Блики в витражах

Пилтовер был богатейшим городом-государством, но его богатство не лежало в хранилищах здесь и сейчас, оно состояло в возможностях заработать за счет необыкновенно удачного расположения в самом центре мира, а также хекс-врат. Добираться до Пилтовера купцы будут месяцы, но домой с деньгами с другого конца света вернуться за минуты, и это его торговой столицей Рунтерры. Патриоты считали Заун отдельным городом-государством, но по документам он был и оставался районом Пилтовера. И если бы Пилтовер был домом, Заун был бы его подвалом, где за метровой бетонной плитой находилась бы лаборатория для создания смертельно-опасных материалов, необходимых для высокотехнологичных производств верхнего города. Теперь, когда Заун был закрыт, производственные обороты пошли на спад, доходы города значительно уменьшились, кредиты не выплачивались, люди оставались без работы – пока немногие, но то лишь начало. Близилась экономическая катастрофа и все дельцы отчетливо это понимали. Во главе Ноксуса сейчас стоял Джерико Свейн, ноксианский полководец, совершивший государственный переворот. Многое он делал не так, как его предшественник, но в  двух вещах их амбиции совпадали: Иония должна стать колонией Ноксуса и источником дешевых ресурсов; Пилтовер должен стать его частью. Мэл Мидарда, член одного из старших ноксианских домов, долгое время состояла в совете города и способствовала превосходному разрешению любых вопросов в пользу Ноксуса, однако с тех пор, как политические разногласия заставили ее и Амбессу вернуться на родину, влияние Ноксуса серьезно просело и вернуть его на прежний уровень никак не удавалось. Большие надежды возлагались на Ренату Гласк, чей патриотизм был настолько же гибким, насколько громкой была слава о ее преданности простым людям. Гласк находилась в отчаянии, ее корпорация, ее возлюбленное дитя горело и вот-вот должно было задохнуться в дыму. Эта женщина не привыкла признавать поражения, а ноксианцам было, что ей предложить, они были уверены, что Рената одной с ними крови, что ей близки их взгляды и они достигнут общих целей вместе. Но в конечном итоге Гласк предпочла играть с ними, а не за них. Ей удалось добиться места в совете без помощи Ноксуса, она продолжала совместные проекты и охотно вкладывалась в сотрудничество, но выплачивала все свои долги быстрее, чем ожидалось, и делала все, чтобы точки давления на нее стремительно таяли. Ноксианцам нужно было искать другие способы укрепить свое влияние в Пилтовере и они выжидали – а ждать пришлось не долго. Прошло меньше месяца с тех пор, как Рената Гласк стала полноценным членом совета, тем не менее ее появление успело серьезно преобразить атмосферу собраний. Каждый раз за столом разворачивалась тяжелая битва, где вместо оружия разили документы с печатями и диаграммами, а вместо крови лились колоссальные расходы. Город потратил тройной месячный бюджет на помощь Зауну и взял очередной долг у Ноксуса на проект по уничтожению Серого неба, что привело к некоторым политическим переменам. Вместе с щедрой суммой Джерико Свейн направил в Пилтовер новую делегацию сильных политиков, поставив перед ними задачу пронаблюдать, как город будет справляться с бедами, и своевременно поддержать совет. Первым отголосками нового уклада стало прямое обвинение со стороны Ноксуса: обнаружив районы для беженцев, изобилие лавок и торговцев, делегаты справедливо обвинили Пилтовер в открытой поддержке Ионии. Идет война, и ты либо за одних, либо за других, либо не вмешиваешься. Пилтовер пытался усидеть на обоих стульях, сохраняя торговые связи со всеми, тем не менее разница в отношении чувствовалась уже на таможне: товары самого разного сорта почти не досматривали, если они прибывали на кораблях из Ионии, а из Ноксуса же нельзя было ввезти даже запчасти для дирижаблей, не предоставив тонну бумаг. Ноксианский посол Ноа Блад, возглавляющий делегацию, заявил, что, если Пилтовер не ослабит поддержку