Блики в витражах

Варвик вернулся в Заун, он почти не помнил, как добрался до пещеры в глуши, где Синджед устроил свое омерзительное логово. Монстра вели туда заложенные в глубины разума инстинкты. Протиснувшись в проход, Варвик на нетвердых лапах поплелся в глубь пещеры, сбивая плечами вещи с полок. Он рухнул на пол, как только добрался до наиболее свободного места. Синджед дремал в одной из комнат, от поднятого шума он мгновенно проснулся и, подхватив свой распылитель, поспешил проверить, кто ввалился к нему среди ночи: это могли быть воры либо старые враги. Он прошел в комнату, держа распылитель наготове, чтобы незваному гостю разъело легкие, глаза и кожу быстрее, чем он успеет понять, что столетний старик может представлять для него хоть какую-то опасность. Однако обнаружив корчащегося на земле монстра, воняющего Ямами, Синджед отставил свое оружие на соседний стол. Он поспешил к химере, на ходу проводя осмотр: из пасти Варвика сквозь острые желтые зубы вытекала кровь вперемешку с зеленым золотом, это был очень дурной знак. Синджед работал быстро, каждое его действие было просчитано и подчинено заранее определенному алгоритму: запустить резервуары с зеленым золотом, запустить систему с жизнеобеспечением, подключить к ней монстра, подготовить инструменты к операции, подогнать к туше машины с хватами, которые смогут перевернуть Варвика на спину… Синджед вскрыл тело химеры и обнаружил повреждения в соединениях живых и химтековых систем, ничего нового. В конце концов он сумел привести монстра в подобающее состояние, хотя это и заняло много часов. Не последнюю роль в успехе сыграло то, что Синджед предвидел повреждения и начал запасаться протезами и мастерить органы почти сразу после того, как стало известно о пропаже монстра.   Теперь Варвик должен был восстановиться уже через несколько часов, для этого ему нужна была пища, потому Синджед, не раздумывая, вытащил из клетки среднего размера раптора. Он рассек ножом горло полуптицы-полуящерицы с красным оперением и встряхнул тушкой над мордой монстра, поливая его нос кровью. Сонный паралич только-только ослабил действие, и тем не менее Синджед едва успел выпустить раптора из рук, когда тяжелые челюсти монстра сомкнулись в сантиметре от его пальцев, с хлюпаньем вонзаясь в добычу. Варвик заглотил четырех, не раскрыв глаз и не приходя в сознание. Когда очнулся, Варвик больше не ощущал в желудке режущую боль голода, его сердце и черт знает что еще пульсировало в размеренном мягком ритме, разгоняя по телу химтековую кровь. На его груди чуть зудел свежий бежевый шрам, от которого через час-два не останется и следа.  Осколков в его мышцах почти не осталось, потянувшись, он ощутил, что парочку Синджед все же пропустил, но сложно его винить, зрение у старика уже не то. Поднявшись, Варвик обнаружил, что из его лапы торчит трубка для сбора крови, прикрепленная к массивной бутыли. Гадкая крыса опять использует ее для своих отвратительных опытов, каждая чашка – искалеченная жизнь очередного существа!... Зарычав, монстр, выдернул иглу и пошел прочь из пещеры. Благодарности Синджед не заслуживал. Сам мужчина стоял в это время у раковины и тщательно перемывал использованные колбы и инструменты. Работы ему предстояло еще немало. Он проводил удаляющегося монстра равнодушным взглядом, а потом перевел взгляд на бутыль, где собиралась кровь. Ему удалось заполучить литров семь или восемь. Взгляд Синджеда сам собой потянулся к месту, где стояла капсула гибернации с младенцем, и остановился там. Кровь Варвика есть, теперь он сумеет провести операцию так, как задумывал сам, не ставя в известность Экко. Мальчишка считал себя отцом, но для Синджеда он был просто генетическим материалом его собственного