рот Уилла. В голове все смешалось от паники: он дерзил, нарывался, намеренно раздувал это пламя, потому что до дрожи боялся, что Уилл прямо сейчас отпустит его и снова уйдет в свое безразличие. — О-определись уже… — Майк сбился, сглотнул, чувствуя, как на губах подсыхает кровь. — …клоун. Уилл замер на секунду. Его взгляд потемнел, став почти черным. Майк видел, как тяжело вздымается его грудь, как бешено бьется жилка на шее. Уилл будто находился на каком-то опасном, безумном пределе, за которым лежал чистый хаос. — Думаешь, я хочу просто разбить твое смазливое лицо, Уилер?! — рявкнул Уилл. — Хуй тебе. Это слишком просто. Я задушу тебя, Майк. Прямо здесь. Чтобы ты, блять, наконец понял, какого это… Майк не успел даже осознать смысл этого жестокого откровения, потому что в следующую секунду Уилл разжал сведенные судорогой пальцы, выпуская воротник изуродованной футболки, и плавно, пугающе мягко — почти ласково — провел ладонями вверх по шее Майка, оглаживая чувствительную кожу. — Уилл… — хрипло начал тот, но договорить не успел. Горло Майка сдавило в тисках чужих рук. Большой палец Уилл безошибочно нашел кадык, безжалостно перекрывая доступ к кислороду. Майк судорожно дернулся, чувствуя, как под этим железным захватом его собственный пульс испуганно забился о чужую ладонь. Он рефлекторно вцепился Уиллу в запястья, но по-прежнему не сопротивлялся, не пытался оторвать чужие руки, не звал на помощь. Он лишь до боли впился ногтями в его кожу, пока перед глазами медленно начинала расползаться спасительная темнота. Ну не может же он меня убить? Воздуха становилось все меньше. Судя по тому, что сознание не гасло окончательно, Уилл сжимал пальцы не в полную силу, а ровно настолько, чтобы удерживать его на зыбкой, мучительной грани. По телу Майка разлилась слабость, ноги подкосились, а кончики пальцев онемели от холода. Он начал медленно оседать на пол, но Уилл упрямо удерживал его у стены, не давая упасть. И в этот момент Майк поймал себя на пугающем, абсолютно безумном ощущении: ему почему-то совершенно не хотелось, чтобы Уилл останавливался. Эта болезненная хватка на горле и нехватка кислорода вдруг отозвались в самом низу живота жгучей волной возбуждения. Порочный цветок внутри распустился до конца, заполняя все существо тяжелым жаром. Почему тело так легко и позорно сдалось под напором Уилла, откликаясь на эту извращенную ласку? В голове щелкнуло: Уилл заводил его до безумия. И если для того, чтобы эти безжалостные пальцы продолжали сжимать его, нужно было подлить масла в огонь, Майк готов был играть по самым грязным правилам. — Ненавижу тебя, — из последних сил прошептал он и рвано, издевательски улыбнулся разбитыми губами, делая свою улыбку как можно более невыносимой. — А я тебя — нахуй, — выдохнул Уилл ему в эти губы. Майк глухо, сдавленно замычал. Щеки полыхали, а по шее, прямо под удавкой Байерса поползли горячие розовые пятна. Картинка перед глазами поплыла, превращаясь в калейдоскоп, растрепанные темные кудри лезли в глаза, а рот переполняла слюна вперемешку с кровью. Уилл завороженно замер над ним, тяжело дыша, будто сам разделил с ним это удушье, захлебываясь переизбытком ощущений. — Ты… псих, — хрипло выплюнул Майк, с трудом фокусируя на нем плывущий, пьяный взгляд. — Ты кретин, — огрызнулся Уилл. Он наконец отпустил шею. Майк шумно, с надрывом втянул ртом застоявшийся воздух подвала. Теплый кислород обжег легкие, но вместе с этим облегчением в груди осело разочарование от того, что это кончилось. Его тело требовало продолжения. Уилл не отстранился. Он с размаху уперся ладонями в бетонную стену по обе стороны от головы Уилера, фактически запирая его в ловушку своего тела. Они смотрели друг на друга в упор. Майк видел, как бешено мечется взгляд Уилла, и внутри все болезненно стягивалось от этой невыносимой, затянувшейся паузы. Она душила сильнее, чем железная рука на шее пару секунд назад. Не зная куда деться от напряжения, Майк привычно пошел напролом, выплевывая первое, что пришло в его дурную голову: — Ну… ты же собрался свалить? Так вали к хренам! — произнес Майк, медленно облизав губу. — Уже бегу, — прорычал Уилл. И вместо того, чтобы отойти, он снова занес руку так, что Майк инстинктивно замер, сильнее вжимаясь лопатками в бетон: разум кричал о необходимости подготовиться к новому удару, но предавшее его тело отчаянно умоляло о любом, пусть даже самом жестоком прикосновении. Но Уилл не стал его бить. Он с силой вдавил подушечку большого пальца прямо в разбитую губу Майка, а затем размашисто провел им по щеке, размазывая теплую кровь. Майк рвано, со свистом выдохнул от резкой боли в ране, но взгляда не отвел, снова и снова пьянея от этого безумия. На его глазах Уилл медленно поднес свой испачканный палец к собственному рту и слизнул липкую кровь. Замедленно. Не отрывая от Майка ночных глаз. Что