Кайфоград

Но сон не приходил. Боль ушла, осталась пустота. Тянущаяся, тяжёлая, что невозможно передать словами. Телефон разрывался от уведомлений. Он позволил себе на миг взглянуть в телефон. Сообщение от Лады:

«Котик, ты как? Позвони, если хочешь поговорить, я сразу приду».

Илья перечитывал это сообщение уже который раз. Сердце билось, в голове — и так неупокоенные демоны, что бились внутри. Он не знал, что будет, если её увидит. Он возненавидел её. Начал ненавидеть образ, её лицо, её голос, её настоящую… Ее олимпийка которую она оставила тогда все еще висит на стуле. В голове был один из немногих голосов, что кричал громче всех: «Да ладно, хуже не будет. Хуже ты уже сделал». Он набирал номер, но трубку никто не поднял. «Значит, не придёт», — подумал Илья и ещё больше впал в себя. Она не ответила. Что ещё будет дальше? Он просто ходил по комнате, ноги гудели, голова кружилась. Заходя, наверное, на сороковой круг, послышался стук. Нежный, но в то же время грубый. Он узнал его. Был тот же самый, как в первый день. Он просто открыл дверь и увидел её… *** Несколько часов назад Лада понимала: она в пролёте. Но человеческое отношение никто не отменял. Конечно, она читала про него в интернете, смотрела видео. Глупо это отрицать. Она приняла тот факт, что она не та самая, но душа требовала его поддержать. Взяв всю гордость в руки, она подошла. Под прицелом камер, под трибунами, она подошла и пожелала ему удачи. Он кивнул. Даже не посмотрел. Просто кивнул и вышел на лёд. Лада смотрела выступление почти не дыша. Как он падал, как недокручивал. Сердце ушло в пятки. Смотреть на это вживую сложнее, чем на экране. Она видела каждую его эмоцию — как он злился на себя после проваленного акселя, как сжимал кулаки после падения, как пытался собраться, но что-то внутри него сломалось окончательно. «Вставай, — шептала она про себя, когда он проехался по льду на колене. — Вставай, Малинин. Ты можешь». Он вставал. Падал снова. Вставал. Докатывал программу на чистой злости, на одной лишь воле. Лада чувствовала, как у неё самой дрожат колени. Спустя пару минут огласили его результат. Она не дышала, лишь смотрела на него, как он уходил и даже не оборачивался. Как зажимал руки в кулак и смотрел в пол. Даже не дав комментарии. Мгновение, потеря рассудка и храбрости — она написала то самое сообщение, что получил Илья. «Котик, ты как? Позвони, если хочешь поговорить, я сразу приду». Она отправила и замерла. Пальцы дрожали. «Что я делаю? — подумала она. — Ему сейчас не до меня. У него мир рухнул. А я со своими "котиками"». Но удалять не стала. Потому что это была правда. Она хотела быть рядом. Даже если он не ответит. Даже если пошлёт. Даже если никогда больше не заговорит. Она ждала. Минуту, пять, десять. Телефон молчал. Лада сидела в своей комнате в подвале, сжимала телефон в руках и смотрела в одну точку. «Не ответит, — решила она. — Занят. Или не хочет. Или я ему безразлична». Она встала, прошлась по комнате. Потом снова села. Потом встала. — Прекрати, — сказала она себе вслух. — Он взрослый человек. Сам справится. Но внутри всё кричало: «Нет, не справится. Ты видела его глаза после выступления. Там никого не было. Он был один». Она вспомнила, как он шёл по коридору после Kiss & Cry — с пустым взглядом, сжатыми кулаками, будто пытался удержать себя от того, чтобы разнести всё вокруг. Она хотела подойти. Хотела остановить. Но не решилась. Слишком много людей. Слишком много камер. Не место и не время. И тогда она написала. Просто написала. Потому что молчать было хуже. Через час телефон завибрировал. Она схватила его, как утопающий соломинку. Один пропущенный вызов. От Ильи. Сердце рухнуло куда-то вниз. «Значит, не придёт», — подумала она словами Ильи, сама не зная об этом. Но она всё равно пошла. Натянула олимпийку, вышла из своей комнаты, прошла по коридорам. В голове был только один маршрут — к его номеру. Ноги несли сами. *** Радоваться или плакать — он так и не понял. Она пришла. Сама. Без звонка, без лишних слов. Просто постучала, и он открыл. А теперь она стояла перед ним — в своей олимпийке, растрёпанная, с красными глазами, но такая живая, такая настоящая. Илья вспомнил её последнее видео в тиктоке. То самое, где она танцует с явным намёком на их прошлую ночь. Как она двигалась под ту песню про диван и спальню. Как улыбалась в камеру. Он тогда пересматривал после этого, это видео раз десять, улыбался как дурак. А потом он вспомнил того парня. Как