детища: это он создал эмбрион и позволил ему вырасти в мутировавшем организме, и поэтому имел все права на этого ребенка. Экко не осознавал всей ценности этого уникального эксперимента и не видел простора для творчества за своей мнимой моралью. В конце концов если этот неудачный эмбрион погибнет, ничто не помешает им повторить все заново, учтя старые ошибки. Тем не менее Экко может узнать о возвращении монстра в любой час и заявиться сюда, но, если Синджед поторопится и начнет сейчас, помешать ему уже никто не сумеет. Не став домывать посуду, он смешал для себя тонизирующее средство и, вколов мерцающий желтый раствор в иссохшую вену на бледной руке, запустил в устройстве гибернации процесс пробуждения. *** Экко проснулся и вышел из комнаты, зевая и потягиваясь. Окинув взглядом мастерскую, он увидел, что Джин и Джинкс сидят вместе у стола с разобранными ногами и треплются о чем-то вполголоса. Судя по тону Джина, очередная полуночная философия жизни и смерти или что-то в этом роде. Джинкс с огромными синяками под глазами устроилась подбородком на сложенных на столе руках, и скорее дремала, чем действительно слушала ионийца. Иша спала, скрючившись на диване и кое-как завернувшись в куртку Экко. Нахмурившись, он прошел к девочке и подхватил ее на руки, намереваясь отнести в комнату на кровать. Иша почти проснулась и обняла его за шею, сладко зевнув на ухо. По дороге он бросил на Джинкс недовольный взгляд: могла бы отправить Ишу в комнату, чтобы та нормально выспалась. Девушка, заметив его лицо, пожала плечами. - Она не хотела тебя будить, - ответила она, тоже зевая. - Иди спать, уже почти шесть утра, - проворчал он. Экко был не так уж и неправ, поэтому, поднявшись, Джинкс поплелась в комнату за ним. Встав у прохода, она наблюдала, как Экко укладывает девочку на кровать, снимает с нее башмаки и укрывает потрепанным одеялом. Это зрелище подействовало на нее, как самая замечательная колыбельная. - Что будешь делать сегодня? – мягко спросила она, понизив голос. - Отправлюсь в деревню, расскажу о каторжниках, потом вернусь в лабораторию с ребятами. Он поднялся и, проведя рукой на прощание по плечу Иши, подошел к Джинкс. - В лабораторию Гласк? – переспросила она. – Я думала, ее не существует. Что-то новенькое? - Рената и Джейс позвали меня и ребят участвовать в проекте по уничтожению Серого неба, сейчас мы осваиваем технологию под руководством ее работников в лаборатории, - сообщил Экко. – Затем нас отправят в Пилтовер. Он говорил об этом как о чем-то обыденном, но Джинкс до сих пор понятия не имела, что он занят чем-то настолько важным. Она не посчитала нужным прятать то, насколько ее впечатлило это известие: ей казалось, все это время Экко просто торчал в деревне или пытался выбить хоть какие-то торговые сделки. Впрочем, гордость и одобрение задержались на ее лице недолго. - Вершишь судьбу города, а, мальчик-спаситель? - спросила она с саркастичной улыбкой. Джинкс знала, что Экко грезил этим проектом с тех пор, как услышал выступление Гласк на площади, и представляла, какой великой честью для него было участвовать в нем. Только она больше не была уверена, что Экко в самом деле вытянет все это. Самое важное чудо он уже не смог совершить и теперь ей казалось, что Экко не настолько хорош, как думает о себе, что он все время пытается прыгнуть выше головы. Только теперь, если он не допрыгнет, пострадает уже не одна их семья, а целый город. Они смотрели друг на друга и Джинкс почувствовала, что он уловил ее мысли. То, что она больше в него не верила, действительно задевало его. Что ж, пусть. - Где Вай? – спросил Экко, меняя тему. - Я отправила ее к Лорису, - сказала Джинкс, прикрыв веки. Не намерен же он возражать? Экко кивнул, ему тоже не