После ливня

Кацуки лежал на кровати и смотрел в потолок. Мысли путались, он не знал, что думать насчёт всего произошедшего. Ещё вчера он был уверен, что ему ничто не почём, что все самые сложные трудности позади. Но нет — эта чертова жизнь всё так же преподносит сюрпризы. Он привык всё контролировать — свою силу, свои взрывы, свою жизнь. Но тут, в тишине собственной квартиры, он чувствовал, как что-то ускользает из-под контроля. И это что-то было связано с ней. Вспоминая пухлые мягкие щёки, глаза цвета молочного шоколада, короткие волосы с запахом лесного ореха, Бакуго чувствовал, как сердце пускается в пляс. Ему хотелось большего, но в голову не приходили никакие гениальные идеи по завоеванию сердца. Он мог бы прямо заявить о своих намерениях, но... --- Несколько лет назад. Общежитие при UA — Очако, а ты как мечтаешь получить признание в любви? — Это была Мина, черноглазая «инопланетянка». Кацуки остановился на лестнице и замер. Он успел мельком взглянуть на всех девчонок, сидящих в общей гостиной. Видно, они опять устроили какие-то сопливые посиделки, где обсуждали всё и вся. — Никогда об этом не думала, — ответила Урарака. — Только в детстве, но сами знаете, как вкусы меняются. Сначала принц на белом коне, а потом хотя бы хоть кто-нибудь. Раздался женский смех, каждая понимала, о чём говорит круглолицая. Очако задумалась над вопросом, но Кацуки услышал, что она не до конца честна. «Видно, опять думает о своём сопливом Деку». Тогда она казалась ему просто ещё одной наивной девчонкой из толпы. Ничего особенного. Просто круглолицая с дурацкой улыбкой и причудой, которая могла поднимать тяжёлые вещи. Он не придавал ей значения. Совсем. — Хочу, чтобы признание было искренним, настоящим, — наконец сказала она. — Чтобы я взглянула в глаза того самого и всё поняла. Вокруг — огни, тишина, и мы вдвоём. Только быстрое биение сердца станет нашей музыкой. Кацуки чуть не фыркнул. Эта круглолицая оказалась настоящей слащавой и наивной девчонкой. «Что за чушь несёт? Какая идиотка в здравом уме будет делать что-то подобное... Хотя тот придурок Деку, наверное, именно так и признался. Тьфу, противно». Скривившись от собственных фантазий, Кацуки развернулся и поднялся к себе в комнату. --- Кацуки выругался сквозь зубы и перевернулся на бок. Он вспомнил, как тогда посмеивался над её словами. А теперь сидит и думает, как устроить ей идеальное свидание. Ирония, блять. Он ненавидел себя за эту слабость. За то, что какая-то девчонка — пусть даже она была героем, умной, сильной и чертовски привлекательной — смогла пробраться под его кожу. Он всегда считал себя бронированным. А оказалось — щели есть. Но дилемма была ещё в том, что Бакуго не понимал, а нравится ли он сам Очако. — Хотя наплевать. Если есть шанс, надо хвататься за него, а не мять яйца. Он уставился в белый потолок, будто надеялся найти там ответы. Потолок молчал. Только лампа тускло светила, напоминая, что уже давно вечер, а он всё ещё лежит и перебирает в голове чужие слова, сказанные много лет назад. --- Очако сидела в своём кабинете и тяжело вздыхала. Работы опять накопилось — куча. Не хотелось ничего делать, даже читать эти грёбаные документы. А особенно вспоминая вчерашний день, она всё-таки соизволила ответить Бакуго. Девушка объяснила ему, почему позвонила, и теперь тот больше не писал. Наверное, это было хорошо? Она сама не знала, чего хотела. Чтобы он написал? Чтобы пришёл? Чтобы сделал тот самый первый шаг, которого она так боялась после Мидории? Или чтобы просто оставил её в покое и дал спокойно работать? Ответа не было. Мысли путались, как те самые документы на столе. Ударившись лбом об стол, девушка взглянула в окно. Там виднелись такие же здания, в которых сидят работники и, наверное, так же, как и она, не хотят работать. В кабинет постучались. Урарака резко выпрямилась и разрешила зайти. — Мисс Урарака, в центр привели проблемного ребёнка. Могли бы вы тоже попробовать с ним поговорить? А то она никого не слушает. Впрочем, как всегда, без вас не