Адептус Саркис

Прошел примерно год. По ощущениям — лет десять. В нижнем улье время вообще воспринималось странно. Здесь не было нормального неба, солнца, смены дня и ночи. Только сирены смен, аварийные сигналы, отключения света и бесконечный гул машин, который постепенно начинал казаться естественным фоном жизни. За этот год я сильно изменился. Теперь я спокойно дышал воздухом нижних уровней без кашля и боли. Организм перестроился окончательно. Легкие покрылись дополнительными слоями ткани, фильтрующими большую часть химической дряни. Желудок теперь мог переваривать почти что угодно. Воду из ржавых труб, испорченное мясо, местную серую пасту, которой кормились рабочие. Иногда ловил себя на мысли, что уже не помню вкус нормальной еды из прошлого мира. Это было неприятно. Но полезно. Сила тоже росла. Постепенно. Без безумных скачков, но постоянная охота сделал свое дело. Я специально избегал резких мутаций. Любое изменение сначала тестировал на себе часами, а иногда днями. Слишком хорошо понимал, чем заканчиваются ошибки в биоинженерии. Особенно в сороковнике. Но даже осторожное развитие давало результат. Теперь я спокойно раскидывал людей одной рукой, словно кегли. Мог пробить обычный металл ударом костяных шипов. Регенерация уже позволяла восстанавливаться после огнестрельных ранений на ходу. Теперь я уверен, что достиг уровня Астартес в силовой броне, только регенерация была намного лучше. И это внушало спокойствие.

***

Банды начали исчезать уже целыми секторами. Сначала никто не обращал внимания. Ну подумаешь, еще одна резня. Обычное дело. Потом люди начали замечать закономерность. Исчезали в основном самые отбитые ублюдки. Работорговцы. Нарколаборатории. Каннибалы. Группы, промышлявшие похищением детей. А обычных жителей не трогали. Даже наоборот. В некоторых секторах стало... спокойнее. Насколько это вообще возможно в нижнем улье. Местные начали шептаться. Кто-то говорил про мстительного духа. Кто-то — про мутанта из глубин. Некоторые считали, что это кара Императора. Последнее заставляло меня нервно смеяться. Если бы они знали... Я никогда не показывался открыто. Почти. Но слухи все равно росли. Особенно после первых случаев исцеления. Сначала это произошло случайно. Я нашел подростка после нападения банды. Парню вспороли живот и бросили умирать возле трубопровода. Тогда я уже умел работать с тканями достаточно хорошо. И рискнул. Срастил внутренние органы, остановил заражение, укрепил иммунитет. А заодно слегка изменил организм — уменьшил потребность в пище и усилил устойчивость к местной химии. Хотел просто проверить возможности. В итоге через неделю этот парень смотрел на меня как на живого святого. А потом привел других. Люди в нижнем улье были отчаянно голодны до надежды. Настолько, что даже минимальная помощь казалась чудом. Особенно здесь, где тебя всю жизнь считают расходным материалом. Я давал им простые вещи: усиленные легкие, более крепкий желудок, ускоренное заживление ран, устойчивость к грязной воде, иногда — повышенную выносливость. Ничего слишком заметного. Никаких щупалец, когтей или лишних глаз. Я не собирался создавать армию мутантов. По крайне мере пока. Только адаптированных людей. Тех, кто сможет жить в этом аду немного легче. И они становились абсолютно преданными. Не из-за контроля разума, никакого насилия. Просто потому, что впервые в жизни кто-то помогал им бесплатно. Без рабских контрактов. Без шантажа. Без долгов. Некоторые называли меня Ангелом Нижних Уровней. Другие — Костяным Святым. Один старик вообще решил, что я слуга Омниссии, посланный улучшать слабую плоть человечества. Это было уже совсем иронично, но культ формировался сам собой. Потому что Империум создает идеальную среду для появления таких вещей. Когда люди живут в бесконечном ужасе — любая надежда становится религией.