она обнимала его. Как смеялась. Как Илья сжал кулаки, почувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное, тяжёлое. Он был готов её выгнать. Прямо сейчас. Сказать: «Знаешь, давай на этом остановимся. У меня своих проблем выше крыши. Восьмое место, разрушенная карьера, ненависть в интернете. Давай просто забудем друг друга.» Она зашла в комнату. Долгим взглядом посмотрела на Илью и в тот же момент заковала в свои объятья. Гладила по голове, даже вскочила на носочки и нежно говорила на ухо: — Ты самый лучший! Ты вообще красавец! Ты как? Если что, я с тобой. Если нужно, чай принесу, покушать. Только скажи, я вся твоя. Такой тембр голоса Лады он не знал. Он был очень нежным, тёплым. Им хочется укрыться и не отпускать. Илья очень сильно удивился такому раскладу, но сердце стало биться спокойнее. Он стоял, не двигаясь, чувствуя её руки на своей спине, её дыхание у своего уха. Впервые за последние сутки ему не хотелось никуда бежать, ни от кого прятаться. Просто стоять и чувствовать, что он не один. — Лада, — выдохнул он наконец. Голос сорвался, прозвучал хрипло, почти больно. — Я здесь, — ответила она, не отпуская. — Я здесь, Илья. Он поднял руки и обнял её в ответ. Сначала неуверенно, потом сильнее, прижимая к себе так, будто боялся, что она исчезнет. Уткнулся лицом в её макушку и замер. — Я так облажался, — прошептал он. — Я не знаю, что со мной случилось. — Ты не облажался, — твёрдо сказала Лада. — Ты вышел на лёд перед всем миром. Ты сделал всё, что мог. А то, что не получилось — это просто день не твой. Бывает. — Не у всех, — он горько усмехнулся. — Другие как-то справляются. — А ты не другие, — она отстранилась, заглянула ему в глаза. — Ты — Илья Малинин. И ты для меня всё равно лучший. Даже с восьмым местом. Он смотрел в её зелёные глаза и не знал, что сказать. В них не было жалости — той самой, от которой хочется убежать. В них было что-то другое. Тёплое. Настоящее. — Ты правда так думаешь? — спросил он тихо. — Я никогда не вру, Малинин, — она усмехнулась уголками губ. — Ты же знаешь. Он почти улыбнулся. Впервые за сутки. Лада отпустила его, отошла на шаг, оглядела комнату. Коньки в углу, костюм на стуле, телефон на полу с треснутым экраном. — У тебя тут бардак, — констатировала она. — А у тебя в номере лучше? — слабо огрызнулся он. — У меня подвал, — она пожала плечами. — Там по-другому не бывает. Она подошла к стулу, аккуратно сложила костюм и положила в шкаф, подняла телефон, положила на тумбочку. Илья смотрел на неё и не верил своим глазам. Эта девушка, которая ещё вчера огрызалась на каждом шагу, которая посылала его нахуй и называл Приорой, сейчас просто наводила порядок в его комнате. Молча. Спокойно. Будто так и надо. — Лада, — позвал он. — М? — Зачем ты пришла? Она замерла, не оборачиваясь. Потом медленно повернулась. — Потому что мне не все равно , идиот, — сказала она просто. — Потому что я видела, как ты падал. И как вставал. И как потом сидел в этой зоне где оценке смотрят, с пустыми глазами. И потому что я не могу просто сидеть и делать вид что мне плевать. Илья, который уже был полностью опустошён, спросил тот самый вопрос, что грыз его с вечера. — А на того парня тебе тоже не всё равно? Ну, того, с кем ты вчера обнималась вечером? — уже без прежней агрессии и ревности, но с болью в голосе спросил Илья. Лада обернулась. Она не была готова к этому вопросу. — Погоди, ты сейчас серьёзно? — Да! Что это был за тип? Почему ты с ним смеялась и обнимала? Меня ни разу не обняла, а того сразу чуть на шее не повисла? У тебя же вроде недоверие к парням, нет? Сама же говорила, что после бывшего… — Илья замолк, он понял, что перегибает. Но Лада продолжала на него смотреть. — Что? Договаривай… я тебя что-то не до конца понимаю, — Лада пыталась вспомнить, что было вчера. После сегодняшнего дня она была настолько ошарашена, что с трудом вспоминала, сколько ей лет. Но спустя мгновение вспомнила. — Ты про Диму? Ты чё? Реально? — Лада подошла к Илье ближе, положила руку ему на плечо и продолжила: — Ты, блять... Илья, это мой кент со школы. У нас с ним ничего нет! — Да прям, — Илья отвёл взгляд, но голос дрожал. — Ты вроде говорила, что я тоже твой приятель. Но меня ни разу так и не обняла. — А ты хочешь? Илья опустил глаза и замолчал. Тут Лада, как единственный здравый человек, решила взять ситуацию в свои руки. — Послушай, Илья. Я не знаю, что ты там себе навыдумывал, но это реально мой старый друг. Он знает про тебя. Про наши