Уставы Империи Мония, нарушенные в тишине.

Утреннее солнце Монии мягко заливало комнату, пробиваясь сквозь полузанавешенные окна. В покоях пахло хвойным чаем и прогретым деревом. Эстес, лениво перебирая пальцами свои серебряные волосы, сидел за столом и неторопливо делал глоток из чашки. Тигрил сидел напротив в простой белой рубашке с закатанными рукавами, расслабленный и полностью лишенный своей генеральской строгости — здесь, наедине со своим партнером, он был просто близким другом и надежным плечом. Между ними царила идеальная тишина, которая длилась ровно до тех пор, пока из коридора за массивной дубовой дверью не раздался оглушительный грохот, треск ломающейся мебели и истошный, визгливый крик Грейнджера. — Убери от меня эту залупу, Алукард! Я сказал, я не буду это жрать! Засунь этот ебучий омлет себе куда подальше! — Грейни, ну сука, ты со вчерашнего дня ничего не ел! То и делаешь что на крепких кофе выживаешь! От такого нездорового питания говно твердым будет бля!— донесся в ответ запыхавшийся, но упрямый голос блондина. — У тебя талия уже на равне талии Сильваны, ты сдохнешь от анорексии прямо на миссии! Открой рот, блять, кому говорю! В коридоре что-то знатно грохнуло — судя по звуку, это была тарелка, полетевшая в стену. Тигрил лишь покачал головой и тихо хмыкнул, откусывая тост. За долгие годы дружбы он слишком хорошо изучил повадки этих двоих. Эстес же, который когда-то давно, еще ребенком, забрал Грейнджера из приюта Монастыря и привел в эту Империю, лишь тяжело и по-отечески вздохнул, ставя чашку на стол. В следующую секунду дверь в покои с грохотом распахнулась от пинка. На пороге стоял Грейнджер. Вид у него был абсолютно невменяемый и дико истеричный: волосы растрепаны, глаза бешеные, воротник камзола расстегнут (из-под него предательски виднелись свежие багровые засосы), а в руке вместо пистолета он сжимал вилку, которой тыкал в пространство перед собой, как кортиком. Следом за ним в комнату ввалился Алукард, на котором были только домашние штаны. Всё-таки статус самого известного в империи охотника на демонов никак не мешал ему сейчас бегать по дворцу полуголым. На его груди красовались свежие царапины от ногтей, губа была разбита, а в руках он, как щит, держал сковородку с остатками злосчастного омлета. — Эстес, блять, сделай с ним что-нибудь! — взвизгнул Грейнджер, прячась за спинку кресла эльфа, как в детстве прятался за его подол, и швыряя в Алукарда подвернувшуюся под руку диванную подушку. — Этот имбецил ворвался ко мне в комнату в семь утра, скрутил меня на кровати и пытался насильно запихнуть в меня кусок жареного яйца! Он маньяк! Уберите его от меня! — Я не маньяк, я твой парень, идиот! — рявкнул Алукард, ловко отбивая подушку сковородкой. — Ты весишь как сухой лист, у тебя под бинтами одни ребра остались! Если ты сейчас же не сожрешь углеводы, я привяжу тебя к стулу и буду кормить с ложечки самолично! — Да пошел ты нахуй со своими углеводами! — заистерил Грейнджер, топая каблуком сапога по дорогому ковру и швыряя в блондина уже фарфоровую статуэтку со стола. — Я питаюсь святым духом и ненавистью ко всему живому, мне этого достаточно! Отвали от моего рациона, придурок! Я тебе щас нахуй сам свои пули скормлю сука! Тигрил весело усмехнулся, глядя на этот цирк, и дружески похлопал Алукарда по плечу: — Отличный блок сковородкой, великий охотник на демонов. Но, может, ты всё-таки наденешь рубашку? А то Грейнджер сейчас в тебя и стулья швырять начнет. Эстес тем временем спокойно поднялся со своего места. Его взгляд смягчился — для него Грейнджер навсегда оставался тем самым замкнутым, раненым мальчиком, которого он когда-то взял под свое крыло. Он мягко, но уверенно перехватил бледное запястье охотника, заставляя его опустить вилку, и по-отечески притянул его ближе, поправляя растрепанные темные волосы. — Ну подними воротник, горе мое, — тихо и ласково сказал Эстес, скользнув взглядом по засосам на бледной шее, и на его губах появилась понимающая ухмылка. Затем он строго посмотрел Грейнджеру прямо в глаза. — А теперь прекрати эту истерику. Алукард заботится о тебе. И если ты сейчас же не сядешь и не съешь этот омлет, я заставлю тебя пить свои горькие лечебные настойки целую неделю. Ты меня понял? Грейнджер замер. Перед Эстесом его сучий и капризный настрой всегда немного пасовал. Он перевел