100 тем для Банхо, Хенчанов и Бинликсов

Когда Чан давал согласие на вечеринку в своем общежитии со всеми мемберами и их друзьями, он видимо был не в себе. 13 парней в одном месте, все пьют и истошно орут. Это ли не ад? Но Чан сам выбрал такую жизнь, и этих детей. Готовились ко всему с утра, Хенджин на удивление старшего сам предложил помощь, и активно участвовал. Мыл посуду, расставлял тарелки, аккуратно заливал воду в машинку для льда. Под красивую музыку, он работал усердно, двигался соблазнительно. И внезапно Чан… засмотрелся. Для него самого это было настолько неожиданным откровением. Да, он и раньше замечал, что Хёнджин красивый, а еще весёлый, милый, талантливый, и сексуальный. Это знание не ново для Чана, но сейчас это было чем-то другим, тем что он уж точно не мог объяснить, тем что его испугало. Лидер решил покинуть кухню, но… -Хен — медовый голос, почти пускается по венам, и Крис вздрагивает- попробуй крем, помоему он получился шикарным. Чан замирает и медленно поворачивается, готовясь к худшему, и не ошибается. Хёнджин, его Хёнджин, его любимый мембер, сейчас облизывает заварной крем прямо с пальца, не стесняясь ничего. Что, блядь, с ним происходит при виде этого бродячего ребёнка? А главное как давно? -Чани-хен- снова воркует Хван, и стреляет на поражение, засовывая свой грехоный палец в рот Чана. Тот инстинктивно облизывает, и тихо стонет: — Вкусно. -Не сладко? — будто издеваясь Хёнджин, засовывая этот же палец себе в рот, смакует дольше необходимого, а потом в, чем-то уверяясь, продолжает делать торт и пританцовывать. Чан зависает еще сильнее, и хочется треснуть самому себе со всей силы. Что с ним происходит? Загадка, не иначе. *** — Чан-хен, я помогу тебе выбрать наряд — говорит Хёнджин, вытирая руки уже мокрым полотенцем, заканчивая готовку и сервировку, наблюдая за тем, как Ян Чонин раскладывал ложки. -Я думал в этом остаться — отвечает Чан, почёсывая голову и осматривая свою потертую, но любимую толстовку. -Нет! -кричит Хенджин так, будто задета его честь- мы не можем этого позволить, совершенно не можем. Кто мы и чего не может позволить, Чан уточнять не стал, ведь по собственному опыту понимал, что если Хенджин что-то придумал, то это невозможно остановить. Поэтому он плетется за Хваном, снова чувствуя, что с его сердцем происходит что-то странное. От совсем не дружеского и братского тепла в груди, Чан хочет стукнуть себя прям в солнечное сплетение. -У тебя есть, что-то не черное? — Да, там в отдельной секции шкафа все, что дарили мне Fendi — отвечает Чан, и видит как глаза Хёнджина загораются от будущего восторга. -Нет, Хёнджин- обрывает его лидер — я не буду надевать ту кружевную рубашку! -Но почему — не унимается младший, который просто мечтал увидеть, как тонкие кружева прижимаются к телу мужчины — ты хоть представляешь, какой ты в этой рубашке. — Это домашние посиделки, все будут в обычной одежде, а я как эскортница. Зачем мне это? -Может, я хочу гордиться тобой — сквозь зубы говорит Хёнджин, и отказывается повторять это, как бы Чан не выпрашивал — ладно возьми эту, она тоже хорошая. Хёнджин протягивает Чану белую рубашку с вышивкой из прошлой коллекции, и с сожалением уходит, когда старший собирается переодеваться. А Чан, совершенно не понимает поведения своего донесена, но слушается, ведь это Хёнджин, кто вообще может ему отказать. День полон загадок, не иначе. *** Чан, в своей рубашке, пока остальные в обычном виде, получает множество подколов и комплиментов от своих детей. Мемберы, как с цепи сорвались, и хвалят своего лидера перед гостями. Двое друзей Сынмина пока стеснялись, но уже явно расслабились, и смеялись в полный голос над шутками Джини, и пародией Сынмина на храп Феликса. -Да не храплю я верещит последний, хватаясь за крепкую руку Чанбина — Бини-хен, скажи, что я не храплю, но скажи. Пьяный Феликс палится также как и трезвый, и Чан не может сдержать смеха. Эти двое влюбленные кролики, и отрицать этого нельзя. -Чани-хен, а ты храпишь? — очень тихо, но понятно спросил Хенджин, и Чан, не думая ответил: -Да, у меня нос, ты же знаешь. -Хочу услышать, можно? — проворковал Хван достаточно громко, чтобы все замолчали и охуели. -Что? -заверещал всегда шипярещий их Хан — ты что действительно хочешь послушать как