с тобой взаимоотношения. — Какие взаимоотношения? — глухо спросил Илья. — У нас ничего нет. Ты сама сказала: «мы приятели». Приятели не ревнуют. Приятели не бегают друг к другу в номер посреди ночи. — А ты приятель? — спросила Лада тихо. Он поднял на неё глаза. В них было столько боли, что у неё самой сердце сжалось. — Нет, — сказал он. — Не приятель. — А кто? — Не знаю, — он провёл рукой по лицу. — Но точно не приятель. Потому что от одного твоего сообщения у меня сердце выскакивает из груди. Потому что когда я увидел тебя с этим Димой, меня будто током ударило. Потому что я... — он замолк, не договорив. Лада смотрела на него и не верила своим ушам. — Ты что, правда ревновал? — спросила она шёпотом, будто боялась спугнуть этот момент. — А ты не поняла? — горько усмехнулся он. — Я, блять, даже в какой-то момент умудрился приревновать тебя к Мише. К МИШЕ! — он провёл рукой по лицу, будто пытался стереть собственные слова. — Я не знаю, что со мной вообще происходит. Что ты со мной делаешь. Мы знакомы пару дней, а я уже успел и поревновать тебя, и пересмотреть почти все твои видео в тиктоке. Уже как маленькая девочка намёки в них видел. И, блять… всё. Илья понял, что его понесло. Слишком откровенно. Слишком личное. Адреналин снова прошелся по его венам, будто он снова прыгал четверной аксель. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Он замолчал, отвернулся к стене, чтобы не видеть её лица. Боялся, что увидит там насмешку. Или жалость. Или что похуже. Но Лада молчала. Она стояла за его спиной и переваривала услышанное. Миша? Он ревновал её к Мише? Она стояла, не в силах пошевелиться. Её собственные страхи, её недоверие, её «я не та самая» — всё это рассыпалось перед его словами. — Илья, — сказала она наконец. — Дима — мой друг. Он предупреждал меня, чтобы я была с тобой осторожнее. Потому что, по его опыту, спортсмены приезжают, развлекаются и уезжают. Он за меня переживает. Как друг. Илья слушал, не перебивая. — А я его обняла, потому что он скоро снова уезжает и сказал быть внимательнее к тебе. Потому что я боялась тебя. Потому что я... — она запнулась, — я тоже не знаю, кто ты для меня. Но точно не «приятель». Они стояли друг напротив друга. Между ними — метр, который казался километром. Она смотрела на него и чувствовала, как тает последний лёд внутри неё. Тот самый, который она выстроила после бывшего. После ударов. После предательства. — Илья, — сказала она. — Я ни с кем не встречаюсь. Я никому не улыбаюсь так, как тебе. Я никого не обнимаю так, как… — она запнулась, — как хочу обнять тебя. Он поднял глаза. — Правда? — Правда, — она кивнула. — Но если ты ещё раз приревнуешь меня к Мише или кому то еще, я лично надеру тебе уши. Илья не удержался — усмехнулся. Настоящей усмешкой, без горечи. — А если к Диме? — К Диме можешь ревновать, — она пожала плечами. — Он красивый. — Что?! — Илья вытаращил глаза. — Шучу, — она толкнула его в плечо. — Дима — друг. И он старше нас на пять лет. И уже женат, так же не ссы — слегка толкнув его в плечо, снова уставилась в его глаза. Они просто смотрели друг на друга и тут Илья уже был на грани. Он хотел снова почувствовать ее тепло, что было пару минут назад. — Обними меня, — сказал Илья тихо. — Что? — Обними. Если я для тебя не приятель — обними. Как ты обняла его. Как ты хотела. Лада шагнула вперёд. Медленно. Неуверенно. Потом положила руки ему на плечи, прижалась щекой к груди. И замерла. Илья обнял её в ответ. Осторожно, будто боялся сломать. Потом сильнее. Уткнулся носом в её макушку. — Я боюсь, — прошептала она. — Я тоже, — ответил он. — А если у нас ничего не получится? Если ты уедешь и забудешь? — А если не забуду? — Не обещай, — попросила она. — Просто будь здесь. Сейчас. — Я здесь, — сказал он. — И никуда не уйду. Они стояли так долго. Минуту. Пять. Десять. В комнате было тихо, только слышно было их дыхание и редкие звуки с улицы. — Лада, — позвал он наконец. — М? — Ты правда думаешь, что я красавец? Она отстранилась, посмотрела на него. В его глазах — лёгкая усмешка, первая за сегодня. — Не обнаглевай, Малинин, — сказала она, но улыбнулась. — Я сказала «ты самый лучший». Про «красавец» — это ты сам придумал. — Нет, ты говорила, — он покачал головой. — Я запомнил. — Вот же... — она толкнула его в плечо. — Ладно. Красавец. Но в следующий раз не проси. — А если попрошу? — Будешь послан Они засмеялись. Негромко, но искренне. И в этом смехе было что-то такое, от чего на душе становилось