Wolfgang

Минхо поднялся на третий этаж, к комнате Хенджина и Феликса. Было слышно, как Чан отчитывает плачущего Феликса. Минхо не удивился, что Феликс плакал. Он, скорее всего, уже сожалеет. Ликси всегда быстро понимал, что не прав, и расстраивался, что плохо себя вёл и этим разочаровал родителей. Феликс был солнечным мальчиком, очень невинным и милым, слишком хорошим ребёнком. Немного постояв под дверью, Минхо слегка постучал и, дождавшись разрешения, вошел. – Аппа! Аппа, мне так жаль! – Феликс тут же подбежал к Минхо, и тот подхватил его на руки. – Я п-причинил боль Хенджин хёну, он меня теперь ненавидит… – Эй, нет, малыш, это не так. Хенджин тебя очень любит, у вас двоих слишком сильная и особенная связь, чтобы так просто её разрушить,– Минхо сел на кровать рядом с Чаном и прижал Феликса к себе, поглаживая ребёнка по спине. – Феликс, мы уже не сердимся и не разочарованы. Не нужно так плакать, а то голова болеть будет, оно того не стоит. Тебя уже за всё простили, хорошо? – Чан поднял голову плачущего крохи и вытер слёзы с его щёк. – Д-да, хорошо, папа. – Феликс, нам с тобой нужно поговорить о твоём поведении сегодня. – Я тогда пойду, начну готовить ужин, – Чан быстро вышел за дверь. В их семье чаще наказывал Минхо, он был сам по себе строже Чана. В этой ситуации Феликс должен ответить перед Минхо, так как он предупредил о последствиях за неубранные игрушки, да и, конечно, была ситуация с Хенджином. Как только Чан вышел за дверь, Минхо поставил сына между своими ногами. Феликс уже успокаивался. – Ликси, перед моим уходом тебе было сказано хотя бы начать убираться за собой. Я не попросил чего-то сверхъестественного, чего ты не сможешь сделать. Это твои игрушки, и ты играл с ними с утра, принося всё больше новых, когда уже не хотел играть с другими. Ты мог бы и должен был убрать те, с которыми больше не будешь играть, а потом уже приносить новые. Но нет, ты, Ли Феликс, решил завалить всю гостиную своими игрушками. Ты знаешь, что свои игрушки должен убирать сам, и я бы, конечно, помог тебе, когда приехал, но ты решил не послушаться, да ещё и кинул кубик в Хенджина. Ты думаешь, это хорошее поведение? Ты думаешь, ты молодец? Слёзы Феликса, которые уже прекращали течь, полились с новой силой. – Нет! Я был плохим, мне очень жаль… Я не хотел убирать игрушки, я хотел играть! Х-хенджин хён меня отругал, и я разозлился и кинул в него кубиком. Прости меня, аппа! – Я не сержусь. Просто был расстроен твоим поведением, но уже нет. Ты ведь уже извинился, и больше так не будешь, да? – Нет, не буду! – Феликс сильно замотал головой. – Вот и славно, мой хороший малыш, – Минхо ласково улыбнулся и погладил сына по голове, утешая его. – Но, к сожалению, тебя всё равно накажут. Феликс это знал, знал ещё тогда, когда принял решение, что не будет собирать игрушки. – Это обязательно? Я буду самым послушным! Аппа, не нужно наказывать! Я всё понял, – Феликс забрался на колени к аппе и обнял его. – Я очень надеюсь, что ты будешь послушным, но да, это обязательно, ты знаешь правила, Феликс. Феликс надул губу и скрестил руки на груди. – Сильно я тебя не накажу, я вижу, что ты раскаялся. За то, что ты не послушал меня и не убрал игрушки, я заберу твоего любимого зайчика на два дня. Феликс расстроился. Этого зайчика папа купил ему год назад, когда выздоровел после тяжёлой травмы ноги и наконец-то смог самостоятельно ходить и купил детям подарки. Конечно, всё можно было и онлайн, и вообще без подарков, но Чан очень захотел купить что-то детям. Зайчик, доставшийся Феликсу, очень понравился ребёнку. И он был значимым для него, ведь в тот день папа наконец-то смог самостоятельно ходить спустя несколько месяцев. Феликс не расставался с этим зайчиком, он спал с ним, ел с ним, ванную принимал с ним (зайчик ждал его на полу), играл тоже с ним, гулял с ним. Минхо знал, как ценна эта игрушка для ребёнка, и решил, что, лишившись её, он запомнит урок. – За Хенджина ты получишь шлепки, Феликс. Это серьёзно, кидаться в братьев. Ты мог серьезно поранить Хенджина. – Неет! Я не хочу! – Феликс попытался слезть с колен родителя, но Минхо крепко его держал. – Поверь мне, Феликс, я тоже не хочу. Но ты прекрасно знал, как именно тебя накажут за это, и всё равно сделал. Я не дам тебе много, солнышко. Всё быстро закончится, и мы обнимемся. Феликс сдался в объятиях аппы. Он смиренно заплакал и перестал сопротивляться. Минхо аккуратно перевернул ребенка и положил его на свои колени. – Всего три. Минхо поднял руку и быстро опустил её, не слишком сильно, но достаточно, чтобы трёхлетка почувствовал. Шлёп. – Ой! Мне больно, не нужно! – Феликс вскрикнул, но не сделал попыток слезть с колен или ударить родителя. Шлёп. Шлёп. Быстро закончив, Минхо поднял плачущего сына и прижал к себе. – Ну всё, тише-тише, всё кончено. Успокойся, солнышко. – Мне б-больно! – Было бы странно, если бы тебе не было больно. Наказание не должно быть приятным. Феликс успокоился и сел на колени к аппе. – Кто это сказал? Я не согласен! Лучше конфеты давать в наказание. Минхо рассмеялся. – Какое же это наказание? – Минхо нежно поглаживал сына по голове. – Самое лучшее. Ты не понимаешь, аппа, – Феликс закатил глаза. – Ага, куда уж мне. Пойдём, извинишься перед Джинни и пойдём посмотрим на снеговика, которого слепили твои братья.