Тихие тропы

Склад встретил нас привычным запахом ржавчины, машинного масла и крысиного дерьма. Поэзия моей жизни: ангар где-то в промышленной зоне Окленда, пять часов вечера, и я сижу на капоте фургона, делая вид, что мне плевать на всё происходящее. Вообще-то это не совсем вид — большая часть происходящего действительно не стоила моего беспокойства. Но покупатели об этом не знали. Покупатели видели только парня в тёмной куртке, с ленивой улыбкой и глазами, которые ничего не выражали. Им было невдомёк, что именно так выглядит человек, который уже трижды мысленно их похоронил. — Товар здесь, — сказал я, кивая на ящики позади меня. — Деньги на стол. Или на капот. Мне без разницы. Покупателей было трое. Двое — типичные головорезы, нанятые для массовки. Третий — главарь, тощий, нервный, с бегающими глазами и дурной привычкой облизывать губы перед тем, как что-то сказать. Он представился как Винсент, но я сразу окрестил его Крысёнышем. За глаза, разумеется. — Мы хотели бы сначала осмотреть товар, — Крысёныш шагнул вперёд. — Убедиться, что он... надлежащего качества. — Разумеется, — я спрыгнул с капота. — Но предупреждаю: если твои парни достанут оружие раньше, чем достанут деньги, мне придётся огорчиться. — Ты нам угрожаешь? — один из головорезов напрягся. Здоровый, с бычьей шеей и татуировкой в виде черепа на предплечье. «Оригинально». Никогда таких не видел. — Нет, — я улыбнулся. — Я просто забочусь о вашей безопасности. Видишь ли, мой снайпер очень не любит, когда кто-то делает резкие движения. Крысёныш замер. Его парни заозирались. Я не врал. На крыше соседнего здания, в двухстах метрах отсюда, лежала Саманта. И она действительно не любила резких движений. — Ты блефуешь, — неуверенно сказал главарь. Я пожал плечами и достал рацию. — Сэм, нас тут называют лжецами. Что скажешь? Из рации донеслось короткое: — Скажу, что у того, кто это сказал, очень удобная левая коленная чашечка. Прямо в перекрестье. Крысёныш инстинктивно шагнул назад, хотя Сэм, разумеется, не стала бы стрелять без моей команды. Она вообще не любила стрелять. Но покупателям об этом знать не обязательно. — Шутка, — я поднял руки в примирительном жесте. — Давайте без нервов. Я человек слова. Вы хотите осмотреть товар — осматривайте. Только быстро. У меня дома ребёнок, и мне ещё нужно купить хлеб. Это была ложь. Элли была в Бейкон-Хиллс, с няней, за пятьсот миль отсюда. Но деталь про хлеб делала меня человечнее в их глазах. Люди охотнее доверяют тем, кто покупает хлеб. Это я усвоил давно. Крысёныш кивнул своим парням, и те принялись вскрывать ящики. Внутри — аккуратно упакованные винтовки, модифицированные под серебряные пули. Стандартный заказ для охотников-одиночек, которые не хотят светиться перед Арджентами. Ирония в том, что именно Ардженты продавали им оружие. Крис называл это «контролируемым рынком». Я называл это «держать врагов на коротком поводке». Каждое ружьё было помечено магическим маячком, и в случае чего мы всегда знали, где оно находится и кто им владеет. — Качество устраивает? — поинтересовался я, когда осмотр закончился. — Вполне, — Крысёныш снова облизал губы. — Но цену вы заломили несусветную. Мы рассчитывали на скидку. — Скидку? — я удивлённо приподнял бровь. — Интересно. С чего бы? — Ну, — он нервно хохотнул, — хотя бы за то, что мы не сообщили о вас местным властям. В Окленде не любят нелегальных торговцев оружием. Я вздохнул. Вот поэтому я и не любил людей. Они всегда пытались получить больше, чем стоили. — Давай проясним, — я шагнул к нему, и он инстинктивно попятился. — Ты пришёл ко мне. Не я к тебе. Ты попросил товар, которого больше нигде не достанешь. Я назначил цену. Ты согласился. Сейчас ты стоишь передо мной и пытаешься развести меня на скидку, угрожая властями? — я усмехнулся. — Во-первых, власти Окленда не имеют никакого отношения к моему бизнесу. Во-вторых, если ты хоть слово скажешь кому-то обо мне, я узнаю об этом раньше, чем ты повесишь трубку. И в-третьих... Я наклонился к нему ближе и понизил голос: — Ты правда думаешь, что я пришёл бы сюда один, без страховки? Кроме снайпера на крыше, здесь есть ещё двое моих людей. Ты их не видишь. Но они видят