за…? — Отвратительно выглядишь, смотреть тошно, — процедил Уилл, брезгливо рассматривая его внешний вид. Как только он произнес это, его ладонь жестко перехватила лицо Майка, больно впившись в скулы и заставляя губы беспомощно, жалко вытянуться трубочкой. Уилл резким, хозяйским движением потянул его на себя, приближаясь вплотную, и завис в паре сантиметров от его рта. Ты… собираешься меня… поцеловать? Опять? Но ничего. Не. Произошло. Уилл просто гипнотизировал его губы, издеваясь. Понимая, как позорно его только что обвели вокруг пальца, сыграв на его ожиданиях, Майк разозлился. Он оскалился прямо сквозь чужую хватку и, глядя Уиллу в расширенные зрачки, хрипло усмехнулся: — Если… тебе так противно смотреть, Байерс… то какого хуя ты так прижимаешься? Соскучился, да? Решил напоследок… поиметь меня глазами? Эта запредельно откровенная фраза мгновенно лишила Уилла последних крох самообладания. Майк отчетливо услышал, как у того со свистом перехватило дыхание, и в следующую секунду весь подвал перед глазами крутанулся: Байерс с силой развернул его спиной к себе, грубо впечатывая лицом в холодный, пыльный бетон. — Не только глазами… — Майк не услышал этот рык, а скорее почувствовал его кожей, потому что Уилл выдохнул слова ему прямо в затылок. Майк больно ударился плечом, дезориентировано, глухо охнув от неожиданности. Кожа на лице горела от трения о стену. Он физически ощутил, как Уилл жестко заламывает ему руки за спину, навалившись сзади всем весом и лишая малейшей возможности шевельнуться. — Соси, Байерс… — едва слышно, на одном хрипе выдавил Майк сквозь стиснутые зубы, продолжая нарываться и изнывая от этой власти над собой. Это оскорбление подтолкнуло Уилла к действию. Одной рукой он намертво зафиксировал его запястья, а вторую просунул вперед, прямо между лицом Майка и стеной. — Сам соси, Уилер, — процедил он где-то совсем близко над головой. Он грубо заставил Майка открыть рот, протолкнув два пальца внутрь, и принялся жестко, размеренно имитировать толчки. Майк от неожиданности задушено заскулил, пытаясь сделать вдох через чужую ладонь. Во рту мгновенно скопилась вязкая слюна. Уилл двигал пальцами бесстыдно, глубоко, доходя до самого неба и заставляя Майка содрогаться от непроизвольных, удушливых спазмов. Скользкий, упругий язык беспомощно бился о них, тщетно пытаясь вытолкнуть наружу. Майк издал протяжный, влажный, срывающийся звук. Глаза бессильно закатились к потолку, веки задрожали, а с уголка приоткрытых губ по подбородку поползла тонкая, блестящая ниточка слюны, повисая и капая на пол. В ту же секунду Уилл за его спиной вздрогнул — и не сдержался. Приглушенный, утробный стон утонул у Майка в плече, а бедра одновременно с этим звуком рванулись вперед, до предела плотно вбиваясь жестким пахом в его ягодицы. Сквозь ткань джинсов Майка обожгло этим давлением: вставший член намертво впечатался в его зад, горячий даже через слои одежды. Что…? Майк задушено крикнул в стену, выплевывая слюну. Теряя остатки воли от этой мокрой, грязной перегрузки, он выгнулся всем телом назад, сам — откровенно и позорно втираясь ягодицами в Уилла. — Какого… — Майк не договорил. Слова встали поперек горла, все тело превратилось в оголенный нерв, — …хуя? — выдохнул он в бетон, чувствуя, как низ живот сводит от этих прикосновений. — Ты… плохо себя вел, — Уилл провел носом по его шее, втягивая запах пота, и прошептал прямо в ухо, так, что по позвоночнику пробежали мурашки. — Соси и не вздумай дергаться, иначе я сверну тебе шею. Тело Майка колотило от невыносимого, душного экстаза, и когда Уилл сделал очередной толчок, его накрыло таким возбуждением, что он потерял контроль. Задыхаясь, в каком-то животном, слепом порыве Майк резко сжал челюсти — глубоко, жадно вонзив зубы в фаланги, зажатые у него во рту. — Ублюдок! — выплюнул Уилл, выдернув мокрую руку, и прижал пальцы со следами зубов к своей груди. — Какого хрена ты творишь?! — Я творю?! — Майк дернулся всем телом, наконец освобождая затекшие руки из захвата и разворачиваясь к нему. — Это ты залез мне в рот и трахаешь меня прямо через шмотки, а теперь я виноват?! — крикнул он уже в лицо Уиллу. Уилл молчал. В полумраке подвала было слышно, как его дыхание стало еще тяжелее, превращаясь в свистящий хрип. — Да пошел ты… — сипло прошептал Майк ему прямо в губы. Байерс не отступил. Вместо этого он сделал короткий шаг вперед и у самого лица, на полном серьезе, пугающе низко прошептал: — Ты заслужил, чтобы тебя поимели прямо здесь… — Ч-что…? — Майк на секунду остолбенел, его глаза округлились от шока и самой это грязной мысли. Поимели? Он сейчас серьезно? Договорить ему не дали — в бок пришелся резкий, сокрушительный толчок чужих ладоней, будто Уилл хотел опрокинуть его на стоящий рядом диван и… Но Майк качнулся в его сторону и упрямо рванулся в ответ, пытаясь перехватить его за шиворот. Под