За тобой я пойду хоть на край света

Утром Андрей подскочил не от будильника, а от громкого непонятного звука, будто кто-то с разбега въехал в стену. Не исключено, что кто-то после ночной посиделки и правда так сделал, но, скорее всего, причина шума была совсем иной. Он, зевая, медленно сел. Некоторые пряди его рыжеватых волос упали ему на лоб, но несколько секунд он пялился на пол, прежде чем пятерней зачесать их назад. Андрей все-таки и правда лег хрен пойми во сколько, чтобы встать — его взгляд зацепился за электронные часы на табуретке рядом — с первыми петухами. Зато у него не болела голова. Он выпил всего рюмки две и затем почти сразу пошел спать. Андрей потянулся. С повышением сменилось его место жительства: теперь на правах правой руки Макарова ему положено спать в отдельной от общей казармы каморке, в которой до этого коротал ночи Ваня. Даже вещи его остались, парочку из которых неплохо было бы отвезти к нему в больницу: документы, его мобильный телефон… Одежда ему бы тоже не помешала — она была сложена аккуратной стопкой в углу комнаты и покоилась в спортивной сумке. Вообще, все отсюда нужно либо просто убрать, либо передать — Ваня все равно в ближайшее время сюда не вернется. А когда он выздоровеет и продолжит службу, интересно, командир снова его сделает главным? Андрей переоделся и натянул на ноги в тонких черных носках пыльные ботинки. На их подошве застыл тонкий слой светлой грязи, но его это не волновало. Он быстро умылся, причесался и выскользнул из своей скромной берлоги. В такую рань жизнь на базе уже вовсю кипела: солдаты мотались туда-сюда по лабиринту из палаток, шли в сторону столовой, административных зданий или ангаров, перегоняли автотранспорт. Гул голосов смешивался с шумом техники и легким осенним ветром, из-за которого уши Андрея мигом покраснели. Он поспешил за вереницей контрактников, что направлялась на завтрак. Обстановка вокруг теперь казалась ему более живой, чем, например, месяцем ранее. Потому что командир вернулся, и все были на взводе — значит, скоро придется работать в полную силу, пахать и много стрелять. Андрей даже чувствовал слабый мандраж, ощущение предвкушения каких-нибудь масштабных операций, проведение которых Макаров ему поручит, или что-то такое. Или это последствия после двух рюмок. — Здоров. — Привет, — Андрей быстренько пожал Кельхину руку и взял с края длинного стола красный поднос. Вместе с небольшой группой бойцов он доковылял до столовой, половина мест в которой уже была занята. Маловато, кстати. Видимо, некоторые отсыпались после вчерашней миссии и потому решили пропустить завтрак. Столовая чуть отличалась от остальных зданий на базе: она была похожа на огромную палатку, а внутри — десять длиннющих рядов столов. Около них стояли стулья, побитые и не очень (где-то их было больше, а где-то — меньше), тут и там сновали парни с подносами. — Тебя Романыч ищет, — сказал Кельхин будто невзначай, продвигаясь вслед за стоящими впереди него в очереди солдатами. Он ждал, пока повара разберутся с ними и вручат ему миску с кашей. — А? — Б, — ответил тот, когда товарищ удивленно уставился на него. — Хер его, мне Антоха передал. Так что жри быстрее, главный опоздунов не любит, сам знаешь, а тебе опаздывать теперь вообще нельзя. Это нам-то, челяди, он может и простит, а тебе… Кельхин издал звук «ц», пожав плечами. Андрей же нахмурился. — Тебе нет, — Кельхин хмыкнул и зыркнул на отложившего свой поднос товарища. — Рассол надо? — Не надо, — Андрей обошел его и быстро взял с одного из столиков граненый стакан с черным чаем, после чего вернулся. — И так нормально. — Ты только перегаром там не дыши сильно, если вдруг что. А то тебя сразу понизят. — Как бы я жил без твоих советов, — он хлопнул того по плечу и сделал пару больших глотков в меру горячего чая. Не очень приятный вкус не успевшего раствориться сахара осел на языке, и Андрей, сделав еще несколько глотков, поморщился, после чего поставил стакан на один из свободных столиков и поспешил на улицу. К Макарову. Вообще, не такой уж он и людоед. Жесткий — да, но по делу. Без него он не будет выписывать солдатам пропиздоны, а небольшое опоздание — явно не оно. Ну, или Андрей уж слишком сильно пытался сам себя успокоить и в мыслях делал из командира ангела. В их деле ангелов нет, кроме, разве что, на маленьких иконах у некоторых парней. Андрей кивнул одному из мимо проходивших контрактников и, пройдя еще пару минут, открыл дверь очередной постройки, походившей на офисное здание, пускай и двухэтажное. Внутри его встретили просторная комната со шкафами и компьютером на столе, а также коридор. За тем столом и сидел Антоха, ранее передавший Кельхину важную информацию. Он поднял взгляд голубых глаз на вошедшего товарища и показал большим пальцем в сторону коридора, хмыкнув и отодрав руку от щеки, что удобно на ней покоилась: — Командир ждет. Иди. Андрей кивнул и тут же двинулся вперед по длинному коридору, огибая занимавшие его половину открытые двери кабинетов и бойцов «Конни». Те сновали туда-сюда то с пачками бумаги, то с ручками, то еще с чем-то, и Андрей цеплялся за них взглядом и иногда плечами. Он все еще помнил, как пару лет назад приехал сюда, еще совсем зеленый. Ему даже почти слышались далекие окрики родителей аж из Австралии, мол, Андрюша, ну успокойся, ну хватит воевать! а он не успокоился и не навоевался. Он помнил, как, сжимая обходной лист, бродил по подобным коридорам вместе с другими — с Кельхиным, например, — от одного кабинета к другому, как заполнял анкету и сдавал нормативы, как врач пыталась нащупать у него вену, чтобы взять кровь; помнил, как еще до этого, только приехав, выслушивал, что его ждет. Он все это уже проходил в других странах. Андрей едва не врезался в Милену. Та неожиданно вылетела из последней комнаты, быстро извинилась и, прижимая телефон к уху, помчалась на выход. Она была одета тепло, в бежевую куртку с мехом на капюшоне и рукавах. Судя по спешке, она немедленно собиралась куда-то уезжать. Он зашел в то же помещение, откуда она и вышла, и тут же напоролся взглядом на Макарова. Тот разгребал со стола какие-то бумажки, сменил вчерашнюю одежду на куртку да брюки — оба в расцветке мультикам — и выглядел свежо. Его волосы были аккуратно уложены, как и обычно, несмотря на раннее утро. Форма облепляла его сильные руки. — Явился, — беззлобно фыркнул Макаров. Андрей закрыл дверь и встал около нее. — Летим в Мали. — Сегодня? — предположил тот. — Да, — Макаров прошел в сторону, где стоял ноутбук, и, наклонившись, пару раз провел средним пальцем по тачпаду. — Хочу проверить состояние парней, прежде чем что-то делать. Нам в будущем пригодятся все, да и там пока ситуация стабильная, местные силовики уже научены, как воевать. Андрей кивнул. За время отсидки командира контрактники «Конни», чтобы особо сильно не отсвечивать, грубо говоря, ушли в энергосберегающий режим. С подачки Милены и других партнеров ЧВК на бумаге превратилась в чуть ли не в ЧОП и никаких активных боевых действий нигде не вела кроме, разве что, Африки, Мали, куда горстка солдат отправилась для