нравилось, что Вай ошивается возле поджигателей. - Не высовывайтесь отсюда, пока я не вернусь. Неизвестно, что начнется в городе, когда они выберутся, - велел он. - Да ладно, думаешь, задохлики уже вылезли? – Джинкс с сомнением искривили губы. – Совет уже должен был согнать туда отборнейших душегубов, доходяг скоро усадят обратно в шахты. - Запритесь и не выходите, пока я не приду за вами, - повторил Экко прежним спокойным тоном. Джинкс эти меры предосторожности казались лишними, - как и любые другие, по правде, ведь если уж дерьмо должно с тобой случиться, оно случится в любом случае, - и она истолковала его настойчивое желание держать их тут по-своему. - Че, боишься, снова сбегу от тебя? – спросила девушка с нахальным видом, тем не менее ее взгляд из-под прикрытых ресниц тут же метнулся к Экко. Как он отреагирует? Он только вздохнул, глядя на ее осунувшееся лицо. - Иди спать. Джинкс возмущенно фыркнула, но тем не менее отправилась на кровать к Ише. Экко вышел, закрыв за собой дверь.   Джин уже устраивал постель на диване: без протезов ног он там отлично помещался. Пройдя мимо ионийца на кухню, Экко порылся в холодильной камере и решил наскоро перекусить тем, что обнаружил там. - Где ты ее нашел? – спросил он, пока Джин не уснул. Экко хотелось узнать, где Джинкс пряталась все это время. Он следил за мастерской, убежищем в ущелье и заглядывал в «Последнюю каплю» и точно знал, что там она не появлялась. - Я оставил ей рисунок на одной из центральных улиц. Она сама пришла ко мне, - рассказал Джин, приподнявшись на локтях. Чтобы у Экко не было возможности продолжить эту тему, он задал встречный вопрос: - Эта девушка, Вай. Я слышал от знакомых из клана, ее сделали следователем? Что она расследует? - Она не прошла испытательный срок, теперь снова просто патрульный, - ответил Экко с набитым ртом. – А что? - Почему ее так заинтересовало то, что я был в музее? – спросил Джин, укладывая голову на сложенные на подушке руки. Экко жевал лепешку с холодным мясом, прислонившись к кухонному ящику, и по его виду нельзя было сказать, что разговор встревожил его. До сих пор Экко предпочитал избегал этой темы, однако теперь Джин задал прямой вопрос и врать в ответ не было никакого смысла: при желании он легко выяснит, чем именно Вай занималась, и тогда эта ложь только насторожит ионийца. - Они вместе с Эзреалем пытались найти посох. Джин медленно поднялся на диване. Это было куда серьезнее, чем он подозревал, если эта бестолочь его ищет, то может серьезно навредить ему. - Почему вы не рассказали мне об этом? - Не было необходимости, – ответил Экко, спокойно встретив его взгляд. Джин занял определенное место в их жизни, но Вай была их семьей, и выбирать между ними ни Экко, ни Джинкс не собирались. Они не сдали ей Джина, позволили ей провалить задание и слететь с хорошей должности, и это уже была большая помощь с их стороны. Какое-то время они смотрели друг на друга. Уловив смысл этого взгляда и уяснив картину происходящего, Джин медленно кивнул.   - Думаю, она еще будет искать встречи со мной, - произнес он. - Будет. Сделай так, чтобы она не вышла ни на тебя, ни на Шан Ли, - велел Экко. – Тебе это по силам. Джину в любом случае пришлось бы сыграть с Вай в эту игру, однако услышать этот приказ от Экко было неожиданно. И отвертеться Джин не мог, они с Джинкс по-прежнему оставались для Джина единственным надежным тылом: если он попадет в неприятности, ни Гласк, ни тем более Кейтлин не станут укрывать его. Теперь Джин отвечал перед Экко за то, чтобы Вай никогда не нашла посох и при этом ни одна розовая прядь на ее голове не должна пострадать. Дожевав последний кусок, Экко отпил воды из кувшина и пошел к вешалке с одеждой и висящему на стене