ногами предательски хрустнула коробка от настолки, и Уилл потерял равновесие и полетел назад, увлекая Майка за собой в эту бездну. Они рухнули прямо в палатку из одеял. Хлипкие деревянные опоры с сухим треском надломились под их весом, тяжелые пледы и простыни обрушились сверху, накрывая с головой. Майк на мгновение ослеп, запутавшись в душном ворохе теплой ткани, но успел сгруппироваться — и в следующую секунду они уже катались по мягкому полу, сцепившись в яростном клубке из рук и ног. Майк оказался сверху. Тяжело дыша, он до боли прижал Уилла к скомканным одеялам. На долю секунды внутри вспыхнуло дикое, триумфальное чувство превосходства. Победа. Теперь он вел в этой игре. — Ну, что… — хрипло прошептал он, нависая над Уиллом. — Кто тут кого собирался поиметь? Господи, что я блять, несу… Байерс под ним спокойно, как-то зловеще хмыкнул — и внезапно, мощно выгнул спину, скидывая Майка в сторону. Тот не успел даже охнуть, как мир снова перевернулся. Тяжелый силуэт Уилла полностью заслонил собой тусклый свет лампы, погружая Майка во тьму. Он даже не успел сообразить, как защититься, когда Байерс всем весом рухнул сверху. Он намертво распял руки Майка, с силой впечатывая ладони в мягкость подушек, и жестко зажал его бедра своими коленями. Майк оказался в плену. — Уилл… — попытался выдохнуть Майк, но его вес давил на грудь слишком сильно. — Закрой. Свой. Рот. — прошипел Уилл ему в лицо, пытаясь отдышаться. — Ты не имеешь права. Ни на что… И целовать меня так не имел права, как будто я ничего не значу! Как будто я какое-то гребаное пустое место! — А ты, блять, значит, имеешь право меня бить?! — прошипел Майк в ответ, оскалившись от боли в скуле. Сдерживаться больше не было сил, и он выплюнул все то, что его мучило. — Я что, должен был на колени перед тобой встать? Признаться тебе в любви при всех? Ты сам меня постоянно отталкиваешь! Да я… я боялся к тебе хоть как-то прикоснуться, придурок! — Испугался он, надо же! — Уилл еще сильнее вдавил его бедра в матрас и уперся ладонями в грудь. — Какого черта ты вообще полез ко мне со своим поцелуем? — А какого черта ты переставил бутылочку на меня?! И что это вообще за херня была? — Хотел показать тебе, как надо целоваться, — хлестко, с издевкой бросил Уилл, хотя его собственные губы мелко дрожали. — Чтобы ты хоть раз в жизни почувствовал разницу между своей трусливой мазней и нормальным поцелуем. Трусливая мазня? Майк буквально задохнулся от обиды, потому что Уилл ублюдски точно попал в цель. Он ведь действительно до смерти боялся этого прикосновения. То, что Уилл так легко разгадал это и теперь, как казалось, издевался, в секунду превратило обиду в ядовитую ярость. Ему захотелось ударить в ответ так же больно. Уничтожить эту наглость. — Да неужели? — Майк зло выплюнул эти слова. — И кто тебя просвятил, Байерс? Это Эдди тебя научил?! С ним ты перестал быть трусом?! Эффект превзошел все ожидания. Майк воочию увидел, как бледное лицо Уилла мгновенно обдало жаром. Он опасно, тяжело задышал, резко подаваясь вперед, больно уперся лбом в ухо Майка и прорычал прямо в кожу, заставляя волоски на теле встать дыбом: — Не. Смей. Произносить. Его. Имя. — А то что? — Майк вызывающе дернул подбородком, из последних сил удерживая маску дерзости. — Снова сбежишь… ? Договорить Уилл ему не дал. Сильным, рваным движением руки он грубо повернул голову Майка набок, фиксируя ее на смятом одеяле, и вгрызся зубами в его шею, прямо под челюстью, словно пытался вырвать кусок живой плоти. Майк от неожиданности и острой, пронзительной боли качнулся всем телом, пытаясь оттолкнуть его от себя. Но через секунду его пальцы замерли, бессильно соскользнув обратно на подушки, потому что где-то в глубине он не хотел, чтобы Уилл останавливался. Уилл… Вместо калечащего укуса он почувствовал, как зубы Уилла сменились на сумасшедший, голодный, засасывающий поцелуй, от которого нежную кожу буквально жгло. И в этот момент Майка окончательно сломало. Из его груди вырвался всхлип — он судорожно втянул воздух сквозь сомкнутые зубы, а затем шумно выдохнул, издав удушливый звук чистого, извращенного удовольствия. Бедра сами качнулись вверх, откровенно втираясь в чужое тело. — Уилл… — сорвалось с его влажных губ. Рассудок напрочь разнесло к чертям. Уилл замер. Дыхание перехватило, но ладони он так и не разжал. Майк все еще находился в полной, унизительной беспомощности. — Если ты еще хоть раз произнесешь мое имя… я тебя убью, — безумно пообещал Уилл. Напускная злость в чужом голосе мешалась с такой дикой похотью, что Майка прошибло потом. Уилл наклонился ниже, вжимаясь в его пах сокрушительно плотно, сминая бедрами ткань. Напряжение между их телами стало слишком очевидным. Майк затаил дыхание, понимая, что Уилл точно натыкается на его твердый член. — Серьезно? У тебя стояк? — Уилл поднял голову, ошарашено глядя в затуманенные