***

С генокрадами ситуация усложнилась. После первых пропаж они стали осторожнее. Теперь твари почти никогда не охотились поодиночке. Чаще использовали разведчиков. Ложные маршруты. Иногда даже устраивали засады. Один раз я едва не погиб. Тогда в старом перерабатывающем комплексе меня ждали сразу 3 гибрида, но я поначалу принял их за настоящих тиранидов – они выглядели как воины тиранидов: четыре руки, костяные клинки Быстрые и сильные твари. Если бы не усиленные рефлексы и костяная броня под кожей — меня бы просто разорвали. Тогда я понял, что ситуация намного хуже и нужно ускоряться. Но даже после победы я не поглотил их сразу. Сначала изучение, чтобы понимать все тайны их биологии. Я разбирал их буквально на клеточном уровне. Нервная система. Хитин. Мышцы. Связь с синаптическим полем. И чем больше изучал, тем сильнее поражался. Тираниды были чудовищны. Но одновременно... Гениальны. Их биология выглядела как абсолютный апофеоз эволюционной войны. Каждый орган — идеален. Каждая клетка знает свою задачу. Даже иммунная система функционировала почти как самостоятельный разум. Иногда, работая с тканями генокрадов, я чувствовал отголоски чего-то огромного. Далекого. Голодного. Словно за пределами галактики шевелился океан живой тьмы. И тогда становилось по-настоящему страшно. Но одновременно внутри росла и другая мысль. Если эта биология способна пожирать галактики... То, что будет, если однажды направить ее в другую сторону? Я сидел в своем убежище — старой насосной станции глубоко под ульем — и смотрел на образцы хитина под тусклым светом лампы. А вокруг тихо спали люди. Мои люди. Бывшие рабочие, беспризорники, калеки. Те, кого Империум давно списал. Теперь они жили здесь. Впервые за многие годы не голодая. Без страха, что ночью их продадут банде или пустят на сервитора. Маленький островок жизни посреди индустриального ада. Я еще несколько секунд смотрел на спящих людей. На их изможденные лица, старую одежду, грубые самодельные одеяла. Кто-то тихо храпел. Кто-то дергался во сне. Один из детей во сне вцепился в ржавую трубу так, будто боялся, что у него опять что-то отнимут. Мда... В прошлом мире я бы никогда не подумал, что однажды буду сидеть в полуразрушенной насосной станции посреди улья, окруженный будущими культистами плоти, и размышлять о логистике восстания. Хотя... "культисты" — звучит слишком громко. Пока это были просто люди. Но постепенно начинающие верить, что их жизнь может стать чем-то большим, чем бесконечная работа и смерть у станка. Ну, хватит думать. Я поднялся из-за стола и направился в соседнее помещение. Когда-то здесь находилась ремонтная мастерская. Теперь — что-то среднее между оружейной, лабораторией и подпольным цехом. Воздух пах металлом, маслом и сваркой. Под потолком висели тусклые лампы. В дальнем углу гудел самодельный генератор, собранный из украденных деталей. А возле верстака уже копался Марек. Высокий худой мужчина лет сорока с механическим протезом вместо левой кисти. Бывший рабочий оружейного конвейера. Очень полезный человек. Особенно потому, что умел думать. Что для Империума уже почти ересь. — Опять не спишь? — спросил я, подходя ближе. Марек даже не обернулся. — А ты? Справедливо. На столе лежал разобранный автоган. Рядом — несколько металлических труб, пружины и грубо обработанные детали. Марек раздраженно цокнул языком. — Патроны дрянь. Половина осечек. Порох сырой. — Можно исправить? — Можно все исправить, если руки не из задницы. Он наконец поднял взгляд. — Но нам нужен нормальный металл и станки. А не этот мусор. Я молча кивнул. С этим была проблема. Даже производство примитивного оружия в условиях нижнего улья превращалось в кошмар. Особенно если пытаться делать что-то массово и без внимания местных властей. Пока у нас получалось собирать только очень грубые вещи. Самодельные автоганы. Дробовики. Простейшие гранаты. Пистолеты-пулеметы уровня середины двадцатого века. По меркам Империума — хлам. Но для нижнего улья даже это уже было серьезной силой. Особенно в руках людей, которые умеют работать сообща. Марек протянул мне новую деталь. — Вот. Смотри. Я покрутил ее в руках. Затвор. Упрощенная конструкция, но надежная. — Неплохо. — Конечно неплохо. Я двадцать лет клепал детали для арбитров, пока какой-то ублюдок не решил, что мой участок слишком медленно выполняет норму. Он сказал это абсолютно спокойно. Без злости. Я уже давно заметил: в Империуме люди не ненавидят систему. Они слишком привыкли к ней. Словно рыбы, не понимающие, что живут в грязной воде. Но я начинал менять их к лучшему. Ведь они тоже люди, пусть и забыли об этом в таких условиях... — Остальные где? — На стрельбище. Я усмехнулся. "Стрельбище" звучало слишком пафосно для старого технического тоннеля с ржавыми листами металла вместо мишеней. Но прогресс был. Медленный. Настоящий. Я двинулся дальше по станции. Людей здесь стало заметно больше. Гораздо больше, чем пару месяцев назад. Кто-то таскал ящики. Кто-то сортировал детали. Женщина по имени Лора перевязывала руку молодому парню, которого обожгло паром. Рядом несколько подростков чистили оружие. Здесь было тихо. Не в смысле звуков. Здесь не чувствовалось той постоянной животной паники, которая царила в остальном улье. Люди начали ощущать безопасность. Хотя бы относительную. И это меняло их. Я остановился возле импровизированного стрельбища. Грохот выстрелов эхом разносился по тоннелю. — Ниже держи! Ниже, идиот! — рявкнул Вик. Бывший бандит. Теперь — мой главный инструктор по стрельбе. Огромный лысый мужик с ожогом через половину лица. Когда-то я сломал ему обе руки во время одной из зачисток. Потом вылечил — он сразу сдался. А потом он почему-то решил остаться. До сих пор не уверен, хороший ли это знак... Молодой парень снова выстрелил. На этот раз металлическая пластина в конце тоннеля дернулась. — Попал! — радостно выкрикнул тот. Вик закатил глаза. — С пяти метров даже огрин попадет. Я прислонился к стене, наблюдая за тренировкой. — Карцист! Я повернул голову. Ко мне быстро шла Лора. Невысокая женщина с короткими темными волосами и усталыми глазами. В прошлом — медтехник с нижних фабрик. Очень умная, наблюдательная и.… слишком преданная? Она всегда меня называла по этому титулу. Я не был против, этот титул был крут, но я планировал использовать его только на официальных мероприятиях... — Что случилось? — Разведчики вернулись. Тон сразу стал серьезным. — И? Она помедлила. — В секторе у старых химических резервуаров опять пропали люди. Я нахмурился. — Банды? — Нет. Лора понизила голос. — Они нашли следы. Когти и слизь на стенах. Снова эти твари... Генокрады. Снова. Похоже, твари тоже начали расширять влияние. И времени у нас становилось все меньше. — Так, как продвигается проект «Аналог»? — спросил я о стратегически важном для нас. — Почти закончили. Первая линия будет скоро введена! — радостным тоном сообщила девушка. Я прикрыл глаза. Прекрасно. Хорошая новость... План «Аналог» полностью соответствует названию. Это был мой ответ на нехватку технологий и ресурсов. Учитывая мою силу, я задумался, почему бы не сделать биологические аналоги некоторых технологий? Ведь сложный конвейер можно заменить живым организмом, который действует по определенной программе. Я специально собрал команду из нескольких людей и обучил их воздействовать на внешнюю органику. Мы работали в нескольких направлениях. Во-первых, мы наконец решили проблему с едой. Были выведены пузырчатые ткани, которые могли прижиться на любом субстрате. Они синтезировали питательную и вкусную кашу, а также очищали воду. И для жизнедеятельности они могли использовать разные виды топлива, включая химические отходы, которые здесь были в избытке. Они даже фильтровали воздух, делая его чище. Во-вторых, велась разработка над живой печью, которая плавила бы нам сталь и сливала в заранее подготовленные формы. И в-третьих, мы создали первое органическое оружие: изучив костяные структуры генокрадов, мы воссоздали их костяные клинки. Эффекта сравнимого с силовым оружием повторить не удалось, но мы пошли другим путем — мечи вибрируют на высокой частоте, что позволяет с легкостью резать сталь. Да, мы создали виброклинки. — Веди — поторопился я. Хотелось наконец взглянуть на наши производственные линии. Лора быстро повела меня через старые технические тоннели станции. По пути я замечал, насколько сильно изменилось это место за последние месяцы. Раньше здесь был просто очередной кусок ржавого улья. Темный. Грязный. Полумертвый. Теперь — нет. На стенах горели самодельные лампы. Воздух стал заметно чище. Исчез вечный запах гнили и химии. Даже шум станции изменился. Вместо истеричного скрежета умирающих механизмов здесь слышалась работа. Люди таскали контейнеры, сортировали металл, укрепляли стены. Где-то впереди грохотал молот. — Они уже запустили малый контур фильтрации, — говорила Лора, быстро шагая вперед. — Воздух в жилом секторе стал чище примерно на двадцать процентов. У простых людей почти исчез кашель. Я невольно улыбнулся. Мы спустились ниже по технической лестнице. Стало жарче. Из вентиляции тянуло влажным воздухом и странным сладковатым запахом. Органика. Я чувствовал ее почти инстинктивно. За массивной гермодверью находился старый промышленный резервуар. Когда-то здесь очищали химические отходы. Теперь... Я остановился. — Оу... Даже я оказался впечатлен. Половину огромного помещения покрывала живая ткань. Плотная пузырчатая масса светло-серого цвета медленно пульсировала на стенах и потолке. По ней проходили волны сокращений, словно по гигантскому легкому. Внизу тянулись толстые органические каналы. По одним текла грязная вода. Из других уже выходила чистая. Относительно чистая, конечно. Но по меркам улья — сокровище. Возле бассейнов стояли люди в защитных фартуках и внимательно следили за процессом. А в центре помещения находился главный узел. Огромный пузырь размером с грузовик медленно раздувался и сокращался, перерабатывая химическую жижу. — Карцист! Ко мне быстро подбежал худой парень с ожогами на шее. Томас. Один из первых, кого я обучил базовым техникам. Талантливый парень. — Смотри! Он с гордостью указал на один из каналов. Из живой ткани медленно вытекала густая светлая масса. Каша. Пахло... настоящей едой. Я подошел ближе и осторожно коснулся. Теплая. Стабильная. Без признаков неконтролируемого роста. Отлично. — Сколько уже производит? — Пока немного, — ответил Томас. — Но если разрастется полностью, то сможет кормить тысячи людей. Я улыбнулся, услышав цифру. В условиях нижнего улья это уже меняло все. Потому что еда — власть. Чистая вода — власть. Чистый воздух — власть. Империум держал людей в повиновении не только страхом, но и дефицитом. А мы этот дефицит ломали. Лора подошла ближе. — Мы еще думаем, как сделать ткань менее чувствительной к токсинам. Некоторые отходы повреждают верхние слои. — Решим, — ответил я, продолжая осматривать систему. И вдруг заметил кое-что новое. В дальнем углу помещения стояли закрытые металлические контейнеры. Я вопросительно посмотрел на Лору. Та усмехнулась. — Второе направление. Оу. Мы подошли ближе. Карл уже ждал возле контейнеров, скрестив руки на груди. — Ну наконец-то, — проворчал он. — А то эти психи хотят испытать штуку без тебя. — Потому что она работает! — тут же возмутился Томас. — Потому что ты идиот. — А ты дикарь! — Зато живой... Я невольно усмехнулся. Странно. Еще год назад я сидел в своей квартире и спорил в интернете. Теперь наблюдаю, как бывший инженер ругается с биомантом-самоучкой возле контейнера с живым оружием. Жизнь удивительна. Карл рывком открыл контейнер. Внутри лежал меч. Если это вообще можно было назвать мечом. Черная рукоять из органического хитина. Серое слегка пульсирующее лезвие. По поверхности проходили едва заметные волны вибрации. Я осторожно взял оружие в руку. Оно было теплым и живым, удобно ложилось. Организм внутри клинка реагировал на прикосновение нервной системы. Подстраивался. Я сделал короткий взмах. Воздух тихо загудел. А затем я опустил клинок на лежащий рядом металлический лист. ШШХХХРРР. Сталь разошлась почти без сопротивления. Ровный гладкий разрез. Несколько секунд в помещении стояла тишина. Потом Карл присвистнул. — Ну, Карцист... Да это же не уступает нормальному цепному мечу! Я медленно смотрел на разрезанный металл. А в голове уже крутились новые мысли. Это только начало. Пока мы прячемся внизу. Но однажды... Однажды улью придется заметить, что в его глубинах рождается нечто новое.