The Man Behind the Mask

Не привязываться к месту, к людям. Это просто работа. И выдыхая дым, смотрю на пустую, если не считать моей машины, парковку. Так хочется перемен, но только в чём - сам не знаю. Может, поменять всю жизнь? От самого ее начала: от города, от окружения, от семьи... Может, всё было бы иначе... Или дело всегда было во мне? Делаю затяжку снова: глубже и держу дольше, прикрывая глаза. Пытаюсь представить, как могло бы быть по-другому. Достоин ли я этого другого? Выдыхаю дым, не пытаясь открыть глаза - ненавижу утро, как ни крути. Прислушиваюсь только к тому, как по дороге за зданием ездят машины, представляя кто едет и куда. Может, родители везут детей в школу или в детсад. Может, кто-то мчится на работу пораньше, например, офисные трудоголики, у которых только работа: работа на работе, работа на обеде, работа дома, работа в постели. Может, кто-то едет на важную встречу: по работе, а может и по любви. Был бы я счастлив, окажись я на их месте? Сомневаюсь. Меня устраивает работа, но меня не устраивает та "семья", в которой я вырос. Я понимаю, почему я для них изгой, разочарование и грешник, но не хочу принимать. Неужели это настолько ужасно? Ужаснее, чем убийства? Хмурюсь от догнавших меня мыслей, когда слышу, как открывается дверь на парковку и, открыв глаза, вижу Скотта, который сначала выдыхает, будто увидел что-то страшное, когда поворачивался, и от неожиданности закашливается воздухом. Ничего лучше не нахожу, как начать извиняться: – Прости, я не хотел тебя пугать... Откашлявшись, держа руку на груди, поднимает взгляд и лишь качает головой. – Я сам виноват. Думал, что только мне в голову могла прийти мысль явиться на работу так рано. Улыбаюсь на его слова. – Ну, ты не один такой сумасшедший. И поймав его взгляд, боюсь, что неправильно поймёт мои слова, но вижу, как выражение его лица смягчается, и он улыбается мне, кивая. – Не знал, что вы курите. – Иногда, когда слишком много мыслей в голове, помогает успокоить их. И стоим, смотрим друг другу в глаза молча, пока что-то не щёлкает у Скотта в голове, и он отводит взгляд первым, упираясь спиной в стену и смотря вдаль. И сам за ним отвожу взгляд куда-то далеко, поднося сигарету для последней затяжки. Обхватываю губами фильтр, затягиваясь, не опуская глаз, чувствую, как дым наполняет мои лёгкие, и даже не держу, сразу выдыхаю, кидая окурок на асфальт, притоптывая носком туфли. Так хочется спросить о чём-нибудь, о чём спрашивают обычно, но даже не знаю о чем... Не знаю как. Нас даже коллегами сложно назвать - кардинально разные задачи на работе. Единственное, что сейчас могу сделать, это посмотреть вниз: на асфальт, на свои ноги, на свои руки... Всё такой же бледный, всё такой же худой... «Всё такой же позор семьи» Хочется снова затянуться, но рука не тянется за сигаретой, пока рядом Скотт. Что-то останавливает в этот момент, поэтому приходится прятать руки в карманы брюк и очерчивать пачку «Мальборо». И оставив взгляд на асфальте, где только серость и ничего более, просто стою и жду, даже сам не знаю чего. Может, что он заговорит первым? Может, что не только мне это нужно?.. Слышу, как шумно выдыхает, и аккуратно перевожу взгляд на него: совсем немного, только взглянуть, и желательно так, чтоб он не заметил... – Мне нужен кофе. Хотите присоединиться? - даже не верю по началу, но улыбаюсь и киваю. Скотт и сам кивнул, открывая дверь внутрь, будто сам с собой общается. Хотя от постоянной работы можно и шариками за ролики поехать. Как я ещё не поехал только?.. Не знаю и знать сейчас не хочу. Хочу сейчас просто отдаться моменту, пойти за кофе со Скоттом, может, завести нормальный разговор. Только не знаю с чего начать... Что спросить и как? Хотя если я буду придумывать правильно выстроенные предложения, то тогда есть вероятность, что он сочтёт меня сумасшедшим. Стоит просто попробовать начать разговор, как обычный человек. Идём до кухни по коридору молча, но для меня это не напряжено, скорее, даже больше расслабляет. Хотя может, стоило что-то сказать? Ожидает ли он, что я что-то скажу или сделаю?.. Теперь молчание стало на меня давить. Зайдя на кухню, вижу, что даже из поваров никто не пришёл, настолько рано. И только слышу, как Скотт возится с кофе, как достаёт кружки, а я просто смотрю на его спину, на его рубашку. Сразу подмечаю, что выглажена и примялась по его фигуре. Опускаюсь взглядом ниже, ремень во всех шлёвках, выглядит не потрёпанным, а рубашка совсем смятая внизу, где заправлена в брюки. Да и брюки по размеру подобраны, что взгляд не отвести. Так бы и подошёл обнять, просто прижать к себе и не отпускать. Глупо опровергать, что Скотт