глаза Уилера. — Ты издеваешься надо мной, сука?! Майк измученно хмыкнул, хотя его всего трясло от подчинения и азарта: — А ты, блять, что хотел, лапая меня у стены и садясь на мой член?! Что там будет рождественская елка с колокольчиками? Уилл резко выпустил его запястья. Ослабшие кисти Майка безвольно упали на подушки надо головой, но получить свободу он не успел. Пальцы Уилла мгновенно снова сомкнулись на его шее. По перекошенному лицу Уилла и по его сорванному дыханию было ясно — показная жестокость трещит по швам. — Ты думаешь, что я вообще от тебя хоть что-то хотел?! Последние два года?! — прорычал Уилл, сильнее сжимая. Майка прошило. Он судорожно дернулся, едва не кончив прямо в джинсы от одного этого давления — низ живота свело, промокшая ткань липко прижалась к члену. — А что, блять… нет?! — голос ломался, переходя на шепот, почти на стон. — Ты только и делаешь… о… что пялишься на меня! Но стоит мне, сука, подойти ближе… о… стоит заговорить — ты меня отталкиваешь! Будто я кусок дерьма! Надоели, блять, твои сраные качели! Он замолк, все еще пытаясь сделать еще один вдох, а внизу все пульсировало в такт сердцебиению. — Пялюсь? — Уилл усмехнулся. — Теперь это так называется?! — А как, блять?! — Майк вытолкнул слова, ловя ртом пустоту. — Ты никогда, слышишь? Никогда ничего мне не говорил! Я не экстрасенс, Байерс! Я не обязан угадывать, что у тебя там в башке, пока ты… о… — голос прохрипел. — …сверлишь меня взглядом, а потом демонстративно уходишь к другим! Уилл замер. Вся его ярость в секунду словно испарилась, уступая место чему-то гораздо более опасному. Хватка изменилась — пальцы, еще секунду назад давящие на горло, вдруг расслабились. И большой палец медленно, запредельно нежно провел по скользкому от пота кадыку. Мокро. Горячо. Настолько контрастно после удушения, что Майка прошило насквозь — из его приоткрытого рта вытек глубокий, матерный звук. Голова откинулась, полностью открывая шею под эту ласку. — Ты ничего не знаешь… — едва слышно, интимно, почти касаясь его губ своими, продышал Уилл. И прямо на этой фразе он бесстыдно ерзнул на бедрах, запуская медленные, тугие покачивания, втираясь своим стояком в разгоряченный пах Майка. Это непристойное трение выбивало из них обоих один задушенный хрип за другим. — Ни хера ты не знаешь, — повторил Уилл, снова покачнувшись на нем, заставляя плавиться под этим давлением. Майк замер, полностью оглушенный этим душным экстазом. А затем, ломаясь от удовольствия, подался вперед, заглядывая в огромные зеленые глаза Уилла. — Но я, кажется, начинаю догадываться… — едва слышно, на выдохе прошептал Майк, выгибая таз навстречу этому движению. Еще пара рваных толчков — и Уилл усмехнулся, глядя на него сверху вниз. — И как, блять, тяжело тебе далась эта мысль? — процедил Уилл, скалясь прямо в его лицо, пахнущее кровью. — Слезь с меня… — выдавил Майк, хотя его руки крепко впились в бедра Уилла, удерживая, а не отталкивая, и даже помогая непристойно двигаться. Уилл судорожно сглотнул, неотрывно всматриваясь в его искусанные губы, и приказывающе прошептал: — Поцелуй меня… Секунда. Майк рванулся вперед, навстречу этому долгожданному приказу. Жестко перехватил Уилла за талию, притягивая к себе, и накрыл его губы мокрым, голодным поцелуем. Уилл подался навстречу, приоткрывая рот и впуская его глубже. Их языки бесстыдно терзали друг друга. Время потеряло смысл, пока Майк не почувствовал чужой пульсирующий, раскаленный член, плотно прижатый к его собственному животу. Майк спустился руками ниже по напряженной спине Уилла и нагло обхватил его бедра, сильнее прижимая к себе, превращая их близость в чистое соитие через ткань джинсов. — Ты… бесишь меня, — прохрипел Майк между поцелуями и хаотичными прикосновениями, чувствуя, как его самого уносит куда-то на глубину. — Взаимно, — огрызнулся Уилл, перехватывая его за плечи и сминая ткань футболки. Майк на секунду приоткрыл рот, чтобы сделать вдох, и в этот короткий промежуток Уилл, опаляя его лицо жаром жестко произнес: — Я хочу… тебя… О боже… Этот сорванный выдох стал для Майка финальным, сокрушительным триггером. Этот звук выжег из его головы последние остатки сомнений и страха перед реальностью. — Так… возьми меня… Уилл не дал ему перевести дыхание. Он подался вперед, и Майк, ослепленный внезапной похотью потянулся навстречу. Его ладони скользнули вниз, вслепую нащупывая пах Уилла, а пальцы вцепились в ремень, отчаянно пытаясь расстегнуть металлическую пряжку, сорвать эти чертовы джинсы — поскорее, прямо сейчас желая почувствовать чужую кожу. Но Уилл перехватил контроль, пресекая его нетерпение. — Тебе это не понадобится… Он грубо схватил Майка за воротник и рванул в стороны — тонкий трикотаж с треском разошелся до самого низа, обнажая грудь. — Эй, ты че, блять…— лениво, пьяно от нахлынувшего кайфа пробормотал Майк, даже не пытаясь