тебя. И, поверь, у них очень плохое чувство юмора. Крысёныш побледнел. Его парни переглянулись. Бычья шея потянулся было к кобуре, но я поднял руку. — Не советую, — сказал я спокойно. — Просто заплати, забери товар и уйди. И тогда все останутся довольны. Особенно я. Повисла пауза. Крысёныш облизал губы в последний раз и кивнул. Через пять минут я пересчитывал пачки купюр, сидя на капоте. Покупатели грузили ящики в свой фургон и старались не смотреть в мою сторону. — Приятно иметь с вами дело, — бросил я им вслед. — Передавайте привет местным властям. Фургон выехал со склада. Я проводил его взглядом и только после этого позволил себе расслабить плечи. Рация ожила: — Они уходят. Чисто. За тобой никто не следит. — Принято, Сэм. Спускайся. Заслужила кофе. — Я заслужила виски, Рейкен. Не прибедняйся. Я хмыкнул и спрятал рацию в карман. Парни вышли из тени — Маркус и Джей, мои постоянные сопровождающие в таких операциях. Маркус, коренастый латиноамериканец с вечно недовольным лицом, подошёл первым. — Ты бы хоть предупреждал, когда собираешься играть в «у меня тут снайпер», — проворчал он. — А то я чуть не полез в драку, когда этот бугай схватился за кобуру. — Поэтому ты и здесь, — я похлопал его по плечу. — Чтобы лезть в драку, когда я не справляюсь словами. — Ты всегда справляешься словами, — Маркус покачал головой. — Иногда мне кажется, что твой язык острее, чем все пули в этих ящиках. — Комплимент засчитан, — я усмехнулся и повернулся к Джею. — Как обстановка? — Чисто, — Джей, молодой парень с вечно спокойным лицом, убрал пистолет в кобуру. — Никто не засёк. Номера их фургона я переписал, на всякий случай. — Отлично. Поезжайте вперёд. — А ты? — спросил Маркус. — Дождусь Сэм. И поеду следом. Парни кивнули и направились к своей машине — неприметному серому седану, припаркованному у выезда со склада. Через минуту они уехали, и я остался один. Почти один. Через десять минут с крыши спустилась Саманта. Высокая, гибкая, с короткими светлыми волосами и усталой улыбкой. В руках — чехол с разобранной винтовкой. Она шла ко мне лёгкой походкой человека, который только что два часа пролежал на холодной крыше, но даже не замёрз. — Ну и рожа была у этого Крысёныша, — сказала она вместо приветствия. — Когда я сказала про коленную чашечку, он чуть не обделался. — Я заметил, — я усмехнулся. — Ты была великолепна. Как всегда. — Знаю, — она пихнула меня локтем в бок. — Но всё равно приятно слышать. Сэм была моим напарником уже четыре года. Бывший снайпер морской пехоты, списанная по ранению, которое лишило её возможности служить, но не лишило меткости. Мы познакомились на одной из операций Криса — она тогда выслеживала того же торговца, что и я, и мы чуть не пристрелили друг друга. С тех пор работали вместе. Она знала обо мне всё: что я химера, что я живу на две жизни, что у меня есть дочь, которую я прячу от всего сверхъестественного мира. Она даже знала про Лиама, хотя это знание пришло к ней случайно и дорого мне стоило. Но Сэм умела хранить секреты. И умела не задавать лишних вопросов. — Ты как? — спросила она, когда мы сели в мой внедорожник. — Нормально, — я пожал плечами. — Устал немного. — Врёшь, — она пристегнулась и откинулась на сиденье. — Ты уже неделю в разъездах. Когда ты в последний раз нормально спал? — Прошлой ночью. — Четыре часа — это не нормальный сон, Тео. — Для меня нормальный. Сэм покачала головой, но ничего не сказала. Вместо этого она достала телефон и принялась что-то набирать. Я завёл двигатель и выехал со склада. Мы ехали молча минут десять. Потом она вдруг спросила: — Как Элли? Я невольно улыбнулся. Сэм знала, на какие кнопки нажимать. — Хорошо. Я звонил вчера. Она опять ругалась с учительницей по математике. — Вся в отца, — Сэм усмехнулась. — Эй, я был отличником в школе. — Я не про оценки. Я про то, что ты тоже никому не даёшь спуску. Я не нашёлся, что ответить. В чём-то она была права. — Я скучаю по ней, — признался я через минуту. — Уже неделю дома не был. И ещё две не буду. — Может, возьмёшь отпуск? — Сэм покосилась на меня. — Крис поймёт. Ты пашешь как проклятый, Тео. Никто не осудит тебя за пару недель с дочерью. — Я подумаю, — сказал я, хотя