Блики в витражах

- В них заключена сила, в этом не может быть сомнений. Мужчина с резким гортанным акцентом возвышался над лабораторным столом с черными осколками. Здесь, в Пилтовере, никто не требовал от него соблюдения строгих правил его родины, однако он предпочитал появляться в форменной мантии синих, золотых и белых цветов. Окружившие его лаборанты затаив дыхание наблюдали за тем, как он водит ладонью с длинными сухими пальцами над осколками и между ними словно по невидимым проводам начинают переливаться искры. Мужчина нахмурился и приложил больше усилий, тогда из одного из осколков вместо золотистой вышла темная фиолетовая череда, напоминающая замершие в пространстве брызги чернил. Сложив пальцы в напряженный жест, ученый из Демасии поднял их в воздух, закрутив по спирали, и сумел слить в единый вихрь, чтобы все вокруг могли наблюдать его находку. - Эта магия одновременно самая простая и самая сложная в освоении, - произнес он. Отблески темно-фиолетовых искр отражались в его серых, почти металлических глазах. – Она едва заметна. Неопытный искатель мог бы спутать ее с остатками жизненных сил жертв, однако ее суть иного толка. Обратиться к Ордену было верным решением.  Осколки черных цветов, убивших ноксианцев, собирали по залу и из останков жертв, из находок удалось частично смоделировать одно устройство, но каким образом оно работало, оставалось загадкой для криминалистов. Повреждения тканей свидетельствовали о колоссальном выбросе силы, однако ни следов химтека, ни кристаллов хекстека найти не удавалось. Ученые из Пилтовера оказались неспособны понять, откуда взялась эта взрывная мощь, и поэтому они пригласили одного из инквизиторов Демасии. В этой стране магия находилась под запретом и правительство выделяло огромные средства на ее истребление, в том числе на поддержку ордена мракоборцев. Ученые из этого ордена способны были отыскать малейшие следы колдовства, через призму их знаний зачастую даже самые необъяснимые события становились ясными. На то, чтобы доставить такого человека в Пилтовер, ушел почти месяц, однако ему хватило пары минут в лаборатории, чтобы дать волновавший всех ответ: черные розы, лишившие ноксианцев жизней, были созданы колдунами. *** - Они забрали его себе, меня даже не пустили допросить его! – говорил Билли, стоя перед недоуменной Кейтлин, которую он чудом застал в коридоре здания миротворцев в Зауне. Случилось все так: когда Билли искал информацию в налоговой в Пилтовере, он пересекся с миротворцем из местных, который вызвался помочь коллеге, а между делом вызнал подробности поисков. Ионийский террорист, устроивший Кровавое Цветение, - да его за такое не просто повысят, а публично наградят! Предложив Билли помощь, он вытянул из него сведения, а потом подговорил начальника сработать вместе. Когда безногий иониец оказался за решеткой, Билли выставили за порог, заявив, что теперь это дело ведет Пилтовер. Обиженный Билли решил, что от Кирамман в участке должна быть хоть какая-то польза, потому поспешил доложить ей, что у них отобрали важнейшую добычу. Выслушав его несвязные объяснения, Кейт переменилась в лице и отправилась в Верхний город. Билли увязался за ней, воспользовавшись тем, что ей некогда было отгонять его от себя. - Как ты связал его с делом? – спросила она, пока экипаж вез их к фуникулеру. - Ну это же очевидно! – воскликнул Билли. – Шон искал узкоглазых из какого-то клана, и его грохнула подружка узкоглазого. Все сходится, это точно он! Кейтлин смерила его холодным взглядом. Она понимала, как все это выглядит, но не готова была поверить в связь Джина с этими чудовищными преступлениями, пока не получит настоящие доказательства. - Ты нашел улики, указывающие на это? – спросила она. – Что подтверждает, что Шон был там из-за него? - Да не успел я, - бросил Билли, сунув руки в карманы куртки и посмотрев в окно. – Приехали. Они вошли в зал отделения Пилтовера вдвоем. Здесь за столами сидели младшие следователи и работники канцелярии. Сквозь решетку в западной части зала на них с Билли уставились буйные пьяницы, коротавшие часы еще с ночи. За округлой стойкой блестели очки главного секретаря.  - Кейтлин Кирамман, - протянул мужчина, одарив ее долгим пронизывающим взглядом поверх круглых стекол. Он работал здесь давно и помнил ее рядовым в эдакой коротенькой юбчонке и в ботфортах, которая доставляла кучу проблем. Ему интересно было увидеть, во что превратилась та девчонка, а еще он прекрасно знал, зачем она сюда явилась. Он испытывал некоторое удовлетворение от того, что сейчас развернет эту выскочку. – Чем могу помочь? - Я здесь из-за ареста, который вы провели сегодня утром. - Ч… Чж… Ж… Чжао Сь.. яо… Сяо-дун, - уточнил Билли, стоявший за Кейтлин. Ростом он едва доходил ей до подбородка, потому выглядывал с боку из-за ее плеча. - Чжао Сяо-Дун. Конечно. Идет допрос. А когда они закончат, не могу сказать. Дело серьезное, сами понимаете.   