отстраниться. Голова кружилась от переизбытка тактильных ощущений, и этот слабый протест вылетел на чистом автомате, пока его руки продолжали упрямо тянуться к чужому паху. — Это моя любимая… Но Уилл даже слушать не стал. Он грубо заткнул Майка глубоким поцелуем прямо посреди фразы. Уилл впился в его губы так сильно, что Майк лишь глухо, сдавленно замычал в чужой рот, мгновенно теряя нить собственных мыслей. Уилл отпрянул, оставляя Майка беспомощно хватать ртом воздух. Одним движением он сорвал с себя футболку и откинул ее куда-то во тьму, а затем хищно привстал над Майком на коленях, зажав его ноги между своих. Секунда. Послышался резкий металлический щелчок расстегивающегося ремня. Протяжный, зловещий шелест вытягиваемой из шлевок кожи. Майк затаил дыхание, завороженно следя за руками Уилла, и, как зачарованный перехватил свободный конец ремня. Помог выдернуть. Скользнул ладонями по чужим напряженным бедрам, намеренно цепляясь за плотный край джинсов. Майк даже не заметил, как в следующую секунду кожаная петля вдруг захлетнулась вокруг его шеи. Резко, безжалостно перекрывая доступ к новому воздуху. Он издал нервный, хриплый смешок. Предел был пройден. Боже, Уилл, что ты делаешь… Пульс мгновенно застучал прямо в барабанные перепонки. Откуда-то сверху, сквозь пелену удушья, донесся тихий, пугающе довольный выдох. Уилл смотрел на него сверху вниз, как на свою добычу. Позволял ласкать себя. Милостиво. Как законный хозяин. Резкий звук расстегивающейся ширинки прошил комнату и плавно перерос в шуршание спускаемой ткани. Майк крупно вздрогнул, его ладони скользнули ниже, стягивая джинсы с чужих бедер, пока они наконец не упали, сложившись гармошкой в коленях. Напряжение стало невыносимым. Собственное возбуждение давило в джинсах так сильно, что это причиняло физическую боль. Уилл подался вперед, и его член оказался прямо перед лицом Майка, источая дразнящее тепло. — Открой рот, Майк, — почти нежно, вкрадчиво произнес Уилл, натягивая ремень на его шее так, что голову вынуждено закинуло назад. — Я теперь… просто ненавижу ждать. Что-то наглое и глупое внутри заставило Майка упрямо сжать челюсти. Он не открыл рот, уставившись прямо в блестящие, расширенные в темноте зрачки Уилла. Наказание последовало мгновенно: Майк потрясенно вздрогнул, почувствовав, как его лица — от самого подбородка, через сжатые губы и до лба — медленным движением коснулся слегка влажный член. Уилл откровенно, плотно прижался им к его щеке, размазывая свою тягучую смазку по нежной коже. Она ощущалась липкой, обжигающей и невыносимо пахла Уиллом. Мозг Майка просто отключился, превращаясь в кашу из стыда и дикого, запретного удовольствия. — Ты же не будешь, больше кусаться, сладкий? — промурчал Уилл сверху. Ремень натянулся сильнее, заставляя Майка вдохнуть через нос, и этот момент Уилл толкнулся бедрами вперед, пихая член прямо в его сжатые губы, бесцеремонно раздвигая их головкой и пачкая зубы. Майк позорно захлебнулся собственным стоном сквозь стиснутые челюсти. Слишком мокро. Горло сдавило петлей, и изнутри поднялась волна чистой паники вперемешку со слепой похотью. Он сдался. Послушно открыл рот, ловя губами эту горячую, соленую плоть, готовый взять все, что дадут, но Уилл резко отпрянул назад. Ремень затянулся. Уилл удерживал Майка за ошейник, как собаку, не давая прикоснуться. Майк остался ни с чем. Губы горели, во рту остался чужой вкус, а воздух со свистом возвращался в легкие через зажатое горло. Он смотрел на Уилла снизу вверх безумными, слезящимися глазами. Пожалуйста. Ну же. Хватит издеваться. — Попроси… — хрипло скомандовал Уилл, дразняще покачивая бедрами прямо перед его лицом. — Что…? — Скажи, что хочешь. Майк судорожно сглотнул, чувствуя, как крупная, неуправляемая дрожь бьет все тело. — Я хочу… хочу тебя… Уилл, пожалуйста. — Умница, — Уилл не заставил себя ждать. Он влажно, пошло похлопал членом о край его губ. Майка передернуло от этого хлюпающего звука. Теряя остатки гордости, он высунул язык, провел им вокруг горячей головки, коснулся чувствительной уздечки и спустился к самому основанию. Член в его губах крупно, тяжело дернулся, пачкая смазкой кончик носа. Уилла бросило в жар, и он не сдержал стона. Его пальцы ухватились за плечо Майка, до боли сжимая. — Давай, не останавливайся… Майк взял глубже, чувствуя, как твёрдая плоть упирается в небо. Внутри все обожгло чужим теплом. Из горла вырвался позорный, чавкающий звук — слюны стало слишком много. Она пузырилась в уголках губ, густо текла по подбородку, смешиваясь с остатками крови. Ему было плевать. Он чувствовал себя животным. — Блять, — прошептал Уилл, и ремень на шее Майка снова натянулся. — Ты даже не представляешь, как грязно это выглядит. Майк поднял глаза. Уилл смотрел на него сквозь приоткрытые веки и широко улыбался. От этого короткого, расфокусированного от вожделения