Адептус Саркис

Жизнь постепенно превращалась в рутину. Насколько вообще слово «рутина» применимо к нижним уровням улья. Днем прятался среди бесконечных технических коридоров, старых насосных станций и заброшенных обслуживающих помещений. Иногда выбирался на рынки нижнего улья — купить тряпье, батареи, консервы или просто послушать разговоры. Ночью — охотился. Я уже хорошо понимал устройство местных территорий. Какие банды контролируют переходы. Где сидят мутанты. Какие тоннели ведут глубже. А какие — в сектора, где даже местные старались не появляться. Подулье. Само слово здесь произносили тише. Не потому, что там жили какие-то конкретные чудовища. А потому что там исчезали люди. Много людей. И никто никогда не возвращался. Даже банды предпочитали держаться верхних нижних уровней. Ниже начинались старые сектора. Полузатопленные. Разгерметизированные. Зараженные химией, грибком или чем похуже. Там могли жить мутанты, одичавшие рабочие, химические твари, потомки забытых кланов… Или просто нечто, о чем никто не хотел знать. Я долго избегал этих мест. До одной ночи. Я сидел в старой вентиляционной шахте, наблюдая за складом местной банды. Сегодняшняя добыча должна была быть легкой. Пятеро работорговцев. Вооружены плохо. Дисциплины никакой. Но затем заметил странность. Двое бандитов нервничали. Постоянно оглядывались на темный проход в дальнем углу склада. И один из них сказал фразу, которая меня напрягла. — Опять эти четырехрукие уроды шастают… Второй тут же ударил его по плечу. — Заткнись! Не произноси это дерьмо вслух! — Да пошел ты, они уже троих утащили! — Потому что они много и громко болтали! Я медленно нахмурился. Четырехрукие. Оу... Нет-нет-нет. Этого еще не хватало. Я осторожно сместился ближе. Слух после мутаций стал заметно лучше. — Говорю тебе, старик Гон видел их логово! — Старик Гон теперь без кожи висит в тоннеле. — Потому что болтал лишнее. — Да заткнись уже! Третий бандит нервно перекрестился аквилой. — Они не мутанты… Они... они даже не люди... Генокрады. Точно они. Твою мать. Настоящие генокрады. Я медленно отступил в тень. Мысли закрутились с бешеной скоростью. Если слухи крутились так долго... То культ существует давно. А значит, где-то в глубинах уже сидит патриарх. И никто наверху ничего не знает. Потому что никому нет дела до подулья. Это было абсолютно в духе Империума. Пока производство работает — власти плевать, что происходит внизу. Хоть демоны пусть жрут рабочих тысячами. Главное — выполнить норму. Ситуация становилась хуже с каждой секундой. Генокрады — не просто монстры. Это конец планеты. Медленный. Тихий. Они заражают население. Создают культ. Проникают во все слои общества. А потом приходит флот-улей. И мир исчезает. Я нервно усмехнулся. — Ну конечно… почему бы и нет… Но затем появилась другая мысль. Очень опасная. Очень заманчивая. Биомасса... Тираниды — вершина биологической адаптации этой галактики. Даже малая часть их генетического потенциала… Это была сила. Невероятная сила. Я закрыл глаза. — Сперва разведка. Никаких экспериментов. Я снова посмотрел на склад. Бандиты продолжали нервно переговариваться, бросая взгляды в сторону темного тоннеля. И вдруг… Из глубины прохода донесся тихий звук. Цок. Будто коготь коснулся металла. Затем еще один. Один из бандитов побледнел. — Они здесь… Свет лампы мигнул. И в дальнем конце тоннеля на секунду мелькнул силуэт. Высокий. Тонкий. Слишком длинные руки. И четыре светящихся глаза в темноте. Я замер в вентиляционной шахте, не сводя взгляда с темного прохода. Сердце билось медленно, ровно. За последние месяцы научился подавлять панику. Иначе в этом мире не выжить. Внизу бандиты уже нервно поднимали оружие. Один даже начал пятиться. — Я говорил, не надо было сюда лезть... — Заткнись и смотри! Цок. Цок. Металл снова тихо скрежетнул. А затем тень метнулась вперед. Весьма быстро Раздался крик. Один из бандитов исчез в темноте так резко, будто его просто выдернули крюком. Автопистолет загрохотал вслепую. Второй успел выстрелить всего пару раз, прежде чем длинная когтистая лапа пробила ему грудь. Кровь брызнула на ржавый контейнер. Третий побежал. Глупо. Тварь догнала его за