Если трудно борись

На следующий день, после разговора с директорами, завеса тайны над призраком слегка приоткрылась. Они поведали, что всё это — давние "шутки" месье Полиньи и месье Дебьена. Якобы существует некий Призрак Оперы, чьим требованиям необходимо следовать. Услышав условия этих требований, я невольно присвистнула. Двадцать тысяч франков в месяц? За что, скажите на милость?! Мой рассудок и без того трещал по швам, а тут ещё выясняется, что этот Призрак не только руководит оперой, как ему заблагорассудится, но и обманывает мою Крис! Нетрудно догадаться, что Ангел Музыки и Призрак Оперы — это одно и то же лицо. Но мотивы его поступков оставались для меня загадкой. Что ж, похоже, мне предстоит провести весь день в опере. Я бы и не возражала, если бы это не была его территория. А судя по слухам о его вездесущности, у него наверняка припрятаны десятки потайных ходов. Я, словно на ладони, открыта на его территории. Мне нужно найти вход в его владения, а там уже разбираться по обстоятельствам. Покинув кабинет директоров, я прихватила письмо от Призрака. Они отдали его без колебаний, стоило лишь попросить. Оно было написано алыми чернилами, чей запах я ни с чем не спутаю. Неужели он настолько безумен, что пишет собственной кровью? И почерк хуже, чем у ребёнка, хотя любой ребёнок напишет разборчивее этого призрака. Спрятав письмо в рукав, я направилась к мадам Жири. Она стояла возле той самой ложи номер пять. Меня она не сразу заметила, и мне пришлось окликнуть её. — Здравствуйте, мадам Жири. Как поживаете? Я Камилла Де Лакруа, знакома с вашей дочерью Мег, а также с Сорелли, малюткой Жамм и Кристиной Даэ. — О, приветствую, мадмуазель! Мег успела рассказать мне о вас и предупредила, что вы интересуетесь Призраком Оперы. — Да, вы совершенно правы. Если вам сейчас удобно, не могли бы вы рассказать мне о нём? — Всё началось, когда я только приступила к своим обязанностям балетмейстера, более десяти лет назад. Тогда я впервые услышала его. Голос был бархатным, приятным, словно не принадлежал человеку. Он попросил меня оставить ему эту ложу. Сначала я, конечно, удивилась, но на следующий день на краю балкона я нашла письмо, и как сейчас помню его содержание… — Простите, мадам, что перебиваю, но мне вовсе не нужны все подробности, вы уж извините. Вкратце и по существу, если можно. — Нынче молодёжь всё торопится и торопится, — мадам нахмурилась, и перо на её шляпке, казалось, недовольно отвернулось от меня. — Есть такое, — ну вот, теперь чувствую себя неловко. Кто меня за язык тянул? — Призрак весьма добр, это я точно могу сказать, если, конечно, слушать его и следовать его указаниям. Иногда после представления я нахожу в ложе коробку моих любимых конфет или чаевые. — Ясно. Спасибо вам большое, мадам, за информацию, — я сделала реверанс и спустилась на сцену. "Призрак Оперы" — отличный псевдоним, но где он живёт? Если опера — его территория и владения, значит, он живёт здесь же. Но где именно? Наверху или внизу, в подвале? Как мне рассказали директора, под оперой есть ещё пять этажей вниз, и там почти никто не бывает, кроме рабочих сцены и котельной. Сейчас многие отдыхают после оглушительного успеха "Фауста", но опера уже готовится к новой пьесе. Я видела, как танцуют, распевают и трудятся во благо искусства. Это поразительно, целое царство искусства! Боже, у меня снова дух захватывает. И надо же, я так замечталась, что не заметила, как ко мне подошёл рабочий сцены. — Мадмуазель, здесь посторонним находиться нельзя. — Да, я знаю, простите, но мне разрешили директора и мои подруги. Вот, кстати, Мег и Сорелли, — и я приветливо помахала девочкам, а они, заметив меня, ответили тем же. Хорошо, что у них