За тобой я пойду хоть на край света

Почти две недели пришлось провести в госпитале в селе, название которого Андрей не знал. Оно было обесточено, но вот в госпитале свет, к счастью, был. Сам он не сильно пострадал. В ночь битве за Аш-Шаати он, мотыляясь туда-сюда, пока его и других везли к врачам, думал, что сломал себе пару ребер, и еще что похуже, но нет. У него только чуть разошлись швы от раны да появилась тонна ушибов и синяков от них, а еще было легкое сотрясение, но оно быстро прошло. Ему крупно повезло. Макарову же повезло меньше: у него перелом. Андрей мало что запомнил с той ночи, момент, когда раненых привезли, почти выветрился из головы на фоне усталости, но командир определенно точно сломал себе что-то в районе голени. А еще у него кучка ссадин на лице и длинная глубокая рана от ножа на руке, идущая от сгиба локтя почти до самой кисти. Илья едва не вскрыл ему вены. Кстати об Илье: они не обсуждали его. Почти. Было и было. Однако Макаров приказал не забирать его тело, сказал, пусть этот чмошник останется в подвале. А еще он настоятельно порекомендовал ответственным за набор заключенных людям тщательно проверять судьбу их родственников. К зэкам требования были намного менее строгие, чем к обычным людям, но теперь они изменятся. Андрей же, лежа в койке по соседству с Макаровым, все обдумал. Молча. И пришел к выводу, что Паша умер явно не просто за ориентацию. Первый же сам сказал «в тюрьме либо ты, либо тебя», значит, он нарвался. Сделал что-то не по понятиям, сказал что-то не по понятиям, посмел перечить авторитету — словом, выкинул что-то серьезное, что потребовало такого наказания. Да и вообще, может, Илья соврал? Мало ли какие у психов отмазки. И потом… он умер, какая разница уже? Андрей посмотрел на койку справа, у самой стены, с помятым одеялом и двумя подушками, у изголовья и напротив. Это кровать Макарова, который минут десять назад вооружился новыми костылями и похромал в коридор, когда ему позвонил кто-то из правительства. Он громко выругался и выполз из палаты. Андрей же хмыкнул. Он недавно скачал себе «Тик ток», заметив, что им часто пользовались контуженные бойцы армии — у простых смертных в «Конни» телефонов вообще нет, — и решил тоже попробовать. Его затянуло. Лента рекомендаций вместо танцующих под кальянный рэп школьниц быстро сменилась новостями и смешными роликами, и их Андрей смотрел чуть ли не весь день. А что еще делать? Телевизора нет, радио нет, книг нет, болтать с другими ранеными быстро наскучило. Оставался «Тик ток». Посмеиваясь с очередного короткого видео, Андрей не сразу заметил, что вернулся Макаров. Чернее тучи. Он постукал костылями по ламинату, неловко повернулся и приземлился на скрипучую койку, чудом не ударившись загипсованной ногой о пол. — Собирайся. Сегодня едем в Эль-Хасу. Андрей быстро перестал улыбаться и взглянул на командира, сосредоточенно нахмурился. Он мазнул пальцем по гладкому экрану (защитное стекло пришлось снять) и случайно поставил лайк на видео с поющим наггетсом в ковбойской шляпе. — Ее нужно захватить? — он мог бы спросить «куда вы с такой ногой?», но знал, что Макаров будет воевать, даже если его всего загипсуют. — Нет. Там батальон полковника Темникова, — ответил тот с плохо скрываемым раздражением. Андрею пришелся по душе госпиталь. Тут есть душ и туалет, а еще порой приезжали волонтеры с подарками и медикаментами. Девушка Наташа помогла ему подровнять отросшие волосы и, как и остальным, передала кулек конфет и письмо от какого-то школьника, Славы Зотеева из третьего класса: оказывается, в некоторых школах была акция типа «напиши письмо военному». Андрей едва разобрал, что там ему написал Слава. А вот конфеты вкусные. Ему очень понравилась та, которая в бело-голубой упаковке, «Рулада», кажется. Но теперь придется уезжать. — Приказ сверху. Кооперируемся с армией. И с ним в том