Кейтлин еще не была шерифом официально и не могла ничего требовать. Секретарь рассудил, что она хочет забрать расследование себе и начать свой путь на новом посту с блеском. Будь она кем-то другим, ее бы выставили за порог, не слушая, но влияние ее фамилии нельзя было недооценивать. Потому секретарь тянул время и парировал любые ее попытки узнать подробности ареста. Кейт провела в отделении несколько часов, намереваясь взять их измором: рано или поздно Мо Лин или следователь, которому поручили это дело, выйдут из допросной, и тогда она сможет поговорить с ними. Билли терся рядом, тоже пытался что-то вызнать у коллег и даже принес ей кофе в обед. И тут под конвоем миротворцев в здание ввели нового арестанта, закованного в наручники. - Кейтлин! Глаза Кейт расширились, когда она увидела Шан Ли. Судя по его легкому одеянию, его забрали прямо из дома, не дав переодеться. Он оставался спокоен, но крайне раздражен произошедшим. То, что взятый под стражу глава ионийского клана знаком с Кейтлин Кирамман, удивило каждого в зале, кто наблюдал эту встречу. Когда она пошла к заключенному, конвой остановился, не до конца понимая, что происходит. - В чем дело? – Кейт подошла к нему. - Понятия не имею, - посетовал Шан Ли, приподняв скованные руки с таким видом, будто все это досадное недоразумение, из-за которого, он не сомневался, у него еще попросят прощения. – Ты можешь разобраться с этим? У меня нет времени на их бестолковые игры. - Я выясню, что здесь происходит, - пообещал Кейтлин. – Они взяли Джина. Не говори с ними, не отвечай ни на один вопрос, пока я не пришлю тебе нашего адвоката. Он объяснит, что делать дальше. - Как скажешь, - покорно прикрыл веки Шан Ли. В Ионии он бы мокрого места не оставил от тех, кто посмел бы касаться его подобным образом, но здесь, в Пилтовере, ему надежнее было играть по местным правилам, пусть он и не понимал их до конца. Пока он подчиняется этой системе, его родные могут защитить его. - О чем вы говорили? – непонимающе спросил Билли, когда грузного босса ионийской мафии увели в часть здания, где находились камеры и допросные комнаты. – Ты его знаешь?   Кейт только недобро покосилась на него, прежде чем пуститься к выходу. Ей нужно было немедленно добраться до юридической конторы, с которой работала их семья. Затушить пламя до того, как начался пожар, не вышло. Дело развернулось и пошло полным ходом. Люди из Пилтовера работали усерднее, чем коллеги из Зауна, миротворцы перерыли все склады клана и предприятия в поисках связей с Кровавым Цветением. Шан Ли чудовищно повезло в одном: его ключник успел перепрятать драконовый посох и прочие незаконно приобретенные реликвии до того, как в главное здание клана ворвались с обыском. Главу клана непременно отправили бы в Омут, а всех его людей депортировали. В сложившейся политической ситуации, когда ноксианцы требовали результатов, одного подозрения было достаточно, чтобы выставить виновником теракта именно Шан Ли. Однако Кейтлин сделала все, чтобы расследование шло как положено, и никто не мог навредить Шан Ли без веских доказательств его вины. Благодаря усилиям адвокатов и колоссальному залогу он и его люди всего лишь оказались под домашним арестом до конца расследования. В конце концов правосудию Пилтовера пришлось пойти на попятную: ни единой весомой улики против них найдено не было, а единственная связь с арестованным ионийцем заключалась в семейной ссоре, не имеющей никакого отношения к делу. Подковерный мусор и мелкие нарушения, найденные в делах Шан Ли, до суда так и не дошли, потому что были компенсированы щедрым пожертвованием городу. С Джином дела обстояли иначе. Пусть прямых доказательств его причастности к Цветению еще не обнаружили, косвенных хватало для того, чтобы его не выпускали под залог. Всем было очевидно, Шон скорее всего обнаружил связь ионийца с убийствами, оставалось только найти то, что нашел убитый шериф. Кейтлин была в силах ему помочь, однако решила, что их семья достаточно придавила миротворцев из-за Шан Ли и пора ослабить хватку. Она только позаботилась о том, чтобы Джина не упрятали в Омут ради одной только статистики - знала, что, если его увезут туда, обратно он уже не вернется. Кейт держала дистанцию, чтобы не усугублять семейный скандал, проникший в газеты, но все причастные к делу миротворцы уяснили, что