взгляда обоих разом передернуло. По венам плеснуло чистым адреналином. — Смотри на меня, — приказал Уилл, и его бедра качнулись вперед. — Хочу видеть твое милое лицо. Майк издал глухой, вибрирующий стон, который захлебнулся прямо внутри, когда член толкнулся еще глубже, с силой надавливая на язык и вышибая рвотный рефлекс. Глаза мгновенно защипало от слез, легкие требовали кислорода, но Майк упрямо не отводил взгляда, буквально задыхаясь на его члене. Уилл закусил губу, сдерживая себя. — Ты хотел моего внимания? — его голос сел до хрипа. — Вот оно. Давись мной, сука… Майк ритмично двигал губами по слюнявой коже, всасывая, проводя языком по венам. Каждый выдох через нос вырывался с влажным присвистом. Его собственное белье в джинсах уже промокло насквозь, все пульсировало от каждого звука, который издавал Уилл. Желая добить его, Майк попробовал взять глубже, принимая всю длину. Гортань рефлекторно сжалась, выталкивая, но Майк задержал дыхание, позволяя себе привыкнуть. Из глаз градом потекли слезы. — Ты такой хороший, когда… не споришь со мной… — шепотом выдавил Уилл сверху, и от этой грязной похвалы Майка изнутри обдало волной жара. Уилл грубо запустил руку в кудри Майка, потянув его к себе. И начал сам насаживать его тесно, глубоко и грубо, до судорожных позывов. Ремень на шее стал туже, удушающим кольцом врезаясь в кожу. — Майк… Майк впервые за этот сумасшедший вечер услышал такой нежный, ломающийся голос Уилла, будто доносящийся из-под воды. — Майк, я сейчас… все, блять… Майк зажмурился, почувствовав, как член во рту зашелся в судорожных пульсациях, и Уилл мощными, горячими толчками кончил ему прямо в горло, заполняя рот густой, вязкой, белой жидкостью. Майк послушно сглотнул, преодолевая рвотный рефлекс и с огромным трудом сдерживаясь, чтобы не зайтись в кашле. Уилл бесцеремонно отпрянул, выходя из него. Горячие брызги разошлись по губам, подбородку и ниже — по шее, липкими каплями затекая прямо под натянутую кожу ремня. Уилл, весь мокрый от пота, со спущенными до колен джинсами, обессиленно осел ниже, навалившись на него своим потяжелевшим телом. Майк почувствовал, как удушающее натяжение на шее исчезло. Пальцы Уилла разжались — и кожаная петля соскользнула на пол, оставляя на коже горящий, багровый след. Майк попытался вздохнуть, давясь собственной слюной вперемешку со спермой. Он приоткрыл затуманенные глаза и вздрогнул — как ему показалось сквозь пелену — горячие, искусанные губы Уилла невероятно мягко, бережно поцеловали его испачканное, полыхающее лицо. От этой контрастной пугающей нежности Майк снова зажмурился, вжимаясь в матрас. Что… что он делает? После всего — целует в лицо? Послышался шорох ткани. Уилл перекатился и лег рядом, вплотную, не разрывая контакт. Его влажная от пота рука скользнула по плечу Майка, медленно поползла вниз — по ребрам, плоскому животу, дразняще задевая тонкую полоску волос под пупком. Майк вздрогнул — не от холода, а от чужого жара. Уилл смело накрыл его налившийся пах ладонью и шумно продышал ему в шею, касаясь губами бьющейся жилки: — Оу… ты совсем мокрый. У тебя все нормально? — Я… ты придурок! — прикрикнул Майк, но голос дрогнул. Вместо ответа Уилл плотно сжал его возбуждение через ткань, властно повел ладонью вверх-вниз, и Майк выгнулся в пояснице навстречу ему. Из горла вырывался стон — кажется, это было все, на что его тело сейчас было способно. Уилл тут же поцеловал его в основании шеи — с прикусом, оставляя новый след. Ты слишком нежен… Что с тобой не так? Пальцы Майка сами собой наощупь нашли плечо Уилла, слабо сжимая кожу. Тот не отмахнулся. Наоборот, придвинулся еще ближе, вжимаясь бедром в бедро. ? — Не знал, что ты такой большой мальчик, — протянул Уилл, и в его голосе скользнуло дразнящее, опасно-наглое звучание. — А мы что, блять, меряемся? — из последних сил съязвил Майк. — Можем и померяться, — Уилл медленно, с нажимом очертил контур головки через мокрый трикотаж. Майка подбросило всем телом, пятки проехались по простыне. — Но, боюсь, Уилер, ты проиграешь. Майк усмехнулся — нервно, сбито. Уилл оскалился в ответ. Коротко, хищно, как зверь, который наконец дорвался до добычи и теперь ни за что не выпустит ее из зубов. Уилл потянулся к пуговице на штанах Майка. Тот инстинктивно перехватил его запястья, замерев. Натянутая струна между ними звенела. — Ты что… стесняешься? — Уилл склонился еще ниже, дыша прямо в губы. — После всего, что мы только что сделали друг с другом? Серьезно, Майк? Майк не ответил, а лишь сильнее сжал руки. Но Уилла это не остановило. Он стянул с него джинсы, вместе с испачканными боксерами, комком бросая их куда-то на пол разрушенной палатки. Прямо на впалый живот вывалился до предела налитый, пульсирующий, исходящий прозрачной смазкой член Майка. Уилл сразу взял его в руку и начал ласкать — медленно, лениво, с каким-то садистким