скайборду. Подумав, он прошелся по мастерской и, набрав гранат, устроил их на специальных петлях в подкладке куртки. Просто на всякий случай. У входа в шахту Экко опрокинул доску на землю, двигатели тут же заработали, и она зависла в десяти сантиметрах от камня. Когда Экко вскочил на нее, магниты в подошве его ботинок плотно пристали к точкам на доске, в ногах загудела привычная вибрация двигателей на зеленых кристаллах. Присев и перенеся вес тела на носок задней ноги, Экко направил доску вверх. Он добрался до залива и понесся над водой, укрытой утренним туманом. Прохладный воздух пробирался сквозь наспех застегнутую куртку, пробегаясь по телу зябкими мурашками. Маску Экко пока держал в руках, чтобы ветер омыл лицо. Из-за ядовитого тумана делать так было не лучшей идеей, но ему хотелось взбодриться, сон еще не до конца оставил его. Звуки над водой разносятся дальше, поэтому отголоски выстрелов послышались еще до того, как Экко смог разглядеть тени домов в той части города, где начинались трущобы. В тумане среди зданий мерцали подозрительные зеленые и желтые вспышки. Натянув на лицо совиную маску с встроенными фильтрами, Экко рискнул спуститься к крышам, и тогда впервые увидел киборгов, бредущих по улицам. Модификации не были в новинку для Зауна, но то, как были перестроены тела этих людей, вызывало отвращение даже у Экко, повидавшего немало преображений, в том числе неудачных: милосерднее было бы убить этих людей, чем позволить им жить запертыми в этих телах. Обычно утраченные части тела заменяли, чтобы больной мог вернуться к радостям нормальной жизни, но не в их случае. Тот, кто делал это с ними, напротив, заведомо лишал их этой жизни, превращая в смертоносных монстров. Те, кого видел Экко, были обречены остаток жизни хлебать из мисок и скакать на четвереньках, словно собаки, потому что никогда не смогут ни сесть за стол, ни взять в руки что-либо, но зато смогут разить врагов своими удлиненными лапами-лезвиями. Сложно было поверить, что эти существа все еще люди. На глазах Экко отряд киборгов проник в один из домов, они забирались в подъезды по трое-четверо, после чего с лестниц раздались выстрелы и крики. Местные жители, вооружившись личным оружием, пытались дать им отпор, отстреливая в узком пространстве. Экко ненадолго завис на скайборде у той крыши и слышал, как очень скоро вопли страха и боли умолкли и осталось только эхо от лязгающих протезов. Каторжники вырезали всех, кто смел сопротивляться. Киборги не сражались – уже было не с кем. Они зачищали захваченные улицы, убивали любого, кто попадался им на пути. Немногие зауниты пытались стрелять в них, но уязвимых для пуль мест в искалеченных телах почти не было, каторжники добирались до смельчаков в пару прыжков и жестоко расправлялись с ними. Это была настоящая бойня. Экко искал сражающихся, чтобы понять, как скоро восстание может быть подавлено, но не замечал ни одного живого миротворца. Он видел только места их столкновений с восставшими – там среди кровавого месива можно было разглядеть блестящие в свете зеленых фонарей нашивки на одежде. Открывшаяся картина преобразившегося города не ужаснула Экко. Просто какая-то его часть закрылась и ушла на дно сознания, словно моллюск, зарывающийся в песок при опасности, а вперед выступила та, для которой происходящее было не катастрофой, а очередной задачей, с которой надо справиться. Его чувства вовсе не оглохли, но они не влияли на его способность анализировать и подмечать детали.   