безногий - ее любовник, потому на «допросах» с ним стали помягче и даже выделили одиночную камеру, потому что другие заключенные могли испортить игрушку Кирамман, пока он без протезов. Кейтлин внимательно следила за ходом расследования, поджидая момент, когда непричастность Джина окажется без сомнений и его можно будет вытащить. Она узнала много нового о нем. Для нее стало сюрпризом, что он в самом деле оказался торговцем. Она была уверена, что в тот вечер у Гласк Джин врал, чтобы придать себе значимость среди людей не его круга, но оказалось, что он был куда успешнее, чем она думала. Он торговал сырьем из Ионии, тем же, что и Шан Ли, что выглядело логично, ведь после работы в клане Джин знал, как вести подобные дела. Он работал с Ноксусом, и это ставило под сомнение его участие в убийстве ноксианцев на празднике, ведь ему как дельцу в этих смертях не было никакой пользы. Также обнаружились его связи с благотворительными организациями, помогающими беженцам из Ионии. За расследованием следила не только Кейтлин. Как только до Гласк дошли сведения о том, что подозреваемый, обнаруженный Шоном, найден, она потребовала от своих людей держать ее в курсе каждой мелочи. Ей было известно, что Джин общался с Джинкс, а значит через нее мог добраться до Экко и поджигателей, которые обокрали дирижабль с цветами. Для Гласк стало очевидно, что он действительно замешан в Кровавом Цветении. Она могла бы раскрыть то, что ей было известно о его делах в Зауне, ввести в игру фальшивые бумаги и набрать достаточно доказательств, чтобы подвести наемного убийцу под суд, а потом скормить его ноксианцам и тем самым очистить собственную личность от подозрений. Но посадить Джина не было и вполовину так заманчиво, как раздобыть на него достаточно компромата и использовать против Шан Ли. Кто-то ведь должен был заказать Джину этот праздник, и она надеялась, что это был надоевший ей толстый иониец. В саму Гласк пальцем никто не указывал, миротворцы занимались версией с ионийцами, так что она не мешала попыткам Кейтлин добиться для Джина правосудия. Химбаронесса ждала новых сведений, но их все не появлялось. Когда Шан Ли освободили, Рената поняла, что ничего не выйдет, и поставила на демасийского ученого, который должен быть дать однозначный ответ насчет орудий убийства. Его отчет решал судьбы многих, и ее в том числе.    Вай тоже следила за делом, пока разыскивала синеволосую. К ее удивлению и облегчению, ей оказалась не Джинкс. Матерая наемница из круга Сейвики плотно залегла на дно в притоне дружков на Зеленой линии. О ней говорили, что она по пьяни грохнула шерифа, приняв его за бандюгана, которому проигралась. Шона погубило то, что он был в гражданском и не успел объяснить синеволосой, кто он такой и зачем заявился к ней во время, когда такие как она только начинают трезветь и потому наиболее уязвимы. Вай не спешила выдавать женщину властям, и в этот раз дело было не в принципах нейтралитета между Зауном и Пилтовером. Вай понимала, что как только назовет настоящую убийцу шерифа, связь Джина со смертью Шона, а значит и с Цветением, в глазах следователей сильно ослабнет. Она давала им время, чтобы они все же напрягли мозги и нашли то, что привело Шона к тому злополучному дому, но одного только времени им явно было мало. Они не видели, где искать связи. Сперва они пытались доказать, что он был наемником, который стрелял по ноксианцам, но никто из опрошенных не помнил ионийцев ни на улице, ни на празднике в тот день, только Шан Ли, не запомнить которого было невозможно. Все вещи Джина, в том числе оружие, накануне убийства забрал клан Шан Ли, и выяснить, где чье, уже было невозможно. К тому же так и не нашли гильз, чтобы можно было связать смерти с конкретным орудием по следам. Из Джина пытались выбить признание, но он все отрицал. Потом они пытались доказать, что он был посредником и нанимал людей для нападения, но связные в ионийских группировкам ничего об этом не слышали и самого Джина считали обычным изгнанником, который торгует чем угодно и с кем угодно, лишь бы выжить и удержаться в городе Прогресса. «Вы шутите? Джин давно не у дел, он и ходит еле-еле». Тогда следователи взялись за теорию, в которой Джин заказал кому-то убийства, но его банковские счета противоречили и этому: от лавки официально он пока получал немного, а все снятые деньги обнаружились на счете благотворительных организаций до последнего медяка, их даже не забирали из хранилищ. Можно предположить, что Джин скрывал большую часть доходов, но он жил в Зауне в заплесневелой комнатушке, даже его секретарь мог позволить себе условия получше. Джин не был