удовольствием проводя большим пальцем по головке, размазывая влагу по всей длине. — Так ты мне не ответил, — прошептал Уилл, неумолимо, ритмично ускоряя движение руки. — О чем ты… О чем ты там догадался в процессе, Майк? — Сука… Уилл… — засипел Майк, запрокидывая голову. Каждое скольжение кожи о кожу вышибало искры из глаз, стреляя прямиком в пах. — Ты издеваешься? Наказание за огрызание последовало тут же: Уилл резко затормозил руку, намертво сжав кулак у самой головки, безжалостно блокируя подступающий оргазм. Майк всхлипнул от этой пытки. Тело свело от неслучившегося взрыва. — Я. Просто. Хочу. Услышать, — отчеканил Уилл спокойно, даже холодно, но его зрачки были огромными. Свободной рукой Уилл нетерпеливо приспустил свои трусы. Его член снова стоял — твердый, сочащийся смазкой. Он грубо подтянул Майка за бедра к себе, закинул колено поверх его худых ног и втиснулся пахом между его узких, дрожащих ляшек. Их животы соприкоснулись со влажным шлепком. Майк почувствовал, как его собственный член прижался к прессу Уилла — влажно, горячо, оставляя липкие дорожки на чужой коже. — О чем ты догадался, Майк? — упрямо повторил Уилл. Он начал двигаться — медленно, ритмично, вжимаясь членом между бедер Майка, имитируя соитие. Трение было невыносимым, грязным и сладким. — Скажи мне. Или я остановлюсь прямо сейчас. И ты останешься мокрым, твердым… и никчемным. Как всегда. — Догадался… — выдавил Майк с огромным трудом. — Что ты только притворяешься тихим… На самом деле ты… ты невыносим. Уилл рыкнул. Руки Майка сами собой взлетели вверх и легли на шею Уилла. Он позволил. Не просто позволил — притянул ближе, стирая границы между ними. ? Уилл терся о него — жестко, исступленно, с непристойными шлепками кожи о кожу. Майк слышал у самого виска его рваные, грязные стоны. Чувствовал, как его губы опаляют кожу горячим, прерывистым дыханием. Майк больше не мог думать. Вообще ни о чем. Только о том, как ему хорошо — и как это, блять, неправильно. Как безумно. — А еще? — голос Уилла сорвался на хрип, почти на крик. — Может, есть что-то еще, о чем ты догадываешься? Ма-а-айк… — Блять… Уилл… — Майк судорожно выгнулся. Невыносимое трение тел сейчас ощущалось в сто раз острее. — Я догадался… что если ты… если ты не перестанешь… я кончу тебе на живот… — Давай… — прошептал Уилл, касаясь губами мочки его уха. — Я хочу посмотреть… Уилл истерично засмеялся, до синяков впиваясь в голые бедра и ускоряя этот сумасшедший ритм. — Я… — у Майка перехватило горло, член напрягся, и он почувствовал эту знакомую, необратимую пульсацию в самом низу живота. — Уилл… я сейчас… Он вжался в Уилла всем свои существом, мертвой хваткой обнимая совсем как по-настоящему. Его трясло. Густая, горячая сперма залила живот Уилла, размазалась между их плотно прижатыми телами, пачкая кожу и липкими каплями стекая на ткань. Майк испачкал все. Себя. Уилла. Одеяло под ними. В самый последний момент, на грани выдоха, Майк до боли сжал плечи Уилла и хрипло, почти беззвучно прошептал: — Я все понял… Господи, я все понял. И тут же обмяк, плавясь и утыкаясь лбом куда-то в его ключицы. Уилл замер. Сердце колотилось как сумасшедшее, а в голове отзывались только что произнесенные слова. Тело все еще отзывалось дрожью, но Уилл уже пытался отпрянуть, ухватить Майка за подбородок, чтобы заглянуть в глаза. — Что? — голос Уилла сорвался. — Майк, что ты понял? Посмотри на меня! Но Майк не двигался. Он только сильнее вцепился в Уилла, пряча лицо и… заплакал. Уилл не сразу понял это. Точнее ему показалось, что их объятия просто затянулись, что Майк никак не может поймать воздух после вспышки. Но кожа на плече быстро, подозрительно взмокла от горячих капель, а потом Майк судорожно, со всхлипом втянул носом воздух. Это был дурацкий, сдавленный, мокрый звук. Майк плакал. По-настоящему. — Майк?.. Ты чего, эй? — голос Уилла изменился до неузнаваемости, став совсем тонким. Вся его злость выгорела, насмешка испарилась. Осталась только невинная растерянность. — Ты… плачешь? — Нет, — выдохнул Майк, и его снова дернуло от всхлипа. Уилл попытался отпрянуть, чтобы убедиться в этом или опровергнуть, но Майк держал его мертвой хваткой. — Майк? — придавленный чужим весом, испачканный липкой влагой и этим глухим плачем, Уилл окончательно растерялся. Руки беспомощно повисли. — Да что с тобой? — Я догадался, — пробормотал Майк в его кожу, будто прячась от собственного голоса. — Ты… был влюблен в меня… Все это время. Воздух под обрушившимися пледами будто кончился. Липкая кожа мгновенно покрылась мурашками от этого ментального холода. Время замерло. — Что? — Уилл спросил это едва слышно. А потом резко, зло произнес: — Нет! Чушь. Это… это неправда! — Если неправда, — Майк наконец оторвал лицо от его плеча, размазывая слезы по щекам, — то какого черта, Уилл?! К чему все это?! Он неосознанно тряхнул Уилла за плечи, требуя