сейчас перерыв, иначе я бы не стала их отвлекать. — К тому же, месье, я нахожусь в таком месте, где никому не мешаю. — По сути, я сидела в зрительном зале, на обычном кресле первого ряда. Кому я тут помешаю? А раз так, то чего привязался? — Простите, мадмуазель, не хотел вас задеть, но вы поймите, правила есть правила. — Понимаю. Значит, мне уйти? — Да сидите уж, одна беда хуже другой, — чувак, если у тебя биполярка, то предупреждай. Простой люд не знает, что ты можешь менять своё мнение как перчатки. — А что у вас произошло? — Да вот, один рабочий пропал. Жозефом зовут. — Я могу помочь вам его найти? — Что вы, мадмуазель? Не стоит. В любом случае, далеко он уйти не мог. — Значит, и найдём его быстрее. Мало ли что могло случиться за сценой, под ней, к примеру. Может, ему стало плохо, и сейчас нужна помощь? — Да, я добрая душа, до жути. Но, не знаю, чего во мне больше: искреннего желания помочь или просто любопытства, жажды узнать, что скрывается за этими кулисами, какое царство искусства таится внутри. В конце концов мне удалось уговорить рабочего сцены, занимающегося заменой декораций, принять мою помощь, но он поставил условие, чтобы я не отходила далеко и не спускалась дальше одна на другой этаж под сценой. Также он указал место, где мы должны встречаться. Согласившись, мы приступили к поискам. На минус первом и втором этажах мы ничего не нашли, точнее, никого. На третьем этаже я с фонарем в руке осматривала каждый уголок, но здесь хоть глаз выколи, ничего не видно и не слышно. Тишина и темнота почему-то встревожили меня. Темнота помогала скрывать моё присутствие, а тишина… она работает на всех и против всех одновременно. Никогда не знаешь, когда она предаст. А вдруг сейчас я повстречаю Призрака Оперы? Интересно, соответствует ли он описаниям, что мне рассказывали местные танцовщицы о неком Бюке? Невероятно худ, чёрный фрак свободно висит на нём. Глаза глубоко посажены, едва различимы, похожи на два тёмных отверстия, какие бывают у скелетов. Кожа натянута на череп, словно на барабане, не белая, а неприятно жёлтая. Нос настолько мал, что совершенно не виден со стороны. Волос почти нет, лишь три или четыре длинных тёмных локона свисают со лба. Вот и гадай: Призрак решил избавиться от Бюке, потому что тот его видел, или просто убийством хотел продемонстрировать свою силу? Но моя теория подтверждается: если он уродлив внешне, то общество и в 15 прям до 20 веках принимало таких людей разве что за диковинку, в лучшем случае. Ведь он не такой, как все. Причина, по которой он прячется, мне ясна. Но неужели ему понравилась Кристина? Хотя, понимаю: Кристина — настоящий ангел, светлый, наивный, красивый и добрый. Эх… Глядя на всё это, думаешь, а не прям ли поговорить с ним по душам? Хотя, станет ли он меня слушать? Вряд ли, но не попробуешь — не узнаешь. Ммм… мне показалось, или я услышала крик? Причём приглушенный, мужской. Прислушавшись, я поняла, что звук доносится из-под пола. Осветив место, откуда он шёл, я заметила неподалеку от себя закрытый люк среди декораций. Быстро подойдя к нему, я попыталась открыть его, но он не поддавался. Чёрт! — Твою мать, что же делать? Если сейчас звать этого, то потеряю время — я же не знаю, где он сейчас… Видимо, придётся своими силами, — и, уверовав в себя, я схватила ручку и потянула со всей силы. После долгих усилий она поддалась, и моему взору предстала странная картина: внизу горел свет, и я осторожно заглянула туда. И увидела висящего Жозефа Бюке, ну, или кого-то, кто собрался повеситься… — Эй! Что вы творите?! — Он, видимо, меня не услышал, хотя мой ор не расслышать невозможно. Даже глухой за километр мог бы похвастаться, что слышит мой вопль. А этот словно