Как быть рядом с тобой

К старшей школе Куроо стал невозможным. Во всех смыслах. Он вытянулся настолько резко, что мама Кенмы однажды в ужасе спросила: — Тецуро-чан, тебя вообще кормят? А бабушка начала подкладывать ему двойные порции риса с таким видом, будто собиралась лично спасти его от голодной смерти. Кенму это раздражало. Особенно потому, что рядом с Куроо он теперь выглядел ещё меньше. Несправедливо меньше. — На замерах тренер сказал, что уже 187, — весело отвечал Куроо. — Ничего себе! Такой высокий! Кенма фыркал в тарелку, пытаясь не смотреть на самодовольную рожу этого идиота. — А Кенма у нас уже 169! Да, Кенма. Куроо заглядывал в глаза и лыбился. — Ты специально это делаешь? — А что я такого сказал? — Кенма уже совсем большой, — улыбнулась мама. — Прекрати класть локоть мне на голову, — Кенма старался игнорировать мамины слова. — Но так удобно. — Я тебе не подлокотник. — Пока не доказано обратное. Кенма ткнул его пальцем под рёбра. Куроо рассмеялся и почти автоматически поймал его за запястье. Тёплая ладонь. Длинные пальцы. Слишком привычное прикосновение. Они оба уже давно перестали замечать, насколько часто касаются друг друга.

***

Команда начала выезжать на турниры. Не сразу, но они заводили новые знакомства, их оценивали и признавали противники. Сначала были вопросы: почему связующий такой тихий; почему выглядит так, будто сейчас заснёт; почему вообще не орёт на площадке. А после игр всё встало на свои места. Потому что Кенма видел площадку так, как остальные не могли. Он запоминал привычки игроков с пугающей скоростью. Просчитывал движения. Менял темп так незаметно, что соперники понимали происходящее слишком поздно. А ещё он идеально чувствовал капитана Некомы. Иногда до жути. — Это уже крипово, — простонал однажды Яку после очередной комбинации. — Вы вообще словами пользуетесь? — Иногда, — лениво ответил Кенма. — Они просто слишком долго друг друга знают, — фыркнул Инуока. Куроо довольно ухмыльнулся: — Мы выросли вместе. Кенма пнул его по кроссовку.

***

Именно в старшей школе Кенма впервые начал замечать, насколько Куроо нравится людям. Не просто как капитан. Как человек. Девушки постоянно крутились рядом. Парни тянулись к нему автоматически. Учителя прощали слишком многое просто потому, что Куроо умел смотреть прямо в глаза и улыбаться так, будто ты — самый важный человек в комнате. Это раздражало. Очень. Особенно когда кто-то слишком долго задерживал на Куроо взгляд. Особенно когда девушки смеялись слишком громко рядом с ним. Особенно потому, что сам Кенма не понимал причин собственного раздражения. — Эй, Кенма. — Мм. — Ты убьёшь взглядом ту девочку из второго класса. Кенма оторвал взгляд от площадки. Куроо стоял у автомата с напитками, а рядом действительно крутилась какая-то девушка чересчур близко и активно улыбаясь. Кенма нахмурился: — Мне всё равно. Яку посмотрел на него очень долгим взглядом. — Ага. — Что. — Ничего. Это «ничего» звучало подозрительно. Кенма раздражённо натянул наушники.

***

Тем вечером Куроо снова остался у него. Как обычно. Привычно. Правильно. Они съели лапшу одну на двоих прямо из кастрюли, потому что мама Кенмы работала допоздна, а бабушка уже легла спать. Куроо сидел на полу возле кровати, уткнувшись в учебники, и выглядел неожиданно сосредоточенным. Очень. Кенма лениво перевернулся на живот. — Ты уже час не отвлекаешься. Это ненормально. — Основы бизнеса. — Фу. — Согласен. Но продолжил писать конспект. Кенма наблюдал за ним несколько секунд. Потом нахмурился. — Ты же ненавидишь экономику. Тишина. Куроо медленно выдохнул через нос. — Ненавижу. — Тогда зачем так стараешься? Куроо отложил ручку. Потёр глаза. И внезапно стал выглядеть старше. Намного. — Потому что если я не поступлю туда, куда хочет отец, он устроит ад. Кенма сел ровнее. Редкость. Куроо почти никогда не говорил настолько прямо. — Но тебе нравится химия, — тихо сказал он. И вот тогда на лице Куроо появилось что-то очень странное. Будто больно даже слышать это вслух. — Ну да. Он усмехнулся. Совсем невесело. — Только это ничего не меняет. Кенма почувствовал знакомое тяжёлое чувство под рёбрами. Несправедливость. Он ненавидел, когда у Куроо становился такой голос. Будто тот заранее смирился с чем-то плохим. — Ты бы был хорош в химии. Куроо тихо рассмеялся. — Спасибо за поддержку, Кенма. — Я серьёзно. — Я знаю. Тишина. За окном шумел вечерний город. В комнате горела только настольная лампа, и её свет падал на лицо Куроо — усталое, сосредоточенное, слишком взрослое для школьника. Куроо постоянно пытается соответствовать чужим ожиданиям. Для команды. Для школы. Для отца. Для всех. И почему-то от этого стало страшно. Потому что люди не выдерживают такое вечно.

***

Ночью Кенма проснулся от света. Сонно моргнув, он повернул голову. Куроо всё ещё не спал. Сидел за столом, склонившись над учебниками по экономике, и что-то быстро переписывал в тетрадь. Тихо. Упрямо. Совершенно один. На часах было почти три ночи. Кенма долго смотрел на его спину. А потом очень тихо позвал: — Тецуро. Куроо сразу обернулся. И улыбнулся, автоматически, будто не мог иначе. — Прости, разбудил? Кенма помолчал. Потом приподнял край одеяла. — Иди сюда. Куроо замер. Совсем ненадолго. А потом медленно закрыл тетрадь. Когда он лёг рядом, от него пахло кофе, бумагой и чем-то ужасно знакомым, от чего Кенме всегда становилось спокойнее. — Ты не обязан делать всё идеально, — сонно пробормотал Кенма, уже почти засыпая. Рядом стало так тихо. А потом он почувствовал, как Куроо осторожно касается пальцами его волос. Невесомо почти. И услышал совсем тихое: — Если бы всё было так просто.