способен даже внести аванс за магнолии, не то что оплатить роскошное убийство. Следователи гонялись за собственными фантазиями, не имеющим отношения к реальности, и не находили никаких следов. - Как дела, Билли? – спросила Вай, как бы невзначай заглянув в участок в Зауне. – Перетрем вечером? Она пригласила его выпить, и они встретились в баре, где их вряд ли могли бы увидеть вместе те, кто сообщит об этом разговоре Кейтлин. - Ты должен понять, как Шон узнал адрес. Пройдись по справочным, узнай, может он запрашивал данные на безногого. Возможно, он указал причину запроса, может сказал что-то кому-то! - К черту, Вай, я в этом не участвую! – заявил он, опустив кружку с пивом на липкие доски стойки. – Я похож на идиота? Вся эта хрень со скандалом с родственником Кирамман!... Это же из-за меня-дурака, понимаешь? Будь она из местных, за такие фокусы я бы уже гнил в заливе. Оно мне надо? Нет, я отстранился от дела и больше туда не сунусь! Вай мысленно выругалась. Значит, работать через Билли не выйдет. Она могла бы рассказать миротворцам из Пилтовера то, что узнала от Шрама, направить их, однако если она скажет им что-то против Джина, а они снова ничего не найдут, это паршиво скажется на их дружбе с Кейтлин. В конце концов она решила, что надежнее будет отыскать доказательства самой и только после этого поговорить со следователями. Вай принялась за дело. Ей было известно, что миротворцы опрашивали работников посольства и одна девушка подтвердила, что буквально перед самой смертью Шон искал гражданина Ионии по определенному номеру, но зачем, не говорил. Ни имя, ни номер того ионийца нигде зафиксированы не были, но для Вай это была зацепка. Джин где-то оставил номер своих документов и Шон стал искать по нему. Пораскинув мозгами, Вай пришла к тому же выводу, что и Джинкс: должно быть, Джин засветился с документами, заказав эти проклятые магнолии. Оставалось только найти очевидные следы, которые можно было бы сунуть под нос Кейт и прокурору, но на этом шаге удача Вай закончилась. Контора цветочников не пережила налета банды Экко, она разорилась, торговцы убрались из Пилтовера обратно в Ионию, а их здание со всеми документами уже арендовали другие. Никаких бумаг не осталось. Это мог бы быть тупик, но Вай была настроена решительно и запретила себе сдаваться. Вечер-другой раздумий, и ее осенило: липачи из Зауна! Джин слишком умен, чтобы заказывать все на свое имя. Он мог сделать у них поддельные документы, а эти ребята иностранцев и чужаков подставляют на раз-два. Вай разжилась снимком Джина со дня задержания и отправилась по знакомым на задворках Зауна. В конце концов она нашла тех, кто узнал ионийца на снимке и подтвердил, что он получил свою подделку с настоящим номером примерно за пару недель до Кровавого Цветения. Все сходилось почти идеально. У Джина был поддельный паспорт с номером регистрации, если именно он заказал цветы по этим документам, то Шон мог получить документы о сделке, отправиться в архив при посольстве и получить там адрес на Красной линии. Оставалось только доказать, что Шон искал именно Джина, а не какого-то другого узкоглазого, которых в том районе жило немало и любой из которых мог с той же вероятностью числиться в посольстве и совершить сделку. Вай оставался последний шанс, и она рискнула. Воспользовавшись своими связями, она устроила себе разговор с Джином один на один. Вытащить из него признание она не надеялась, но возможно ей удастся заставить его оговориться и выдать себя. - Если сделаешь это, надо будет вернуть тебя в следователи, - сказал главный в расследовании перед тем, как она отправилась в допросную. Работа, которую проделала Вай, впечатлила его и всю команду. Все были напряжены до предела: неужели сейчас он наконец-то сознается? Вай зашла за дверь, полная решимости. Через непроницаемое стеклом за ними следили несколько следователей и шериф, и она подавила желание посмотреть в их сторону. Как знать, может, Джин до сих пор не догадался, что то зеркало на всю стену это не просто зеркало? Ей будет полезно, чтобы он считал, будто они говорят вдвоем.   