в трансе! Пришлось рискнуть. Рядом со мной был только фонарь. Схватив его, я бросила его вниз, предварительно потушив свечу. Только после этого он упал на пол и поднял на меня взгляд. Честно говоря, я впервые видела такого измученного мужика. Словно он прошёл афганскую войну, работал в Чернобыле ликвидатором, да ещё и мимоходом побывал на Второй мировой. В общем, пиздец… — Я сейчас позову на помощь, и мы вас вытащим! Только не смейте заканчивать то, что начали! — Хотя какую тут помощь звать? Я же фонарь выбросила! Но одна я не смогу его вытащить из этой странной комнаты, придётся орать во весь голос: — Месье! Я нашла Бюке! — И так мне пришлось кричать ещё долго, пока мой товарищ наконец не пришёл на выручку. Горло немного саднило, но главное, что мне удалось его позвать. У него как раз была верёвка, и мы вместе вытащили бедного Жозефа. И что странно, он весь горел и был в поту, словно прошёл пустыню Сахару. Единственное, что он мог произнести, это слово "пить". В общем, странности на сегодня не закончились, а только начинались. Когда мы отнесли Бюке наверх (точнее, месье, чьё имя и фамилию я не знала, нёс его, а я служила проводником с фонарем), нас нашёл Рауль. Потом и он был в истерике: мол, какой-то мужчина пел Кристине в её гримёрке, а когда она вышла, он, Рауль, начал искать обладателя прекрасного голоса. Но его нигде не было. Не в шкафу (где, наверное, прятался сам Рауль), не за стеной, не за дверью, не за ширмой или занавеской. Короче говоря, мне долго пришлось его успокаивать и вправлять ему мозги. — Рауль, послушай, я понимаю, что ты возмущён, но включи здравый смысл. Мы от Кристины всё равно ничего не добьёмся. — В твоих словах есть истина, но я волнуюсь за неё, ведь кто-то может легко воспользоваться её наивностью в своих целях. — Я в курсе, поэтому дай тёте Ками во всём разобраться. — А если ты пострадаешь? — Я? Ты, видимо, плохо меня знаешь. — Именно, что хорошо знаю, и именно поэтому за тебя волнуюсь, — вот может быть душкой, когда захочет. Но я сама уже начинаю волноваться. Это полностью территория Призрака, и то, что мне довелось увидеть, — это словно сигнализация или охранная система, ведущая к его обители. В любом случае, я здесь почти беспомощна, особенно в одиночку. Кто знает, сколько здесь потайных ходов? Только хозяин этих мест знает их все до единого. Я у него как на ладони. О, если бы у меня был хоть кто-то, кто знает его лучше, чем мадам Жири! Но вряд ли мне так повезет, верно? Впрочем, мечтать не вредно, алый призрак, мечтать не вредно… – Рауль, ни в коем случае не действуй в одиночку, если не хочешь повторить судьбу Жозефа Бюке. – А кто это? – Рабочий сцены, который якобы видел тут Призрака. Описывал его внешность и пугал всех юных танцовщиц. В итоге его нашли запертым в какой-то странной комнате между третьим и четвертым этажами. Сейчас он в лазарете, бредит. – Ты хочешь сказать? – То, что ангел музыки Кристины и есть тот самый Призрак Оперы… – я перешла на шепот и увела Рауля подальше от любопытных глаз, на улицу, где уж точно "хозяин этих мест" нас не услышит. И как же вовремя я успела утащить возмущенного виконта! Иначе истерика версии 2.0 была бы неизбежна. – А Призрак не жалеет никого, ведь он чуть ли не довёл человека до самоубийства… Хотя, почему "чуть"? Он и довёл его до самоубийства! Так что, моя кудрявая головушка, если не хочешь оказаться на месте Бюке и тоже валяться в бреду, делай, как я скажу. Понял? Рауль, судя по моему серьезному тону и взгляду, понял, что я не шучу, и согласился со мной. Теперь мне предстояло либо ловить этого Призрака с помощью отца, либо самой разбираться с ним и стать охотником за привидениями-одиночкой. Куда ни кинь, всюду клин! Ну