числе. Судя по расцарапанному недовольному лицу, Макаров очень хотел нарушить этот приказ. Но, увы, ничего не поделаешь. — И, что самое удивительное, узнаю я об этом уже после того, как наших туда перекинули. Сказочные долбоебы. Андрей уже успел как-то привыкнуть к тому, что они с ним эти две недели вдвоем в одной палате, рассчитанной на четырех человек, ничего не делали, только спали да жрали. Чай с конфетами пили, новости обсуждали. По ночам Макаров и правда порой храпел, но чаще он не спал, поскольку не мог удобно лечь на жутко скрипучей койке. В такие моменты Андрей, лежа к нему спиной и укрывшись одеялом почти с головой, просыпался. И слушал. Назойливый скрежет, тихие ругательства и цоканье. А на второй день пребывания в госпитале он и вовсе подскочил в три ночи, потому что Макаров случайно уронил костыль, когда хотел пойти в туалет, и сам чуть не упал. Спокойный ритм теперь сменится хаосом СВО, и минимум восемь часов сна в кровати превратятся в максимум пять на какой-то ободранной картонке. — И долго мы с ними будем? — спросил Андрей, положив телефон себе на грудь и предварительно выключив экран. — Пока не возьмем Эль-Надаар. И его мы будем брать вместе с ними, — фыркнул Макаров и протянул руку, чтобы взять банку энергетика. На этот раз виноградного, а не ананасового, но банка все равно оказалась пустой. Он поставил ее обратно. — За нами приедут через полчаса. Андрей кивнул и полез под свою койку, чтобы выудить оттуда свой потрепанный рюкзак. Его форму после падения с третьего этажа пришлось выкинуть, но недавно ему и другим нуждающимся из «Конни» подогнали новые комплекты. Его Андрей и достал из рюкзака и принялся переодеваться — до этого он щеголял в спортивных штанах и футболке. Макаров решил сменить одежду тоже. Переодевались молча. Поправляя серые носки, Андрей невольно обратил внимание на ноги командира. У того были сильные бедра и икры, и среди поросли темных волос ниже колена расплывались синяки и мелкие и не очень ссадины. Загипсованную ногу Макаров аккуратно, нахмурившись, продел в штанину тактических брюк.

***

Чуть больше чем через полчаса подъехали серая «Тойота Хайлюкс» и грязный «Урал». Во второй залезли немногочисленные выписавшиеся из госпиталя члены группы Андрея и Макарова, которые штурмовали Аш-Шаати, а в первую запрыгнули они сами. Важные шишки ведь. Командир сел сзади. Он запер дверцы и облокотился об одну из них, сел так, чтобы вытянуть больную ногу, а костыли сложил на пол. Андрей занял место спереди, а за рулем расположился бывалый Картер. Как оказалось из беседы, он раньше служил в Урзыкстане, поэтому местность знал хорошо, особенно в этой провинции. Прежде чем браться за Эль-Надаар, следовало основательно закрепиться на уже занятых территориях. Те, кто брал Аш-Шаати, уже успешно откинули силы врага от прилегающих к городу деревень, и туда живенько свозили людей и технику. Затем необходимо медленно расчистить мелкие поселения и взять еще пару мелких городов. В команде с Темниковым. На пути к деревне периодически попадались блокпосты армии. За полтора часа поездки небольшую вереницу из двух машин даже остановили, но, услышав, что ватага держала путь к полковнику Евгению Станиславовичу, жестом приказавший свернуть на обочину майор тут же закивал, мол, да-да, конечно, поезжайте. Приехали. Под вечер. Погода сегодня была хорошая, даже теплая. С утра вместо туч по небу, которое теперь окрасилось в оранжевый с заходом солнца, плыли редкие облака. Яркие желтые лучи газового гиганта облизывали «Тойоту», пока та петляла по тонкой трассе, чтобы не угодить в ямку лишний раз, а после — перекинулись на очередной блокпост на въезде в Эль-Хасу, ради которой пришлось съехать на каменистую дорогу. Легковушка и «Урал» тряслись по ней пятнадцать минут, опускаясь ниже, между двух сильно невысоких холмов. А потом встали. — Стоять! Въезд в деревню