привлекателен, но и глупо рассчитывать на что-то в наше время. Даже если он не верующий-фанатик, то, скорее всего, считает любовь между одним полом грехом, чем-то отвратительным и неправильным. Мне пытались доказать, что это я неправильный, но я не верю. Я и сбежал из дома. – Мистер Афтон? - не замечаю даже, что попался с поличным. Что же мне сказать?.. Думай, Уилл... Уилл... Точно! – Просто Уилльям, ни к чему эти формальности. Вижу как приподнимает брови в удивлении, но всё равно кивает и соглашается. – Я просто хотел спросить: с сахаром или без? – Боюсь, даже сахар не спасёт этот кофе, но одну ложку, пожалуйста. Ухмыляется и, вроде бы, не понял, что я рассматривал его не потому, что слежу за формой сотрудников, а потому, что мне интересно узнать, насколько у него мягкая кожа, холодный он или горячий. В принципе: какой он? Не успеваю даже придумать, о чём завести разговор, как слышу разговоры людей перед тем, как откроется дверь на кухню. Точно, мы вообще-то на работе. – О, Скотт, мистер Афтон, доброе утро, – киваю и следом за Скоттом бросаю в ответ немного раздражённое «Доброе утро», – Не знал, что и вы, мистер Афтон, ранняя пташка. Скотт, ты вообще ночуешь дома? Или женат на работе? Некоторые повара поддержали эту хуёвую шутку и посмеялись, а мне стало не по себе, будто они задевают и меня. Кинув взгляд в сторону Скотта, лишь вижу, как он тяжело выдыхает, берёт кружки в обе руки и идёт в мою сторону, протягивая мне одну из них. Беру не мешкаясь, лишь бы поскорее уйти с кухни. И идя по коридору к комнате охраны, где рядом расположен и так называемый офис, решаю высказать недовольство в сторону таких шуток: – Дерьмовая шутка. Только не успел я даже подумать, что дальше сказать, как сразу же слышу следом тихое: – Это даже не шутки больше... Я скоро могу домой даже не уходить, а тут ночевать. Не этого хотели от меня родители... Последние слова хоть и были, будто самому себе сказаны, но я всё равно их услышал и то ли не захотел, то ли не смог игнорировать. – Мои родители тоже от меня хотели совсем другого, но разве то, что я имею сейчас, плохо? – Но вы не просто офисный клерк. – Да, но должен был им быть. Но это не моя работа, не для меня. Я, как только вижу все эти бумажки, печати, подписи, хочу плакать и кричать. Не представляю, сколько в тебе сил. Слышу еле заметный смешок и тихое «Спасибо». День стал намного лучше. Но, к сожалению, приходится разойтись: ему в офис, мне - ещё раз покурить.

***

Сижу уже битый час над пустыми страницами. Не идут в голову ни идеи, ни образы. Зато головная боль тут как тут. Курение не помогает, кофе тоже. Остаётся только издеваться над самим собой, всматриваясь в ничего... Можно было бы просто сделать редизайн старых роботов, сделать новые каркасы, но это не поможет нам привлечь сюда больше народу. Нужно что-то новое, что-то уникальное, что-то... Хоть что-то. Расползаюсь по всему стулу, переметнув взгляд в потолок. Может, поможет. Но и пяти минут не понадобилось, чтобы понять, что всё так же пусто в голове. Но иногда - от отчаяния - в голову приходят гениальные мысли: можно просто понаблюдать. Наблюдать за детьми: кто им больше нравится, по каким причинам, может они сами хотят кого-то придумать... Бинго. Подпрыгиваю со стула и мчусь в офис к мистеру Уилльямсу по коридору, почти сбивая с ног охранника. Сейчас мне всё равно. Даже не стучусь, просто залетаю в офис: – У меня есть гениальная идея! – и когда встречаюсь взглядом с сидящим Скоттом, понимаю, что немного не вовремя и стоило бы постучаться, – Извините за беспокойство. Подожду за дверью. Выхожу и закрываю за собой дверь, облокачиваясь на стену рядом. Стоит подготовить речь и, возможно, объяснения за такие выходки. И простояв где-то минут десять, ковыряя пальцы, наконец-то слышу, как открывается дверь, а там вижу и, кажется, грустного Скотта. Он даже не посмотрел на меня, ни на кого не посмотрел. Просто пошёл прямо к своему офису. – Кхм, Уилльям, ты говорил, что у тебя есть гениальная идея? - перевожу взгляд с ушедшего Скотта на мистера Уилльямса, который рукой приглашает пройти к нему в кабинет. – А? Да-да, идея. Вы простите за то, что ворвался в кабинет, даже не постучав... – Всё в порядке, по твоему виду можно сказать, что ты придумал что-то действительно гениальное. Тем более мы со Скоттом долго спорили, и ты помог закончить это безумие быстрее. Усевшись напротив него, прочищаю горло, вспоминая то, что придумал пять минут назад. – Итак, моя идея хоть и проста, но поможет нам привлечь больше народу. Наш ресторан нацелен на то, чтобы родители могли привести своих детей развлечься, когда они сами могут не думать о том, что