Ионии, он будет считаться ее союзником, и совету пришлось принять немедленные меры. Ноксианцев можно было ненавидеть, можно было их осуждать, но чего делать не следовало, так это портить с ними отношения. Площадь Пилтовера со всеми ярусами и районами занимала три тысячи квадратных километров. Ноксус распластался на пятнадцати миллионах километрах к западу, а Иония занимала острова на семь миллионов километров к востоку. Два с половиной миллиона человек, - женщины, мужчины, дети, пожилые, - считались гражданами Пилтовера; примерно такую же численность составляла одна только армия Ноксуса. Население Ионии – около сотни миллионов человек. В развернувшейся войне Пилтовер был златоносной гусыней, зажатой между сцепившимися рогами быком и оленем. Поэтому тихие гибкие компромиссы с широкой белозубой улыбкой – вот ответ совета на любые претензии. С любой стороны. Со дня на день должна была подняться волна чисток, тысячи беженцев из Ионии должны будут отправиться обратно на родину, сотни лавок закрыться, а налоги на ввоз товаров из Ионии - подняться до довоенных стандартов. Пока что это решение сопровождали только слухи, но после официального объявления ожидались массовые протесты: простые граждане, не сведущие, что свет в их домах и еда на их столах на какие-то проценты получены на Ноксианские деньги, терпеть не могли красных. Итак, такова была политическая атмосфера в городе на момент, когда каждый из советников получил срочное письмо от Ренаты Гласк, где она настаивала на внеочередном собрании. Члены совета составляли разные люди, кто-то симпатизировал Ренате, кто-то уважал ее, но считал своим долгом пообточить ей зубы; кто-то ее ненавидел. Но абсолютно каждый, прочтя текст, закатил глаза и вспомнил любимое ругательство. Эта женщина была неугомонна, и, если поначалу ее энергия казалась той самой силой, которой так не хватало совету, теперь все мечтали, чтобы заунка хотя бы иногда ложилась спать и оставила, наконец, в покое, и совет, и бюджет города. Сама Рената страдала от своей деятельности не меньше. Пилтовер был зажат между Ноксусом и Ионией, а она - между Пилтовером и Зауном. Химбароны считали, что наконец-то смогут выдоить из верхнего города причитающееся и она им в этом поможет; наверху считали, что она наконец-то приструнит бездельников, зажимающих по потайным карманам нелегальные доходы. Все хотели от нее противоположного, и чтобы удержаться, она должна была им это дать, но даже ее бесконечное двуличие не покрывало такой шквал запросов. «Гласк индастриз» наконец-то вышло из кризиса и процветало, стремительно наращивая обороты, а вот сама Гласк подходила к грани истощения. - Добрый вечер, дамы и господа, - проговорила она со сдержанной улыбкой, входя в зал. В этот раз она пришла последняя и в руках у нее не было бумаг: обычно, когда собиралась вытянуть очередную сотню миллионов золотых, она запасалась целыми кипами. Гласк прибыла в Пилтовер прямиком из заунского офиса, она не успела переодеться и привести себя в порядок, потому ее пышные вьющиеся волосы с проседью выбились из прически и торчали в стороны, а костюм сильно отличался от привычных в верхнем городе. А еще запах. От химбаронессы несло едким одеколоном, от которого можно было и закашляться, – ей пришлось прибегнуть к крайним мерам, так как даже это было лучше, чем запах ядов Зауна, пропитавший ее одежду несмотря на все усилия. - Управлять химтековой империей и городом должно быть не так просто, как вы рассчитывали, - прокомментировал Джейс, помахав ладонью у лица, когда Рената вместе со своим декантером прошла мимо, окутав его резковатым шлейфом. - Спасибо за беспокойство, советник Талис. Вы как никто способны понять мое положение и трудности, - бросила она, стягивая со спины тубус, а с плеч - пропитанную потом пелерину, скрывающую основание протеза руки. Она бросила пелерину на стул и скрутила крышку тубуса. - Не так давно я отправила своих людей в Ямы, чтобы разведать положение дел, и вот, что им удалось выяснить, - начала Рената. Она развернула на столе карту. Гласк не успела перекопировать все на более крупные листы, это была та же самая бумага, на которой Джинкс несколькими часами ранее отметила розовыми чернилами все, что знала.  Карта оказалась небольшой и советникам, которым было интересно, пришлось встать и пройти к химбаронессе, чтобы взглянуть. Трое так и вовсе остались сидеть на местах – им это было не интересно. Стоял поздний час, их ждали дома, сколько можно работать, в конце концов? - Надо понимать, в одном из подземных заводов сидит дохлая обезьяна? – уточнил Джейс. Он возвышался над картой, сложив руки на груди и хмуря решительный профиль. Кое-где на карте были подписи словами, и он узнал почерк Джинкс. Рената сказала, что эту карту сделали «ее люди», перед ним лежало признание, что Джинкс работает на Гласк, но использовать в суде это, как и все остальные свои наблюдения, он не смог бы ни при каких обстоятельствах. Это выводило его из себя. - Эту карту мне доставил сам отряд, времени отметить по правилам не было, дело серьезное, - ответила Гласк. – Несколько сотен модифицированных солдат строем поднимаются из глубин в Заун. В этом месте они были вчера, Джейс. Пока мы говорим, они, возможно, уже занимают трущобы! Это восстание, и город не способен защитить себя сейчас, - она обвела присутствующих яркими розовыми глазами с черными белками. – Необходима немедленная мобилизация всех доступных сил, пока они не заняли Заун. Слово «мобилизация» словно магическое заклинание пронеслось по залу Совета. Уставшие люди поднимали головы и словно просыпались, в их глазах зажигалось беспокойство. Они не ослышались, теперь Гласк хотела активировать военные силы и отправить их все в нижний город? Ее слова вызвали бурную реакцию, это переходило все границы. Собрать всех военных и направить в Заун из-за каких-то розовых каракуль? Восстание доходяг с каторги, они не ослышались? Это же просто смешно! Но даже если бы ее слова вызывали хоть каплю доверия, - а они не вызывали ни капли, Гласк своими колоссальными запросами уже иссушила терпение каждого, -  это был абсурд. Военная мобилизация, когда в городе ноксианская делегация, когда Ноа Блад следит за каждым чихом совета и немедленно докладывается все Свейну? Накануне того, как Пилтовер должен принять не самое удобное для него решение насчет помощи Ионии? Не надо было быть великим политиком, чтобы понять, как собирающаяся на улицах армия будет выглядеть в глазах ноксианцев, – они решат, что Пилтовер не намерен подчиняться требованию о нейтралитете и собирается вышвырнуть их. Возможно, если бы кто-то вроде Камиллы Феррос, преданной Пилтоверу женщины из высокого дома с безупречной репутацией, сообщил о том, что мобилизация необходима, ее бы начали проводить даже без проверки. Но Рената Гласк? В совете уже не верили, что ее хоть сколько-нибудь волнует Пилтовер, она собиралась только поить Заун и собственную корпорацию его золотом. Ей не поверили, сочли эту наскоро намалеванную карту опасной уловкой – мало ли, что задумала баронесса? Возможно, это какая-то ловушка, призванная ослабить Пилтовер. То, что уловки Ренаты никогда не выглядели бы так небрежно, и что только реальную угрозу она могла преподнести в таком непрезентабельном виде из-за срочности, никому не приходило в голову. - Откровенно говоря, Заун не беспомощен, - заметил Сейло, глядя на баронессу. Его светлое лицо с кошачьими чертами выражало высокомерие – ему, как и некоторым другим, давно хотелось осадить Ренату, отказать ей. – На улицах города полно головорезов, служащих химбаронам. У вас есть люди, есть оружие, зачем вам армия Пилтовера? Пускай бароны оправдывают свои титулы. Раз их личного состава хватает на то, чтобы защищать утаенное богатство, значит, они смогут подавить восстание каторжников… Хах, я не могу, это же даже звучит смешно!... Восстание каторжников! Вы не находите?   Гласк стиснула под маской массивные челюсти, хищно глядя на Сейло. Ему бы могло стать не по себе, но в этот раз Гласк была одна против всех, а змея, окруженная ловчими, не выглядит страшной, как ни греми она хвостом. Ренате не удалось убедить даже своих сторонников – ее требования были слишком велики, а аргументы несущественны. - Когда речь идет о выбивании налогах, вы охотно используете силу миротворцев и позволяете им орудовать в Зауне, как у себя дома, - проговорила она, обводя всех мерцающим взглядом. – Но, когда людям угрожает опасность, оставляете нас без поддержки? Мы должны справляться с захватчиками сами, я не ослышалась? Когда вам нужны ресурсы Зауна, вы говорите о единстве, когда требуются вложения, вспоминаете о его способности к независимости!... - Рената, остуди пыл, - посоветовал советник Бернс, мягко положив ладонь на горячее плечо химбаронессы. Рената резко обернулась к нему, так что ее волосы всколыхнулись черным водопадом, она намеревалась вставить едкую фразочку, но встретила спокойствие и дружеский пониманий взгляд. Она прикусила язык. – Ты переживаешь непростой период, мы все через него прошли. Первые месяцы, даже годы в Совете, самые сложные. Получив возможность менять жизни людей к лучшему, ты хочешь сделать все возможное, берешься за каждую попавшуюся под руку проблему и направляешь на нее все обретенное могущество. Но мы не всесильны, дорогая, и наших сил надолго не хватит, если мы будем заливать каждую яму на дороге золотом, - продолжая держать руку на ее плече, Бернс по-отечески улыбнулся ей из своего инвалидного кресла. – То, что кто-то из твоих людей дал тебе эту карту и рассказал об увиденном, встревожило тебя. Но так ли велика опасность на самом деле? Пилтовер не оставит Заун, это невозможно, мы единое целое. Но собирать армию – слишком опасное решение. Нужны бóльшие основания. Мы отправим особый указ шерифу Тоддсу, пусть выставит людей. Также направим к трущобам усиленные отряды миротворцев. А ты договорись с баронами, чтобы каждый прислал хотя бы по паре десятков людей. Уверен, вместе им удастся разрешить проблему с каторжниками и очистить Ямы. Рената медленно выдохнула, ее дыхание прошелестело эхом в металлической маске. Прикрыв глаза, она почувствовала, что и правда устала, ее плечи упали под грузом нарастающих проблем. Она ничего больше не сказала. Все, что у нее было, это доклад безумной девчонки, и пусть сама Рената верила Джинкс, она не представляла, как заставить поверить остальных. Все обратили на советника Бернса одобрительные взгляды: его решение выглядело отличным компромиссом. Гласк пришлось с ним согласиться - по крайней мере прущие наверх ублюдки встретят хоть какой-то отпор, а позже, когда совет сам увидит врага, поступит правильно. Только сколькие отдадут жизни из-за этого решения? Если бы Рената могла предугадать эти числа, видит небо, она пустила бы в дело свой декантер, и никто не вышел бы из зала, пока вооруженная до зубов армия Пилтовера не спустилась бы к Ямам. Но она не была всевидящей, и потому уступила. В тот вечер все советники вернулись в дома вовремя, никто не нарушил своего расписания и провел время в обыкновенных мирских радостях. Казалось смешным вводить военное положение, когда Пилтовер окружало спокойное море и бесподобный закат в безмятежном небе. А на утро в совет попали бумаги с числами. Командующему доложили о гибели двух сотен миротворцев, почти всех, кто был отправлен к Ямам. Трущобы и окрестные улицы были заняты и серьезно забаррикадированы, по задымленному городу шли жестокие перестрелки. Восставшие вырезали всех жителей занятых территорий, они не щадили даже детей, и убивали всех, кто попадался им на пути. К утру предполагаемое количество убитых в Зауне насчитывало около тысячи. Это были просто бумаги и отчеты, ни один в совете не увидел ни одного убитого, ни даже капли крови. Все это скрывалось от них где-то между крупных чисел, которые стали результатом их вечернего решения.