справимся. Очако по-доброму улыбнулась и лишь кивнула головой. Наконец-то хоть что-то, не связанное с этими документами. Всё-таки девушка любила работать с детьми, а особенно — им помогать. Почему-то она всегда могла найти общий язык с проблемными детьми. Может, это всё-таки был талант? Встав из-за стола, она попросила свою секретаршу отвести её в нужное место. Они прошли по длинному коридору с ярко-жёлтыми стенами — такой цвет психологи советовали для успокоения. На стенах висели детские рисунки: солнце, дома, цветы и почему-то много котиков. Урарака всегда улыбалась, проходя мимо. Это напоминало ей, зачем она вообще всем занимается. Спустившись пару этажей, Урарака оказалась в небольшом кабинете психолога. Здесь всё было обставлено довольно мило и уютно: светлые стены, на которых висели детские каракули, стол из тёмного дерева посередине, а также диван и полка с разными книгами по психологии и книжками для детей. «Здесь я чувствую себя намного лучше, чем у себя в кабинете», — подумала Урарака, а после взглянула на черноволосую малышку лет семи. Та выглядела как одинокий волчонок — скалилась на каждого, кто посмел к ней подойти. Оглядев людей в кабинете, девушка увидела, что они все уважительно поприветствовали её. На секунду она задержала дыхание. Так бывало всегда перед разговором с особенно тяжёлым ребёнком. Нужно было собраться, отбросить все свои проблемы и стать тем человеком, которому этот маленький, потерянный волчонок сможет хоть чуть-чуть довериться. Очако спокойно подошла к малышке и села перед ней на колени, чтобы их лица находились на одном уровне. — Здравствуй, Мирия. Меня зовут Очако Урарака. Приятно с тобой познакомиться. Имя малышки успела сказать ей секретарь по пути сюда. Ребёнок молчал, лишь на миг подняла свои ярко-золотые глаза, а после, закусив губу, ещё сильнее вжалась в стул. Взглянув на работников, Урарака молча показала им уйти. — Можешь не говорить. Я просто посижу рядом с тобой, если ты не против. — Она взяла с полки книжку и села рядом с девочкой. — Это моя самая любимая сказка. Каждый раз, когда мне было грустно, я читала её. Это история о Красавице и Чудовище. — Открыв первую страницу, Очако начала читать. Её тихий и успокаивающий голос отражался от стен. Мирия, сидящая рядом, стала постепенно расслабляться и смотрела в книжку, где иногда мелькали красивые картинки. — Почему Бель согласилась остаться в замке Чудовища? Отец же старый, в любом случае умер бы когда-нибудь. А так она пожертвовала собой. — Урарака ненадолго задумалась, а после на её лице появилась нежная улыбка. — Она любила своего отца. Стар он или молод, он остаётся её самым близким человеком. Малышка продолжила слушать сказку, иногда задавая уточняющие вопросы. Очако старалась ответить на каждый. Закончив читать, Урарака взглянула на задумчивую Мирию. Та сидела тихо и почему-то хмурилась. — Но в чём смысл? Мне кажется, произведение слишком неправдоподобное. Героиня насильно полюбила чудовище. — На удивление Урараки, малышка задавала довольно интересные и не детские вопросы. Видно, она была умна не по годам и, возможно, с этим была связана её травма. Боязнь привязанности? — В этом ты не права. Бель могла уйти, но в страшном чудовище она увидела добрую душу. Да, сначала герой был агрессивен, но под этой маской скрывался добрый, любящий человек. Характер был не очень, но любовь преображает каждого. И тут Урарака вспомнила о Бакуго. Его вечная злость, взрывы, рычание — всё это было похоже на маску. Или не маску, а броню. Которую он надел, чтобы никто не подходил близко. Но она видела другие моменты: как он помогал детям в Ниигате, как аккуратно нёс того малыша на руках, как подал руку старушке. Внутри этой брони кто-то был. И этот кто-то… пугал её уже по другой причине. Потому что она начинала хотеть его узнать получше. Очако передёрнуло от этой мысли. Она даже не поняла, почему вспомнила парня. — Мирия, как насчёт того, чтобы перекусить? — Малышка одобрительно кивнула, и они вдвоём пошли на первый этаж, оставляя книгу и всё остальное в кабинете. Внизу находилось довольно уютное и небольшое кафе. В кафе пахло свежей выпечкой и корицей. Урарака заказала две порции яблочного пирога и горячий шоколад себе, а Мирии — просто молоко. Малышка сначала смотрела на тарелку с подозрением, но потом отломила маленький кусочек и положила в рот. Глаза чуть прищурились — понравилось. Урарака начала подмечать некие сходства ребёнка с Тогой: такие же ярко-золотые глаза и предположительная травма из-за недоверия и недостатка любви. Сердце начало болеть при воспоминании о злодее, которого она не спасла. Хотелось срочно закурить, но это явно будет после. «Если бы мы встретились раньше... Если бы». — Много исходов могло бы существовать, но теперь уже ничего не изменить. Это будет её бремя на всю жизнь. У каждого героя есть тот человек, которого они не смогли спасти. Урарака провела с Мирией ещё немного времени, они смогли ещё поговорить о книге и каких-то мелочах, а после девушка отвела малышку к ответственным за таких детей людям. Как бы Очако ни успела привязаться к ребёнку, у неё была своя работа. Особенно теперь ей нужно было заняться её характеристикой, чтобы передать психологам и начать работу с ней. Да и лучше пусть с ней занимаются правильные люди, а не про-герой без специального образования. «Тем более она с каждой минутой напоминает мне Тогу. От этого мне становится...» Мирия не улыбнулась — она вообще не улыбалась за всё время. Но когда Урарака потрепала её по голове, девочка не отстранилась. Наоборот — на секунду закрыла глаза и чуть склонила голову вбок, будто позволяя сделать это ещё раз. Тяжело вздохнув, Урарака попрощалась с уже более освоившейся Мирией. — Если захочешь со мной ещё поболтать наедине, передай взрослым. А так мы будем видеться на ваших общих занятиях с детьми. — Очако аккуратно потрепала девочку по голове. За эти два часа она впервые дотронулась до неё, и Мирия отреагировала положительно. — До свидания, мисс Урарака. --- Вибрация. Бакуго бросил раздражённый взгляд на экран. Сейчас он явно не хотел ни с кем общаться. Киришима: Бакуго-бро, я через пару минут заскочу к тебе!!! Жди ( ͡° ͜ʖ ͡°) — Что за хрень? — пробурчал он, зло щурясь на смайлик. Этот дурацкий подмигивающий рожик в конце означал только одно: Киришима опять что-то надумал. Может, ему нужна помощь с тренировкой, хотя вряд ли — они только недавно её устраивали. А может, он опять хочет втянуть его в какую-то идиотскую встречу с одноклассниками, хотя тоже не подходит. Кацуки скривился и отбросил телефон на кровать. «Похер, всё равно сейчас припрётся и всё расскажет». Он нехотя поднялся, потянулся так, что хрустнули кости, и побрёл на кухню. Квартира встретила его привычной тишиной — только холодильник тихо гудел где-то в углу, да за окном шумел далёкий город. Обычно он любил эту тишину. Никто не достаёт, не лезет с дурацкими разговорами, не смотрит в душу. Но сегодня... Сегодня тишина давила. Особенно мысли, которые до сих пор его беспокоили. Та же мебель, те же стены, тот же диван, на котором он иногда засыпал под дурацкие фильмы. Всё на своих местах. Но ему вдруг показалось, что квартира стала меньше. Или это он стал больше? Нет, не ростом. Чем-то другим. Чем-то, что не измерить в сантиметрах. Бакуго налил себе воды, сделал глоток и замер у окна. В стекле отражался хмурый парень с взъерошенными волосами и тяжёлым взглядом. Царапин после вчерашней операции по спасению уже не осталось — всё-таки лечащие причуды очень эффективны, хоть он и ворчал на них каждый раз, когда какой-нибудь целитель лез к нему со своими руками. Киришима был одним из немногих, кого Кацуки терпел рядом без сильного желания разнести в щепки. Даже больше — иногда этот дурак умудрялся говорить то, что нужно. Хотя чаще нёс какую-то чушь про «чувства» и «поддержку», но в остальном он был довольно терпимым собеседником и даже, наверное, можно сказать, другом. Хотя от последнего утверждения Бакуго перекосило — всё-таки он не любил эти сентиментальные вещи, даже внутри своей головы. Входная дверь хлопнула, и вдруг по всей квартире раздался радостный голос. — Бакуго-бро, а вот и я!!! Я захватил нам острой лапши! — Киришима радостно зашёл на кухню. Обычно здесь его всегда встречал Кацуки. — И тебе не хворать, придурок. Ты что, опять припёрся? Мы виделись день назад. — Мысли насчёт Урараки ненадолго отступили, и Бакуго стал выглядеть более расслабленно — рядом с Киришимой. Всё-таки этот красно-волосый часто появлялся вовремя, за что стоит отдать ему должное. — Да, я тут новости смотрел. Ты ездил в Ниигату на спасательную миссию? Ты же не любишь помогать людям напрямую. Тебе легче размазать злодейские морды по асфальту и кричать «сдохни». — Киришима очень карикатурно изобразил злобного Кацуки, из-за чего тот разозлился и выпустил небольшой взрывной разряд. — А ещё ты попал в кадр вместе с Ураракой. Как вы вообще вместе там оказались? Ладно Очако, её обычно на такое вызывают, но ты — всё так вызывает у меня негодование, бро. При упоминании девушки Бакуго на миг напрягся, но быстро взял себя в руки. Только вот от цепкого взгляда Киришимы, который знал Кацуки уже много лет, это не скрылось, и тот стал злорадно улыбаться. — Неужели ты из-за нашей летучей девушки поехал туда?.. Хотя вы же тот вечер покинули вместе. Бу-га-га! Неужели у злобного бугая снова проснулись подростковые чувства? Я же помню, как ты на неё постоянно пялился тогда. — Киришима чувствовал удовольствие от подкалывания Кацуки, всё-таки ему не каждый день удаётся застать его врасплох. В комнате повисла тишина. Такая, когда слышно даже муху. Киришима замер в ожидании взрыва — в прямом и переносном смысле. Он знал, что сейчас последует реакция. Вопрос был только в том, насколько она будет разрушительной. Бакуго медленно повернулся к нему. В ладонях уже потрескивали искры. — Ещё одно слово — и лапша полетит на пол. Вместе с твоей дурацкой башкой. Киришима поднял ладони и громко засмеялся — эта ситуация была слишком абсурдной для него. — Офигеть, я и забыл, что ты можешь быть человеком... Ладно, ладно, бро, успокойся. Но ты заметно напрягся при упоминании нашей знакомой. Это факт. — Парень заметно улыбнулся, обнажая острые зубы, и сел напротив своего друга, смотря на его злое, но слегка напряжённое лицо. — Что будешь делать? Звать на свиданку? Если да, то могу спросить у Мины, как лучше всё организовать. — Закрой пасть, а. Я сам со всем разберусь, без твоих советов. Тем более я ещё вообще хрен знает, согласится ли эта круглолицая куда-то со мной переться. — Бакуго выглядел раздражённо, снова думая об Урараке, о её мягких щеках и упругой заднице. Сердце начинало биться как заведённое — это бесило его до такой степени, что хотелось запустить чем-нибудь в стену. — Бро, будь проще, не мни яйца, а начни с малого. Не обязательно же сразу идти на пролом. Я, конечно, знаю, что это в твоём стиле, но всё же. Попробуй с малого: больше проводи время с ней, а там и до свидания недалеко. Урарака — классная девушка, сам же знаешь, но спугнуть её сейчас очень легко. Мина как-то упоминала, что отказ Мидории сильно ударил по ней. — Киришима смотрел на задумчивого друга и тяжело вздохнул. Он надеялся, что тот послушает его, хоть немного. Встав из-за стола, парень достал лапшу и начал её греть, пока Кацуки продолжал сидеть за столом и сверлить стену взглядом. — Блять, в пизду. Потом с этим разберусь. Киришима, нахрен лапшу, пошли тренироваться. Мне нужна физическая разгрузка. А то башка уже кипит из-за этой мути. Он буквально вылетел из-за стола, даже не взглянув на лапшу, которую Киришима только начал греть. Мысли о круглолицей разъедали его изнутри, как кислота. Надо было что-то с этим делать. Но не думать. Думать было слишком странно и слишком стыдно. Бакуго не стал ждать ответа, а взял Киришиму за шкирку и потащил его на выход из квартиры. Им очень повезло, что тренировочный зал находился на первом этаже — тащить друга через весь дом было бы слишком долго, а ждать Кацуки не умел, особенно когда внутри всё горело от злости на самого себя.