Любовь с никотином

Утренний солнечный свет пробивался сквозь полупрозрачную светлую штору. Парень сощурился, потихоньку пробуждался. Худая, но цепкая рука обвивает его тело. Вторая рука расположилась на чёрной макушке. Расслабленное, жилистое тело прижималось к телу. Шиничиро боится выбираться, лишь бы не разбудить. Не спеша касается ладони, чтобы её убрать. Тонкие пальцы покрыты ранками, костяшки с подсохшей кровушкой затронуты тоже. ''Опять дрался. С кем же на этот раз, Харучиё?" Только парень уже не жалуется, как это было раньше. Санзу мерно сопел. После вчерашнего, кажется, он проснётся только к обеду. Брюнет выпрыгнул из постели и стал искать штаны. Воспоминания были в его голове. Белые-белые реснички трепетнулись – показались голубые глаза. Почти ничего не помнилось, лишь родной запах и согревающие мужские руки. Тело заторможенно поднялось от шорохов и шарканий. ''Я проснулся не у себя дома." – Ты куда? – Санзу потёр виски, чтобы хоть как-то утешить звон в голове. – На работу пора. Как раз с Майки пообщаешься, а я на работу. ''Но я хочу общаться с тобой." Стоп... – В субботу? – Санзу смотрел на чужие трусы. – В смысле суббота? – В карамысле. Шиничиро перестал в спешке искать вещи и прилёг обратно. ''Вот и не надевай штаны. Тебе без них больше идёт." – Томно подумал Санзу и вздохнул. – Как раз никуда не хотелось. Походу совсем замотался. ''Я бы тебе помог расслабиться." Хочется положить руку на эту оголенную грудь, а потом залезть сверху, прижаться своим тазом к паху. Целоваться долго-долго... Но голова разболелась, отвлекла от не поправимого. Ещё и жарко, как в пустыне. Виски пульсировали, как от ударов молотком. Мечты быстро рассыпались. – Принеси попить, по-братски. – Попросил жалобно Санзу. – Сейчас на кухне выпьешь, алкаш ты малолетний. – Сам такой. – Сейчас ещё полежим, потом встанем, чай попьём, – ласково, мягко произнёс Шиничиро. – Я не ребёнок. – Я не говорил этого. Санзу фыркнул и надулся. – Ой блять, вырастили пиздюка на свою голову. – Угу... – парень потихоньку откидывался (в нормальном смысле). – Тебе плохо? – Угу. – Отлёживаться нужно. Хочешь – можешь остаться. Харучиё тяжко поднялся из постели и стал искать свои вчерашние шорты. Вчера всё побросали и спать легли. ''Заебись было вчера ложиться с любимым человеком. Шиничиро, рискуешь." – Куда они нахуй делись? А хули мы с открытой дверью спали? – посмотрел Санзу в сторону двери. По сто вопросов с утра. – Один блять мат перемат. – Сейчас оденусь и пойду домой. Не хочу мешаться. – Даже не позавтракаешь? После этой фразы в проходе показалась Эмма. – Доброе утро, мальчики. Завтрак стынет. Санзу не хотелось обижать хозяйку и подругу. Он молча кивнул, лёг и приложил руку ко лбу. – Бля, я ж не пойду в трусах на кухню. – А я пойду. Но сейчас отойду. Эмма, пусть стынет, нам нормально. – Сказал Шичиниро. Блондинка недоверчиво посмотрела и ушла. Шиничиро отошёл в ванную комнату. Майки зашёл и поздоровался, Санзу ответил ему, валяясь в кровати – ноги как отняло. – Ты как селёдка. Удобно на дядиной кровати? – Очень, – улыбнулся Санзу и тут же перестал это делать. – Я рад, что проживаю жизнь второй раз. – Бонтен конечно хуйня. Ты пришёл ни с того ни с сего. По кому соскучился? Неужто по братцу моему? – Бля, Майки, заткнись. И так утро плохо началось. Хотя нет, если Шиничиро почти голый. Блондин хитро лыбился. Он помнил, как полчаса назад проходил мимо и видел спящего брата со своим другом. Розовые волосы мешались с чёрными, лоб упирался в плечо. Губы, веки, шрамы в состоянии покоя. ''Как откинулся." – Подумал тогда Майки. – Майка, люблю твоего брата, сильно. – Знаю, Хару, знаю. Вы