Выглядел иониец паршиво, его протезы сняли перед заключением и на стуле он сидел без них. На лице темная щетина, волосы отросли и спадали на лицо сваленными прядями. Полосатая кофта с рукавом, завязанным в узел на месте пустой руки, делала его еще более блеклым и жалким. Ногти на единственной руке длинные и грязные, без протеза он не мог ни остричь их, ни почистить. Только красноватые глаза смотрели на нее из-под этого ветхого облика, как у затаившегося в неприметных зарослях хищника. Увидеть здесь эту розовую челку Джин не рассчитывал, появление Вай застало его врасплох. Он очень приблизительно представлял, сколько времени провел в заточении, путал день и ночь, потому что не видел света. Он не понимал, как идет расследование, что им удалось выяснить, грозит ли ему реальная опасность или они тянут следствие, потому что не находят следов. Он не знал, какую историю должен сплести им, чтобы защитить себя, и потому играл ва-банк, отрицая любые обвинения, даже если ему казалось, что обратно дороги для него уже нет и пора начать сотрудничать. Кейтлин ни разу не навестила его, хотя он рассчитывал на то, что она придет к нему хотя бы в самом начале. Слишком многое для него зависело от того, как бы она на него посмотрела при их встрече, готова была бы поверить в его непричастность или нет, готова была бы защитить его. На одном из допросов следователи пытались внушить Джину, что Кейтлин вытащила Шан Ли, а его оставила гнить здесь, что он всего лишь разменная монета дома Кирамманов. Джин уже понял, что местные стражи отличаются от праведных охотников на демонов, которые ловили его в прошлый раз: они лгали, давили на человеческие слабости, били в самые уязвимые места, когда он не мог им противостоять. Их слова о Кейтлин могли быть жестокой ложью, чтобы довести его до отчаяния и заставить говорить. Джин держался изо всех сил, но эти мысли скребли его изнутри. Если все они лгут, почему Кейт ни разу не пришла к нему? Либо она верит в его вину, либо не захотела связываться с его проблемами. В обоих случаях она для него потеряна. И вот, когда он уже на грани отчаяния, появляется ее ручная собачонка. - Паршиво выглядишь, а? – хмыкнула Вай, усаживаясь напротив него. Она заставила себя вспомнить то сложное чувство общности, которое возникло между ними в больнице, когда оба навещали Кейтлин. Оно ей сейчас пригодится. – Меня прислала Кейт. Джин не сумел скрыть надежды и волнения, которые охватили его при звуке этого имени.  - Мы пытаемся тебя вытащить, но все непросто, - проговорила Вай, облокачиваясь на стол и подаваясь к нему. Она заговорила тише, но не так тихо, чтобы людям за стеной не было слышно их разговора. – Сейчас все решается. Они узнали, что ты заказывал цветы, но ведь это не преступление, так? Их же выкрали, ты их не получил, пока все законно. Но они продолжают искать связи. Она наклонилась еще ближе к нему. - У тебя остались какие-нибудь следы, доказательства, что цветы предназначались в другое место? Может, на благотворительный праздник Цветения для эмигрантов в Пилтовере? Ты же общаешься с обществом патриотов, даже делал пожертвования. Может, есть какие-то письма? Вспомни, кто бы их мог написать, - она многозначительно на него посмотрела. Письмо задним числом от нужного человека могло бы вытащить его отсюда, пусть назовет хоть какое-нибудь имя – вот, на что она намекала. Джин соображал, что можно ответить. Заточение было невыносимо, за столько времени увидеть знакомое лицо было все равно что вдохнуть свежего воздуха, его мысли спутались от надежды, что его все-таки не бросили. Он почувствовал, что способен дать Вай то, что она хочет знать, потому что у него в самом деле имелись доказательства связей с этим обществом. Он действительно жертвовал им определенные суммы и вполне мог бы участвовать в организации праздника, подарить соотечественникам радость снова увидеть цветение во всем его великолепии. Он даже знал, кто из общества в теории мог бы подтвердить это. Но что-то останавливало его от того, чтобы просто назвать человека. Прислушавшись к животному чутью внутри себя, Джин понял, что не верит в легкое спасение. Он гниет здесь уже должно быть месяц, а теперь к нему заявляется Вай и говорит, что они вот-вот его вытащат, он только должен назвать ей какую-то малозначительную ерунду, которая не несет для него никакой угрозы? Почему так просто? И тут его осенило. Это была ловушка. Дело было вовсе не в благотворительности, главное таилось там, на чем Вай почти не заострила внимания! Она преподнесла как факт то, что им известно о сделке, и пусть Джин точно знал, что миротворцы могли получить тот документ с его номером, он распознал в ее словах схему. Если он скажет, что заказывал цветы, которые потом чудесным образом оказались на празднике в день демонстративного убийства, он согласится с тем, что вообще имел к ним отношение. А он ничего не заказывал, так ведь? - Какие цветы? – спросил Джин, поморщившись так, будто соображать для него было физически трудно. Отчасти так оно и было. – О чем ты говоришь? Где Кейтлин? Почему она не пришла сама? - Она не может светиться рядом со всем этим, ты же понимаешь, - сказала