храпит, Чани-хен? То есть оказаться с ним в одной постеле? -А если, и да — начинает спорить Хёнджин, что в их отношениях с Ханом, почти как второй язык — ты против? Ты уже отхватил одного хена, хочешь и второго забрать? Может, и Бини-хена у Феликса заберешь? Хёнджин нападал в шутку, ведь никогда не мог на полном серьезе злиться на Хана, а ещё надеялся, что кто-то по ком давно болит душа, наконец-то поймёт его чувства и ответит. -Бини-хен, мой — взвизгивает Феликс, вешаясь на уже красного Чанбина, что хочет провалиться сквозь землю, от тактильности своего пьяного парня. -Подождите — вмешивается друг Сынмина, почти роняя бокал с пивом на вылизанный Чонином стол, и показывая пальцем на лидера и танцора — они что встречаются? -Да- отвечает Сынмин, пережёвывая очередной изыск, приготовленный Чаном — правда сами об этом ещё не знают. -Ну, один из них надееется- продолжает Чонин — а вот, второй… -А второй дебил — заканчивает Хан — получая смачную оплеуху от Минхо — ну а что, если он ебанных семь лет ничего не замечает. Хотя второй, такой же, стучит в дверь закрытую. — Да, о чем вы? — взрывается Чан, мигом останавливая все веселье — хватит, говорить загадками? -О Господи — стонет Минхо, будто он единственный взрослый в этой комнате — Хёнджин тебя любит, давно, долго, безответно и глупо. Ты этого не понимаешь, ну или делаешь вид, пока не знаю. Они —показывает он рукой на мемберов — все знают, а они, ну те друзья Сынмина ничего не знают. А вы, уважаемые Хёнджин и Бан Чан должны поговорить прямо сейчас, но только не громко, ибо мы еще уходить не хотим. -закончил свою тираду Минхо, устало откинувшись на стул, и пожимая плечами, извиняясь перед Хёнджином. Повисло гробовое молчание, и Хван в ужасе осматривал комнату, боясь даже взглянуть на Чана. Вдруг, теперь лидер его ненавидит? Зачем Минхо влез? -Хени- танцор вздрагивает от прикосновений любимой, чуть мозолистой руки- и правда, пойдем к тебе, поговорить нужно. -Нужно- все еще не глядя, отвечает Хван, и берет предложенную руку. -Только, не на моей кровати- кричит Чанбин, а Хёнджин сжимается от страха, пока Чан его ведет. *** Лидера, в общежитии Чанбина и Хёнджина, встретила тишина и небольшой бардак. Крис сидел, пока Хван заваривал поздний чай, дрожащими руками добавляя специи и сахар. Бан любил зеленый, с жасмином и корицей. Хёнджин любил Чана, и знал о его привычках. -Хени! — Подожди, сначала я сделаю чай, нужно успокоиться. Чан кивает и встаёт, чтобы помочь, но уже не нужно, Хёнджин все сделал сам, красиво накрывая стол, и даже ставя цветок. -Я так волнуюсь, Чан- говорит он открыто и смело- так сильно волнуюсь, боюсь даже посмотреть на тебя. -Хёнджин! Я же твой… хен. -Только лишь, хен- тяжело опустился, на стул Хёнджин- пей пожалуйста чай, он вкусный. И Чан действительно отхлебывает, наслаждаясь тем, как раскрывается вкус, показывая все новые нотки. Он счастливо урчит, и внезапно понимает, что вот сейчас в данную минуту времени, он счастлив. И все что ему нужно, это вот так на кухне пить чай вместе с Хёнджином, смотреть на него, и возможно, если он позволит целовать. -Хен, ты весь день говорил, что я для тебя загадка, точнее не я, а моё поведение, но на самом деле все очень просто. Я люблю тебя Чан, очень и очень давно. Я так боялся признаться, боялся, что ты возненавидишь меня, но сегодня утром понял, что больше не могу терпеть, ждать, и бояться. Можешь отвергать меня, можешь выгнать, мне плевать, главное пожалуйста знай, что я не врал. -Я не буду. -Что не будешь? -Прогонять, или уходить, находится в ахуе от полученной информации буду, а уходить нет. Как я могу? -Чан, я серьезен в своих чувствах? И не хочу, чтобы ты желал что-то, только потому, что я, блядь, влюбился. -Я бы никогда не стал. -Прекрати, теперь ты говорить загадками! — Ты мне тоже очень нравишься Хёнджин, я еще не могу говорить о любви, но то, что я хочу с тобой попробовать долго и счастливо, это точно. -Павда? — как ребенок спрашивает танцор, и подгибает пальцы ног от волнения. -А я вообще, когда-нибудь тебе врал? -Нет, мой лидер, тогда поцелуй меня! -С радостью! Чан впивается в губы, что так самозабвенно целуют его в ответ, и понимает: отгадка всегда была перед ним, но он никогда не хотел ее замечать. Да и загадка сложной не была, а только лишь приятной.