почему?! Я хотела пожить нормальной жизнью, а тут придётся вспоминать свои профессиональные навыки убийцы! И причем я делаю это совершенно бесплатно! Эх, хватит! Я делаю это ради безопасности своих друзей. К тому же, если правда, что он не отличается привлекательной внешностью, то какую же жизнь он прожил, раз прячется и жесток? Тут либо он точно псих, либо безумный псих. Даже не знаю, что лучше: и то, и другое – не сахар. Мы разошлись с Раулем, и я надеялась, что на этом странности на сегодня закончатся. Но… когда судьба была ко мне благосклонна? Ко мне пристал мужчина, которого многие называют Персом, но он представился мне как Хатим. – Что вам угодно, месье Хатим? – Я видел, мадмуазель, как вы сегодня весь день расспрашивали о Призраке. – Он что-то о нём знает? – Да, месье. Я думаю, что тот, кто выдаёт себя за Призрака – аферист, обманщик, мошенник и преступник - Да и это говорю я – наёмный убийца? Забавно! – Выбирайте, что вам больше по душе. И если вы что-то знаете об этом, давайте вместе пойдём к жандармам. – Мадмуазель, не стоит. Я сам, можно сказать, полиция. – В отставке, как я могу догадаться, верно? – Ваша правда, мадмуазель. Преклоняюсь перед вашей сообразительностью. – Не льстите. Лучше говорите сразу, что знаете. Сегодня чуть было не произошла трагедия. Местный призрак чуть не довёл человека до самоубийства. К счастью, происшествие удалось предотвратить, и сейчас пострадавший находится в госпитале оперы, но его скоро наверное перевезут в больницу или домой. – Он что? – А то. Месье, если это ваш знакомый… А я уверена, что этот призрак – обычный человек. – Если бы, мадмуазель… Но это тема не для обсуждения на улице. Не согласитесь ли вы пройтись со мной до моего дома? Он находится неподалёку от Оперы. А после я, конечно, закажу вам карету, чтобы вас отвезли домой. – И как мне вам доверять? Вдруг затащите меня в свой дом, а там ваш друг поджидает… Как вариант. – Если вы боитесь, давайте пойдём в парк. – Не боюсь, просто предусмотрительна. Я не доверяю чужим. И даже если вы говорите правду и знаете его, нет никакой гарантии, что прямо сейчас он не находится у вас дома и не ждёт, чтобы убить меня за то, что я начала открывать его шкаф со скелетами. Я сжала в подоле платья маленький револьвер, который давно заказал для меня отец, вздохнула и согласилась на предложение Хатима. Он проводил меня до своего дома, и дверь нам открыл его слуга по имени Дариус. Весьма приятный внешне мужчина, которому было уже за пятьдесят. Что ж, видимо, моя паранойя зашкаливает. Вроде должна научиться доверять людям, но почему не могу? Неужели всё время жду, что меня предадут, как Лёша, та крыса, из-за которой мы погибли с папой? Доверяли, был одним из нас, но предал… Неужели я до сих пор боюсь предательства? Бред какой-то. Хатим пригласил меня сесть в кресло, и я воспользовалась его предложением. Дариус подал нам чай и восточные сладости. – Прошу, это баклава одна из распространенных сладостей из Персии. Я лишь кивнула. Не доверяла ему до конца. Он, видимо, это понял, поэтому легко взял сладость, съел и отпил из чашки. Чай нам подали из одного обычного чайника, спасибо, что не из китайского, который имеет два отсека: в одном – чай, в другом – яд. Видела такой в музее истории, когда привезли реликвии из Китая. В общем, техника простая, но в этом и интерес. Я тоже взяла сладость и съела. Очень сладко, но вкусно, с чаем – самое то. – Спасибо, очень вкусно, месье Хатим. И спасибо, месье Дариус. – Ох, что вы, мадмуазель, это моя работа. И мне только в радость, что вам понравилось. – Он мне улыбнулся, и я ещё взяла вкусняшку. Отпила чаю. – Мадмуазель… – Хатим, до этого безмятежно улыбавшийся, вдруг стал