приготовить, чем увлечь ребёнка. А так же провести отличные дни рождения. Ресторан получает много внимания и от детей. Так что идея в том, чтобы заставить детей говорить о нашем ресторане, - делаю глубокий вдох и начинаю улыбаться, не осознавая этого, - Сделать конкурс среди детей. Мы сделаем аниматроника по рисунку победителя. Замечаю, как он хмурится, обдумывая мои слова, очевидно. Но через минуту рассуждений начинает кивать улыбаясь. – Действительно гениальная идея, Уилл. А то, теперь мне не придётся долго и мучительно сидеть над белым листом. Хотя и от старых персонажей нельзя отказываться. Стоит подумать над тем, как их улучшить. Обновим старых, добавим нового и, вуаля, о нас начнут говорить за пределами штата. – Я слышал, что владелец «Бургеры у Кэнди» отказался от твоих роботов в пользу дизайнов мистера Мюррея. Слышал? Моя улыбка стремительно исчезает, потому что знаю. Мне звонили. Я не лыком шитый и прописал в документах нюансы отказов, особенно преждевременные отказы. Через слёзы и психи я разбираюсь в бумажках, иначе так можно и на улице оказаться. – Слышал. Когда мне начали звонить и спрашивать, почему это они должны вернуть всех аниматроников мне, так ещё и заплатить немалые деньги. Откидываюсь на спинку стула и улыбаюсь, пока мистер Уилльямс с удивлением смотрит на меня. – Это нам только на руку. Поднимем этот ресторан с колен и тогда можно будет задуматься насчёт сети ресторанов. Этот Мюррей ещё не знает с кем связался. – С вашего позволения, я вернусь к работе. Попытаюсь, точнее. Скорее всего, опять буду ночью работать вместо сна. Вдохновение же. Киваю в знак прощания и выхожу в коридор, видя за небольшим окошком в комнате охраны, как Скотт что-то бурно рассказывает парню... Джереми, вроде его звали. Он о чём-то спорил с Уилльямсом, только о чём?.. Надеюсь, его не увольняют... Или он сам не увольняется. Я знаю, что это странно: мы же не знакомы, но я не хочу, чтобы он уходил. Но пока нужно заниматься чертежами. Я дал ему обещание поднять это место – хоть и у себя в голове – и не хочу его нарушать. Не привязывайся. Или стоит послушать один раз в жизни не голову, а сердце? Ладно, конкурс ещё на этапе задумки, но можно пока подумать над редизайном этих страшил, а то в один день они могут, ладно, сами поломаться, но и покалечить или убить взрослого или, не дай Бог, ребёнка. Тогда нас засудят и закроют. Пройдя в закулисье, обнаруживаю, что дверь в мою каморку открыта. Я всегда закрываю дверь в эту комнату. – Какого чёрта, дверь открыта?! – на мои крики сразу же слетелись все механики. – Что-то произошло, мистер Афтон? – Да! Какого чёрта, я спрашиваю, дверь открыта? – но не успеваю я даже начать говорить, что будет, если кто-то вздумает что-то украсть или испортить, как из комнаты выбегают пару детей, не маленьких, но очень тупых, раз не умеют читать таблички, – А вы что тут делаете? Вы хоть читать умеете или мозгов совсем нет?! Только и могут, что испугано смотреть на меня, а я только и хочу что ударить: себя, механиков, детей... Да хоть стену! – П-простите, мы не думали... – Вы думать не умеете потому что. Хватаю одного за руку и сжимаю, даже не думая, что могу ему так руку сломать. – Мистер Афтон, мне кажется, это уже слишком. Они же просто дети. – И теперь мы их будем оправдывать из-за этого? А если они кого-то убьют, тоже скажешь:«Они всего лишь дети»? Смотрю со всей злобой на механика: мне плевать как его зовут, есть ли семья и прочее. Отпускаю паршивца и подхожу вплотную к механику смотря не в глаза, а прямо в душу, цедя: – Надеюсь, ты лишишься всего из-за таких, и тогда я посмотрю, как ты их оправдаешь тем, что они тупые, невоспитанные дети. Они будущие взрослые. Слышу какое-то жалкое хныканье сзади и не менее жалкое «Я хочу к маме». – Мне кажется, вы перегибаете, мистер Афтон. Вы пугаете детей и угрожаете сотруднику. Скалюсь в ответ. – Угрожаю? Я ещё не переходил к угрозам, идиот. А теперь уберите этих паршивцев отсюда, иначе это сделаю я, и никому это не понравится. И когда никого за кулисами не осталось, могу выдохнуть и зайти в свою каморку. Для начала осматриваю комнату и замечаю, что они тут явно всё смотрели и трогали. Всё не так, как должно лежать. А мой так и оставшийся на момент ухода белым лист стал чем-то уродливым. Весь в каракулях. Приходится скомкать и выкинуть в урну рядом со столом. Ненавижу, когда мои вещи трогают. Ненавижу, когда считают, что я промолчу. Взрослые дают отпор. Делаю глубокий вдох и медленный выдох. Не помогает. Всё равно собирался сидеть тут всю ночь в поисках идеального дизайна, идеального каркаса. Всю ночь за работой, а весь вечер за уборкой. Ненавижу детей.