оба мы знали, что я не подумаю. Я не умел останавливаться. Остановка означала, что у меня появится время думать. А думать я не хотел. Сэм поняла это и не стала настаивать. За что я её и ценил. Через полчаса мы были у штаб-квартиры — небольшого офисного здания на окраине Сан-Франциско, которое числилось как склад логистической компании. Я припарковался и заглушил двигатель. — Иди, — сказала Сэм. — Я пока разберу винтовку и заполню отчёт. Ты, кажется, хотел позвонить Крису. — Ты читаешь мои мысли. — Нет, просто знаю твой график, — она улыбнулась и вышла из машины. Я остался сидеть в тишине, глядя на тёмные окна офиса. Потом вздохнул, достал телефон и набрал номер. Крис Арджент ответил после второго гудка. — Докладывай. Голос у него был сухой, деловой. Крис всегда говорил так, будто у него в запасе ровно три минуты на разговор. Иногда так и было. — Сделка прошла успешно, — сказал я. — Винсент и его команда забрали товар. Деньги у меня. Маячки активированы. — Были проблемы? — Мелкие. Пытались торговаться. Угрожали властями, — я усмехнулся. — Я напомнил им о хороших манерах. — Жертвы? — Никаких. Даже синяков. Я был сама вежливость. В трубке послышался короткий смешок. Крис редко смеялся, и я воспринимал это как маленькую победу. — Хорошо. Переведи деньги на основной счёт. Ящики с новой партией прибудут в понедельник. Встретишь? — Разумеется. Кто-то же должен следить, чтобы всё прошло гладко. — Тео, — голос Криса вдруг изменился, стал мягче. — Как ты? Я замер. Это был не деловой вопрос. Это был вопрос отца. Того самого, которого у меня никогда не было, пока Крис не появился в моей жизни. — Нормально, — ответил я стандартной отговоркой. — Ты всегда говоришь «нормально», — Крис вздохнул. — Я не слепой. Ты уже долго в разъездах. Ты видел Элли? — Созванивались. Она в порядке. — Я не спрашиваю, в порядке ли она. Я спрашиваю, видел ли ты её лично. Я молчал. Крис понял всё без слов. — Послушай меня, сынок, — он редко называл меня так, и каждый раз это слово резало меня пополам. — Бизнес — это важно. Но Элли — важнее. Ты не для того её удочерил, чтобы она росла без отца. — Я знаю, — мой голос прозвучал глуше, чем хотелось. — Просто... сейчас много дел. Сделки, поставки, новые клиенты. Я не могу всё бросить. — Можешь, — твёрдо сказал Крис. — Потому что у тебя есть я. И Сэм. И другие. Мы справимся пару недель без тебя. Но Элли не справится. И ты не справишься без неё. Я закрыл глаза. Он был прав. Как всегда, чёрт возьми. — Я подумаю об этом, — сказал я наконец. — Подумай, — Крис, кажется, улыбнулся. — И, Тео... ты молодец. Я горжусь тобой. Он отключился, не дожидаясь ответа. Наверное, знал, что я всё равно не найду слов. Я сидел в машине ещё минут пять, глядя в одну точку. Потом заставил себя выйти. Внутри штаб-квартиры было тихо. Маркус и Джей уже отчитались и ушли. Сэм сидела в кабинете, заполняя бумаги. Я заглянул к ней. — Я даю отмашку. Выдвигаемся через десять минут. — Куда на этот раз? — она подняла голову. — Ты и Маркус — обратно в Сан-Франциско. Джей останется здесь, проследит за прибытием новой партии. А я... — я помедлил. — Я в Бейкон-Хиллс. Сэм удивлённо приподняла бровь, но ничего не сказала. Только улыбнулась уголком губ. — Хорошее решение, Рейкен. — Я знаю. Я попрощался с ней и вышел на улицу. Парни уже сидели в своей машине. Я махнул им рукой — езжайте. Седан выехал с парковки и скрылся за поворотом. Сэм уехала через пять минут. Я остался один. Сел в машину, завёл двигатель и выехал на трассу. Дорога до Бейкон-Хиллс занимала около четырёх часов. Достаточно, чтобы подумать. Или, наоборот, слишком много. За окном мелькали огни, потом леса, потом снова огни. Я думал об Элли. О том, как она встречает меня, когда я возвращаюсь: делает вид, что ей всё равно, но бежит к двери быстрее, чем я успеваю открыть ключом. О том, как мы сидим на кухне, и она рассказывает про школу, про вредную математичку, про мальчика, который дёргает её за хвост. О том, как она кладёт голову мне на плечо, когда засыпает перед телевизором. Я скучал по ней. Так сильно, что иногда это было физически больно. У меня был план. Я уже купил участок земли за городом. Небольшой, но с выходом к