серьезным. – Предупреждаю вас: вам не стоит лезть в его дела. Он сразу перешёл к делу. Одобряю. Но обстановка из напоминающей семейную резко стала угнетённой что-ли? – Поздно. Я уже влезла и прописалась там. К тому же, месье Хатим, он представляет угрозу моим друзьям. Я не могу это игнорировать. Так что, если вы знаете о нём всё, поделитесь информацией, пожалуйста. Я всегда была настойчива. У меня этого не отнять. Папу это иногда бесит. Ну, у нас характеры схожие, так что, по сути, он бесится на свой характер тоже. – Ваша правда. Но и вы поймите: он опасен, весьма опасен. – Я знаю. Мне хватило увидеть состояние месье Бюке, чтобы понять, что местный призрак может быть весьма жесток. Я осознаю риск, только не знаю, какое вы к нему имеете отношение. – Весьма значимое. И секреты Эрика принадлежат только Эрику. – Его так зовут? Весьма красивое имя. – И не только. Ведь его голос тоже необыкновенен. Я бы так выразился. Но есть у него проблема, из-за которой он не может жить как все. – Дайте угадаю: внешность? – Хатим кивнул и посмотрел на меня серьёзным взглядом. – Мадмуазель, я могу поговорить с ним и убедить его, чтобы он оставил Кристину Даэ в покое. – А вы не думали, что он мог и влюбиться в неё? А влюбленный мужчина, тем более одержимый ею (что весьма вероятно, учитывая его внешность и отсутствие опыта с женщинами, что, уверяю вас, только усугубляет ситуацию), может натворить бед - Хуже психа может быть только взрослый девственный мужик псих, Господи куда я влезаю? – Поэтому вряд ли у вас получится сделать это в одиночку. Подумайте сами. – В ваших словах есть смысл. – Ну естественно, ты не первый, кто мне это говорит. – Однако, я не могу подвергать вас опасности. – Вы не подвергаете. Я сама себя ей подвергаю. И могу вас уверить: я могу за себя постоять. К тому же, я владею навыками стрельбы и фехтования. На любителя, конечно, но, согласитесь, лучше, чем ничего, верно? – шучу конечно, у меня на любителя фехтование? Господи с моими навыками, где многие учились там я преподавала, а папа так вообще стрелок от Бога. За свою карьеру промахивался единожды и то только из-за обстоятельств некоторых, которые предугадать можно, но исправить к сожалению никак. К примеру цель ушла из прицела или её заслонили и тому подобное – Поэтому месье Хатим, либо мы идём вместе к вашему Эрику, либо вы идёте один, а я за вами – без вашего ведома. Выбирайте, какой вариант вам больше нравится. Он тяжело вздохнул, но всё же согласился на мои условия, хотя пытался меня отговорить раз так сотню. Даже больше. Хотя и его можно понять. Ведь мою жизнь он, наверняка, считает своей ответственностью. Переубедить его я вряд ли смогу. Но мне правда теперь интересно увидеться с таким человеком. Чьи познания и таланты превосходят многое. Он наверняка как да Винчи, если бы не внешность. Сейчас я думаю, зачем мне это надо? Почему я решаю впутаться в то, из чего вряд ли выберусь? Отец, ты бы наверняка в очередной раз разочаровался в своей дочери, но я просто не хочу убивать человека, который пережил кошмар наяву, а не жизнь. Я слишком добра. Вот и вся причина. И это для убийцы губительно. Но сейчас я не убийца, поэтому я помогу ему, Кристине и Раулю стать счастливыми, чего бы мне это ни стоило. А собственное счастье? Оно у меня уже есть. И это моя мастерская. Пусть и жалкая, но это дело приносит мне спокойствие, деньги и как раз то самое счастье в починке часов. С приближением полуночи, я одела простую мужскую одежду, дабы избежать нежелательного внимания. Простые брюки, рубашка, жилет, сапоги. Волосы, собранные в тугой хвост. На поясе, для уверенности, шпага, а во внутреннем кармане револьвер и привычные кинжалы. Завершающий штрих – мантия с капюшоном. Взглянув в зеркало, я едва узнала себя, вполне сойдя за юношу с длинными волосами. Грудь, стянутая бинтами, не выдавала моей сущности, а мешковатая одежда скрывала талию и линии бедер. В лунном свете волосы казались почти белыми. Я всегда любила луну за то, что она не обжигает кожу, как палящее солнце. Ночь дарила спокойствие, столь ненавистное и любимое мною одиночество, тишину, и лунный свет, указывающий путь к улице Скриба. Хатим ждал меня у решетки. Сначала он не узнал меня, велев уйти, но, приглядевшись, одарил тихим смешком. – О, Аллах! Мадмуазель, да я вас и не признал. – Вы думаете, только у Эрика есть секреты? – подмигнула я, приложив указательный палец к губам в нарочитом жесте, – Или в каждой женщине должна быть своя загадка. Поверьте, я сделала это ради собственной безопасности. Сами понимаете: ночь, пустая улица и круглосуточные пабы. – Нет нужды передо мной оправдываться, мадмуазель. Все в порядке. – И все же, месье Хатим, почему именно полночь? – Чтобы застать его в его собственном логове, мадмуазель. – Камилла. Зовите меня просто Ками или Камилла, как вам будет угодно. – Хорошо, мадмуазель Камилла. Знаете, я всегда был для него голосом разума, но не думал, что дойдет до такого помешательства, – Хатим отмычкой открыл решетку, впустил меня и запер замок той же отмычкой, предварительно он при этом зажёг фонарь. – Неужели не рискованно запирать ее за собой? – Для меня, мадмуазель, безусловно. Но уверяю вас, Эрик никогда не поднимет руку на женщину. Идите за мной не спеша. Здесь повсюду ловушки, но это самый безопасный путь. – Комната с зеркалами – тоже его ловушка? – С зеркалами? Вы видели ее? – в голосе Хатима прозвучала тревога. – Мельком, когда видела, что Бюке собирается сделать с собой. Знаете, еще странно вот что: когда мы отнесли месье Бюке в лазарет, я решила проверить люк, и он исчез. Хотя место между декорациями было то же самое. – Это не странно, если знать Эрика. Это была комната пыток. – Комната пыток? – удивилась я, и это не осталось незамеченным моим спутником. – Да, она получила такое название из-за персидского шаха и его маленькой султанши. У обоих были извращенные взгляды на мир, особенно у последней. Существовали, наверное, и по сей день существуют «розовые часы Мазендерана» – место, от которого стынет кровь в жилах, если знаешь его суть. И самое страшное там – комната пыток. Зеркала, расположенные шестиугольником, вращались вокруг своей оси под определенным углом, создавая оптические иллюзии: то пустыню, то лес. И оттуда не было выхода, пока дух жертвы не истощится и она не решится на самоубийство с помощью виселицы, заранее приготовленной перед началом пытки. Многие прошли через эту комнату: воры, убийцы и даже…простые слуги, для развлечения маленькой султанши. – …Значит, Бюке просил воду и был таким горячим, потому что там была настоящая пустыня? – Вернее, ее имитация. Комната нагревалась до определенной температуры, истощая не только дух, но и тело. – И это изобрел Эрик? – ну, башка ты тупая, а то кто же еще? – По приказу султанши, да. – Ответ был очевиден, но не будь это комната пыток, можно было бы использовать зеркала по прямому назначению, создав целый лес из нескольких деревьев. Возможно, Эрик так и задумал, пока его изобретение не осквернили подобным образом. Шах и султанша… Я редко убиваю женщин, потому что зачастую они совершают зло ради любимого или ради ребенка, чтобы обеспечить ему хорошую жизнь. Мне некого винить: они делают это не для себя, а для близкого. Но эту султаншу… Я убила бы ее, даже если бы она была ребенком. Убила бы без раздумий, ведь она стольких людей подвергла мучениям ради забавы. И шах был бы следующим в моем списке. – Хатим, а