ответа. — Почему ты просто не ушел, как делал это обычно? К чему эта драка, эти… поцелуи, эти слова? Весь этот пиздец между нами, Уилл?! Уилл молчал. Его лицо менялось каждую секунду: растерянность, страх, злость и снова страх. Его поймали. Оправданий не было. — Я не… — его губы дрогнули. — Я не хотел… — Не хотел… — Майк сжал его плечи, мягко впиваясь ногтями. — Что «не хотел», Уилл? Скажи мне, пожалуйста. — Я не хотел тебя бить! — голос Уилла сорвался на отчаянный крик и тут же испуганно упал до шепота. — Я не хотел… я не знал… это просто случилось, Майк. Я не собирался заходить так далеко. Я просто… в какой-то момент, не смог остановиться. — А я не хотел, чтобы ты останавливался, — глухо обронил Майк. Уилл осекся, уставившись на него во все глаза, словно не верил своим ушам. — Прости, что вывел тебя из себя, — Майк судорожно вздохнул, утыкаясь лбом куда-то в тело Уилла, потому что выносить этот взгляд было невозможно. — Я просто… испугался. Стал отвечать на твою злость, огрызаться как последний… кретин. Уилл, я… я так, блять, скучал по тебе. Весь чертов год. А ты вел себя со мной как с чужим. Я просто… не хотел, чтобы ты снова ушел… Уилл смотрел на его кудрявую макушку так, будто перед ним сидел незнакомец. Он ожидал любой реакции, любых слов, абсолютно, что Майк обзовет его извращенцем, выгонит, что ударит в ответ, но… но не то, что он разрыдается от бессилия и признается в том, как сильно он скучал. — Ты… странный, — он сглотнул, его голос задрожал. — Почему ты плачешь? Майк не ответил. Дернулся в сторону, отворачиваясь к стене и зло, до красна размазал соленые слезы вперемешку с другими жидкостями по щекам. — Я не знаю, — сказал он в темноту. — Я просто… меня накрыло! Все сразу. Я сам ни хера не понимаю, что чувствую сейчас… В комнате стало совсем тихо. Было слышно только, как за маленьким окном шумит ветер. Уилл долго гипнотизировал взглядом его сгорбленную, вздрагивающую спину. Послышался шорох — он судорожно сжал одеяло в кулаке, принимая какое-то страшное для себя решение. — Я не был влюблен в тебя, — тихо произнес Уилл. Майк замер. Обернулся, непонимающе нахмурившись. — Что? Тогда я вообще ничего не… — Я не был, — перебил Уилл, упрямо глядя куда-то мимо Майка. — Я… думаю, что до сих пор это чувствую… Майк рванулся к нему, но Уилл даже не повернулся. — Почему ты молчал? — прошептал Майк. — Почему ты, блять, ничего не сказал мне? — Потому что боялся! — голос Уилла дрогнул. — Что это разрушит нашу дружбу… — А ты ее не разрушил?! — горько спросил Майк, и новая слеза обожгла щеку. — Ты просто исчез! Перестал со мной разговаривать! Ты делал вид, что меня не существует! — А что мне, блять, оставалось? — Уилл резко повернул к нему голову, и на его лице блеснули злые, мокрые глаза. — Смотреть, как ты с другой?! Как смотришь на нее так, как я хотел, чтобы ты смотрел на меня? Я не мог, Майк! Я просто… я возненавидел себя. За то, что люблю тебя. За то, что не могу перестать. За то, что я такой… никчемный! Люблю тебя… — Уилл, перестань… — Майк попытался перебить его, потянулся рукой к его лицу, но тот оттолкнул его ладонь. — Нет, послушай! Я так сильно себя возненавидел, что в какой-то момент… мне показалось, что я ненавижу тебя! Да! Ненавидел за то, что ты заставляешь меня все это чувствовать! За то, что ты в упор меня не замечал. За то, что ты… что ты просто живешь свою жизнь, пока я задыхаюсь. Уилл замолчал, его грудь тяжело, судорожно вздымалась. — И в итоге, — тихо добавил он, — я испортил все сам. Нашу дружбу. Вообще все, что у нас было. Просто потому что испугался. В палатке повисла тишина. Майк смотрел на Уилла — на его трясущиеся губы, на слезы, которые текли по щекам, на то, как он сжимал одеяло, будто пытался удержаться за что-то. — Когда ты отдалился, — Майк дождался, пока Уилл поднимет на него измученный, пустой взгляд. — Я думал, что просто схожу с ума без лучшего друга. Но мне тебя не хватало… не так. Не как друга. Я только тогда понял, что это было что-то другое. Что-то намного большее. Уилл смотрел на него дико, немигающим взглядом. Тысячи мыслей проносились в его голове, но он не мог ухватиться ни за одну. — Что… Что ты такое говоришь, Майк? — едва слышно прошептал Уилл. Майк не стал объяснять словами. Он подался вперед, мягко, но крепко обхватил лицо Уилла обеими ладонями, заставляя замолчать, и прижался к его губам. Это было совсем не похоже на то, что происходило между ними несколько минут назад. Никакой злости, никакой грязной спешки. Только отчаянная, бережная нежность. Майк вжимался в его податливые губы, выдыхая прямо в этот поцелуй все свое признание, и не отпускал, пока у обоих не кончился воздух. Когда они отстранились, Майк так и не убрал ладони от его лица. Он нежно смахнул свежую слезу с щеки Уилла и, глядя ему прямо в глаза, тихо сказал: — Позволь мне все исправить. Пожалуйста…