лесу. Осталось только построить дом. Настоящий, наш с ней. Не съёмный, не временный — постоянный. С качелями во дворе, с её собственной комнатой, с верандой, где можно сидеть вечерами и смотреть на звёзды. Денег хватало. Крис платил мне достаточно, а тратить было особо не на что. Не хватало только времени. «Пора бы уже начать», — подумал я. Неделю дома. Две недели. Потом снова в разъезды. И так до бесконечности. Если я не остановлюсь сейчас, то не остановлюсь никогда. Элли растёт. Ей уже одиннадцать. Ещё несколько лет — и она станет подростком, потом взрослой. И что я скажу ей? «Прости, я много работал»? Я стиснул руль. Нет. Этого не будет. Где-то на середине дороги мысли свернули не туда. Я почувствовал это заранее — знакомое сжатие в груди, холодок по позвоночнику. Воспоминания. Они всегда подкрадывались, когда я был один и уставший. Когда не было рядом ни сделок, ни опасности, ни людей, которым нужно что-то доказывать. Заповедник. Ночь. Чужое дыхание рядом. Чей-то голос, срывающийся на крик: «Тео!» Запах крови. Запах хвои. И глаза. Голубые. Отчаянные. Я резко ударил ладонью по рулю. — Хватит, — сказал я вслух. В машине было пусто, но мне нужно было услышать собственный голос. — Хватит. Это было десять лет назад. Десять. Лет. Он забыл меня. Он должен был забыть. У него была жизнь — колледж, работа, друзья. Скотт наверняка позаботился об этом. Я просил его. Я сказал: «Не говори ему, где я. Пусть живёт нормально». И Скотт сдержал слово. Я не знал, где Лиам сейчас. Не хотел знать. Спрашивать было нельзя. Если спрошу — открою дверь, которую сам же и заколотил. А я не мог себе этого позволить. У меня была Элли. У меня была работа. У меня была жизнь. Не та, которую я хотел, но та, которую я заслужил. Воспоминания отступили. Я загнал их обратно в ту тёмную комнату в голове, куда складывал всё, что не мог вынести. Захлопнул дверь. Закрыл на ключ. И поехал дальше. В Бейкон-Хиллс я приехал глубокой ночью. Город спал. Тихие улочки, тёмные окна, редкие фонари. Я проехал через центр, мимо школы, мимо ветеринарной клиники Дитона. Ничего не изменилось. Всё то же, что и десять лет назад. Мой дом стоял на окраине — старый, но крепкий, купленный пару лет назад на имя подставного лица. Я припарковался у забора и вышел. В окнах горел свет в гостиной — няня, миссис Чен, вероятно, читала или смотрела телевизор. Я тихо открыл дверь. — Мистер Рейкен? — миссис Чен выглянула из гостиной. Пожилая китаянка с добрыми глазами и несгибаемым характером. Она работала у меня уже три года и знала, что работа у меня «связана с командировками». Без подробностей. — Доброй ночи, — я улыбнулся. — Как она? — Спит, — миссис Чен кивнула на лестницу. — Уроки сделала. Поужинала. Немного капризничала, что вас долго нет, но я сказала, что вы на важной работе. — Спасибо. — Не за что. Я приготовила ужин, он в холодильнике. Разогреть? — Не нужно. Я поем позже. Миссис Чен кивнула, собрала вещи и попрощалась. Я проводил её до двери, подождал, пока она сядет в такси, и вернулся в дом. В доме было тихо. Я поднялся наверх, остановился у двери Элли. Приоткрыл — она спала, раскинувшись на кровати и скинув одеяло. Рядом лежал её неизменный рюкзак с анимешным рисунком и книжка, заложенная на середине. Я поправил одеяло, постоял минуту, глядя на неё. Маленькая. Смешная. Моя. — Спокойной ночи, Эл, — прошептал я. Она не проснулась. Я спустился вниз. Достал из шкафа бутылку виски — ту самую, с добавлением аконита. Крис прислал её специально для меня. Оборотням и химерам обычный алкоголь не вредил, но с аконитом давал лёгкое головокружение. Позволял расслабиться. Ненадолго. Я налил себе на палец. Подошёл к окну. За стеклом висела луна. Почти полная. Я смотрел на неё и думал о том, что где-то там, в этом мире, возможно, уже спит тот, кого я запретил себе вспоминать. Но запреты работали только днём. Луна отражалась в бокале. Я сделал глоток. Виски обжёг горло. Завтра я увижу Элли. Мы позавтракаем вместе. Может быть, сходим в парк. Я расскажу ей про дом, который хочу построить. Про качели. А пока — ночь, луна и тишина. Я стоял у окна и смотрел, как облака наползают на светлый диск. И не думал ни о чём. Почти ни о чём.