можете рассказать? У Эрика действительно жизнь не сложилась из-за внешности? – Боюсь, что так. Не знаю, осталось ли в нем что-то человеческое, но я почему-то не теряю надежды, хотя он каждый раз доказывает, какой я дурак. – Вы об ситуации с месье Бюке? – он кивнул. – Знаете, возможно, он не виноват. Месье мог случайно упасть в этот люк, а Эрика, возможно, и не было дома, он мог общаться с Кристиной. – Вы рассудительны, мадмуазель, но не стоит оправдывать его. – Я не оправдываю, я ищу причины его поступков. Сейчас он просто защищает себя, и это понятно, ведь могу только представить, что он перенес от людей. Но не забывайте, что он может быть другим. Зачем ему баловать мадам Жири ее любимыми конфетами или щедрыми чаевыми? Вряд ли человек с черной душой стал бы так благодарить того, кто ему помогает. Я из тех мест, где внешность не имеет значения. Знаете, есть аморальные гниды, внешне похожие на обычных людей, как в вашей истории о шахе и султанше. Обычные люди снаружи, но монстры внутри. Я рассудительна, потому и буду рада договориться с Эриком по-хорошему. К плохому прибегну только в случае реальной угрозы. – Я понял вас, мадмуазель Камилла. А теперь приготовьтесь держать руку на уровне глаз и продвигайтесь с осторожностью. – Хорошо. – Руку на уровне глаз? Вряд ли Хатим это сказал в шутку. Значит, Эрик может напасть весьма необычным способом. К тому же запахло сыростью, и вскоре я услышала всплеск воды. Подземное озеро? Выйдя из туннеля, я увидела настоящее озеро, красивое и необычное тем, что оно находилось прямо под оперой. Хатим оглядывался, и я тоже была начеку. Я напряглась, почувствовав присутствие кого-то еще. – Месье Хатим, это Эрик? – Скорее всего, ведь рядом его жилище. Но будьте наготове, мадмуазель. – Уже, – я положила ладонь на рукоять шпаги. Мы простояли так, казалось, целую вечность, пока не заметили лодку, плывущую по озеру. Ею управляла высокая фигура в черных одеждах и белой маске. В прорезях я уловила пронзительный взгляд желтых глаз. Интересная мутация. Интересно, видит ли он в темноте? Стоп! Хватит отвлекаться! Мое лицо снова стало серьезным. Я не сводила с него глаз. Лодка причалила, мужчина, не удивившись нашему прибытию, спокойно привязал ее и произнес красивым и спокойным голосом: – Дорогой дарога решил навестить меня без приглашения, да еще и с интересной особой. – Я подошла к Хатиму, сняв капюшон. – О, прошу, мадмуазель, уберите оружие. Оно, конечно, вас красит, но платье вам идет больше. Особенно то легкое жемчужное платье, в котором вы сегодня весь день блистали. – Меня это не удивило. – Эрик, ты, наверное, догадываешься, почему я здесь, – инициативу взял на себя Хатим, за что я была ему благодарна. – Если ты об этом дураке Бюке, то и знать ничего не желаю! Он сам виноват! Сам провалился в комнату, когда меня не было дома! Но, к счастью, он жив, дарога, и ты можешь перестать читать мне нотации, ведь, если не ошибаюсь, его спасла твоя спутница, – желтые глаза снова обратились ко мне, теперь уже с любопытством и озорством, без капли враждебности. – Поэтому давайте опустим формальности. Покиньте мой дом сию же минуту. – Об этом тоже, Эрик, но сначала я хотел поговорить о Кристине Даэ. – О Кристине? – призрак удивленно захлопал глазами. – Я хотел бы тебя попросить оставить невинную девочку в покое. – К сожалению, я не могу этого сделать. – Неужели придется сражаться? А мы вообще осилим его? Хотя какое будет легендарное сражение призрака Оперы против алого призрака! Но о нем никто не узнает, только Хатим будет свидетелем. В любом случае, я приготовилась напасть, пока не услышала продолжение: – Пока, но если ты этого хочешь, то хорошо. Стоять. Бояться. Чего, на хуй?