Вай. – Сосредоточься. Магнолии на праздник цветения для благотворительной организации. Вспомни! По тому, как она настаивала, Джину окончательно стало ясно, что перед ним сидит его враг. Вай пыталась его уничтожить. Его окатило волной холодной ярости: на короткое время он ведь и вправду поверил, что они союзники! На его стороне Кейтлин или нет, уже было неважно. Она на стороне Шан Ли, а раз так, пусть они не думают, что Джин станет молчать ради них, если они бросят его здесь. Силы Кирамманов велики, но не безграничны, и у них есть враги, которые не простят им причастности к таким преступлениями. Он передаст им свое предупреждение через Вай. - Этого не было, Вай. Я отправлял им деньги, но больше ничего. Джин начал сползать со стула из-за скользких штанов и, упершись локтям в стол, попробовал приподняться и сесть удобнее, но видимо задубевшие от неподвижной жизни мышцы не слушались, и он с грохотом повалился на пол. Вай распознала в этом маневр и встала, чтобы помочь ему сесть обратно. Она незаметно подала знак зеркалу, что все в порядке и наблюдающим не нужно вмешиваться.   - Хочешь правду? – прошептал Джин, когда она поставила его стул и пыталась удобно обхватить его туловище, чтобы поднять. Шепот у самого уха прошелся мурашками по ее холке. Вай против воли напрягла плечи, но не отстранилась. Джин говорил так тихо, что снаружи его скорее всего не услышат. - Она была в зале. Десятки людей видели ее возле Шан Ли, только начни спрашивать. Веки Вай задрожали, мышцы на спине свело судорогой. Руки соскользнули, и она снова попробовала ухватить Джина. Она не должна замирать, иначе те снаружи поймут, что что-то не так. - И сейчас я торчу здесь, потому что пытаюсь защитить их всех, - продолжил шептать он, обвив рукой ее спину. – Знаешь, как мы с ней встретились? Шан Ли поручил мне найти исполнителя из местных. Мне придется открыть эту правду о музее городу, если у меня не останется другого выхода. А это навредит всем нам. Сказано было немного и урывками, но каждое слово било точно в цель, покрывая мир Вай глубокими трещинами. Она поняла, что он сказал. Она усадила его на стул и отстранилась, он заглянул в ее серые глаза напоследок. Своих чувств Вай не выдавала, на ее лице застыло непроницаемое выражение, но Джин находился так близко, что ощутил запах страха на ее коже. Она ему поверила, поверила, что чудовищные преступления, в которых она все это время подозревала его, на самом деле совершила ее сестра по заказу Шан Ли. Все было до боли логично и объяснимо, Вай поняла, что просто не желала этого видеть. Она была права почти с самого начала, Джин один из управляющих Шан Ли. Он нашел для своего хозяина наемницу, которая оказалась достаточно отбитой, чтобы достать посох из музея. Нашел Джинкс. Джин действительно был в музее в тот день и следил за исполнением замысла, как она и думала. Может, все не было спланировано так жестоко, наверняка это опять была очередная случайность, вот сестру так и подкосило после… Потом Джин покинул клан, но не разорвал с ним связей. И когда Шан Ли захотел устроить шоу на празднике, все прошло по прежней схеме: он задумал, Джинкс и Экко исполняли, а Джин контролировал их и был связным. Не он здесь главный преступник, он только посредник между монстрами, посадить которых Вай не по зубам. И где-то посреди всего этого занимает свое место фигура Кейтлин Кирамман. Вай заставила себя расслабить тело и вернулась на свое место. Она продолжила допрос, словно ничего не было сказано, а Джин продолжил отвечать так, как отвечал бы невиновный. Они провели эту игру для тех, кто наблюдал за ними снаружи, чтобы они не решили, что самое важное уже было сказано шепотом. Когда Вай вышла, она почти не чувствовала ног, ей казалось, она плывет по воздуху, а не шагает. Ее мутило. Разочарованные взгляды коллег она даже не заметила, все это перестало иметь для нее значение. Джин, провожая ее взглядом, впервые за все время ощущал, будто твердо стоит на земле несмотря на то, что даже не касался пола. Он почувствовал, что по-настоящему приблизил свое освобождение.  