Вселенная бесконечна?

      Азирафель и Кроули вышли из шумного паба навстречу прохладному ночному воздуху Сохо. Лондон встретил их влажной свежестью асфальта и редкими огнями угасающих витрин. Машину они вызвали через приложение – в этой новой вселенной Богиня позаботилась даже о таких смартфонах. До лавки пешком было идти всего порядка двадцати минут, но сейчас этот путь казался им непреодолимым марафоном. Оба отчетливо чувствовали, как алкоголь тяжёлыми волнами расходится по венам, и тела еле-еле держат ноги на твёрдой земле. Кроули стоял почти неподвижно у самого края тротуара. Напряжённый, как натянутая тетива, он нервно засунул руки глубоко в карманы брюк и упрямо уставился в землю, гипнотизируя взглядом серую плитку под носками своих туфель. Голова гудела, а перед глазами всё ещё стоял образ ангела, медленно слизывающего крошки планировочных сухарей с губ. Азирафель тем временем неутомимо ходил туда-сюда рядом с ним. Хмель сделал его непривычно суетливым и болтливым. Он что-то безостановочно говорил на фоне, накручивая шаги вокруг застывшего демона, активно жестикулировал и то и дело поправлял свое пальто. Но, хвала небесам, он явно вёл монолог совершенно не о том нелепом событии, что случилось за столиком несколькими минутами ранее. Кроули почти не слушал его. Звуки города и неровный подвыпивший голос Азирафеля сливались для него в сплошной белый шум. Демон был слишком занят подавлением собственного внутреннего пожара. Лишь изредка его воспалённый мозг вырывал из контекста чужой болтовни отдельные, случайные фразы:       — «...и я совершенно уверен, что фасад на той стороне улицы раньше был кирпично-красным, а не серым...»       — «...нужно будет обязательно проверить, на месте ли мои первые издания Шекспира...»       — «...таксист, кажется, немного задерживается, Кроули, ты видишь его на карте?..»       Кроули лишь глухо угукал в ответ, не поднимая головы и отчаянно молясь, чтобы чёртова машина приехала как можно скорее, пока он окончательно не потерял остатки своего хвалёного самообладания.       Водитель их подобрал. Вся дорога прошла в глухом молчании. Поездка на заднем сиденье такси заняла какие-то жалкие четыре минуты, но для Кроули этот отрезок времени показался бесконечным. Чтобы хоть как-то отвлечься от дурманящих мыслей и близости ангела, демон монотонно, бездумно листал ленту в какой-то незнакомой социальной сети. К своему удивлению, он обнаружил, что в этой новой реальности у него откуда-то взялся активный аккаунт в Твиттере. Довольно забавно – сам он туда ничего не выкладывал, зато в закладках аккуратно хранились чужие посты о далёких звёздах и правильном уходе за комнатными растениями. Повинуясь любопытству, Кроули залез в фотогалерею смартфона и наткнулся на две фотографии, сделанные пару дней назад – в то время, когда они в этом мире ещё даже физически не материализовались. Первая была абсолютно скучной и непонятной: смазанный снимок каких-то переплетённых электропроводов на фоне стены. А вот вторая... Кроули замер, а его сердце пропустило удар. На экране светилось селфи: сам демон ухмылялся в камеру, пока Азирафель с закрытыми от нежности глазами целовал его в щёку. На заднем плане смутно угадывался фасад их книжного магазина. Демон тихо, хрипло хмыкнул вслух и повернул экран в сторону Азирафеля, сидевшего рядом. Ангел мгновенно округлил глаза, растерянно моргая и явно не понимая, когда, где и при каких обстоятельствах вообще мог быть сделан этот кадр. Но Кроули, предотвращая лавину вопросов, просто ткнул длинным пальцем в окошко со сведениями о файле, где чётко значилась дата. Азирафель внимательно вчитался, и вдруг его лицо преобразилось – он хищно, лукаво улыбнулся и поднял на демона долгий, многозначительный взгляд. Когда такси наконец затормозило у их крыльца, Азирафель первым вышел на прохладную улицу. Он вежливо поблагодарил водителя, расплатился хрустящей купюрой и, обернувшись к Кроули, как ни в чём не бывало озвучил самую прозаическую мысль: — Самый прекрасный день!       