помощи местному правительству в борьбе за безопасность в стране. В Урзыкстан никто не совался — это на потом, когда Макаров, аки великий полководец, придумает гениальный план, как вернуть России честь за причиненный в девятнадцатом году ущерб. А ущерб был. Ладно если бы войску генерала Баркова — Андрей быстро взглянул чуть вверх и командиру за спину, где висел порядком выцветший портрет того — сопротивлялась кучка необразованных местных, для которых жить при почти каменном веке это норма. Ладно если бы они казармы навозом закидывали, типо это ущерб — таких легко угомонить, но гораздо труднее это сделать, если эту самую кучку местных активно накачивают вооружением из заграницы. Вот именно и эта категория граждан, агрессивные урзыкстанцы с перепроданным им оружием, начала качать права, что по итогу вылилось в двадцатилетнюю бойню, эпичный обсер и поджатый властями страны хвост, мол, Барков не наш, он сам тут дела вел, да и вообще, мы бы его посадили, если бы он не погиб. Это опустило авторитет России до уровня гораздо, гораздо ниже плинтуса и пробило два дна — теперь все знают, что большая армия самого большого государства страны чуть что сматывает удочки и отдает богатые природными ресурсами территории на съедение другим. Вот. Вот это ущерб. Настоящий. Андрей пошатнулся, но среагировал вовремя, когда Макаров неожиданно швырнул ему в руки телефон через полкомнаты. Сенсорный. Его собственный, который пришлось сдать по прибытии сюда пару лет назад. — С повышением, Андрей, — хмыкнул командир. — Подзаряди его, номер я тебе потом дам. Он взял в руки какие-то бумаги и прошел к двери, явно намеренный выпроводить Андрея из комнаты в коридор. Тот вышел, Макаров сделал тоже самое и плотно закрыл за собой дверь. Они пошли по направлению к Антохе. — Через два часа вылет. В Мали проведем около двух дней, потом — обратно сюда, — пояснил Макаров. — Солдаты Фары сейчас заняты, кхм, отстройкой страны, но «Шэдоу компани» активно накачивают их вооружением и обучают их, так что хоть и не сразу, но они все равно заметят шевеление с нашей стороны. Да чего уж, о моем побеге Прайс с компанией уже точно знает. Андрей кивнул уже какой раз за утро. Просветлением людей Фары «Тени» занимаются втихую, чтобы массы и в принципе те, кому не положено, об этом не знали. Максимум, кто был в курсе, так это, собственно, Фара и американские власти. И Макаров. Опытные подчиненные Грейвза показывали необразованным (ну честно) урзыкстанским боевикам как пользоваться американской техникой, порой учили их английскому и всякому по мелочи, что относилось к теме. Масштабы накачивания всякими огнестрельными и взрывоопасными вещами были большими, но все же скромнее чем с одна тысяча девятьсот девяносто девятого по две тысячи девятнадцатый. Все же, «Тени» не могут отдать своим товарищам все, для себя тоже нужно что-то припасти. «Конни» в стороне тоже не оставались, наращивали силы. Лояльные им каналы в «Телеграме» время от времени публиковали у себя рекламу с наборами, в десятках спортзалах по всей стране подпольно работали небольшие вербовочные центры, куда мог прийти любой крепкий парень, решивший подписать контракт. Оттуда его направяли сюда. Правда, этого пока мало. Нужно разгоняться, нужен, прости, Господи, пиар. — А что тут делала Романова? — решив разбавить недолгое молчание, спросил Андрей. В знак приветствия он кивнул прошедшему мимо очередному контрактнику. Командир выдержал небольшую паузу. С едва заметной самодовольной ухмылкой он взглянул на подчиненного: — Пришла поздороваться. Ей жизненно необходимо было увидеться с тем, кому на свои деньги она покупала сигареты в тюрьме, — он чуть-чуть помолчал. — Ну, она тут не только за этим. Хочет открыть еще вербовочный центр на юге, мол, там география лучше и людей больше захватим, чем если вылавливать по спортклубам. Кстати, новых абитуриентов нет? — Вихрь пару дней назад говорил, что должны приехать несколько. Откуда и когда — без понятия. — Кстати. Нужно послать людей в Урзыкстан. Пока я сидел, мне доложили, что там не особо довольны Фарой, и это может сыграть нам на руку. — Как именно? — спросил Андрей, чуть нахмурив тонкие брови. — Мы ее скинем? — Да. Если Фара за связи с Западом и передачу ресурсов Урзыкстана Европе и Штатам, то некоторая часть ее людей — против. Они считали Баркова неверным, считают и американцев. И при должной помощи с нашей стороны неверной станет и Фара. Период своеобразного правления генерала Баркова для Андрея был сродни темы по истории России. В Австралии он жил в относительно русском районе и проходил кое-какие предметы на курсах, парочка из которых, включая историю, давалась ему с трудом, и часто при упоминании того, что происходило в Урзыкстане минимум три года назад, в голове у него всплывали размытые воспоминания о том, как он усердно старался запомнить, кто, как, когда и после кого правил в эпоху дворцовых переворотов. Сначала СССР, потом его развал, потом беспредельщина до девяносто девятого года, затем Барков, а после, к сожалению, Фара — такой отборный винегрет в голове Андрея едва укладывался и понимался с трудом. Мимо пробежали четверо парней. Макаров пропустил их и дальше с Андреем пошел к ангарам. Документы он прижал рукой к боку, а из его рта, пока он говорил, вырывались едва заметные облачка пара. Холодно ведь. — Фара хочет продать страну. Полностью. И мне это очень не нравится, ровно как и местным. Да никому бы не понравилось стать вассалом американцев, которые обещают защиту в обмен на все ресурсы. Поэтому нужно выйти с теми недовольными ребятами на контакт. Если все получится, то с их помощью мы сможем быстрее вернуть порядок в регион. Да, потом придется бодаться и с ними, но враг моего врага — мой друг. — Хорошая мысль, — соизволил ответить Андрей. — С их помощью будем меньше привлекать внимания. — До начала активных боевых действий. — Отправим ДРГ в Урзыкстан. Пусть работают. Неплохая идея. Заручиться поддержкой тамошних исламистов, которых не устраивает женщина у власти, будет очень выгодно. Действовать самим тоже можно, но это очень долго и муторно, а счет идет чуть ли не на часы: скоро, глядишь, в стране начнутся показательные казни недовольных режимом, а «Тени» в тайне ото всех передадут Фаре какие-нибудь «Шторм шэдоу», удобно направленные на территорию России. Старые, но рабочие. — У тебя два часа на сборы. Максимум, — зарулив в ангар, Макаров перехватил документы и кинул быстрый взгляд вперед, за Андрея, словно увидел кого-то вдалеке. Затем он посмотрел на него. — Хватай вещи и дуй сюда. Ответив «понял», получив кивок от командира и направившись к казармам, Андрей достал телефон из кармана и нажал на нем кнопку включения. Ожидаемо, ничего не случилось. Придется искать зарядку, но где? Ларек закрыт, да и вряд ли она там будет — там продают еду и средства гигиены, а не технику. У ребят тоже такого не водится, потому что телефоны запрещены кроме, разве что, древних кнопочных, которыми пользоваться можно только строго ограниченное время, чтобы позвонить родным. И зарядки от них, вероятно, не подойдут. Нужна с другим разъемом. Андрей вздохнул, повел плечами, чтобы размяться, и чуть поднял голову. Серое мрачное небо потихоньку разбавляли бледные полосы красного и голубого, и солнце по чуть-чуть, крохотными частями, выглядывало из-за тяжелых осенних облаков, чтобы облизать своими лучами стенды с патриотичными фразами или фасады кучки зданий в лагере. В Мали уж точно теплее, чем здесь. И в Урзыкстане. Скоро и здесь будет жарко, но немного в другом смысле: в лагере фильтрацию уже проходило человек пятнадцать, а спустя время таких будет в несколько раз больше. Раньше критерии отбора были очень жесткие, еще когда ЧВК вставала на ноги (Андрей тогда был уверен, что если бы не замолвленное за него Ваней словечко и внушительный боевой опыт, то его бы развернули обратно, в Австралию, даже не посмотрев на его физическую форму), но сейчас ей нужно больше людей, и их должны смягчить, но контракты с совсем уж доходягами никто подписывать, естественно, не будет. Андрей прошел мимо здания, в котором куковали потенциальные новобранцы. На углу двухэтажки находилась импровизированная курилка с парочкой деревянных скамеек и мусорным баком посередине, и вокруг него стояло пятеро мужиков. Двое из них были высокими, а остальные — чуть пониже, но с виду шире и крепче. Они проводили Андрея взглядом, когда он проходил мимо, и затем, стоило ему скрыться за поворотом, вернулись к обсуждению того, о чем разговаривали ранее. Он же вернулся в свою каморку. Закрыв дверь, он положил телефон на койку и, вздохнув, начал рыться в своей сумке, которую подтащил в центр комнатушки из угла. Он уже не помнил точно, что брал с собой, когда только сюда приехал, но как будто бы там должна была быть зарядка. Хотя он знал, что придется сдать телефон, так что может и не счел нужным занять ей место. Кошмар. А ведь телефон ему нужен. Быть правой рукой командира это значит быть с ним на связи двадцать четыре часа в сутки, и пользоваться рацией для таких случаев неудобно. Вот телефон — да, вот это подойдет. Чат в «Телеграме» можно зашифровать, а то и вовсе удалить для обоих или одного только себя; можно вытащить сим-карту или поменять ее, отключить мобильник, в конце-концов, чтобы вражеские солдаты в случае чего ничего не прочитали. Да и он не громоздкий, маленький, потому что старый, и легко помещается в карман. Зарядить бы его еще… Андрей вытащил неаккуратно сложенную футболку серого цвета и, не обнаружив на дне сумки ничего, что выглядело бы как зарядное устройство, цокнул языком и сматерился себе под нос. Он почесал щеку, зацепив краем ногтя старый шрамик от прыща, и, мысленно извинившись перед Ваней, полез уже в его сумку. Он не считал себя ни на что не годным дураком, но он никогда не думал, что удостоится чести стать заместителем Макарова. Точнее, заместителем заместителя Макарова, ведь иначе он бы и остался солдатом без особых привилегий, если бы Ваню не контузило. А теперь он получил доступ к некоторым привилегиям в виде заветного гаджета и отдельного спального места, у-ух, супер! За эти приятные вещи придется отвечать и в целом нести здоровую ответственность, потому что за любой косяк могут снести голову, но Андрей был уверен в себе. Если командир выбрал именно его, а не условного Кельхина, значит, он точно со всем справится. В сумке у Вани, помимо немногих комплектов одежды, переживших несколько лет боев, тренировок и частых стирок в местных прачечных, обнаружились очень старый чек из «Магнита» — он купил бутылку воды и пару яблок, — клочок упаковки от жвачки и… зарядка. С перевязанным изолентой проводом, но рабочая. Андрей поспешил ей воспользоваться. Воткнул блок в розетку, со второго раза подключил телефон и снова нажал на кнопку включения, усевшись на кровать. Та под его весом скрипнула, и он поправил покрывало, край которого завернулся ему под ногу. Спустя пару минут долгой загрузки — долго же он лежал разряженный! — черный цвет экрана сменила картинка с причудливых форм кляксами, то есть, заводские обои. Приложения подгрузились мгновением позже, и Андрей, чтобы проверить, переживет ли его гаджет что-то кроме пристального взгляда, поводил пальцем по слегка шершавому экрану, на котором было наклеено защитное стекло с отколотым кусочком в верхнем левом углу. Страницы с другими приложениями, что на главной странице не поместились, последовали по направлению за пальцем Андрея. Не без тормозов, но все же. Вроде все работает. Он поджал губы. Теперь в этом стерильно чистом гаджете будет храниться номер Макарова. И возможно Романовой. Почему стерильном? Потому что Андрей, прежде чем отдать мобильник, предварительно все с него потер. До этого он еще и аккаунты удалил во всех соцсетях, в которых успел зарегистрироваться до прихода в «Конни». Если бы это была его первая ЧВК и он зависел от интернета, то он бы грустил, что приходится расставаться с друзьями и воспоминаниями, но так-то ему дорожить нечем. Лучше вообще не воевать, если есть что-то, за что тебе страшно умирать, потому что не захочется это потерять. Это отвлекает. Очень даже. Ненужные воспоминания об обычной жизни забивают голову и зачастую укорачивают жизнь, посему лучше просто все забыть. Андрей так и сделал, он вообще почти как белый лист, вспоминает только погоду в родном городе, родителей иногда, редко-редко, да тетю в Москве, на которую оформил доверенность, ибо переводить деньги отцу с матерью в Австралию накладно. Он похож на свой собственный телефон — пустой, ничем не забитый и, как бы забавно ни звучало, готовый служить Макарову. Придется же номер записать для связи. Его, конечно, можно списать из списка контактов Вани, но Андрею хватило ковыряться в его сумке. Андрей собрал пару своих личных вещей. На африканской базе при необходимости выдадут экипировку, так что тащить комплекты отсюда не стоит, хватит пары своих дырявых футболок да застиранных носков. Можно в военторге купить новый нож, но до тех пор, пока у него не отвалится половина лезвия, Андрей раскошеливаться не собирался. Он поправил волосы плавным, но быстрым движением от лба к макушке. Чуть сальные локоны примялись под его пальцами. Возможно, его стрижка не очень подходит для ведения дел в «Конни» — скоро начнется мясо, и ему даже не до бритья или элементарной чистки зубов будет, не говоря уже о том, чтобы мастерить себе какие-то там укладки. Но пока возможность есть, и он ей пользовался: спал не в мешке, а в койке, мылся горячей водой и аккуратно, выверенными движениями зачесывал шевелюру. Ему в пору было взять позывной, связанный с волосами и барберами, но он предпочел ограничиться своей же фамилией. Нолан, да. Как известный кинодел. В «Конни» у всех были позывные, а уж этот позывной — какое-нибудь слово, форма имени или просто фамилия, не важно. Залесов выдрал из своей фамилии «лес», Антон, то есть Антоха, во всех списках числился как Тоха; Кельхин был Хорьком, но часто его называли по фамилии. Хрен знает, почему, но в пределах лагеря чаще мелькало «Кельхин» чем «Хорек». Андрей же Нолан, но Макарову, похоже, все равно, раз вчера и сегодня он назвал его по имени. Что ж, ладно, не критично.

***

Через полтора часа Андрей, с небольшой сумкой на одном плече и телефоном в руке, которой не сжимал лямку, быстрым шагом направился в сторону ангара, где крайний раз видел командира. Перед этим он успел более-менее позавтракать. Из административного здания вырулило человек семь с бумажками в руках. Скорее всего, они собирались сдавать анализы у местных врачей, по результатам которых им скажут, готовы ли они нести службу и в недалеком будущем воевать с урзыкстанцами. Среди этих семерых да и прочих абитуриентов вполне могли быть и те, кто в Урзыкстане уже бывал. По рассказам ветеранов, что перешли в «Конни», при Баркове в стране наблюдалась шаткая, но стабильность. В последние годы там и вовсе открылось американское посольство, несмотря на то, что генерала рисовали кровавым тираном, который сажал женщин в тюрьмы, чтобы они… не рожали? Это не шутка, всякие «независимые» СМИ пару лет назад чуть ли не соревновались в том, кто выдумает самую идиотскую небылицу про «сумасшедшего русского генерала»: то он всех заставляет восстанавливать разрушенные его же авиацией дома, то сжигает поля с едой, то в отдельных регионах отравляет воду и вообще чуть ли не ужинает урзыкстанскими детьми — бывалый Лес откровенно ржал. Это все, разумеется, не выдуманные истории, о которых невозможно молчать, но Барков и не был ангелом. Некоторые сравнивали его и Макарова, говоря, что они чем-то похожи по поведению. Такие же жесткие, но справедливые и перегибают только в случае очень, невероятно крайней необходимости. Не святые, но и не выродки, коими их стараются выставить, в общем. Ангар был пуст, а скромный самолет уже выкатили на ВПП. На нем и придется лететь на другой континент вместе с другими бойцами. Рядом с входом в ангар обнаружился Макаров. Документы исчезли из его руки, теперь ею он сжимал пятнистую панаму, болтая со старшим по фильтру Лехой Шульгой, он же Правый. Правый был загорелый, высоченный и широкий, с пышной бородой, но при этом он создавал впечатление интеллигента, а не тупого амбала. А еще у него медицинское образование, и он нередко проводил очень интересные лекции для молодняка. У всех здесь, кстати, разное прошлое. Кто-то, как командир, в университете не учился, кто-то — на заочке или на очном обучении, но взял академический отпуск, решив поднять престиж страны с помощью физической силы, а не умственной; кто-то уже чуть ли не профессор, кому-то буквально пару лет назад пришлось сдавать ЕГЭ… интересная картина. Правда. Все в «Конни» такие яркие, все друг от друга отличаются, но при этом объединены одним — верой в общее дело. Кто-то, может, сюда и ради денег пришел, но к тому, чем горел Макаров, тоже не проявлял равнодушие. Да и иных сюда просто не принимали: кандидатуру любого скрупулезно рассматривали, и тех, кто имел неосторожность ляпнуть что-то — с десяток крайне негативных постов по какой-нибудь животрепещущей теме, к примеру, — пускай и очень давно, просто разворачивали. — Здорово, Андрюх. — Доброе утро, — Андрей пожал Правому руку, быстро кивнув. Макаров посмотрел на него, быстрым взглядом больших карих глаз обведя очертания сумки. — Все взял? — Так точно. — Отлично, — Макаров приподнял правую руку, чуть согнув ее в локте, и взглянул на часы. Он протер большим пальцем другой руки стеклышко над циферблатом. Пора. — Все, хорош прохлаждаться. Правый на прощание махнул рукой, и Андрей вместе с Макаровым проследовали к самолету. Вместе с ними помимо экипажа в Африку направлялись еще десять парней — эти ребята вернулись из отпуска, а парочка — оправилась от полученных в недавних боях ран. Половина мест пустовала, и на них некоторые поставили сумки. Андрей сел, командир уселся рядом. — Записывай номер, — сказал негромко он, несмотря на грохот вокруг. Андрей уловил его слова только потому, что тот, чтобы застегнуть старый хлипкий ремень, приподнялся и чуть наклонился вбок. Он включил телефон нажатием на кнопку и, введя пароль из четырех цифр, разблокировал, после чего зашел в приложение с контактами. Пустое, без номеров, кроме, разве что, номеров «Скорой», полиции и МЧС, которые никак удалить нельзя. Макаров с тихим щелчком пристегнулся и прислонился спиной к твердой стене самолета. Через два места от него сидел контрактник Джулиан. Вот как знал, что в Африке будет работать, что такой позывной взял! — Восемь девятьсот пять, — сказал он достаточно громко и сделал паузу, когда самолет и заодно всех внутри него тряхнуло. Он разогнался и резво оторвался от земли. Тут же заложило уши, и пришлось прерваться. Командир, чуть не ударившись затылком, быстрым движением четырех пальцев помассировал правое ухо, чтобы самого себя стало слышно не как через толщу воды, и продолжил. — Восемьсот триста тридцать… Андрей только через пару секунд сообразил, где тройка. Уж очень давно он не держал в руках телефон и подзабыл, как им пользоваться. Ну, со своим новым статусом теперь точно вспомнит. — Шестьдесят два тридцать, — закончил Макаров и заглянул в телефон, чтобы проверить, правильно ли его новый заместитель все записал. Ошибок нет. — Будь на связи. Всегда. Шифруй чаты, удаляй их и никогда не называй там точные имена, даты и места. Понял? — Да. Андрей поднял взгляд на Макарова. Они сидели близко, и он смог в деталях рассмотреть его лицо, которое… ну, за четыре года почти никак не изменилось. Оно все так же выражало крайнюю степень серьезности, будто этот номер телефона — священный артефакт, нахождение которого в чужих руках может привести к тотальному хаосу. Уж вряд ли Прайс со своими друзьями станет названивать или спамить сообщениями, если честно. Все еще чутка не верилось, что главный вернулся. Батя. Некоторые с иронией называли его дядей или даже дедом Вовой, но Макаров не такой уж старый для подобных прозвищ. Батя — да, потому что (не без помощи четы Романовых и прочих спонсоров) собрал под крылом своей ЧВК самых разных людей и вызывал у них к себе чувство глубокого уважения, но никак не «дядя» и уж тем более не «дед». Он мог рявкнуть так, что все в миг начинали ощущать себя поставленными в угол детьми, но при случае активно шутил и вел себя добродушно, чуть ли не как объевшийся сметаны кот. Да и некоторым он и правда почти годился в отцы. — А еще лучше, заведи себе несколько телефонов. Игра в гляделки продлилась от силы пару секунд, после чего Андрей запрятал телефон обратно и поспешил осмотреть отсек самолета, где все тряслись. Макаров же закинул ногу на ногу, вытянув их, и скрестил руки на груди. Левый рукав его куртки чуть задрался, и Андрей краем глаза заметил под плотной тканью очертания непонятной наколки. Синяя, не особо аккуратно нарисованная линия выделялась даже среди сотен темных волосков на коже, но по такому маленькому кусочку сложно определить, что именно там за рисунок. — Не легче поставить пароли на все, что можно? — Заставят ввести. Живая легенда сидела прямо рядом. Это ведь из-за Макарова по большей части Андрей сделал выбор именно в пользу «Конни» (и впоследствии оказался этому рад), ведь если бы Ваня не присел ему на уши, то он либо бы остался в Австралии на радость родителям, либо отправился бы дальше кататься по миру в качестве наемника на побегушках у разных стран. Здесь Андрей не только неплохо заработал, но и нашел смысл своей жизни, если так сказать — он видел обстановку в мире, и ему казалось, нет, он был уверен, что если не «Конни», то никто ее не исправит. В пользу России, конечно же. В пользу государства, в котором Андрей был в детстве всего пару раз, а сейчас знал его почти как свои пять пальцев. Эта ЧВК — его последняя остановка, и покинет пределы ее баз он только вперед ногами, в гробу да с парочкой медалей. Да, так и будет. — Не заставят. Как я мертвый на кнопки нажму? — Макаров в ответ на это ухмыльнулся и потер шею сзади. Он убьется, если попадет в плен. Использует гранату, чтобы утащить с собой в Ад и тех, кто заставил его выдернуть чеку, или застрелится. Это не какая-то страшилка, а вполне себе четкая инструкция: если попадешь в лапы к врагам, то немедленно кончай с жизнью. И это знали все. — Ну и можно поставить удаление всех данных, если несколько раз неправильно ввести пароль, — добавил Андрей. — Тоже верно, — согласился командир и повернулся к окну рядом, чтобы взглянуть в него. Еще каких-то несколько часов — и они будут в Африке. — Что именно мы будем делать в Мали? — Посмотрим на состав бойцов, поговорим с местными силовиками. Смотаемся в город, — тот повернулся от окна обратно к Андрею. — Нужно забрать оттуда тех, кто знает арабский. Рафик еще там? — Да. Рафик, он же Тимур, татарин. Наполовину. А на другую половину он урзыкстанец, но в целом он превосходный боец. Среднего роста, тонкий, но не тощий, чуть смуглый и черноглазый — почти типичный житель страны, на которую у Макарова зуб. Он владел арабским в совершенстве, потому что до начала девяностых жил в Урзыкстане, а потом вместе с семьей переехал в Нижнекамск, поближе к родственникам со стороны матери. — Отлично. Отправим несколько парней в Урзыкстан по поддельным документам, они притрутся к Фаре и будут раскачивать лодку в стране. И газ будут искать. Вот для этого мне и нужен Рафик. Шейх где? — Шейх с ранением, Владим Романыч! — крикнул сидевший напротив Казак — выходец из Кубани с пышными русыми усами. Тот нахмурился. — А Фома? — и спросил с каким-то недоверием, будто думал, что и тот не в состоянии нести службу. — Фома целый, но в отпуске. В «Конни» была целая толпа тех, кто так или иначе связан с Урзыкстаном, и станет их еще больше, если открыть вербовочный центр в Краснодарском крае. Эти люди идеально впишутся в местную картину, и так легче будет пакостить. — А что за газ? — перебил Андрей завязавшийся диалог между командиром и Казаком. — Зарин. После Баркова остался. Он его разрабатывал, но неясно, где запасы. Все потерли. Но Милена вышла на контакт с его старшим сыном, и он пообещал что-нибудь попробовать поискать. И группа Рафика тоже поищет. В Урзыкстане. Андрей кивнул. Газ будет крайне полезен, и все равно, что использовать его — гадко и подло, вон, некоторые и белый фосфор не гнушаются применять. Какая разница, как вести бой? — С помощью него вытравим американцев, — сказал Макаров. — И подсосов Фары. — А она разве не в США живет? — вновь встрял Казак. — Осталась в Урзыкстане, — ответил тот. — Она уж слишком любит свое место, чтобы съебывать сейчас в Америку. Максимум, она может туда кататься, чтобы подписывать контракты со своими хозяевами. Андрей на миг вскинул брови, кивнув, мол, резонно. Фаре важно сейчас быть рядом с народом, показывать, что при ней дела в стране идут гораздо лучше, чем при проклятом Баркове, и наигранно широко улыбаться для западной прессы: «смотрите, мы выкурили русских при помощи американцев! а еще из-за этих американцев у нас засилье исламистов и меня мало кто поддерживает, но все хорошо!». Она и правда может время от времени покидать свое насиженное место (буквально), но через время все равно возвращается.

***

До конца пути Андрей время от времени общался с парнями. Он успел пошутить пару раз и почти задремать, но затем самолет сел, и он, расстегнув куртку, вышел вместе со всеми на улицу. Палящее африканское солнце тут же вдарило ему прямиком по макушке да глазам, и он, сжимая в одной руке лямки сумки, прикрыл другой лицо на манер козырька. Макаров натянул солнцезащитные очки и панаму. Аэродром несколько пустовал. Эта база не была особо многолюдной, в основном потому, что инструкторов из «Конни» здесь насчитывалось меньше сотни. Они нечасто воевали, а приехали сюда по большей части для обучения местных силовиков. Да и база эта не такая огромная, как в России. Она находилась недалеко от города, среди засохших деревьев и парочки заброшенных халуп, но в целом выглядела приемлемо, а не как типичное африканское поселение. — Доброе утро! — подбежал Рафик в кепке. Он загорел: от лба до середины носа его кожа приобрела темный оттенок, а ниже, до подбородка, нет — видимо, постоянно носил балаклаву. Макаров пожал ему руку. — Где Хаш? — В городе. Его до вечера не будет. Поболтать с мэрией поехал. Такой ответ его не особо устроил, но ничего не поделаешь: Башиир тут всем заправлял, и его часто дергали власти. По совершенно разным причинам. Ослушаться он не мог: во-первых, на правах главного здесь ожидаемо, что правительству он нужен для решения различных вопросов; во-вторых, «Конни» за работу здесь получали кое-какие ресурсы, включая, разумеется, деньги. В-третьих, Башиир просто был предан местным. В общем, вариантов не отправиться в город у него не было. — С возвращением, Владим Романыч, — сказал Рафик. Он, как и все, был рад тому, что командир отсидел пожизненное и наконец вышел на свободу. Тот кивнул. — Андрей, казармы в той стороне, — и обернулся, чтобы большим пальцем показать в сторону. — Осваивайся. Андрей кивнул и пошел туда, куда указано, вместе с остальными ребятами из самолета, а Макаров, Рафик и Казак отправились в противоположную сторону, и Андрей подумал, что догонит их, когда оставит сумку и наденет что-нибудь полегче. Здесь не серый холодный Урал в преддверии зимы, а самая настоящая парилка с жарой под плюс пятьдесят. Да почти Австралия! Андрей порой скучал по ней, но этим мыслям в голове задерживаться не позволял: у контрактников «Конни» прошлого нет, и даже не надо пытаться за него зацепиться. Это всегда выходит боком. Но все же, здесь так же душно и солнечно, как в каком-нибудь Сиднее. Асфальт только под ботинками не плавится, а так — и правда почти Австралия. Взять бы сейчас доску для серфинга, натянуть плавки да побежать прямиком в воду, чтобы красиво проехаться по невысокой бирюзовой волне и вызвать тем самым восхищенные взгляды туристов и местных, кто пришел на пляж… Андрей помотал головой. Казармы представляли из себя большие длинные палатки, в которых стояли койки. Эти палатки чем-то напоминали грядку: они, еще и зеленые, к тому же, вытянулись в семь стройных рядов, между которых время от времени ходили ребята. Андрей зарулил в первую попавшуюся. Там две двухъярусные койки с матрасами и подушками. Одеял нет, да и какие еще одеяла в такую жарищу? Свариться заживо можно. Под одной из коек стояли две сумки, а свою Андрей засунул под другую. Предварительно он снял с себя куртку и положил на верхний матрас, чтобы показать, что место занято. Занято ненадолго, но все же. Затем он вышел на улицу, и горячий воздух тут же облепил его крепкие руки. Пребывание в тени палатки сказалось на глазах, и ему снова пришлось прищуриться, потому что здесь на небе ни единого облачка, в отличие от главной базы. Андрей вздохнул и направился туда, куда пошел Макаров. По пути парни и местные силовики попадались ему по одиночке или в маленьких группах по два-три человека. Территорию базы и аэродрома они охраняли молча, пока пот стекал по их лицам. Из ангаров доносился гул техники под аккомпанемент голосов других контрактников и редких, но громких смешков. Попадались редкие сухие кусты, а на светлом старом асфальте в каких-то местах виднелись трещины и более темные заплатки. Милене наверняка стоит направить сюда побольше денег. Если в России важные вопросы Макаров обсуждал в самом обычном административном здании, относительно новом и красивом, то здесь это была халупа. Беседка. Буквально беседка из дерева и с маленькой дырой в крыше, из-за которой в центр ничем не огражденного помещения попадал яркий солнечный свет. Командир активно общался с Рафиком: — Паспорта, да… — тот потер большим пальцем край прямоугольного деревянного стола. На нем покоились разобранный на половину «Калаш», пара тупых ржавых ножей, папка с непонятными документами и спортивная сумка. — Автозагар? Макаров приподнял одну бровь: — Ты серьезно, что ли? Андрей встал рядом и уперся руками в стол. Рафик покрутил ладонью: — Ну, товарищ командир, уж извините, — сказал он с иронией. — Урзыки тупые, но не настолько же. Они не поверят, что белый мужик живет в Урзыкстане всю жизнь. Вот ты- Рафик показал пальцем на Андрея. — Ты вообще рыжий. — И что? Господи, в чем вообще смысл этой беседы? — А то, что в ДРГ нам нужны хоть чуть похожие на урзыкстанцев, — ответил Макаров. Андрей на миг поджал губы и сложил руки на груди. — Очевидно русских Фара брать наверняка не будет. Лучше не рисковать. Вот, Андрей, мы даже если тебя и покрасим, по тебе все равно все будет ясно, хоть весь платками обмотайся. — Резонно, — согласился Андрей. — Так что нужно набирать из числа таких как ты, — командир кивнул в сторону Рафика. — Кто-то из кандидатов сейчас может быть с Хашем? — Мороз и Пушкин, — подумал Рафик. — Хан. Все эти трое тоже, ну, не белые и идеально впишутся в состав вояк Фары. Они знают арабский, они умеют работать тихо и в принципе работать в команде, поэтому не послать их в Урзыкстан будет грехом. Вместе с ними отправится и Рафик — в группе уже четверо. — А на главной базе кто? — добавил он. — Зевс, Рябой и Шеф. Они только готовятся. — Получается, без автозагара… — хмыкнул Рафик и потер рукой мокрый от пота лоб. Солнце здесь не щадило никого. — Ладно, пойдемте, хоть сами посмотрите, как тут у нас. Сколько вы сидели, четыре же года, а? — Да. — Пожизненное за четыре года, — Рафик улыбнулся. — Недурно. И как там? — Неплохо, когда тебя боится вся колония. Троица выдвинулась на солнце из-под спасительной тени беседки. — Да знаете, отсюда казалось, будто никуда вас и не сажали. Андрей, вышагивая сзади, не сдержал ухмылки. О, да, Макаров умудрялся работать даже за решеткой. Его влияние на контингент в «Зордайе» было настолько велико, что, приложи он чуть больше усилий, вышел бы на свободу сам, без всякого штурма. — Вы-то ладно, в жопе мира, — он поправил панаму. — Вам отсюда мало что видно. — А как сама колония? — Бомжатник. Все разваливается, вонища стоит, зэки… ебнутые, — начал рассказывать командир. Он вдруг сложил руки за спиной, как читающий студентам лекцию профессор. — Но так даже лучше. Если бы это была нормальная тюрьма, я бы еще год-два там просидел. — Наколки-то есть у вас? — Есть. — Авторитет, а? — А то. И они замолчали. Андрей же уставился Макарову в спину, будто пытался взглядом прожечь его одежду и разглядеть эти самые наколки, увидеть их самому, а не услышать о них от одного контрактника, которому что-то там показалось.

***

Следующие несколько часов Макаров провел, грубо говоря, за смотром. Он построил едва ли не всех своих людей, почти пересказал то, о чем вчера орал в ангаре, а потом пару раз пошутил и спросил, знает ли кто из толпы арабский. Из всей кучи руку подняли только двое инструкторов в кепках, но, услышав их уровень владения языком, командир шутливо их послал, а потом и вовсе отпустил всех с миром. Присутствие главного в пока относительно спокойном регионе будто еще сильнее разрядило обстановку: многие, стоя смирно, улыбались да посмеивались в ответ на его колкости, хотя должно быть наоборот. Все-таки, грядет большая война, и такие визиты — звоночек о том, что она уже близко. Был обед. Каша с говядиной, чай, сок или вода на выбор (Андрей взял воду, уж очень сильно хотел пить) и какое-то хрючево из местных ингредиентов: нечто, похожее на картофельное пюре. И еще отдельно шла горстка нарезанной капусты. Прохладной, влажной после мытья — похрустеть ей в такую жару самое то. Андрей сидел за одним столом с командиром, который потягивал кофе, запивая им еду. Они оба общались с Рафиком, перекинулись парой слов с сидевшими рядом парнями, и после, убрав за собой посуду, решили дожидаться возвращения Хаша. Все равно спешить пока никто не планировал. Прошел час. Два. Три. Макаров с Андреем триста раз успели обойти базу и посмотреть на состояние техники, а Башиир так и не вернулся. На звонки он тоже не отвечал, и было решено поехать ему на встречу. Заодно можно будет переговорить с властями города — может, у них найдется кто-то, кто хорошо знает арабский и сможет вписаться в ДРГ. Рафик уселся за руль старой белой «Тойоты». Макаров занял место справа, а Андрей — сзади. На голову он натянул кепку, надев ее так, чтобы сильно не растрепать мокрые от пота волосы. Рафик провернул ключ в замке зажигания, и авто с жутким грохотом ожило. Командир откинулся на спинку ободранного кресла и прижал панаму к макушке, чтобы та не слетела, когда его подчиненный надавил на педаль газа. Их всех троих тряхнуло, когда они выезжали на дорогу к КПП, и Андрей едва не завалился на бок, но удержался. Там их пропустили без всяких проблем, после чего Рафик со скрипом переключил передачу и ускорился. Раскаленный воздух засвистел по бокам машины, такой же горячей, с опущенными везде стеклами: ее корпус, руль, сиденья — все нагрелось под яркими лучами, и Андрею ничего не оставалось кроме как сидеть и краснеть от жары, как помидор. А ведь в такой обстановке ему придется в будущем воевать, и факт того, что он вырос в Австралии, мог помочь пережить такое пекло только чуть-чуть. Придется таскать тяжеленные пулеметы, менять там ленты, кидать гранаты, бегать, прыгать, стрелять, самое главное, очень и очень много, проклиная перчатки, через которые все равно будет ощущаться жар от перегретого оружия, и Фару, из-за которой всем этим заниматься и надо будет. Он вцепился пальцами в края сиденья. Да уж, он отвык от тепла. Главная база — на Урале, вчера в отнюдь не курортной Кастовии лил ледяной дождь, да и в целом в большей части России минимум до марта будет наблюдаться откровенно холодная паршивая погода. Это, вон, африканская часть «Конни» двадцать четыре на семь плавится под солнцем. Махнуться с ними местами, наверное, хотели многие. — Владим Романыч, скорее всего, в городе проблемы! — вдруг воскликнул Рафик. — Какие еще проблемы? — проорал в ответ Макаров. Панама отчаянно пыталась улететь с его головы, ее мятые края мотыляло туда-сюда, но он крепко держал ее, пока под колесами авто в воздух поднимались клубы песка. — Ну, там нищие! Постоянно то вспышка какой-нибудь болезни, то света нет, то кого-то говном затопило! — и так было плохо слышно, так тот еще больше ускорился. Андрею со своего места было плохо видно покрытое пылью стекло приборной панели, но наверняка там на спидометре стрелка приближалась к сотне. — И че? — приподнял темную бровь Макаров. На миг он, чуть повернувшись, поймал взгляд Андрея и хмыкнул, мол, ну и хрень. — Хаш там трубы чинит? — Не исключено! Всякие говнюки сейчас шкерятся, так что нам только и остается что балду пинать! — Рафик оглянулся. — Кстати, а Ванька где? — В больнице! — вклинился Андрей. — Его задело вчера при отступлении. Рафик кивнул. — Че, Нолан, ты теперь заместитель? — Да! Интересно, как там сейчас Ваня? Наверняка его уже прооперировали — а с его травмами явно нужна была хоть одна операция, — и теперь он отлеживался. Без сменной одежды и мобильника, в дружественном «Конни» госпитале. Вокруг был сплошной песок. И сухие деревья. И такие же сухие кусты. А сверху — безоблачное небо, потихоньку переходящее из яркого голубого в послеобеденный оранжевый. Скоро вечер, а потом ночь и отбой в душной палатке. Эх, поскорее бы! Ехать пришлось около двадцати минут, и вскоре Рафик завернул в небольшой городок. Асфальтированная дорога наблюдалась там разве что на главных, менее стремных улицах; по обочинам бродили кучи людей с сумками, ведрами и тазами на головах, полуголые дети бегали в окружении бродячих собак со свисающими с их боков колтунами шерсти, и всю эту прелестную картину сопровождали шум сотен голосов, рев тарантасов и… и вонь. Макаров заметно сморщил чуть изогнутый нос, прищурившись, а Рафик нет. Привык уже, видимо. Не без усилий он посигналил, ударив кулаком в перчатке по центру руля, и мешавшие проехать вперед люди тут же рассыпались в стороны. Они и многие другие местные проводили белых заинтересованными взглядами, и Андрей даже кивнул парочке людей. Тут жили бедно, но люди не выглядели агрессивными по отношению к приезжим с другого континента. Оно и понятно: если бы не инструкторы «Конни», всей этой толпе на улице пришлось бы еще беднее. — А вон и Хаш. На соседней улице, куда завернул Рафик, стояла такая же «Тойота», но серая, а на другой стороне улицы, напротив транспорта, около деревянного столба с кучей намотанных на него проводов, прямо посреди дороги стоял Башиир. Услышав гул двигателя, он обернулся, прищурился, прижал ладонь к бровям, чтобы присмотреться, а затем поднял руку и махнул ею, мол, здорово. Рафик заглушил мотор и выскочил на асфальт. Макаров последовал его примеру, Андрей поплелся следом. — Здравствуйте! — с сильным акцентом произнес Хаш по-русски и тут же переключился на английский язык, когда Макаров пожал ему руку: — Что здесь происходит? Ты нужен мне был на базе. — Весь день здесь перебои с электричеством. Я попросил некоторых парней помочь, у них как раз образование электриков, — он кивнул и показал головой вверх, в сторону верхушки столба, где расположились Мороз и Пушкин. Они делали что-то с проводами, в то время как Хан расположился на крыше дома рядом. Он сидел на покрытом мхом шифере и подавал им инструменты. Андрей опустил взгляд. Черные вереницы кабелей, как очень-очень длинные спагетти, шли от столба до земли, тянулись по улице и уходили вверх, к следующему столбу, уже бетонному. Местные крутились около, и Хан порой на них орал, чтобы они не мешали. — И вы это все весь день чините? — будто бы неверяще спросил Макаров. — Если не мы, то кто? — Кто-то другой. Мне нужно забрать твоих электриков. — В Урзыкстан поедут? — предположил Хаш. — Да, — кивнул Макаров. — Они хорошо работают вместе и пригодятся мне в ДРГ. — Что ж, придется местным тогда побыть без света еще какое-то время, — со смешком Хаш поскреб пальцами шрам на лице. — Ну, дело ваше. Разговор Макарова с подчиненным влетал Андрею в одно ухо и вылетал через другое. Он уперся руками в бока и, чуть расставив ноги, осматривал местность вокруг. Дома, редкая зелень, мусор, песок, кабели, толпы