легче. — Иди сюда, — Илья потянул её обратно в объятия. — Дай я тебя ещё раз обниму. На всякий случай. — На какой случай? — На тот, если ты передумаешь. — Не передумаю, — сказала она твёрдо. — Слишком поздно, Малинин. Я уже влипла. — Я тоже, — ответил он. — Сильнее, чем ты думаешь. Они легли на кровать. Дневная тревога ушла. Остались только они одни. Они разговаривали — ни о чём. Просто поток мыслей. Тут уже пошли разговоры о детстве, о первой влюблённости, о школе. Лада рассказывала, как в четырнадцать лет разбила нос однокласснику, который обозвал её «рыжей» (хотя волосы у неё были тёмные, просто характер). Илья смеялся — впервые за сегодня по-настоящему, не через силу. — А у меня первая влюблённость была в шесть лет, — сказал он. — В воспитательницу в детском саду. У неё была длинная коса и она всегда давала мне добавку. — О, романтик, — усмехнулась Лада. — А я в двенадцать влюбилась в парня из параллельного класса. Он подарил мне жвачку. Я думала, это любовь на всю жизнь. — А что потом? — А потом он подарил такую же жвачку моей подруге. Любовь прошла. Илья засмеялся, притянул её ближе. Они могли болтать всю ночь — тем было много. О музыке, о фильмах, о дурацких привычках. Лада призналась, что не может уснуть, без своей любимой игрушки. Илья рассказал, что перед каждым выходом на лёд обязательно нужно скушать шоколад. Но сил не оставалось. Глаза слипались, голоса становились тише. Илья завтра мог отдохнуть, но Лада так же будет работать. Поэтому спать нужно было ложиться. Они лежали лицом друг к другу. Долго смотрели друг на друга. В комнате горел только тусклый свет из окна — мягкий, вечерний, почти интимный. Никто не говорил ни слова. Слова были лишними. Тут их руки воссоединились. Сами собой, без команды. Пальцы переплелись, ладони сжались. Лада почувствовала, как его кожа — горячая, шершавая от мозолей — прижимается к её. Сердце колотилось где-то в горле. Они пододвигались ближе друг к другу. Сантиметр за сантиметром, пока между ними не осталось почти ничего. Дыхание смешивалось. Она чувствовала его — запах льда, чего-то родного, что невозможно описать словами. Долгий взгляд. Внизу живота уже всё кричало. Не от пошлости, нет — от чего-то большего. От осознания, что сейчас произойдёт то, после чего назад дороги не будет. И она не хотела назад. Не хотела бежать. Не хотела прятаться. Илья взял инициативу в свои руки. Положил свою руку ей на щеку — осторожно, будто она была из стекла — и поцеловал. Кротко. Почти невесомо. Губы коснулись губ — и мир замер. Лада закрыла глаза. Почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Как где-то внутри разлилось тепло — сначала маленькой искрой, потом пожаром. Её рука легла ему на затылок, пальцы запутались в волосах. Он углубил поцелуй. Уже не спрашивая разрешения. Уже не сомневаясь. И в этом поцелуе было всё — и боль от его провала, и страх от её прошлого, и надежда, которую они оба так старательно прятали. И отчаяние. И нежность. И что-то такое, от чего хотелось плакать и смеяться одновременно. Они оторвались друг от друга на секунду. Илья открыл глаза, посмотрел на неё. В его взгляде не было привычной наглой усмешки. Было что-то другое — уязвимое, почти детское. — Лада, — прошептал он. — М? — еле слышно ответила она. — Мы влипли. Она не ответила. Просто притянула его ближе и поцеловала сама. Уже не кротко, не осторожно. А так, чтобы он запомнил. Чтобы она запомнила. Чтобы у них обоих не осталось сомнений. Илья обнял её, прижал к себе так сильно, будто боялся, что она исчезнет. Лада уткнулась ему в грудь, слушая, как бешено колотится его сердце. Или своё — она уже не различала. — Что теперь будет? — спросила она тихо. — Не знаю, — честно ответил он. — Но я не жалею. — Я тоже, — выдохнула она. Они лежали в темноте, переплетённые, как два дерева, которые росли слишком близко друг к другу и срослись корнями. Снаружи — Милан, Олимпиада, весь мир, который рухнул для Ильи сегодня. А здесь — только они. И этот момент. — Илья, — позвала Лада спустя несколько минут. — М? — Ты правда думаешь, что я «та самая»? Он помолчал. Потом сказал: — Я не знаю, что такое «та самая». Я знаю, что с тобой я забываю про всё. Про медали, про баллы, про то, что обо мне подумают. Я просто... я просто с тобой. И мне хорошо. Даже когда больно. Даже когда страшно. Лада подняла голову, посмотрела на него. В темноте его глаза казались почти чёрными, но она знала — на самом деле они светлые. И в них — она. Только