бешеный, обиженный взгляд с улыбающегося эльфа на Алукарда, который стоял в дверях с самым победоносным видом на свете, и понял, что его сдали со всеми потрохами. — Вы все просто невыносимые твари, — злобно прошипел Грейнджер, швыряя вилку на стол. Он с размаху упал на свободный стул, скрестил руки на груди и уставился на тарелку с омлетом, которую Алукард тут же заботливо и победоносно переложил со сковороды прямо перед ним. Грейнджер продолжал демонстративно и громко дуться на весь мир, но всё-таки нехотя ковырнул яйцо вилкой. Алукард со смешком пододвинул свой стул вплотную к нему, бесцеремонно закидывая руку на его узкую талию и получая за это очередной, но уже совсем слабый тычок локтем под дых. Грейнджер, жуя омлет с таким лицом, будто ему подсунули яд Бездны, внезапно замер. На его бледном лице отразилась коварная мысль. Он подцепил вилкой самый большой кусок яйца и, проигнорировав сидящего рядом Алукарда, демонстративно протянул его через стол. — На, Тигрил, ешь, — капризно и с вызовом протянул Грейнджер, ведя себя как самая настоящая капризная сучка. — Забирай этот кулинарный шедевр великого охотника на демонов. А то он меня им сейчас задушит. Тигрил, который в этот момент мирно допивал свой чай, едва не поперхнулся. Он поднял руки в защитном жесте и весело рассмеялся, качая головной. — Ну уж нет, Грейнджер, уволь, — Тигрил дружески подмигнул Алукарду. — Я в ваши семейные разборки не полезу. Мне моя жизнь дорога, а твой парень, если заметит, что я ем из твоих рук, отрубит мне голову своим огромным мечом и даже не посмотрит, что мы друзья. Так что кушай сам, тебе полезно. Грейнджер злобно фыркнул, с размаху запихнул кусок обратно себе в рот и начал яростно его жевать, бросая на Алукарда убийственные взгляды. Блондин лишь довольно ухмыльнулся и посильнее сжал его узкую талию, ни капли не скрывая своего собственнического настроя. Эстес, наблюдавший за этой сценой, отставил чашку. Его лицо приняло выражение абсолютной, непоколебимой отцовской строгости, от которой Алукард инстинктивно выпрямил спину, растеряв всю свою победоносную ухмылку. — Раз уж мы заговорили о твоих кулинарных и... других талантах, Алукард, — прохладный, ровный голос Эстеса заставил всех за столом притихнуть. Эльф скрестил пальцы на груди и посмотрел на известного охотника за демонами долгим, проницательным взглядом. — Я очень рад, что ты так рьяно взялся за здоровье моего мальчика. Но давай проясним одну вещь прямо сейчас, раз вы теперь вместе. Алукард сглотнул, внезапно почувствовав себя провинившимся подростком на ковре у родителя, и послушно кивнул. — Я привел Грейнджера в эту Империю совсем ребенком, — продолжил Эстес, и в его голосе проскользнули мягкие, но стальные нотки. — Он может сколько угодно язвить, устраивать истерики и строить из себя ледяное чудовище. Но под всеми этими бинтами, кожей и колкостями он очень хрупкий. И если я еще раз увижу, что ты врываешься к нему без стука, заставляешь его кричать на весь замок или, упаси Луна, оставишь на его шее хоть один синяк, который не смогу свести даже я... Поверь мне, статус великого охотника за демонами тебя не спасет. Твой меч останется в лазарете, а ты сам отправишься чистить конюшни Сильваны до конца своих дней. Тигрил за столом тихо прыснул в кулак, отворачиваясь к окну, чтобы не выдать своего дикого восторга от этой сцены. Грейнджер, услышав такую мощную отцовскую защиту, моментально расцвел. Весь его сучий настрой сменился высокомерным превосходством. Он победоносно выпрямился, демонстративно поднял подбородок и издевательски посмотрел на притихшего блондина, который впервые в жизни не знал, что ответить, и лишь густо покраснел, неловко почесывая затылок. — Да, папочка Эстес, — сладко и ядовито пропел Грейнджер, буквально светясь от счастья. — Скажи ему. А то он совсем берега попутал со своей заботой. — И тебя это тоже касается, истеричка, — Эстес строго осадил охотника, хотя в уголках его глаз заплясали теплые смешинки. — Доедай омлет и марш приводить себя в порядок. Вы оба сегодня наказаны — будете вместе разбирать архив отчетов в библиотеке. В тишине. Грейнджер тут же снова насупился, а Алукард, быстро придя в себя, тихонько шепнул напарнику на ухо: «В библиотеке, говоришь? Там есть отличные темные углы между стеллажами, Грейни». За что моментально получил сильный тычок вилкой в бок.