преграждал очередной блокпост. Роль шлагбаума выполняли трое солдат армии России, загораживающих ворота из металлической сетки. Сверху на забор намотана колючая проволока, а слева стояла деревянная будка. К водительской стороне подбежал рядовой, совсем еще молодой темноглазый парень с автоматом в руках. Картер опустил стекло нажатием на кнопку, и солдат едва ли не высунулся в салон через окно: — Документы! Андрей обернулся на Макарова. Тот цокнул и наклонился. Какие еще документы на войне? Кто в здравом уме в разгар СВО будет носить с собой паспорт? — Могу из «Госуслуг» показать, подойдет? — спросил командир угрюмо. Рядовой в ответ на это удивленно вылупил глаза и повернул голову в сторону сослуживцев у ворот, будто молча прося помощи. — Андрей Нолан и Владимир Макаров. Из «Конни». Приехали к полковнику Темникову. Вышедший из будки охраны блокпоста солдат просвистел, и рядовой прокричал ему: — Макаров и Нолан — к товарищу полковнику! Андрей нахмурился. Тот солдат забежал в будку и выбежал через нее в глубь деревни, после чего на всех парах понесся по дороге вниз. Рядовой отошел на шаг назад, держа в руках «Кастов» так сильно, что у него аж побелели кончики пальцев; Картер вздохнул и заглушил мотор, а Макаров сложил руки на груди с таким лицом, будто его все заебало. Тяжело ему тут будет. Он ведь ненавидел солдафонов лютой ненавистью. Андрей повернулся в сторону окна у своей стороны. Забор, видно, новый, и вероятнее всего, его поставили вокруг всей территории деревни, чтобы не вылез и не залез непрошенный гость. Солдаты тут, у ворот, все молодые, может, даже моложе Артаса. Они все гладко выбритые даже. — Запускай! Трое у ворот расступились и открыли их. Рядовой с автоматом затрусил к будке, когда тот его сослуживец-свистун вернулся. Картер завел мотор и переключил передачу. «Тойота» покатилась вперед, а Андрей, откинувшись на спинку сиденья, краем глаза в зеркале заднего вида заметил, как Макаров значительно напрягся. Деревня Эль-Хаса была маленькой, однако это не помешало армии уместить в ней кучу техники: «Уралы», парочка БМП, артиллерийские установки, несколько легковушек, с десяток грузовиков. Все это стояло в ангарах молочно-тарифной фермы, которых было двое: один поближе, второй подальше. Стояла длиннющая палатка с целой очередью из армейцев, из которой валили дым и приятный запах — столовая. Дома были совершенно разные: ущербные, по типу как в Руаде, или красивые, современные, словно из жилого района российского города-миллионника. Кое-где развевались российские флаги, а еще всюду сновали солдаты, среди которых Андрей заметил очень много молодых, но были еще и примерно его ровесники по виду. Андрей с интересом всматривался в детали места, где ему придется просидеть хрен знает сколько до взятия Эль-Надаара. Был в этом месте какой-то… шарм, что ли. Закат, темнеет, оранжевое солнце, людей куча, и каждый занят чем-то. Одни что-то перетаскивают, вторые ковыряются в технике, третьи просто курят. Были еще и бойцы «Конни», группки по несколько человек, вразвалочку или не очень идущие в самый конец деревни. Картер припарковался у одноэтажного хилого дома со старыми окнами. Он вылез из салона, Андрей последовал за ним, а самым последним это сделал Макаров. Ему, пыхтя, пришлось приложить усилия, чтобы выбраться и не свалиться, и Андрей хотел предложить ему помощь, но не решился — вдруг раздраконит сильнее? Командир отошел от машины на пару шагов, крепко держа костыли. Картер закурил. — Нехило они тут разжились, — сказал тот, затянувшись. — Здравствуйте! Царь, да? Из домика напротив выскочил… да что ж такое! Что здесь за сборище малолеток? Почему тут служит один молодняк? Бывалые пошли брать Сахру за три дня, потому что генералам приснился сон, что такое сработает? Выскочил очередной рядовой. Высокий, мускулистый и голубоглазый, со спрятанными под кепкой светлыми волосами. Он пожал руку Макарову и дружелюбно улыбнулся. — Да. — Товарищ полковник уже ждет вас в штабе! Пойдемте, — и поманил за собой. Поначалу рядовой шел быстро, но вскоре понял, что спешить некуда. Главная звезда этой деревни ходит на костылях, тут не побегаешь. Картер остался у машины, приехавшие на «Урале» ребята разбрелись кто куда, а Андрей отправился в след за командиром. Все трое дошли до единственного в деревне двухэтажного дома. Вокруг него был каменный забор с металлическими воротами и калитками, а на них красивые узоры; от них до входной двери, открытой настежь с помощью табуретки, вела дорожка из плитки. Сам дом выложен из белого и красного кирпича и выглядел довольно солидно. Напоминал чем-то подмосковную дачу тети Тани. Двор небольшой, с пожухлой травой. Слева в деревянной беседке сидели двое солдат и чистили оружие. Светловолосый рядовой завел Андрея и Макарова в дом, и они тут же попали в гостиную. Она со светлыми стенами, на которых висела пара картин; в углу ютился большой горшок с папоротником или чем-то похожим. В центре комнаты, плавно перетекавшей в кухню, стоял обеденный стол со стульями, на котором на манер скатерти разложили карту. Какие-то точки на ней отмечены с помощью стакана, пепельницы и пустой зеленой бутылки. Недалеко от входа стоял диванчик, на котором расселся с ноутбуком, закинув ноги на кофейный столик, очередной армеец. Из какой-то боковой комнаты вышел мужчина. Он шлепнул ладонью по выключателю на стене и включил верхний свет в гостиной. — Здравствуйте, Владимир Романович! — улыбнулся он и развел чуть руки в стороны в дружелюбном жесте, подойдя к столу. — Здравствуйте, — ответил командир, прожевав половину букв. Он, постучав костылями, подошел тоже и пожал мужчине руку. — А вы — его заместитель, я так полагаю? — Да. Андрей Нолан, — сказал Андрей и протянул свою руку. — Наслышан, наслышан… вы не из России? — Нет, я из Австралии. — Ух ты, как интересно… У нас тут таких нет. А я — Евгений Темников. У полковника Темникова прямоугольное лицо и широкий прямой нос, внушительные морщины вокруг глаз и под ними, а лоб почти гладкий; у него похожие на крышу дома брови, угловатые такие, и светлые, но уже почти полностью седые волосы с уложенной влево челкой. А еще у него голубые глаза с нависшими веками и тонкие губы; он носил очки в прямоугольной тонкой оправе, и фигура у него нормальная. Наслушавшись Макарова, Андрей представлял представителей высших чинов армии как краснощеких обжор с большими животами и десятью подбородками, но Темников был более-менее подтянут. — Как обстановка? — спросил Макаров и сел за стол. — Ничего особенного, — полковник провел ладонью в воздухе над картой. — Вот тут мы. А вот это все это территория до Эль-Надаара. Он вот здесь. Нам повезло, что провинция пустынная и городов в ней мало, но они есть, и их нужно занять. Темников кратко ввел в курс дела. Рассказал, куда отправил своих людей, добавил, куда их думает отправить. На пару с важными шишками из «Конни» он прикинул, что можно сделать, чтобы взять те или иные села да поселки быстро и красиво, а после перешел на бытовуху: — У нас две бани, для простых смертных, так сказать, и для людей по типу вас со мной. Первая стоит на окраине, а вторая стоит вот тут во дворе. Можете мыться хоть каждый день, — Темников отошел от стола к барной стойке, разделяющей кухню и гостиную, и взял оттуда в руки кружку с чем-то. Сделал пару глотков. — В столовой все по расписанию, через полчаса ужин. А ваш дом вам покажут… Саш! Из коридора вынырнул тот голубоглазый парень в кепке. — Рядовой Яшин проводит вас. Можете отдыхать. Андрей кивнул и, дождавшись, когда Макаров встанет, вместе с ним и Яшиным вышел на улицу. Напоследок он кинул взгляд в сторону Темникова, и тот, поймав его, дружелюбно улыбнулся и кивнул. Уже порядком стемнело, хотя по ощущениям беседа