Вай пришла к Кейтлин и рассказала, что нашла убийцу Шона. Женщину арестовали еще до конца до вечера. Результат расследования впечатлил общественность. - Отличная работа, Вай. Я знала, что могу положиться на тебя, - сказала Кейтлин, когда они остались в ее кабинете. Вай не могла смотреть ей в глаза и разглядывала вещи по бокам. «Ты ведь знала о Шан Ли и Гласк, об опиуме? О чем еще ты знала, когда ваши юристы вытаскивали его из тюрьмы?» - мысленно спросила она, все же заставив себя взглянуть на подругу в момент, когда та сама отвернулась. – «Где та граница, которую он должен перейти, чтобы вы от него отказались? Она вообще существует?» Себе она могла бы задать те же вопросы о своей семье. Похоже, это бремя несут они обе. Вай так и не смогла пересилить себя и заговорить с Кейт о том, что сказал Джин. Она была уверена, что Кейтлин все известно и она уже сделала свой выбор. Да кто вообще станет выбирать между могущественной родней и словами девчонки, которая лезет не в свое дело? Через неделю Кейтлин официально назначали новым шерифом Зауна. Чудовищная ошибка назначать шерифом того, кто покрывает случившееся в музее, но Вай не стала мешать, ее охватила апатия. После того, что рассказал Джин, все стало бесполезно. Любые ее попытки сделать город лучше ничего не стоят, потому что даже Кейтлин Кирамман держит руки по локоть в крови граждан. Потому что высоким домам Пилтовера позволено все, пока их деньги питают город. На церемонии назначения Вай не было. Она заперлась в подвале «Капли» с трубкой и курила, пока дым не расщепил ее личность, а заодно ее ненависть к миру. *** В кабинет Гласк в Башне совета зашел один из агентов. Он только что присутствовал на заключении демасийского ученого и нес с собой свеженапечатанную экспертизу. Бумага в конверте была еще теплой. Выслушав отчет, Гласк улыбнулась. Лучшего исхода для города и представить было нельзя. Ей пришлось признать, что приплетать к необъяснимым преступлениям магию вовсе не такая плоха идея, как ей показалось в начале. Советница Шула знала, что делала, когда вызвала этого ученого. - Путь его освободят, - сказала Гласк, доставая бумагу из ящика и освежая чернила в своей печати. – Отправляйся в участок немедленно, передашь им мой приказ.  Когда через полтора часа был созван совет, она пришла на него в приподнятом настроении. Привели демасийца, он повторил отчет перед советниками и те его выслушали, делая вид, что поняли тонкости объяснений. - Значит, работал клан Черной розы? – произнес советник Бернс в инвалидной коляске. - Выходит, что так, - произнесла Шула, переплетая пальцы на столе. - Это не точно, - заметил демасиец. – Магия подобного рода доступна не только рожденным со связью аркейна, ее мог использовать кто угодно, она сама суть жизни… - Суть жизни? Я наслышан об этом клане, эксперименты, которые они проводят, превосходят все нормы морали, - заявил советник Ксавьир. – Им доступны любые грани запрещенного искусства, не так ли? Демасиец умолк. В тоне советника он уловил важный намек и склонил голову. - Разумеется, это могла быть Черная Роза, я не могу этого отрицать. В Демасии столетиями борются с гнусными деяниями этого клана. Они известны размахом в своих проектах. Шула обвела собравшихся победоносным взглядом. Если к гибели ноксианских дипломатов в Пилтовере причастны ноксианские колдуны, значит в Пилтовере не существует никаких ионийских террористов и давить на них Ноксус не в праве. Пусть Свейн проводит собственное расследование и ищет виновных на своей земле.   - А тот иониец, он уже отбывает срок? – спросил Бернс, когда демасиец ушел, а отчет для Ноксуса был составлен и одобрен голосованием. – Стоит ли его публично освободить или пусть послужит уроком для остальных? - Насколько мне известно, его освободили, - произнесла Гласк. – За делом тщательно следят тысячи эмигрантов, никаких серьезных улик против него так и не нашли. Торговля с Ионией серьезно просела с началом дела, пора это исправлять. Ионийцы будут довольны, узнав, что мы не сажаем их граждан по первому подозрению. Что правосудие Пилтовера для всех. Нужно заявить об этом, это укрепит наши позиции как нейтралитета.   - Я бы предпочла, чтобы он оставался в Омуте. Невиновных не арестовывают, - произнесла Шула. – Но раз он уже свободен, пусть так. Не будем поднимать лишний шум. *** Джин вышел в зал участка неровной походкой. После долгого времени без протезов он снова должен был привыкнуть к ним. Ему позволили вымыться и привести себя в порядок перед освобождением, вернули ему его почищенную одежду, так что он чувствовал себя так, будто прошедшего заточения не было вовсе. Оно схлопнулось и осталось одним мгновением в прошлом, которое выветривалось из памяти с каждой секундой свободы В зале он увидел Кейтлин. Платье, изящный жакет, каблуки, прическа и легкий макияж. Она пришла сюда не между делами, а подготовилась к встрече, возможно даже ждала его здесь, потратив несколько часов своего драгоценного времени. Увидев Джина, она поднялась и двинулась к нему, но, столкнувшись с его холодным взглядом, обнять не посмела. - Неожиданно увидеть тебя здесь, – произнес он. - Мне сообщили, что тебя отпускают. Я пришла, чтобы забрать