Кроули лишь хмыкнул, тяжело вылезая вслед за ним. Но не успел он даже выпрямиться, как Азирафель быстро подошёл к нему сбоку, мягко перехватил за плечо и точно так же, как на той фотографии, коротко и нежно чмокнул его в щёку. Долго задерживаться рядом он не стал – тут же отстранился и торопливо пошёл звенеть ключами, чтобы открыть лавку. Кроули застыл у машины. Ему почему-то показалось, что он вот-вот сорвётся и по-настоящему расплачется, прямо здесь, под лондонским небом. На том цифровом снимке ангел целовал его точно так же, напротив их дома. Они только что словно повторили этот момент идентично, вживую. Вот только на фотографии Кроули выглядел оживлённым, искрящимся и весёлым, а здесь, в реальности, он чувствовал себя хмурым, измотанным и глубоко поникшим. Фантомное тепло, оставшееся на бледной коже после мягких губ ангела, обжигало лицо, и это было до безумия, до боли приятно. Кроули отчаянно хотелось сделать что-то в ответ, притянуть его к себе, но единственное, чего его тело сейчас требовало на пределе сил – это лечь и отключиться.       Забрав пакеты из автомобиля, он зашёл внутрь книжного, захлопнув за собой тяжёлую дверь. Азирафель уже успел включить мягкий, золотистый свет торшеров. Он развернулся к вошедшему демону, бережно забрал у него крафтовые мешки, поставил их на ближайшую тумбу и аккуратно взял Кроули за руки. Мягко, но настойчиво он потащил его чуть вперёд, увлекая к самой середине просторного холла. — Азирафель... — глухо начал Кроули, чувствуя, как под этим тёплым прикосновением его личные барьеры окончательно рушатся, делая его чересчур, непозволительно уязвимым перед ангелом. — Надо... надо лечь спать. — Конечно, — Азирафель сразу же согласился, внезапно перестав улыбаться. Он встревоженно разглядывал сонное, измождённое и абсолютно поникшее лицо демона, на котором сквозь хмель отчётливо проступала глухая, мучительная усталость. — Кроули... Всё точно нормально? — Просто напился, — соврал Кроули, поспешно высвобождая свои ладони из тёплых рук ангела. Чтобы хоть как-то оправдать свою суету и спрятать бегающий взгляд, он принялся лихорадочно раскладывать продукты. Демон аккуратно спрятал скоропортящуюся еду в старую термосумку, чтобы сливочное масло дожило до утра. Рядом на полку встали пачки с чаем и мюсли. Затем он бережно достал из картонной коробки их новую электронную плитку и поставил сверху миниатюрную сковородку. Руки слегка подрагивали. — Спасибо тебе за помощь, — тихо поблагодарил его ангел, хотя Кроули казалось, что благодарить его сейчас абсолютно не за что.       Демон тутже его поправил: — Я не помогаю, ангел. Я активно участвую в нашем совместном сожительстве.       Азирафель долго стоял посреди холла, не двигаясь с места. Он медленно сжимал и разжимал свои ладони, мучительно подбирая слова и не зная, как правильно озвучить то, что сидело у него в мыслях. Но в глубине души, вопреки всему своему страху, он был железобетонно уверен: Кроули хочет того же самого.       Набравшись смелости, ангел поднял глаза и попросил с полной уверенностью, что демон ему не откажет: — Ты... поспишь со мной?       