длилась не больше часа. Вот же время летит! Прежде чем идти к дому, Андрей сбегал за сумками, которые остались в машине у Картера, а затем вернулся. Обещанное место ночлега расположилось в проулке, в его глубине, между двух занятых солдатами армии домов. Жилище выглядело новым и тоже напоминало обычный одноэтажный дом из какого-нибудь Зеленограда: был палисадник с пожухлой травой, выкрашенные в темно-бронзовый и золотистый покосившиеся ворота… но внутри вместо газового котла обнаружился камин. Рядовой объяснил, где что лежит, и распрощался. Андрей, не снимая обуви, через коридор вошел в гостиную и присвистнул. К их приезду дом натопили, а еще подтянули во двор генератор. Красота! — Уютно тут. — Вот именно. Темников подлизывается, — буркнул Макаров и похромал в спальню. Она была одна, но с двумя кроватями. Первая расположилась сбоку от двери в комнату, а вторая — напротив, у окна, и она была повернута. В спальне также находились несколько ковров (как и во всем доме), полупустой комод, на котором стоял хороший телевизор, две тумбочки и шкаф с книгами. В ванной не было воды, но стояли тазики и ведра с ней. В гостиной — тоже телевизор, но на стене, диван с подушками, пара кресел и обеденный стол на четверых. На кухне — старый холодильник, газовая плита. Бывшие жильцы, а также армейцы, растащили мелочи, и жилище чутка пустовало, но все равно выглядело и ощущалось очень комфортно. Развалины Аш-Шаати не шли с этим домиком ни в какое сравнение. Андрей проверил время на наручных часах. Он поставил сумку около кровати у окна и взглянул на Макарова. Тот включил лампу на тумбочке у своей койки и сел на твердый матрас, застеленный комплектом постельного белья в горошек. Командир стаскивал с себя жилет. — Вы пойдете на ужин? — Нет. — Вам принести что-нибудь? — Чай. Андрей кивнул и быстро вышел на улицу. Там стало совсем темно, и звезды, миллионы звезд, красиво расплылись по черному полотну над головой. Кое-где работали фонари, и под ними стояли солдаты армии. Кто-то курил, кто-то просто стоял в компании и болтал. Андрей прошел вверх по улице. Столовая была ярким пятном в полутьме деревни. В ней работали мощные лампы, светящиеся мощным белым светом. Андрей с непривычки аж сощурился. Он встал в длинную очередь, в которой угадывались знакомые лица: помимо солдат Темникова он заметил своих ребят. Джека увидел, Чеддера, Барыса… разглядел бы и других, ибо свет позволяет, но очередь двигалась довольно быстро, и пришлось резво двигать, чтобы не нарваться на матюки стоявших сзади. На черный пластмассовый поднос Андрею поставили стеклянный стакан чая, миску с борщом и рис с рыбной котлетой. На тарелку с рисом положили два кусочка белого хлеба. Вкусно выглядит! Молодые повара постарались. И пахнет соответствующе, да и тут вообще, несмотря на вполне сносную мартовскую погоду, очень тепло. Согреваешься от еды и того, что тут нехило надышали. Андрей сел к своим и принялся есть. В госпитале раненых кормили так, будто они сидели на диете, а не валялись с рваными ранами — каши, каши, а еще каши… и каши. Тут же все горячее, соленое, наваристое… рис в меру рассыпчатый, котлета по вкусу и правда из рыбы, такая мягкая, м-м… в чай только сахар забыли добавить, но не страшно. — Ну че, как вам тут? Мы с командиром только приехали, — спросил Андрей и обмакнул кусочек хлеба в борщ. — Да знаешь, в принципе заебись. Мы тут только пару дней, но на жизнь не жалуемся, — сказал знакомый по лекции у молодняка, которую Андрей проводил в лагере еще в декабре, Грибок. — Вояки щас сами воюют, мы вас ждали. — А еще у них у всех есть телефоны! — воскликнул сидевший слева от Грибка Цып. Андрей вскинул бровь и откинулся на спинку стула, чтобы оглядеть столовую. И правда, многие солдаты ужинали с телефонами в руках. Кто-то переписывался с кем-то, кто-то смотрел видео в «Тик токе», а кто-то — аниме. — А