ебались? – Что за дурацкие вопросы? – Значит нет. Сочувствую, наркоша наш. ''Баджи выиграл. Я сотку просрал. Сложно поебаться было?" – Не употребляю. – Сигареты – тоже наркотики своего рода. – Это вообще не твоё дело. – Какая я тебе Майка? – Хорошо, футболка. – Сейчас ёбну. – А ты сможешь? – Увидишь. – Пиздато ножками машешь. А вообще... Я заправляю шприц, ёмкостью пять единиц. – Запел Санзу, широко улыбнулся и вжался в кровать, хотев прогнуться. – Очень смешно потом в прошлое возвращаться, наркоман ебучий. – Я никогда не стану употреблять. Мне Бонтена хватило, больше не надо. ''Такое чувство, будто я употреблял наркотики в прошлом, а не в будущем. У меня нет тяги, но когда-то была, как и ломка. Я путаюсь в раздвоенных, а то и в растроенных, воспоминаниях. Просто я участник всей этой каши с самого начала." Шиничиро вернулся, потирая полотенцем мокрую шею. – Ладненько, пойду я пока в ванную. – Майки отошёл. – Встать то сможешь? – Смогу. Подай расчёску пожалуйста. – Харучиё поправил потрёпанные после сна волосы. Сосем не хотел показываться в неподобающем виде. Ему всегда хочется выглядеть идеально перед этим человеком. – Давай помогу. Шиничиро бросил синее полотенце на комод, взял расчёску и залез в кровать. Он рассматривал хорошо покрашенные яркие пряди, захватывая их между пальцев. Волосы словно шёлк, но чуть жестковаты. Это заметно только если потереть их пальцами. На вид они прекрасны, видно: их обладатель за ними ухаживает. Санзу смотрел явно не в великолепные чёрные глаза, а скорее ниже. Намного ниже, а то и возвращался повыше – на крепкую грудь. Впринципе это было незаметно делать: Санзу наклонял голову, чтобы Шин сделал пробор и расчесал волосы от корней до кончиков. Чужие грубоватые от бесконечной работы за байками пальцы случайно то и дело касались бархатных щёк и шрамов. Прикосновения отдавались приливом крови к самому низу, Санзу медленно потянул на себя персиковое одеяло и сгорал от непредвиденного возбуждения. Шиничиро увлёкся расчёсыванием и ничего не замечал, думал о своём, а вот о чём – он и сам не вспомнит. Стоило Санзу задерживать взгляд на нём, кровоток всё усиливался, казалось, лопнет. Он бесшумно вдыхал и выдыхал, успокаивая возбуждённый организм. Но чужие, крепкие пальцы на щеках и в волосах не дали покоя. Харучиё сжал одеяло до побелевших кончиков пальцев и прикрыл глаза. Благо оно спасало. Сколько лет этому одеялу? Он ещё маленьким в нём спал, когда оставался с ночёвкой у Майки. Они оба спали под ним, разговаривали перед сном. Хорошие воспоминания, ничего не скажешь. Аж по комнатам разгоняли: ужасный гогот стоял от собственно придуманных шуток. А теперь то тут хотя б на двоих его удачно разделить. В детстве оно было большим, а сейчас маловато. ''Надо же с Шиничиро под чем-то спать. Смотря тоже под чем." – Шутливо подумал Санзу. – Настольгическое одеяло. Шиничиро вернулся в реальность. – Ты о чём, Изана его вообще ревновал из-за понравившегося цвета. Требовал это одеяло. – Я помню как он с Майки подрался из-за него. – Потому что пахнет табаком. – Оно пропахло ещё больше, я тоже курю. Два паровоза как-то встретились. Шутки помогли Санзу отойти от возбуждённого состояния и тот несомненно этому рад. Руки ослабли, взгляд нормален. **** Санзу соизволил выбраться на кухню, еле пришёл, Шиничиро почти бодр. Табак вскруживал, дурманил головы на голодный желудок. Парни плавно подносили белые хрупкие палочки к пепельнице. Серо-белые частицы попадали на стол. Ягодный запах из лёгких отдавался сладким дымом по всему помещению. Как только вдыхаешь обратно из воздуха через нос – отдаётся резко, неприятно. