Ты обещал, что я не замерзну

             Барьер техникума словно прилип к коже, не желая впускать в свои пределы. Но пронесшийся страх и быстрый шаг в пределы школы мгновенно позволили преодолеть стену проклятой энергии.       Последние несколько дней Сугуру Гето выполнял миссию по изгнанию проклятия первого уровня, которое появилось в районе Полицейского Управления Токио. Само по себе задание бы не представляло хоть сколько-нибудь сложную миссию, однако была одна деталь. Учителю Яге резко пришла в голову идея, как обучать студентов без его участия и одновременно поднять «авторитет» старших курсов в глазах младших. Так, поскольку до Годжо было не добраться, да и жизни первокурсников стало жалко, они отправились с Сугуру.       Сама миссия сложной не была, вот только Гето постоянно витал в облаках. Он никогда не задумывался, как бывает сложно Яге с ними. И вот настал момент, когда Гето решительно осознал, что это ни что иное, как наказание от Масамичи за их с Сатору проделки. Сугуру не успевал следить за подопечными: то завесу не поставят, то позволят проклятию перейти из категории учебного материала в категорию «много себе позволяет». Когда бой против проклятия с мерзопакостной техникой отражения техник закончился он едва сдержал себя, чтобы не добить проклятье голыми руками, забыв о пополнении коллекции, а потом этими же руками нерадивых первогодок, однако разжевал им все по полочкам и получил два новых номера в «контактах». Приведя всех первогодок в порядок и разъяснив ошибки почти не пассивно-агрессивным голосом, он смог довести эту орду детей до колледжа целыми и невредимыми.       Но эта мелкая подлость от Яги позади, а сейчас его ждет заслуженный отдых, который витал у него в мыслях примерно все время этой поездки. На ходу он отправляет Годжо фото с побитыми первогодками, однако получатель, как и всегда в последнее время вне зоны доступа.       – Опять он в каких-то дебрях, – устало выдыхает Гето. Когда они вообще виделись в последний раз? Может, недели три назад, если не больше. Гето скучал. Скучал по их совместным миссиям, по вечернему чаю в его комнате, по играм в настолки и баскетбол. По скребущему на зубах сахару от той мерзости, что Сатору называл «лучшим изобретением человечества». Если Шоко с периодичностью появлялась в техникуме, то от Сатору новостей было разве что сообщение со смайликом раз в месяц. Гето все понимал: смерть Аманай сильно повлияла на них с Сатору. Никому не было просто проходить через это. Он лишь не понимал. Почему нельзя делать это вместе, как и всегда. Гето не препятствовал. Ведь знал, чего хочет добиться лучший друг. По истине сильнейший. И все же Сугуру тосковал без Сатору. Миссии не приносили никакой радости, наговоря уже о скуке, что в отсутствие сильных духов(которых Годжо побеждал в гордом одиночестве) просто раздражала. Гето не настаивал. Ведь он всегда мог понять, и позволить Сатору пройти смерть Аманай своим путем. Однако… Не с кем было даже обменяться смешливыми обзывательствами или несерьёзной серией ударов. К удивлению Гето, это вымещение становилось все более желанным, хотя раньше за подобным он замечен не был. Он точно не годится в няньки.       Решив не думать об этом, он с излишней силой захлопнул телефон, сразу заметив очевидное – на его поверхности оказалась новая наклейка с глупым солнышком в черных очках. Автор сея шедевра был опознан за считаные мгновенья. Когда он только успел? И почему сам Сугуру не заметил раньше? А, не важно. Потом напомнит Сатору о наличии личного пространства. По привычке Гето кинул взгляд на наручные часы – 19:47. Ключ со скрипом провернулся в замке, отмыкая комнату общежития. Проходя, он не обращает внимания на скинутую невпопад уличную обувь, неровно положенные ключи, стоящую не на своем месте сумку.       С вымотанным выдохом он почти падает на кровать, даже не думая об удушающем вороте школьной формы. Перевернувшись на живот, он приобнял одеяло ногами и начал вынимать шпильки из пучка. Кончики пальцев покалывало. Кожа отозвалась тянущей болью и пульсацией, сдаваясь под тяжестью сильно отросших волос. Облегчения не последовало и гибкие пальцы сами потянулись к коже головы с намерением размять ее. Постепенно напряжение спадало, а к коже вновь поступала кровь. Это расслабляло, отгоняло глупые мысли от его головы. Забывшись, Гето перевернул голову в попытке достать до другого уха, но слишком сильно прижал его к подушке, и серьга слегка поцарапала кожу за ним. В один момент идея носить серьги показалась Сугуру одной из худших в его жизни. В секунду они были сняты и оставлены до утра. На пальце осталась пятнышко размазанной крови.          Гето хотел просто дать глазам восстановиться, отдохнуть, а потом пойти в душ. Но постепенно он начал ощущать онемение и колючий холод, делающий связь его тела от головы размытой. Он не спал, а просто наблюдал за тем, как отключается, не в силах остановиться. Мыслей не было, даже желания думать. Он словно плыл по ядовитой реке и постоянно в ней тонул, но не мог опуститься на дно и уснуть. Это состояние было столь пустым, что в нем находилась своя гармония. Редкие мысли, состоящие из отдельных слов, разделялись на буквы, а потом и вовсе теряли всякий смысл, растворяясь в потоке. Время переставало существовать для Гето.

***

      Поток прохладного воздуха от кондиционера аккуратно стелился по полу, но резко поднялся, ошпаривая голую шею Гето. Первородный страх мгновенно поднялся от самых древних начал до растомленного сознания Сугуру. Это заставило мага дрогнуть всем телом и открыть глаза.       Перед глазами пошли круги, от точек жжения расходились радужные волны, рядящие всё, что было видно. Гето чувствовал, как невидимые иглы входят ему прямо в сетчатку, выжигая искры. Мышцы ощущались как порванная бумага, пропитанная жидким свинцом. Ощущение пульса отчетливо проходило сквозь все тело, заставляя потакать волнам крови. Он звучал так громко, что Гето не слышал собственных мыслей.       С трудом Гето подтянулся и сел, ощутив, как будто внутренности пластилиновой жижей ударились о низ живота. И тут он понял, в чем главная проблема. Дыханье тоже давалось с трудом: холодный воздух пытался пройти через забитое горло. Движения диафрагмы были затруднены так сильно, что Сугуру не мог перестать тяжело вдыхать холодный воздух. Все тело покрылось мерзким липким потом, который, казалось, должен сейчас же замерзнуть и осыпаться снегом с тела Сугуру.          Гето постарался отдышаться и прийти в себя. Его собственное состояние, которое не было похоже на простую усталость не укладывалось в голове, отделялось от сознания. Попытавшись размять мышцы, Гето опустил голову на плечо, растягивая другое. Сильная мышечная боль распустилась цветком, отдавая даже в челюсть. Ни одна мышца в его теле не желала подчиняться своему хозяину, он был словно марионеткой, которой пообрезал ниточки какой-то нерадивый шутник.       – Нет, это нельзя так оставлять. Пойду-ка я к Шоко, надеюсь, она не слишком устала. Пока не случилось чего.       Не без труда Гето смог встать и пройти в ванную, чтобы умыться. Включив свет, он быстро зажмурился от боли, проникшей в глаза. Нет, это правда начинало раздражать: он просто хотел отдохнуть, и что в итоге?       Из крана побежала ледяная вода и Гето тут же отнял руки от чаши. Что случилось? Усталый мозг из последних сил начал судорожно искать причину такого холода, словно от этого зависело его выживание. Эта иррациональная паника передалась и самому магу. Смеситель ровно посередине крана. Может даже ближе к красной метке. Вода не могла быть такой холодной. Сугуру решил открыть кран еще раз: вода как вода. Но коснуться струи он не решился. Неизвестный страх сковал, заставляя вывернуть рукоятку максимально к красной части. И только когда он увидел маленькую струйку пара, исходящую от потока, то смог, наконец, ополоснуть лицо. Кожа покраснела и начала отдавать обманчивым холодом. Но маг не останавливался. Боль проясняла сознание, и он наконец смог выбраться из этой неги, более или менее вернул контроль за собственными конечностями и переподчинил вестибулярный аппарат. Ах да, ему срочно нужно к Шоко.          Проходящая сквозь волосы расческа постоянно цеплялась, оттягивая волосы, постоянно награждая Сугуру маленькими уколами. Но кое-как справившись с ними, он уже был готов выходить и по привычке кинул взгляд на наручные часы, которые показывали 5:34. Гето не поверил и обернулся на тумбу со стоящим на ней будильником. И он также показывал 5:34. Ещё один взгляд в сторону настенных часов– результат не изменился, 5:34. Сколько он пролежал в таком состоянии? Из окон стал виден рассвет.          Отвернувшись от резко ставшего раздражать будильника, Гето осел на кровать и осмотрел комнату. Впервые за несколько лет его комната не выглядела операционной, если не считать их посиделок ночами с Сатору. Сумка скинута где-то возле входа вперемешку с грязной обуви. Чувство брезгливости подобралось к горлу, и поэтому Сугуру отвел взгляд.       Надо убраться       Это промелькнуло где-то на подкорках. Да, надо. Вот только тело не слушается. Эта мысль уже кричит на Гето, но он только поджимает ноги ближе к себе. И смотрит. Смотрит в пустоту.