она. — Ты романтик, Малинин, — сказала она, пряча улыбку. — Ну а как иначе? Она засмеялась — тихо, почти беззвучно. И снова уткнулась ему в грудь. «Влипли, — подумала она. — Оба влипли. И назад дороги нет». И почему-то это не пугало. Совсем. Утро началось от звонка куратора. Пара спала в обнимку. Лада подняла трубку, и первые слова от куратора были: — Сегодня отдыхаешь. Сегодня ты будешь нам не нужна. Извини, если разбудила. Звонок был сброшен. Илья, в свою очередь, услышал всё, что было сказано в трубке, и притянул Ладу ближе к себе. — Значит, мы с тобой оба свободны, — после этих слов он крепко прижал её к себе, ловя мимолётный поцелуй от неё. — Угу, — не скрывая радости, приняла его жесты внимания и уткнулась к нему в грудь. Ещё один звонок. — Да что ж такое, — пробубнила Лада. На экране высветился входящий вызов от Даши. Лада с большой радостью приняла звонок. — ЛАДА, ПРИКИНЬ! У МЕНЯ СЕГОДНЯ ВЫХОДНОЙ! — радостно прокричала Даша в трубку. — Ты чё там, во сколько заканчиваешь? — Не представляешь, я тоже, — ответила Лада. — Ну всё, значит. Через два часа на нашем месте. Без обсуждений. — Хорошо, целую. Лада положила трубку и посмотрела на Илью. Тот лишь грустно взглянул на неё. Она уходит? Она не будет с ним? Лада сразу поняла, в чём дело, и сразу перезвонила Даше. Подруга сразу взяла трубку. — Я с прицепом. С Илюшей буду, окей? — сказала Лада. — ДА НУ НАХУЙ! — завопила Даша. — Конечно, тащи его! Я должна знать, как будущая свидетельница на твоей свадьбе, что за жених там. Даша не знала, что он рядом и что он всё слышит. Так бы она ничего такого и не говорила. А вот Лада, смотря на ухмылку Ильи, сразу покраснела и быстро отмахнулась от разговора. — Алло, Даш, плохо слышно. Давай пока, — бросила телефон на край кровати и закрыла лицо руками. — Ого, уже так, — Илья приподнялся, повернулся на бок и рукой придерживал голову. Ухмылка была во все тридцать два зуба. — Просто молчи, — Лада сгорала от стыда, не открывая лица. Илья не замолчал. Конечно, не замолчал. — Свадьба, значит? — протянул он, наслаждаясь её смущением. — Жених? А я и не знал, что у нас всё так серьёзно. — Это Даша дура, — пробормотала Лада из-под ладоней. — Она всегда несёт хуйню. — А ты покраснела. — Я не покраснела. — Покраснела. Даже уши красные. Лада убрала руки, посмотрела на него. В его глазах плясали чёртики — те самые, от которых у неё внутри всё переворачивалось. Они стали собираться. Илья уже был готов — натянул свои обычные джинсы, толстовку, кеды. Простой, расслабленный, без капли той пафосной брони, в которой он обычно выходил на лёд или к журналистам. Лада поймала себя на мысли, что таким он нравится ей даже больше. А вот её парадный образ на такой случай был в её номере. — Илюх, короче, сейчас ко мне заскочим, оденусь и пойдём, — твёрдо сказала Лада, уже натягивая свою олимпийку. — А переодеваться при мне будешь? — не умолкал Илья, и его глаза блестели тем самым наглым огоньком, от которого у неё внутри всё переворачивалось. Он смотрел на её лицо, которое каждый раз заливалось краской, и наслаждался моментом. — Так, а ну иди сюда, заебал, — она начала тыкать его в бок, он же просто смеялся. Илья чувствовал себя собой. Настоящим. Без коньков и без пафосных костюмов. Без софитов, без оценок судей, без заголовков в интернете. Он был в этот момент по-настоящему счастлив. Просто потому, что она рядом.Потому что краснеет, как школьница, хотя минуту назад огрызалась как уличная кошка. — Ладно ладно, сдаюсь, — поднял он руки, всё ещё улыбаясь. — Не буду подглядывать. Обещаю. Они зашли к ней в номер. По пути Лада показывала свои фотки и видео из галереи и рассказывала историю про них. Илья даже толком не слушал — он смотрел на неё. Другую. Вот она в девятом классе с красными волосами, лежит на асфальте, держа какой-то сорняк, будто умерла. Вот она на фоне питерского заката, с сигаретой в зубах и взглядом «пошли вы все». Вот она смеётся, запрокинув голову, с Дашей в обнимку. У неё много таких фоток — живых, настоящих, без фильтров и прикрас. Илья не мог похвастаться тем же. Его галерея полупустая — он последние годы дальше ледового дворца не выходил. Максимум — смешные фотки с кошками, которые присылала мама. Они зашли в номер, и Лада начала смотреть в чемодане вещи, которые специально брала для этого дня. Отдала телефон в руки Илье, потому что там ещё много непросмотренных видео и фото, про которые она хотела рассказать. Лада собирала свой лук по частям и параллельно комментировала каждое видео, что включалось на экране. — О, это я в баре танцую. Классный вечер был. Я так напилась, ужас. — Фу, алкашка, — посмеялся Илья и посмотрел на неё. В её руках были вещи, которых он раньше не видел. Там почти не было чёрного цвета, чему он был очень удивлён. Его Лада — не только чёрный топ и палёные нью роки. Она — разная. И это открытие почему-то грело изнутри. — Короче, я сейчас краситься, одеваться, а ты дальше смотри, если хочешь, — сказала она, доставая косметичку. — А если начну читать твои переписки? — ухмыльнулся Илья. — Да пожалуйста, мне скрывать нечего. От этого доверия Илья замер. Она ничего не скрывала от него. Просто доверила ему свой телефон. Там, где её жизнь, где её секреты, где переписки, она просто отдала ему частичку себя. Без условий. Без «только не листай дальше этого». В этот момент Малинин замер. Внутри прошло то самое тепло, которое он начал испытывать всё чаще рядом с ней. Он проводил её взглядом до ванны, ещё пару секунд смотрел на её включённый телефон, а потом перевёл взгляд на экран. Он не стал читать переписки. Это было бы слишком даже для него. Но пролистал галерею дальше — те видео, которые она не успела показать. Вот она поёт под гитару, фальшивя и смеясь. Улыбался в экран и дальше листал. Он листал дальше. В основном были просто селфи, забавные видео с Дашей, старые фото из школы. Но что было дальше — он никак не ожидал. Там было видео с Дашей дома. Сначала Даша снимала себя, подпевая под песню с очевидным сексуальным намёком, а потом перевернула камеру на Ладу. А Лада... Илья замер. На экране она сидела на столе с расстёгнутой рубашкой, под которой открывалась грудь в чёрном кружевном лифе. Она извивалась как кошка — то наклонялась вперёд, то проводила руками по телу, то трогала себя. Настоящее эротическое видео. Музыка на фоне лишь усугубляла ситуацию — тягучая, томная, с тяжёлыми басами и шёпотом на заднем плане. Илья, не ожидавший такого, сразу начал листать дальше. А дальше пошли фотки с этого же дня. Дальше было не лучше. Он настолько сильно был обескуражен и смущён, что в первые секунды забыл, как дышать. Он понимал: увидел то, чего видеть ему сейчас было нельзя. Он выключил телефон и положил его экраном вниз. Положив кулак к своему рту, он просто уставился прямо в стену и переваривал увиденное. В голове была каша. Сердце колотилось где-то в горле. Перед глазами всё ещё стояла она — на том столе, в кружевном белье, с этим взглядом, от которого у него внутри всё перевернулось. Но глупо было отрицать, что ему это не понравилось. Потому что понравилось. Сильно. До мурашек по спине, до учащённого пульса, до желания посмотреть ещё раз. Илья поймал себя на этой мысли и чуть не застонал от собственной глупости. Он хотел посмотреть это видео ещё раз. Но понимал — не в этот момент. Не сейчас. Когда она в ванной, буквально за стенкой красит ресницы и напевает что-то себе под нос. Когда через полчаса им идти гулять с Дашей. Когда он сам ещё не до конца понял, что между ними происходит. У него не было ревности. Это было странно. Он ожидал, что внутри поднимется та самая глупая волна собственничества, которая накрывала его при виде Димы или Миши. Но сейчас — нет. Потому что на видео были только они. Только Лада и Даша. Больше никого. Обычное дурачество двух пьяных подруг, которые снимают глупые видео для себя. Лада вышла из ванны. Илья поднял голову и забыл, как дышать. На ней было белое кружевное платье с розовыми бантиками, белые колготки в сетку и повязка на ноге — какая-то девчачья, нелепая, но почему-то чертовски милая. Поверх платья накинута чёрная кожаная куртка — та самая, которая превращала нежный образ в нечто совершенно другое. На ногах — чёрные ботиночки на небольшом каблуке. Илья, который всё ещё был в шоке от просмотренных видео и фотографий, впал в ещё больший ступор. Полнейший резонанс. Она стоит в нежном наряде — почти кукольном, почти невинном, — но не забывает про свой основной образ. Грубый, дерзкий, околоподпольный. Нежное платье и колготки в сетку полностью не сочетались с её обычными образами — там, где он привык видеть её такой. Но чёрная кожанка и ботиночки восстанавливали этот резонанс, делая её одновременно уязвимой и опасной. Илья сидел в ступоре и просто смотрел на Ладу. Открыв рот. Забыв про все слова. — Ты чего? — она подошла ближе и взяла телефон, который лежал рядом с ним. — Ничего, просто там… — не договорил Илья, увидев, как Лада разблокировала