местных… Андрей проводил взглядом мужчину в платке. Он бросился ему в глаза, потому что не был черным и был, собственно в платке, хотя это не ЦАР с кучей белых фермеров, а Мали. Это не мог быть кто-то из «Конни», иначе он бы тогда тоже чинил свет на улице. Интересно, кто это. Может, турист? Какой-нибудь мусульманин или еще что, отсюда и платок, который он то и дело поправлял. Он прошел вдоль машины, на которой сюда приехал Хаш, прошел метров десять и скрылся за поворотом. Андрей потерял к нему интерес, зевнул с закрытым ртом и пожал плечами, чтобы их размять. — Ты тоже поедешь? — спросил Хаш Рафика, на что тот гордо прикрыл глаза и кивнул. — Да. Не могу упустить шанс побывать на Родине. — Не упусти шанс запудрить там мозги парочке местных, — со смешком ответил Макаров. — Ополчение против ополчения Фары нам очень пригодится. — Вы хотите устроить в Урзыкстане переворот? — Да. Когда вернемся, расскажу подробнее. Это разговор не для улицы, — отмахнулся Макаров. А тем временем, тот самый загорелый мужчина прошел мимо вновь, только если в первый раз он это сделал по левой стороне дороги и по направлению от компании бойцов «Конни», то теперь наоборот — по правой стороне, навстречу им. Он то и дело кидал на Макарова быстрый взгляд, но затем так же стремительно опускал его. Ну, да, из шестерых белых здесь командир был самым бледным — все-таки, он четыре года провел за решеткой в стране, где большую часть года пасмурно, и еще не успел загореть. Андрей уже подумывал снова зевнуть, но вдруг его тело само дернулось и подалось вперед. Он со всей силы толкнул Макарова в спину, а затем сразу же наклонился вправо, когда тот самый незнакомец прошел совсем близко и выудил из-за пазухи пистолет. Он сделал один выстрел, но не успел прицелиться и шмальнул именно туда, где секунду назад стоял командир, прежде чем пошатнуться и свалиться на колени от сильного толчка. Громкий звук раздался в воздухе, и местные тут же перепугались. Им знакома стрельба, но не здесь, не в центре города, в присутствии защитников из России; вся та масса людей, что находилась на улице и буквально недавно двигалась неспеша и спокойно, вдруг превратилась в бурное течение. Многие закричали, завизжали, начали бегать туда-сюда, и загорелый мужчина, сделав второй выстрел и попав в лобовое стекло машины в стороне от Андрея, воспользовался хаосом вокруг и вбежал в толпу. Он тут же бросился за ним, и Рафик, судя по громким матам за спиной, тоже. — Стой, сука! Стой! — Блять! Мужчина ускорился. Он побежал вверх по улице и зарулил за дом, где пролетел вверх по лестнице, едва не споткнувшись на последней, верхней ступеньке. Андрей преследовал его. Кепка слетела, дышать трудно, жарко и очень душно, но на адреналине он чувствовал себя едва ли не Флэшем и намеревался догнать неудачливого убийцу, который ни разу не обернулся на матерные оклики. Это его работа — поймать этого сукиного сына. Он не должен оплошать. Впереди показался забор с металлической сеткой. Она жалобно затрещала под незнакомцем, когда тот на нее заскочил и не без усилий взобрался по ней, и сделала это еще громче, когда через нее перемахнул Андрей. Он мог бы просто выстрелить тому в ногу, но ничего огнестрельного с собой, к сожалению, не взял, потому что думал, что Хаш найдется в считанные минуты, и надолго оставаться здесь не придется. И вообще, здесь ЧВК обеспечивает безопасность! Как этот ушлепок смог сюда попасть, да и кто он, в принципе? Мужчина побежал налево, петляя в узких проходах между домами. Андрей почти дышал ему в спину, а Рафик тащился где-то позади. Пот ручьями стекал по лбу, его крупные капли на секунды задерживались у тонких бровей и катились вниз дальше. Губы пересохли, легкие жгло, хотелось нахлебаться ледяной воды и просто свалиться на землю, но не сейчас. Вдох, выдох. Андрей сделал широкий шаг и налетел на незнакомца сзади. Они оба рухнули на землю с метрового земляного уступа, и он в процессе приложил его головой о песок. — Нет, нет! — завопил тот. Андрей выбил из его руки пистолет и навалился на него, сильно сдавив кисти — не шевельнуться. Он стащил с его мокрой головы платок и откинул в сторону. Незнакомец — точно европеец. И он говорил на английском. — Ты кто такой? Мужчина задергался. — Я ничего не знаю! Я ничего не знаю! Пожалуйста, я- Андрей ударил его кулаком. — Имя! — Николас! Я Николас, пожалуйста, я- — Что ты здесь делаешь? — Я… я… — Николас жалобно захныкал, заикаясь. Андрей приложил его лицом о землю. Песок и мелкий мусор тут же прилипли к коже и разбитой губе. — Что ты здесь делаешь?! — Мне поручили… мне поручили убить Ма-ма-акарова, я… Андрей раздраженно фыркнул: — Тебя послали сделать что? — Убить Макарова! — Николас затрясся пуще прежнего, за что снова с размаху получил в лицо. — Пожалуйста, я не виноват! Меня наняли! — Кто?! — Спец… спецслужбы… — Какие?! — Ам-мериканские. Я никого там не знаю, клянусь, они не называли и-имен, пожалуйста! Андрей обернулся, когда услышал шаги сзади. Рафик наконец-то догнал его. Он, красный и запыхавшийся, согнулся и уперся ладонями в колени. С него на желтый песок тут же стекли несколько капель пота — до того замотался. — Чем связать руки есть? — Не-а! — на громком выдохе ответил Рафик. Андрей хмыкнул и повернулся обратно к Николасу. — Имена назови! — Я их не знаю! Я не знаю! — Зато я знаю, — усмехнулся Рафик. — Та группа чмошников, которая засадила командира в тюрьму. — Прайс? — спросил Андрей. — Нет, правительство Кастовии! — тот выпрямился и развел руками. Под конец те безвольно опустились вниз и шлепнулись о бедра. — Ну ясен хуй, что Прайс. Этим бравым ребятам наверняка еще со вчера известно, кто и зачем устроил в верданской колонии фаер шоу. — Да иди ты… Ладно, давай. Грузим эту суку.

***

Допрос Николаса ничего не дал кроме подтверждения факта того, что он, будучи гражданином США, катался в Великобританию и обратно в Штаты, чтобы получить ценные знания от американской военной бабки да начальников усатого мужика (и его самого). Появление связанных с ЦРУ и ОТГ-141 было вопросом времени, и даже удивительно, что он так быстро решился. Николас был засланцем этой ватаги, которого отправили в Мали с целью проследить за Макаровым, если тот там появится, разузнать его планы и ликвидировать. Впоследствии ликвидировали его самого. Он и правда мало знал, в планы своры Прайса его не посвящали — расходный материал. Уже ночью, на базе, Андрей стоял около той дырявой беседки, где днем состоялась беседа с Рафиком. Он неспеша курил и с интересом смотрел на черное небо. Звезд там была тьма, потому что город рядом маленький, и света там мало, особенно сейчас, поскольку после неудачного покушения ремонт ЛЭП пришлось отложить. Зато теперь над головой красота: тысячи и тысячи белых точек, желтоватый диск луны с серыми вкраплениями по центру и синева. Дух захватывает. Чиркнула зажигалка. Подошел Макаров. На его правой ладони красовались красные тонкие полоски, словно расчерченные на бледной коже под игру в «крестики-нолики» — он счесал руку после того, как его заместитель со всей дури пнул его. Но эта ссадина уж определенно лучше дыры в голове. — Спасибо, — сказал командир. Андрей думал, что бы ответить, и перевел взгляд с ночного неба на него. — Вы мне за это платите. Макаров коротко рассмеялся. Хриплое «хе-хе» он прервал долгой затяжкой, а после выдохнул сизый дым и покрутил рукой: — Готовься к премиям. Скоро таких случаев будет еще больше. И правда. Но до этого «скоро» стоит как минимум хорошенько выспаться — Андрей как раз собирался в казармы после того, как докурит. Интересно, сколько будет таких как Николас?