секунду. А я анализировал. Гибкий. Нечеловеческий. Идеально приспособленный для охоты в тесных тоннелях. Тварь замерла над телом. Принюхалась. И вдруг я почувствовал странное давление. Легкое, но неприятное. Словно что-то огромное смотрело через глаза существа. Разум улья. Связь была слабой. Но она существовала. Меня не должны были заметить. Поэтому я ждал. Генокрад схватил труп за ногу и потащил в тоннель. Потом второй. Я бесшумно двинулся следом. Теперь тело позволяло двигаться иначе. Тише и быстрее. Плоть постепенно перестраивала суставы, сухожилия, мышцы. Я почти не издавал звуков. Расстояние сокращалось. Тоннели уходили все глубже. Воздух стал влажным, теплым. Генокрад остановился возле узкого прохода. Именно сейчас! Я рванул вперед. Левая рука мгновенно изменилась. Бинты лопнули, костяные шипы выдвинулись наружу. Тварь почувствовала движение слишком поздно. Удар. Шипы пробили шею сбоку. Генокрад дернулся, пытаясь закричать. Второй удар вошел прямо под челюсть в мозг. Я навалился всем весом, удерживая бьющееся тело. Быстро, тихо, без выстрелов, без криков. Через несколько секунд тварь обмякла. И давление исчезло. Я тяжело дышал, глядя на мертвое существо. Это было рискованно... Вблизи оно выглядело еще страшнее. Синевато-фиолетовая кожа. Хитин. Лишние суставы. Идеальная мышечная структура. Каждая клетка буквально кричала о биологическом превосходстве. Совершенный хищник. Именно тогда в голове вспыхнула мысль. Безумная. Опасная. Но грандиозная. «А ведь это можно изучить...» Я осторожно коснулся хитина. Тираниды были вершиной биоинженерии этой галактики. Не технологиями. Не машинами. Органикой. И если научиться понимать такую биологию... оптимизировать. Можно зайти невероятно далеко. — Подождите-ка... Я сел рядом с телом, мысли бешено закрутились. Синаптическая сеть. Разум улья. Это же тоже биология. Да, колоссальная. Да, невероятно сложная. Но все равно основанная на органике. А мой путь... Путь плоти... В теории давал абсолютную власть над биологическими структурами. Не сейчас. Не через год. Но если понять принцип... Если научиться вмешиваться... То можно перехватить контроль. Хотя бы над малыми формами. Осколками. Изолированными организмами. А дальше мысль пошла еще дальше. Слишком далеко. Но я уже не мог остановиться.  Если подчинить небольшой осколок флота-улья... Направить его не на пожирание миров, а на защиту человечества... Живые корабли. Бесконечная адаптация. Биооружие. Органические фабрики. Медицина. Самовосстанавливающаяся инфраструктура. Даже голод в ульях можно было бы победить. Тираниды перерабатывали любую органику почти без отходов. Я тихо рассмеялся. — Вот это меня понесло... Но затем лицо снова стало серьезным. Нет. Это не просто фантазия. Это шанс. Настоящий шанс изменить галактику. Потому что Империум умирал. Умирал медленно и неизбежно. Он держался только на чудовищной инерции и бесконечных жертвах. Механикус поклонялись машинам, которые сами уже не понимали. Экклезиархия душила народ. Бюрократия пожирала триллионы жизней. А здесь... Плоть. Живая технология. Не связанная с варпом. Это было важно. Очень важно. Технически — не колдовство. Не псайкерство. Не демонизм. Биология. Даже если чудовищно продвинутая. И если однажды появится организация... Культ плоти. Адептус Саркис. Это звучало даже по-имперски. Новая структура внутри Империума. Не отрицающая Императора. Не поклоняющаяся Хаосу. Даже не связанная с Варпом. А несущая адаптацию, медицину, выживание и улучшение человечества... То бюрократия Империума даже не сразу поймет, как это классифицировать. Особенно если назвать это забытым таинством Древней Терры. А в Империуме древнее терранское знание автоматически почти священно. Инквизиция, конечно, заинтересуется, но не сможет найти ничего подозрительного, ведь с таким они никогда не сталкивались, к тому же это несет пользу Империуму. За исключением безумных фанатиков, они будут внимательно наблюдать, но не станут мешать. Но это только в том случае, если действовать грамотно... Я посмотрел на мертвого генокрада. Потом — в темные тоннели подулья. И впервые за все время подумал не только о выживании. А о далеком будущем.