экран. На дисплее замерло то самое видео — её вечерние посиделки с Дашей. Кадр, который он так старательно пролистал, застыл в её руках, обличая его. Они оба посмотрели друг на друга. Илья прикрыл глаза и стал оправдываться: — Я не хотел. Я как увидел — сразу выключил. Извини, если увидел что-то не то. Что-то личное. Лада смотрела на него. Не злилась. Это было предсказуемо. Глупо обижаться, когда сама дала телефон в руки. Но всё равно была смущена. — Ты много видел? — спросила она тихо, пряча экран. — Не очень, — соврал он. Потом честно добавил: — Достаточно. Она вздохнула, села рядом на кровать и уставилась в пол. — Слушай, я только с ней такая. Правда, — стесняясь, говорила Лада, отводя взгляд. — А знаешь... хорошо, что увидел. Видео и фотки вышли хорошие. Кроме меня и Даши, их никто не видел. Воспитание не позволяло такое кому-то ещё показывать, а уж тем более выкладывать. Так что забей. Она попыталась отмахнуться, сделать вид, что всё нормально, что ей всё равно. Но это было не так. Это было правдой — видео действительно никто не видел, кроме них с Дашей. Но всё равно... слишком рано он такое увидел. Они знакомы меньше недели, а он уже знает о ней то, что не знают даже её бывшие. То, что она прятала глубоко внутри, под слоями чёрной одежды и дерзости. Илья молчал. Смотрел на неё — на её покрасневшие щёки, на то, как она теребит край своей куртки, как не может усидеть на месте. Илья вдруг вспомнил её танец на льду. Ту ночь, когда они были вдвоём, когда музыка играла только для них. Она танцевала тогда так же — пластично, чувственно, но более сдержанно. Без вызовов, без намёков. Просто двигалась под музыку, а он стоял и смотрел. Пожирал взглядом. И вспоминал каждую ночь после. Каждое движение, каждый изгиб, каждый взгляд из-под ресниц. Лада вмиг поняла. Он спокойный. Засмущался. И явно видно, что это ему понравилось — раз покраснел сейчас. Не от стыда, нет. И она поняла: вот оно, самое оружие. Орудие против его постоянных подколов, после которых Лада хотела скрутиться клубком от смущения. Она осмотрела его с ног до головы. Тот лишь прикрылся подушкой, прижал её к паху и замер, ожидая от неё какой-то реакции. Глаза бегали, дыхание сбилось. Он не был готов к такому раскладу. Лада пододвинулась ближе. Почти вплотную. Села рядом, положила руку ему на плечо и уже с некой страстью, с хрипотцой в голосе спросила: — Но ведь тебе понравилось? У Ильи бегали глаза. Он сглотнул слюну, отвёл взгляд и лишь кивнул. Один раз. Коротко. Давая понять, что она полностью права. Ещё сильнее прижимая подушку к ногам, он смотрел на её уже горящие глаза — и понимал, что попал. — Лада, — выдавил он хрипло. — М? — она не отстранялась. — Ты издеваешься надо мной. — Ни капли, — она улыбнулась уголками губ. — Просто задала вопрос. Ты ответил. Всё честно. Она отодвинулась — всего на несколько сантиметров, но этого хватило, чтобы он выдохнул. Подушку он так и не убрал. — Ты ведь сейчас с огнём играешь, понимаешь? — он попытался вернуть свой прежний, дерзкий образ. Голос дрогнул, но он старался. Оглядел Ладу с ног до головы, задержался на её глазах — зелёных, горячих, с вызовом. — Знаю, — ответила она. Уже не скрывая своих интересов. Ей нравилось заставлять его смущаться. Нравилось видеть, как этот наглый, уверенный парень теряется рядом с ней. Нравилось хотеть его — и не давать. Пока. — Давай, сделай это. Она сказала это с такой лёгкой насмешкой, будто бросала перчатку. Илья замер. Лада понимала: он этого не сделает. Да и она сама не готова. Это была просто игра. Насмешка над таким известным человеком, над его обычным животным желанием. Провокация, не больше. Но от этой игры у неё самой внутри всё горело. — Ты понимаешь, если продолжишь, то Даше придётся тогда подождать, — сказал он тихо. Голос стал ниже, хриплее. Он начал двигаться на неё — медленно, плавно, как на льду перед сложным прыжком. Лада не отступила. Смотрела ему прямо в глаза. Сердце колотилось где-то в горле, но она не показывала страха. — Даше придётся подождать, — повторила она эхом. — И что? Он остановился в сантиметре от её лица. Дыхание смешалось. Она чувствовала его — горячее, сбивчивое. Он смотрел на её губы, потом снова в глаза. — Ты сама напросилась, — прошептал он. — Докажи, — ответила она. Он замер. Секунду. Другую. Потом выдохнул, отстранился и провёл рукой по лицу. — Ты невозможна, — сказал он. Лада выдохнула. Не поняла — с облегчением или сожалением. Наверное, и то и другое. Оба