Глядя на трупы, Экко болезненно осознавал, что все они дожили до дня, когда в совет горда приняли заунку, но не увидели дня, когда Серое небо расступится. Он не сомневался, что эти люди погибли из-за чьей-то халатности, что один или два человека у власти не сделали то, что должны были, и теперь отряды каторжников вырезают людей, которые последние месяцы боролись за жизнь из последних сил. Осознание этого воскрешало в нем прежнюю ненависть к власти. А еще, - Экко прятал эти мысли так глубоко, как мог, - какая-то часть него завидовала погибшим. Где бы они сейчас ни были, их борьба окончена и страдания тоже. Пролетая над городом, Экко обнаружил строящиеся баррикады на границе трущоб. Каторжники переворачивали повозки, тянули металлические конструкции, использовали даже мебель, награбленную из магазинов и домов. Судя по всему, они готовились закрепиться на захваченной территории. - Спорю, этого вы не ожидали… Сняв с подкладки куртки несколько гранат и стянув чеки, Экко направил скайборд резко вниз. Он пронесся зеленой молнией над возведенными укреплениями, разжимая пальцы и пуская гранаты на строения. В него начали стреляли, но попасть не смогли: он был слишком быстр, киборги без модификаций скорости восприятия даже не смогли понять, что это за яркий шар. Пока каторжники отвлеклись на Экко, по ним тут же открыли стрельбу миротворцы, засевшие в засаде среди домов с незахваченной стороны. Улетая, Экко качнул головой: вот и настал день, когда он сработал за одно с миротворцами. Мир катится в бездну. Завершив свою разведывательную вылазку, он помчался в деревню, чтобы сообщить о том, что видел. Она находилась далеко от Зауна, в противоположной стороне от трущоб, ближе к границе с Ишталем, и опасность им могла грозить только в том случае, если каторжники захватят еще два района и по какой-то причине решат преодолеть пустынные свалки и проверить десятки километров тоннелей. Шахта с мастерской находилась в том же направлении, но намного ближе к городу, но и ей пока опасность не грозила. В деревне еще ни о чем не знали, там самые ранние уже проснулись, кормили скотину и потихоньку брались за всякие мелкие дела. Шрама в их числе не было, так что Экко пришлось войти к нему в дом и вытащить прямо из постели. Лора была недовольна и проворчала что-то неразборчивое, накрывая ушастую голову подушкой. Необходимо было провести экстренное собрание. Экко прошел к дереву и позвонил в колокол, его звуки эхом отразились от обитых металлическими листами стен гигантского колодца, в котором находилась деревня. Когда вокруг собралось достаточно людей, Экко пересказал им все, что видел. Новости мгновенно согнали с них весь сон: десятая часть Зауна захвачена восставшими из Ям, которые вырезают всех без разбора. При этом у баррикад не наберется и десятка миротворцев. Пока все выглядело так, что Пилтовер решил не вмешиваться и позволит взявшимся невесть откуда каторжникам захватить город. - Отправим в Заун невидимок, а остальные пусть сидят здесь, - предложил Шрам, когда Экко закончил. – Кев, Милли, Родди, Боб, идите вы. Экко кивнул. Невидимками они называли самых ловких и незаметных поджигателей, которые слонялись по городу и собирали слухи, не привлекая внимания. Они будут следить за обстановкой с безопасного расстояния, а остальным, кто собирался сегодня в город по каким-либо делам, соваться в Заун точно не стоит. - Мы отправимся в лабораторию, как и планировали, - сообщил Экко, переведя взгляд на свою команду алхимиков, стоявших ближе всех остальных. В их глазах читалась неуверенность: они бы предпочли остаться в деревне с семьями. Однако спорить никто не осмеливался.   