foedus daemonum

Озаки, несмотря на своё острое зрение, наблюдала за небом уже минут десять, но не замечала никакого демона. — Не мог же он просто улететь, верно? — бурчала она под нос, сидя на корточках. Акутагава стоял спиной к мосту над рекой Дотонбори, откинув голову назад. Из-за небольшого ветра его пряди у висков колыхались. — Всё возможно, Коё-сан. — Рюноске встал лицом к реке и взглянул вниз. — Но меня сейчас, наверное, больше интересует этот парень, что был с Йосано-сан и Кирако-сан. — Меня на данный момент он не интересует от слова совсем. — она поднялась и теперь стояла спиной к мосту. Слышится глухой удар и безумный смех. Коё и Рюноске дёргаются, как от удара, и смотрят в небо. Демон А5158. — А вот и наш приятель появился. — сказала Озаки, хватаясь за рукоять своего клинка. Арахабаки подлетает ближе, концентрируя в левой руке энергию в больших объёмах. С его лица капает кровь, глаза бешенные и красные. Коё, когда демон подлетает ближе, прыгает прямо к нему, задевая лезвием его крылья. Арахабаки ревёт от боли, метнув в неё шар энергии. Она чудом уклоняется. — Рю, какого хрена ты прохлаждаешься?! — кричит рыжая, нанося удары по демону. — Не стой столбом, иначе у тебя и вторая нога будет долго заживать! Арахабаки сбросил с высоты своего полёта Озаки, что буквально вцепилась в него мёртвой хваткой. Акутагава, увидев, что ей требуется помощь, стремительно подлетел к тому месту, куда приблизительно может приземлиться его наставница, и приготовился поймать её. И всё же, на удивление самой Коё, у Рюноске это получилось. Он поймал её. Демон, увидев удачное приземление жертвы, полетел прямо на них, параллельно окружая их ударами энергии. Он пригвоздил Рюноске к асфальту, начав его душить. Лицо Рюноске стало красного цвета. Коё, не теряя времени, подкралась к Арахабаки сзади и вонзила свой кинжал ему в спину. Он взревел от боли, но, несмотря на это, не подпускал её к левой руке, на безымянном пальце которой красовался кристалл маленького размера. Он развернулся и, не отпуская горло Акутагавы, со всей силы ударил Коё ногой по голеням, от чего она рухнула на землю. После этого он начал наносить удары ногами по её телу. — Я бы мог просто размазать твои мозги по стенке, идиотка. — он хватает её за волосы и шепчет на ухо. — Но мне нравится наблюдать за тем, как ты медленно сдыхаешь. Она плюёт ему в лицо. Арахабаки нарочито медленно тыльной стороной руки вытирает её слюну и впивается когтями в кожу её шеи. — Ну, точно идиотка. — он хрипло смеётся, наблюдая, как на её шее появляются кровоподтёки.

***

Осаму наблюдал махинации Тацухико над телом Йосано. Дазай уже понимал, что дыхание девушки стало чуть чётче. Сам факт, что она жива, — призрачно грел его душу, но он не мог позволить себе полностью расслабиться. Его раны болели, но он успел привыкнуть к этой боли и не обращал особого внимания. Парень повернул голову в сторону Харуно и оглядел её лицо. На удивление, у него хватило мозгов взять влажные салфетки и антисептик, чтобы хоть как-то помочь девушке с её ранами и царапинами на лице; он достал то, что было у него в карманах, и тихо позвал её. — Кирако-сан, — он легко, почти невесомо коснулся её плеча, чтобы она обратила на него внимание. — Мне не дают покоя ваши царапины. Вы не против, если я хотя бы вытру кровь? Девушка оборачивается, так как до этого безучастно смотрела в окно, подперев щеку рукой, не говоря ни слова. — Спасибо, Дазай.. — она слабо улыбнулась. В ответ на её улыбку он достал влажную салфетку из упаковки с характерным хрустом, и на этот звук обратил своё внимание Тацухико, бросая взгляд и ставя капельницу для Акико. Не обращая внимания на взгляд Шибусавы, Дазай брызгает спиртом на салфетку, аккуратно вытирая кровь, что уже успела немного запечься. Криминалистка тико шипит от боли, поджимая губы. Теперь в салоне микроавтобуса слышен характерный запах спирта и различных медикаментов Шибусавы. Тихий писк кардиомонитора нарушил глухой взрыв и яркое красное свечение. На это сразу все трое, сидящие в автобусе, обратили внимание. — Чёрт! — шипит Тацухико, выходя из салона. Осаму резко встаёт с места, подходя ближе к переднему стеклу. Волна ветра и пыли слегка заслоняет обзор, но выйти наружу он не решается. Он поворачивается, и его взгляд скользит по кардиомонитору Йосано. Шибусава возвращается, но садится на переднее сиденье. — Пацан, как тебя зовут? — спрашивает он, даже не поворачиваясь лицом к Дазаю, и поворачивает ключ зажигания. — Осаму. — тихо бурчит тот, но Шибусава не переспрашивает. Значит — услышал. — Отлично. Слушай сюда, Осаму. — начинает он. — Коё и Рюноске в опасности. Ты и Харуно безоружные. А Йосано.. — он поворачивается, смотря на то, как слабо она дышит. — в плачевном состоянии. Она может не продержаться, если мы сейчас не свалим. Шатен в ответ на это хмурится. Он понимает, что ситуация ужасная, но «свалить»? Этот кретин имеет в виду бросить этих двоих, что кинулись их защищать? — Ну уж нет. — голос Дазая твёрд. — После этого он открывает дверь микроавтобуса, но не выходит. — У вас есть какое-то оружие? Тацухико резко тормозит, и Дазай чудом стоит на ногах и не падает. — У тебя есть какие-то психические заболевания, или ты по натуре своей суицидник? — прищурившись, спрашивает охотник, потирая переносицу от раздражения. — Если ты сдохнешь, то я отправлюсь вслед за тобой. — Оружие. — одно слово. — Иначе я пойду вообще без иллюзии хоть какой-то безопасности. Глаза парня расширяются. Дазаю кажется, что он хочет что-то сказать по тому, как он приоткрыл рот, но вместо этого Тацухико тянется к бардачку и достаёт оттуда пистолет. — Один вопрос.— он держит оружие в левой руке. — Стрелять умеешь? Взгляд карих глаз падает на пистолет. В его голове крутятся мысли. Но он согласно кивает, сглатывая, и протягивая руку. Шибусава медленно вкладывает в ладонь Осаму увесистую «Сугиуру» и вздыхает. — Только не сдохни, смельчак. Дазай кивает и, наконец, открывает дверь, выходя. Он выдыхает, а Тацухико разворачивает автобус, пряча его в более безопасное место, подальше от эпицентра боя. Движения Дазая скованные из-за боли, но он превозмогает её, начиная бежать. Затылок всё так же болит, но Осаму это игнорирует. Вдалеке он замечает мелкую фигуру из-за расстояния, но его зрение точно фиксирует два шара энергии среднего размера, а слух улавливает истеричный вопль демона. Он практически срывается с места, забывая про все полученные ранее раны. Ветер бьёт в лицо, а страх медленно зарождается в самом сердце. Не успеет. Холод пробирает до костей. Огни вечернего города меркнут во всём этом хаосе. Из горла Дазая вырывается не то всхлип, не то шёпот самому себе: «Двигайся быстрее. Иначе будет хуже.» В данный момент он желает быть быстрее скорости звука и сильнее любого самовлюблённого качка. Он приближается. Между Осаму и местом боя примерно сто метров. Но Дазаю было плевать, что он может быть в зоне видимости демона. Адреналин бил в голову, дыхание было прерывистым. Он сжимал пистолет в руке до побеления костяшек, находя в нём ту самую «иллюзию безопасности». Он видит. Видит Коё, что, судя по всему, из последних сил отражает удары этого ублюдка. Видит Рюноске, что лежит на асфальте без сознания, а край его куртки в крови. А самое главное, он видит демона, что метает шары энергии как из пулемёта, при этом не выдыхаясь и истерично смеясь. Коё не замечает «третье лицо», что наблюдает за ней и происходящим. Её лицо сосредоточено, она метает в него свой меч, лезвие которого огненно-рыжего цвета. Дазай направляет пистолет прямо на большие, красно-чёрные крылья нечисти. Его руки дрожат, но он заставляет себя успокоиться. Он заставляет себя сделать глубокий вдох. Счёт идёт на минуты. Он даже не проверяет магазин на наличие пуль. Он думает, что Шибусава не совсем идиот и не дал ему пистолет как «игрушку». А если это так, то Шибусава не заслуживает статуса охотника и просто плохой шутник. А Дазай, в свою очередь, даже не попытавшись — облажается. Он спускает курок. Первый выстрел — мимо. На стрельбу обращает внимание Озаки. На её лице написан страх и гнев. — Идиот, убирайся сейчас же! — кричит девушка, привлекая внимание демона к Дазаю. Арахабаки поворачивает голову в сторону Дазая, прекращая смеяться. Он не летит навстречу ему, а просто «зависает» в воздухе, смотря прямо на Осаму, с интересом, наклонив голову набок, который всё так же нацеливает оружие прямо на него. Второй выстрел — снова мимо. — Чтоб тебя... — шипит про себя Осаму, стреляя ещё раз. Арахабаки, словно очнувшись от транса, набирает скорость и летит прямо на шатена. Дазай начинает серию выстрелов, и на шестом попадает в его крыло. Из-за этого демон начинает падать, теряя координацию в пространстве. Непонятно, намеренно ли он поддался, или Дазай и вправду просто так обвёл этого утырка вокруг пальца. Он быстро уходит из точки, в которую примерно может приземлиться демон. Тело Накахары с глухим стуком и хрустом ударяется об асфальт. Основной удар приходится на спину, бок и на другое крыло, которое подворачивается под тело. Слышен резкий выдох, переходящий в хриплый стон. На секунду тело замирает. Затем демон яростно дёргается, пытаясь подняться. Крыло судорожно расправляется и бьёт по земле, поднимая пыль. Раненое же крыло волочится, неестественно вывернутое, причиняя адскую боль. Глаза Арахабаки дико мечутся, находя Осаму. Взгляд — чистая ненависть, смешанная с осознанием уязвимости. Из горла вырывается не столько крик, сколько шипящий, хриплый голос. — Сукин сын! — ревёт он. — Ты покойник! Я тебе шею сверну! Дазай игнорирует угрозы демона, быстро двигаясь в сторону Коё и Акутагавы. Арахабаки следит взглядом красных глаз за движением Осаму. Он пытается встать, опираясь на здоровую руку и колено. Раненое крыло дёргается в спазме. Демон понимает, что лететь не может. Его тактика меняется мгновенно. Вместо попытки взлететь он использует здоровое крыло как щит и резким движением прикрывает им часть тела от Дазая, который всё ещё стреляет, но пули не долетают до него. Арахабаки, игнорируя боль в крыле и спине от удара, приближается к Коё, Рюноске, что всё так же без сознания, и к Осаму. Он мечет в них шар энергии, что пульсирует кроваво-красным светом в его руке. Осаму, утаскивая за собой Озаки и Рюноске, чудом уворачивается от удара энергии, что сметает всё на своём пути, поднимая вихрь, смешанный с пылью асфальта. Удар силы приходится на его спину. Пыль заставляет его щуриться, но он не теряет демона из виду. Он понимает, что этот ублюдок пытается выиграть время и психологически подавить их. Он не стреляет сразу на поражение. Так как понимает — простой пистолет не убьёт его. Дазай совершает предупреждающий выстрел в землю рядом с демоном. — Следующая пуля — в колено! — кричит он, направляя пистолет. И целится в плечо. В не убивающую, но обездвиживающую зону, стараясь лишить демона подвижности. Видя, что парень не поддается на провокации и угрозы, а его физическая подвижность ограничена болью и травмами тела Чуи, демон понимает безвыходность сложившейся ситуации. Его взгляд становится ещё безумнее. Он пытается сделать рывок в сторону Дазая и остальных, игнорируя боль, просто пытаясь дотянуться когтями. Это ярость и желание причинить боль любой ценой. Понимая, что он на грани, Арахабаки сосредотачивается на сознании Накахары, угрожая уже его состоянием. – Хочешь его спасти? — с вызовом говорит он, смотря на ошеломлённого Дазая, который придерживает Коё за талию, а Рюноске кашляет, лёжа за их спинами. — Посмотри, что я с ним сделаю прямо сейчас! Я разорву его изнутри, прежде чем ты успеешь выстрелить! — он начинает смеяться. — Его? — в глазах Осаму читается полное непонимание. Озаки ничего не говорит, откидывая голову назад, находя опору в руке Дазая, что не отпускает её ни на секунду. Вместо прямых угроз Дазаю или попытки атаковать, демон внезапно замирает. Его гримаса боли сменяется ледяной, почти театральной улыбкой, которая выглядит жутко на его лице. Он медленно поднимает здоровую руку с когтями и нежно, почти ласково, проводит по горлу. Его голос звучит низко, проникновенно, с нарочитой печалью, полной зловещего подтекста. — Ах, глупый парнишка... Ты так яростно бьешься. Стреляешь. Но несмотря на это, ты до смешного слеп. Он делает паузу, его красные глаза приковывают взгляд Дазая. — Ты не понимаешь, во что ты стреляешь. Ты не видишь хрупкий сосуд, что сдерживает меня... — иногда издевательски, с ухмылкой говорит он и указывает на себя и свои крылья. — Твоя следующая пуля... станет его смертным приговором. Осаму поджимает губы, борясь с сомнениями, всё ещё не решаясь отпустить Коё. Страх за свою жизнь ушёл на второй план. Демон снова проводит рукой, но теперь уже ниже — по разорванной серой футболке на груди. — Убьёшь меня – убьёшь и его. Разорвёшь сосуд – Я исчезну. Навсегда. — спустя мгновение он добавляет чуть тише. — Возможно. Демон откидывает голову и издаёт хриплый, полный мрачного торжества смех. — Выбор твой! Убей демона... и убей невинного! Реакция Осаму – полная растерянность. Он ожидал ярости, атаки, проклятий – но не такой театральной угрозы. — Сосуд? Какой сосуд? О чем ты, тварь?! – парень кричит, его пистолет всё ещё направлен на демона, но прицел дрогнул от замешательства. Он оглядывается по сторонам в поисках какого-то предмета, ловушки – не понимая, что демон говорит о сосуде, ведь раньше он никогда о таком явлении не слышал. Используя мгновение нерешительности, демон внезапно атакует. Он швыряет в Осаму и Озаки осколки стекла, найденные рядом. Его голос рявкает: — Слепой щенок! Даже когда я говорю напрямую, ты не способен понять очевидного! — он заливается смехом, несмотря на раны. — Ты ещё больший идиот, чем эта сучка! — он кивает на Озаки. Инстинкты Осаму берут верх, и он с тихим: «Простите» на ухо рыжеволосой, аккуратно опускает её на землю и достаёт её меч из ножен. Коё, чувствуя шероховатость асфальта спиной, открывает глаза и шатающимися ногами идёт к Дазаю, резко выхватывая меч, а другой рукой вытирая кровь, что выступала из царапин на шее. — Пистолет в зубы, герой. — говорит она чуть хриплым голосом. — Она дрожит из-за ран, но не отступает и не даёт рисковать парню больше, чем дозволено. — Либо хватай Акутагаву и беги в укрытие. Этот демонюга сильно разговорился, надо бы заткнуть его. Демон медленно поднимается. Он концентрирует шар энергии, но в этот раз — он значительно меньше. Озаки начинает двигаться. Но умом она понимает: сейчас её задача — не убить, а обезвредить. Раны на её шее от его когтей болят и кровоточат, из-за чего её концентрация слегка даёт сбой. Она достаёт из пояса штанов верёвку, подобно канату. — Подстрели его второе крыло! — говорит она Дазаю, желая, чтобы он сконцентрировался. — Нужно, чтобы он не посмел улететь! Осаму делает глубокий вдох. Его сбивает хриплый смех демона, но он старается игнорировать его. Он наводит прицел на здоровое крыло Арахабаки. А тот даже не пытается увернуться. Выстрел! Второе крыло пробито насквозь, и из раны снова льётся почти чёрная кровь. Крик демона сотрясает воздух. Шар энергии не достигает поставленной цели, ударяясь о землю. Коё подбегает сзади, проводя клинком меча по двум крыльям одновременно, попутно связывая их вместе, чтобы у него не было сил пошевелиться. И, встав сбоку от него, она бьёт концом рукояти своего меча в его шею, задевая сонную артерию. Охотница подходит к Дазаю, одобрительно кивая. — Теперь нужно связаться с Тацухико. — она прикасается к ранам на шее и подходит к Рюноске. — Эй, ты как? Акутагава медленно встаёт. Его куртка лежит где-то далеко, вне зоны досягаемости. Озаки видит, что у парня рассечение брови от удара демона во время близкого контакта ещё до прибытия Дазая. Рюноске морщится, от такого удара у него наверняка болит голова. Его штаны порваны. От быстрого поворота ноги во время уворотов от Арахабаки он получил растяжение связок голеностопа. Акутагава пытается встать, его пронзает боль, и Коё с Дазаем наблюдают небольшую отёчность. Осаму не говорит ни слова, подходя к охотнику и садясь возле него. Адреналин отступает, оставляя дрожь в коленях и руках, ощущение полной опустошенности. Каждое его движение требует усилия. Дазай пытается нормализовать дыхание и замечает, как рыжеволосая вытаскивает из пояса рацию и, отходя ещё дальше, судя по всему, объясняет ситуацию Шибусаве. Он осматривает Акутагаву. Тёмная, вязкая демоническая кровь засохла на руках, одежде и немного на щеках. Акутагава, несмотря на боль, встаёт, опираясь рукой о более-менее неповреждённое колено, дышит рвано и глубоко из-за боли в боку. Кровь из рассеченной брови залила половину его лица, запеклась и смешалась с потом и пылью. Он машинально пытается стереть её рукавом, но боль в плече останавливает его. Каждый шаг отдаёт болью в голеностопе. Взгляд Рюноске останавливается на связанном демоне. Без сознания. Озаки, закончив разговор с Тацухико, подходит к парням и, садясь, тяжело вздыхает.

***

Шибусава, приведя Акико в более-менее стабильное состояние, пересел на переднее сиденье и завёл автобус. — Они вроде справились, Харуно. — он поворачивается к ней лицом, невесело улыбаясь. Девушка шмыгает носом, улыбаясь сквозь слёзы. — И судя по всему, Осаму остался в живых, что странно. — он поворачивает руль, а Кирако на такое заявление отмалчивается. — Едем за ними. Тацухико запомнил примерное местоположение ребят, и через пятнадцать минут был на месте. Увидев, что Озаки, Акутагава и Осаму находятся не в лучшем состоянии возле демона в отключке, он вышел из автобуса и понёс Озаки на руках; Дазай, несмотря на травмы, позволил Акутагаве опереться на себя. После того как Коё, Дазай и Рюноске сели в автобус, они увидели заплаканную Кирако. Озаки, откинувшись на спинку сиденья, с тихим стоном выдохнула. Сняв куртку, она увидела пятно крови, что было почти незаметно на чёрной коже, но боль в спине была ощутима. — Кирако, плачешь так, будто похоронила нас. — с усмешкой говорит ей Коё. Шибусава выходит на улицу, чтобы забрать демона. Он подходит к месту, где неподвижно лежит Арахабаки. Тацухико держит оружие наготове, даже если демон выглядит нейтрализованным. Опыт научил его не доверять на всему, что видит собственным глазам. Охотник осторожно тычет демона носком ботинка. Реакции нет. Он наклоняется, оставаясь вне досягаемости возможного внезапного удара когтями, проверяя пульс и наличие дыхания. Демон дышит поверхностно. Дыхание поверхностное, пульс слабый, но есть. Но невзирая на это, Шибусава решает не церемониться с тварью и начинает тащить его за ноги к микроавтобусу. Арахабаки был достаточно тяжёлым, но за это можно было «поблагодарить» Чую. Для своего достаточно низкого роста у него было много мышц, которые появились в результате множества часов, проведённых в спортивном зале. Парень дотаскивает Арахабаки до автобуса и рывком открывает дверь специального «отсека» как раз для него. Голова Накахары с глухим стуком ударяется о верх автомобиля, на что Шибусава хмурится. Его очень смущают замысловатые узоры красного цвета на лице твари. У демонов, что встречались ему ранее, — их не было. Он закрывает дверь и двигается в сторону основного салона. Шибусава закрывает дверь с хлопком, оборачиваясь и смотря на товарищей. — Сильно досталось? — его вопрос был обращён ко всем причастным в поимке демона. — Скажи спасибо пареньку за то, что мы живы остались. — хрипит Рюноске. — Если бы не он, то мы бы лежали вместе с Акико, если не хуже. Тацухико поджимает губы в досаде. Прядь белых волос падает ему на глаза, и он машинально убирает её, заводя транспорт и медленно уезжая с места действия. Спустя десять минут тишины, голос Коё обращается к напарнику. — Как Йосано? — она не меняла положение своего тела с того момента, как села в автобус. Должно быть, не хотела зря тревожить раны. — Стабильна. — только и отвечает Шибусава, даже не смотря на неё. — А тебя, я так вижу, потрепали сильнее всех, лисичка. Озаки недовольно цокает, а потом и вовсе замолкает. — Потерпите, пока не прибудем в лагерь. Там я обработаю все ваши раны. — и после этого снова воцаряется гнетущая тишина. 00:43. Двадцать шестое сентября. Две тысячи двадцать второй год. Юго-запад острова Хонсю. Лагерь охотников на демонов. Шибусава припарковал микроавтобус и вышел из него, сразу открывая дверь остальным. Волосы Коё были растрёпаны и были не такими яркими в бледном свете луны. У неё был заспанный вид, должно быть, спала в пути. Тацухико подаёт ей руку, так как осознаёт, что неприятные ощущения от полученных травм могут обостриться. Рюноске выходит, пошатываясь, а следом падает на землю, ударяясь спиной о корпус автобуса, издавая звук, который схож на шипение, способное плавно перейти в крик. Осаму мягко придерживает Харуно за спину, помогая ей выйти. Она морщится от неприятных ощущений в хромающей ноге, но не позволяет себе произнести ни звука. У самого же Дазая травмы грозились влиться в слёзы или же в самый громкий крик. Он думал, что уже привык к боли в затылке или в ноге, но адреналин в крови окончательно иссяк, и ощущения перестали притупляться. После того как все пассажиры вышли, Шибусава закрыл дверь за Дазаем. — Пора проведать нашего рыжеволосого красавчика. — шепчет Тацухико, открывая дверь того самого «отсека». Коё и Рюноске так же сидели на земле, особо не реагируя на слова и действия напарника. Сентябрьский воздух ночью был в разы холоднее, и оттого тело начинало дрожать. Хотелось просто лечь и уснуть, даже не обрабатывая все полученные в бою раны. Шибусаве открывается вид подошвы белых, но из-за долгой носки теперь уже грязных кроссовок. Охотник снова тащит Арахабаки за ноги, и он ударяется всеми частями тела при спуске. Крылья, к слову, исчезли, как и когти. А следами недавнего боя служили лишь те самые узоры на руках и лице демона, порванная одежда и кровь в некоторых местах. — Я так понимаю, что в «Сантиум» мне его самому тащить? Да, Коё-сан? — издевательски пролепетал он её имя с суффиксом «сан». Сам он никогда так к ней не обращался, так как фамильярность была его союзником, непонятно, конечно, в каких именно делах. Девушка лишь коротко кивает головой, но Шибусава в силах увидеть жест напарницы в кромешной темноте. — Если он вдруг очнётся, то просто выруби его. — холодно инструктирует его Озаки. Парень хмыкает. — Как я и говорил, ты до жути радикальная, лисичка. — отпустив ноги Накахары, он спокойно подходит к рыжей, без проблем доставая из её пояса какой-то ключ. — Идите в корпус лагеря и подождите в комнате. Я быстро вернусь и вылечу ваши задницы. И Йосано сам привезу. — обдумав, добавляет он. Сказав это, он снова подошёл к телу Чуи и потащил его за ноги в абсолютно неизвестную для по крайней мере, для Осаму, сторону. Коё, с болезненым стоном встав с земли, подошла к воротам в лагерь, и нажала на кнопку. Тишину ночи нарушил мужской голос из видеодомофона — Кого так поздно принесло? — по голосу мужчина был не молод. — Хироми - сан, это Коё Озаки! Со мной Акутагава, Кирако Харуно из Агентства, и Йосано Акико, но она сильно пострадала. Тацухико Шибусава и один гражданский. После речи Коё слышится тяжёлый вздох охранника и щелчок замка ворот. — Быстро заходите. Металлические ворота с жутким скрипом открываются, впуская пострадавших на территорию лагеря. Первыми входят Коё и Акутагава. Девушка придерживает Рюноске за плечи и сама терпит невыносимую боль по всему телу. Акутагава хрипит и кашляет кровью, прикрывая рот. За ними идёт Дазай и Харуно. Кирако опустила голову, смотря в землю. Их головы освещал свет луны. Воздух стал ещё холоднее,и поэтому Осаму накинул на плечи криминалистки свою куртку. Самому Дазаю было невыносимо больно наступать на поврежденную ногу, но жаловаться он не смел. Открыв дверь в самый главный корпус, Озаки впустила остальных и они с грохотом оказались внутри и сели на пол. Корпус был освещение маленькими лампа и, что висели на стене. Свет был мягким, и к нему можно было привыкнуть почти сразу. — Нужно добраться до комнаты Тацухико тихо, чтобы не разбудить никого. — шепчет Коё, стараясь встать на ноги. Она пошатнулась, но несмотря на раны мгновенно среагировала, и уперлась рукой в стену над головой Харуно. Послышались шаги, будто кто-то шёл босыми ногами, и паркет немного поскрипывал. — Что за шум в такое время? — послышался чей-то заспанный голос. Озаки, что стояла спиной, повернула голову, и увидела парня. Остальные сидели на полу с непроницаемым выражением лица. — Коё? — парень зеанул, потягиваясь. — Что-то случилось? Он оглядел всех присутствующих, и его разум начал понемногу просыпаться. Рыжая повернулась всем телом, слегка закидывая голову назад и прикрывая глаза. — Миура, — она заставляет себя открыть глаза и смотреть прямо на него. — Мы разбудили тебя, да? Парень стоял с ширако раскрытыми глазами, в пижаме, а волосы были в беспорядке. Вид товарещей при смерти его устрашал, и он подходя чуть ближе к Озаки, осторожно взял её подбородок, чтобы осмотреть её лицо. — Это неважно. — заверяет Миура, И Спустя мгновение отводит взгляд от Коё, и переводит его на других, что сидели на полу. — Это все, или есть ещё пострадавшие? — Ещё Аккико.. — прохрипел Акутагава, кашляя,и закрывая рот рукой, на которой итак уже была кровь. — Она совсем плоха. — И где она? — продолжает парень, и его взгляд за цепляется за незнакомое лицо. — Тацухико её привёзёт. Демона мы поймали. Без вопросов, Кэтсу. — последнее Озаки уже шипит, так как устала и все тело адски ноет. Миура тяжело вздыхает. — Куда вам? — В комнату к Шибусаве. — мямлит уже Осаму. Кэтсу хмурится, когда слышит его приглушенный голос,и подходит к неизвестному почти в плотную, смотря на него свысока. — А ты ещё кто? — Миура заостряет свое внимание на неизвестном шатен. Дазай увидел его недовольное лицо и вьющийся чёрные волосы. Возможно, что Кэтсу не очень нравился незнакомец в их лагере, да ещё и ночью. — Кэтсу, твоя болтовня не к месту. — вмешивается Коё. — Если ничем не можешь помочь, то иди спать. Парень разрывает зрительный контакт с Дазаем, и смотрит на девушку. — Ты думаешь, что я вас брошу? —Кэтсу осторожно приподнимает Харуно, но она вскрикивает. — Прости-прости! Харуно закусывает губу, и слезы снова начинают течь по её лицу. — Если вы хотите дойти до комнаты Шибусавы, то вам нужно потерпеть. — шепчет брюнет, беря под руку Кирако. — Вставайте, иначе других разбудите. Превозмогая боль, ребята начали идти. Осаму шёл взвалив на себя вес Акутагавы. По сравнению с ним, у парня были раны, которые позволяли терпеть. А вот раны Рюноске.. Дазай даже не хотел лишний раз шевелить головой, потому что каждое малейшее движение ею, приносило боль в затылке. Спустя десять минут хождение по корпусу, дверь в комнату Шибусава открылась. Свет в комнате был тусклым. Но на рабочем столе – более яркая лампа. Окна маленькие, и невысоко расположенные. Нос Дазая уловил воздух пропитанный смесью запахов: дым ламп, сушеные травы, металл, йод, уксус. Возле стены стоял стол, на нем поблёскивая что-то лежало. Кэтсу усадил Харуно на кровать, и туда же сели другие. — Я знаю, что вам в первую очередь нужна медицинская помощь, но не хотите поесть? — Миура неуверенно почесал затылок, подходя к выходу из комнаты. — Лучше помоги чем нибудь Акутагаве. — шепнула Харуно. Парень вздохнул, но прошёл к столу с инструментами, и достал из нижнего ящика бинт и антисептик. Подойдя ближе к кровати, он услышал звук, как будто кто-то прислонился спиной к стене в коредоре. Кэтсу развернулся и заметил Шибусаву. — А ты что тут делаешь? — спросил Тацухико, буквально в два шага подходя к парню и забирая у него, что он держал в руке. Кэтсу нахмурился, но ничего не ответил, уходя. Тацухико вздохнул, и подойдя к столу положил бинт и антисептик обратно в ящик. Вместо этого, он достал какую-то мазь, и иголку. — Йосано в лазарете. Я еле как добился разрешения не дожидаясь утра. — Тацухико подходит к Акутагава, что лечит почти неподвижно. — Прости, Рю. Будет больно. Сказав это, он силой порвал ткань его брюк, словно понимая, что именно там прячутся глубокие раны и порезы. Дазай, Коё и Харуно стараются освободить место на его кровати, оставляя на ней только Рюноске. Шибусава вздыхает, и все же достаёт антисептик. Акутагава хмурится от боли, и вместе с этим снова кашляет. Шибусава, доставая иголку, а потом пикает антисептиком на свои руки, и подходит к Акутагаве начиная осматривать его раны. — Рана глубокая. — его глаза сверкают в приглушенном свете фонарей. — Придётся ушивать послойно, чтобы небыло подкожной пустоты и в ней не накапливалась кровь и лимфа. — он тихо шепчет скорее самому себе, чем остальным. Он подходит к тумбочке, что стоит возле стола, и достаёт бутылку с чем-то. Парень садится сбоку от охотника, пододвигая бутылку к его рту. — Сакэ. — серьёзно говорит он. – В качестве анастезии. Рюноске повинуется, давая товарищу влить спирт в свой организм. Дазай отходит к стене, операясь на неё. Шибусава наконец начал очищать раны Акутагавы от крови и грязи, и слух Осаму улавливал болезненные стоны из его уст. Но несмотря на это, сознание Дазая постепенно начинало уходить в сон.