Маленькая сковородка, которую Кроули только что поправлял на плите, выскользнула из пальцев и упала на деревянный пол с таким оглушительным, звенящим грохотом, будто она весила добрых килограммов пять. Демон тут же резко нагнулся, чтобы поднять её. Сердце в груди заколотилось как сумасшедшее. Он тихо сглотнул скопившийся ком и нервно лизнул пересохшие губы. Да. О Боже, да. Он хотел этого больше всего на свете. Но упрямый здравый смысл сейчас вопил во все горло, приказывая немедленно взять себя в руки и дать заднюю. — Ангел... Нет, — неохотно, глухо произнёс Кроули, упорно пряча взгляд где-то в районе ножек стола. — Оу... — только и смог вымолвить Азирафель. Голос ангела мгновенно надломился. Он до безумия боялся услышать отказ – и он его услышал. Совершенно по непонятной, жестокой для него причине. Теперь уже Азирафель отчётливо почувствовал, как к горлу подкатывают жгучие слёзы, и он готов разрыдаться прямо посреди лавки, но заставил себя сделать это лишь мысленно, стиснув зубы.       Он одними только губами, беззвучно произнес: «Почему?». И Кроули, хотя всё ещё не смотрел на него, ответил – словно каким-то чудом уловил этот немой, полный боли вопрос. — Боюсь, я могу наделать лишнего, — отрезал демон.       Кроули произнёс это резко, чётко и весомо – гораздо твёрже, чем были все его пьяные слова до этого. Окончательно сдаваясь под тяжестью собственного утомления, он с тяжёлым, бессильным плюхом повалился прямо в одежде на старый кожаный диванчик напротив массивного деревянного шкафа. Демон повернулся набок и устало подложил согнутый локоть под голову, заменяя себе подушку.       Азирафель так и остался стоять посреди холла, не сводя затуманенного взгляда с тёмного силуэта на диване. Ему отчаянно хотелось крикнуть что-то в ответ, заставить Кроули подняться, но сердце в груди билось так больно и тяжело, словно буквально разрывалось на части от этой внезапной дистанции. Губы ангела предательски подрагивали. Он стоял, растерянно хлопая ресницами в полумраке, и искренне не понимал, что именно он сделал не так. Ведь ему казалось, что сегодня он абсолютно явно, всеми своими жестами и прикосновениями давал понять, что не против любой, даже самой пугающей близости с демоном. Хотя, если судить непредвзято и честно... На самом деле он ничего такого прямо не говорил. Азирафель и сам до конца не понимал, какие сложные, тектонические сдвиги происходили сейчас в глубоких закромах его души. Он совершенно точно знал лишь одно: он очевидно, жизненно нуждался в Кроули. Нуждался каждую секунду своего шеститысячелетнего присутствия на Земле и в этом обновлённом мире. В отличие от демона, ангел, несмотря на всю свою показную невинность, уже несколько раз за прошедшие века смел втайне допускать мысль о том, что однажды они смогут пойти на любые земные эксперименты. Включая постель. За благообразной личиной праведного вестника Азирафель порой прятал удивительно тёмные, страстные и глубокие желания. Но все эти шесть тысяч лет его останавливало лишь одно – чёткое, леденящее знание, что где-то там, на Небесах, кто-то непрестанно и сурово следит за каждым его шагом. Теперь же слежки больше не было. И Азирафель был абсолютно уверен, что они оба разделяют эти общие, огромные чувства друг к другу. Особенно после того, как их любовь открыто озвучила и признала сама Богиня перед тем, как перезапустить этот мир. В конце концов ангел тяжело, надрывно вздохнул. С крайне опечаленным, сиротливым видом он медленно повернулся и стал подниматься по скрипучей деревянной лестнице наверх.       Он шёл в ту самую уединённую комнату с большой кроватью, где ещё несколько часов назад мечтал наконец оказаться в тёплых, надёжных объятиях своего родного Кроули. Просто лежать рядом. Без плотских утех. Они ведь всегда знали, что их ментальная связь была намного духовнее, чище и глубже, чем у обычных людей. Вариант оставить всё как есть, просто деля одну подушку на двоих, Азирафеля очень даже устраивал. Но реальность оказалась трезвее и жёстче. Одиноко садясь на самый край пустой, не заправленной кровати, ангел крепко зажмурился до боли в веках. Он обхватил себя руками за плечи, отчаянно пытаясь утихомирить это неспокойное, разрывающее грудь состояние, пока внизу, на кожаном диване, Кроули точно так же задыхался от собственной беспомощности.