полыхали, но и понимали, что сейчас не время. Слишком рано. Слишком быстро. Слишком много всего навалилось за эти дни — его провал, её страхи, их общая растерянность. Нужно было остановиться. Перевести дыхание. Хотя бы до вечера. — Давай пошли, скромняга, — уже без прежнего напора, но продолжая свою линию, сказала Лада. В голосе сквозила лёгкая насмешка, но глаза говорили другое — в них всё ещё горело. — Доиграешься ведь, — выдохнул Илья и последовал за ней. Голос дрожал, но он старался держаться. Она же не знала, как сильно он хотел прямо сейчас схватить её за руку, затащить обратно в комнату и забыть про весь мир. Вместе с Дашей. Вместе с Олимпиадой. Вместе со всем. — Жду с нетерпением, — наигранно сказала Лада, но на самом деле это была правда. Она ждала. С нетерпением. Со страхом. С тем самым жаром внизу живота, который невозможно было унять. Они вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо, и оба выдохнули — будто только что вынырнули из глубокой воды. Илья на секунду зажмурился, приходя в себя. Лада поправила куртку и уставилась куда-то вперёд, избегая его взгляда. — Прикурить есть? — спросила она, чтобы хоть что-то сказать. — Ты же знаешь, что я не курю, — ответил он. — Правильно, — параллельно ища зажигалку в куртке. Они пошли к скамейке, где уже наверняка ждала Даша. Илья взял Ладу за руку — просто так, без причины, потому что не мог иначе. Она не выдернула ладонь. Наоборот — сжала его пальцы крепче. — Илья, — сказала она, не глядя на него. — М? — Ты мне нравишься. Правда. Даже когда бесишь. Он усмехнулся. — А ты мне — даже когда называешь меня полотенцем. — Это было пару раз. — А я запомнил. На подходе уже была Даша. Увидев картину — Лада идёт за руку с Ильёй, — она даже остановилась. Присмотрелась. Прищурилась. И на её лице расцвела та самая улыбка, которая означала: «Я всё знаю, я всё вижу, и вы оба попали». Они подошли друг к другу. Подруги по глазам прочитали всё. Они глупо улыбались, не говоря ни слова. Даша переводила взгляд с Лады на Илью, с Ильи на их переплетённые пальцы — и её улыбка становилась всё шире. Тишину прервал голос Ильи: — Хорошая погода, девочки. Аж в жены кого-то хочется взять, — он притянул Ладу к себе за талию. Та лишь прикрыла лицо рукой, понимая, что Даша всё поняла. И теперь будет допрос. С пристрастием. И без права на адвоката. — Ой, — протянула Даша, сложив руки на груди. — Ты, Лада, партизан ебаный. Сказала бы, что он рядом будет, — я бы молчала. Тут к Даше пришло осознание. Она прищурилась ещё сильнее. — Погодите... А что вы делали вдвоём в семь утра? Оба переглянулись. Лада открыла рот, но не успела ничего сказать — Илья уже выдал: — Да блять, опять! — он провёл рукой по лицу. — Петя в первый раз, когда я почти так же проебался, почти то же самое сказал. Лада стояла как статуя между двух огней. Она переводила взгляд с Даши на Илью и обратно, чувствуя, как щёки заливаются краской. Хотелось провалиться сквозь землю. Или хотя бы отмотать время назад и не приходить сегодня с ним за руку. — А сколько раз вы были вместе? — Даша подняла бровь и посмотрела на Илью. — Я только про один знаю. Илья, который в этот момент был так же заинтересован, но немного в другой информации, перевёл взгляд на Ладу. — Ну, сегодня второй, — сказал он. — А что ты ещё знаешь? — голос его звучал уже вошедшим в кураж, громко, почти вызывающе. Лада стояла, не в силах смотреть на этих двоих. Именно она — зачинщица данной ситуации — находилась здесь, как будто смотрела вместе с родителями постельную сцену. Неловко до зубовного скрежета. — А ебать тебя это не должно, — засмеялась Даша. И оба залились смехом — Даша громко, Илья так же. Лада стояла между ними, красная как помидор, и мечтала, чтобы земля взорвалась. — Вы оба идиоты, — выдавила она наконец. — Зато весёлые, — парировала Даша, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Ладно, не буду пытать. Пойдёмте уже куда-нибудь, где кормят. Я с голоду скоро помру. — А меня не спросишь? — подал голос Илья. — А чего тебя спрашивать? — Даша махнула рукой. — Ты теперь наш, Ладин. Куда она — туда и ты. Илья посмотрел на Ладу, та всё ещё прятала лицо. — Слышала? Ты теперь мой командир, — сказал он ей на ухо. — Заткнись, — прошептала она в ответ. — Не могу, — так же шёпотом ответил он. — Твоя подруга меня вдохновляет. Лада убрала руку от лица, посмотрела на эту парочку — Даша уже строила планы на день, Илья улыбался своей наглой улыбкой. День предвкушал быть хорошим.