тебя, - сказала она, выискивая в его чертах хотя бы намек на радость от встречи. До сих пор Джин считал, что потерял ее, и то, что она встретила его здесь, было настоящим подарком судьбы. Однако он решил распорядиться этим даром по-своему. У него было время, чтобы взлелеять в себе обиду и отрепетировать каждый возможный сценарий их встречи, и сейчас он собирался взять от момента все. - Я ждал тебя все это время, - сказал он. – Но я не заслуживал ни часа твоего времени, не так ли? Преступник я или меня использовали, тебе все равно, я просто перестал для тебя существовать, как только меня обвинили! А теперь, когда мои трудности тебя больше не заденут, ты здесь. Разговоры вокруг поутихли, и миротворцы, и канцелярские служащие, и даже арестованные, ждущие оформления, стали бросать на пару жадные взгляды. Джин наслаждался ими. - Это не правда! – возразила Кейтлин, стараясь говорить тише. Ей не понравилось, что на них смотрят, но ради него она готова была потерпеть. Она и сама винила себя в том, что не пришла к нему, в том, что не смогла поверить в его невиновность сразу, и теперь его слова били по больному. – Я следила за делом, я… - Тебя не было рядом, когда я нуждался в тебе, - отрезал Джин и направился к выходу. Когда он вышел, во дворе стоял экипаж. Из него выскочил Лео Бишоп, секретарь лавки. Гласк велела ему забрать Джина, поэтому сейчас он направился к ионийцу. Тот в удивлении остановился. - Ух, черт, ну и потрепали они тебя, а? – воскликнул Лео, подойдя к нему. Его самого стараниями Гласк освободили уже в день задержания, и он искренне сочувствовал напарнику, которому досталось исключительно из-за цвета его кожи и происхождения. Лео задевали подобные ситуации, так что его неприязнь к Джину обратилась в участие. – Идем, приятель, приведем тебя в порядок. Но сперва пообедаем. Ты на свободе, это надо отметить! Кейтлин выбежала во двор и, стуча каблуками, нагнала Джина. Лео с удивлением уставился на то, как она потянула его за руку. - Если бы не я, тебя давно увезли бы в Омут, - воскликнула она, заглядывая ему в глаза. – Им ничего не стоило сфальсифицировать любые доказательства и скормить тебя ноксианцам, ты был идеальным вариантом! Но я оставалась рядом и следила за тем, чтобы расследование вели честно. Это потребовало времени, но теперь твоя невиновность без сомнений. Я не оставляла тебя, это не правда. До сих пор Джин не задумывался о том, что с иностранцем никто не стал бы церемониться и искать настоящие улики, дело действительно вели очень аккуратно. И одиночная камера ни с того ни с сего… Значит, Кейт действительно была рядом. Значит, он в ней не ошибся. Это признание все меняло, Джин смягчился и не стал отнимать от нее свою руку. Кейт поняла, как сильно скучала, только когда он оказался близко, и теперь не хотела отпускать его. Если бы она увидела его в заточении, было бы намного тяжелее. Хорошо, что все кончилось.   - Едем домой, - предложила она. Джин сжал ее пальцы, размышляя. В целом перспектива напиться в обществе Бишопа его привлекла больше, чем игра для Кейт – свою сцену преданной невинности он получил, и теперь у него оставалось не так много сил на поддержание нужного образа. Да и наказать ее еще немного будет не лишним. Чего ему на самом деле хотелось после всех испытаний, так это стать наконец собой; хотелось шума и музыки, почувствовать себя победителем, вломиться в какой-нибудь трухлявый бар в нижнем городе и устроить пирушку, от которой здание рухнет. Зауниты, вот кто ему сейчас нужен. - Мне нужно побыть одному, Кейт, - сказал он, задумчиво накрыв ее руку искусственной ладонью. – Обдумать все. Это было… непросто. Увидимся позже. Джин выпустил ее руки и отправился к экипажу. Кейт растерянно посмотрела на него, а потом на мужчину в дорогом пилтоверском костюме. Тот тоже смотрел на нее с удивлением. Ему показалось, или этот актер только что развернул саму Кирамман? Акции Джина в его глазах выросли в сотню раз после этого зрелища.    Кейт же, глядя на Лео, решила, что он и есть тот близкий друг, о котором Джин все время говорит, и с удивлением отметила, что этот человек выглядит заслуживающим доверия. В ее сознании еще более прочно укрепился облик Джина: несмотря на непростое прошлое, сейчас он вел достойную жизнь и его окружали достойные люди. Честный человек, которому она не поверила и не была рядом, когда он нуждался в ней. Кейт затапливало чувство вины. - Ну, эм… я пойду, - пробормотал Лео, преодолевая неловкость перед Кейтлин. Его лицо стало пунцовым, он чертовски давно не общался с женщинами. – Я поговорю с ним. Уверен, он остынет, вы ведь… э… настоящая красавица!