вы там как в госпитале? Че за история вообще с зэком была… бля, как его звали? — Глыба. — Че с Глыбой? — Мы тогда поделились с группой Хука, — Андрей выпил остатки жижки от борща и поставил на пустую миску тарелку с рисом и котлетой. Отломил кусочек. — И пошли зачищать здание. Поднялись на третий этаж, а там от крыши до самого низа дыра. И потом пришел Глыба, и начал оправдываться, что отстал, типа поссать пошел. А потом он кинулся на Макарова, мы с ним начали драться и упали вниз. — В ту дырку?! — Да. По столу прокатилось восторженно-удивленное «ахуеть!». — И Глыба упал на штыри. Они из какого-то куска бетона торчали, я уже не помню. — Нихуя себе шашлык, блять! Андрей в ответ на это хмыкнул. Он еще немного поболтал с мужиками, пока не доел, а после убрал за собой. Затем он махнул рукой, мол доброй ночи, взял стакан чая для командира и двинулся обратно к дому. В планах у него было подмыться — так, с помощью тазика, а то в баню идти лень, — почистить зубы и лечь спать. А, и еще дров закинуть в камин перед тем, как ложиться. Ему навстречу шли трое солдат армии. У двоих были сигареты во рту, а третий поправлял ремень на поясе и будто специально, проходя мимо, толкнул его плечом. Андрей возмущенно нахмурился, посмотрел странным парням вслед, но ничего не сказал. А у порога его ждал Макаров. Он подождал, пока тот войдет во двор, и треснул калиткой по раме с воротами, прежде чем закрыть ее. Вся конструкция издала громкий звук. Андрей сжал стакан покрепче. — Теперь ты тут за главного. Все беседы с армией ведешь ты. — Что-то случилось? Макаров поднял взгляд, и вид у него был такой, словно он вот-вот готов был устроить резню, как в Верданске на футбольном матче, только здесь, в Эль-Хасе. Он крепко сжал костыли. — Я вышел покурить. А вон там слева, — и кивнул в сторону. — В паре метров стоит заброшенный ларек, не знаю, ты видел или нет. И на этом ларьке нарисовано граффити. С Барковым. Так. — Там стояли трое этих… — мышцы лица над верхней губой командира дрогнули, он оскалился на мгновение. — Пидорасов. Стояли и ржали. Над Барковым. Так… — И один из них обоссал это граффити. Специально, — в конце голос Макарова едва слышно дрогнул, он отвел взгляд и кашлянул. — Блять, ты бы слышал, что они про него говорили. Будь моя воля, я бы их сразу же расстрелял. Черти ебаные… Секунда молчания. — Я, блять, руку не буду пожимать ни им, ни Темникову, я даже на их стороны этого ебучего лагеря заходить не буду, — прорычал Макаров. — Ни слова им не скажу. Вот ты вообще знаешь, кто такой Темников? — Нет. — Он голосовал за вывод войск армии из Урзыкстана в девятнадцатом году. Потому что он пиздец какой продажный, у него, сука, виллы в Испании! Пока мы тут хуй без соли доедали и пытались хоть что-то сделать, этот пидорас покупал себе новые квартиры в Европе и машины! Он лоббировал кампанию по дискредитации Баркова и тех, кто хотел остаться вести войну в Урзыкстане! Это из-за него, сука, у меня все ордена и звания отобрали! А теперь мы с ним, блять, вместе воюем! Он ненавидит нас! Он кинет нас при первой же возможности! Макаров пошатнулся, но вовремя удержался. Он шумно дышал через нос. — А еще он гомосек. Видел, что тут много молодых? — Видел. — А это его любовники. Не все, но они у него есть. Все знают, что он пидор, и все его покрывают. Он ебет простых солдат в обмен на деньги и защиту, а тех, кто ему отказывает, отправляет в самую жопу. В самую мясорубку. Темников? Коррумпированный гей-садист? В первое Андрей еще мог поверить, но во второе… ну не складывался как-то у него образ с виду образованного, мудрого человека с услышанным. Хотя какая выгода Макарову от вранья о таком? Он не стал бы лгать. — Поэтому все теперь через тебя. Я в этой хуйне участвовать не буду. — Так точно. Макаров поковылял в дом, а Андрей пошел за ним только через минуту. Той ночью, однако, он заснул быстро.