Экко снова повернулся к Шраму. - Иша и Джинкс пока остаются в шахтах. Если станет неспокойно, заберите их оттуда. Шрам кивнул. Услышать о Джинкс было неожиданно, до него доходили слухи о том, что у нее окончательно съехала крыша, но, раз Экко оставил ее с Ишей, значит, она в порядке. Ее возвращение было хорошей новостью, как бы там ни было, Джинкс стоила пятерых что в мастерских, что в бою. Прежде, чем отправиться в лабораторию, Экко велел каждому из алхимиков взять с собой оружие и броню, но только не светить ими перед охраной. - Ты думаешь, восставшие смогут добраться до района с заводом? – с сомнением спросил один из алхимиков. Он, как и остальные умники, дрался так себе, и знал об этом, потому беспокоился. - Лаборатория далеко, да и люди Гласк защитят нас, - ответил Экко с легкой улыбкой, хлопнув его по плечу. – Но лучше быть готовыми ко всему, согласен? Его беззаботный тон успокоил алхимика и других, кто слышал их разговор, однако Экко слукавил. Лаборатория находилась близко к захваченному району и с той стороны баррикад он не заметил, это могло означать, что киборги попробуют занять ее, как только очистят захваченные дома. Принимая решение отправиться туда на обычный рабочий день, Экко ставил себя, этого парня и остальных под угрозу, и он принимал это непростое решение молча, потому что так нужно было для города. Ведь если восставшие разнесут эту лабораторию, проект Серого неба окажется нежизнеспособен, огромные средства окажутся потрачены зря, а оба города погрязнут в хаосе и долгах. Они должны быть там и сделать все возможное, чтобы лаборатория не прекращала работу ни на час. Перед отъездом Экко заглянул в мастерскую и забрал в сумку все сферы на зеленых кристаллах, которые сделал накануне.   Когда они подлетали к лаборатории на большой лодке, то увидели с воздуха, как за бетонными заграждениями снуют охранников в форме «Гласк индастриз». Они готовились к обороне, приносили орудия, дозорные внимательно следили за домами в трехстах метрах, которые, судя по всему, были заняты каторжниками. Алхимики в лодке ощутимо напряглись, один за другим они бросали взволнованные взгляды на Экко: может, еще не поздно развернуться или улететь? Они же движутся в осажденную крепость! Но Экко сделал вид, что не видит их взглядов, он внимательно смотрел вниз. Пересчитав людей в форме, он помрачнел. Он видел, как каторжники расправляются с жителями и, представляя их количество и орудия, быстро понял, что, если Гласк не пришлет подкрепление, у лаборатории не будет шансов даже с помощью поджигателей. Когда Экко и его команда входили в здание, их даже не спросили про мешки и не проверили сумки, набитые оружием: охранникам было не до того. Внутри поджигатели прошли к шкафчикам и, надев белые халаты, быстро смешались с остальными алхимиками. Под рубашкой у каждого был надет бронежилет, а в глубоких карманах мешковатых штанов спрятаны пистолеты, ножи и гранаты. Экко успокаивал своих людей тем, что это только меры предосторожности, но в душе он уже знал, что это не так. Он погрузился в рабочую рутину вместе с остальными, руководил процессами и проверял качество заготовок, цапался с управляющими из «Гласк индастриз», и все это время его не оставляло напряженное ожидание. Через два часа Экко настолько погрузился в проблемы, что ему стало казаться, будто ничего хуже с ними произойти уже не может: они не успевали по плану и израсходовали уже все возможные резервы. Он с остальными управляющими находился в переговорной, где разгорелся горячий спор. - …У нас нет времени, мы должны распараллелить задачи, чтобы сделать быстрее, Куини справится в одиночку, я ручаюсь за него!... – кричал Экко, когда его вдруг прервал оглушительный сигнал тревоги. Все присутствующие умолкли и подняли головы наверх: звук шел от яркой розовой лампочки в центре потолка. Сперва никто не понял, что это значит, а потом из динамиков раздался бездушный механический голос: - Тревога! Пересечен охраняемый периметр! Немедленно перекрыть проходы в контролируемые зоны с уровнем доступа два, три и четыре. Тревога! Пересечен…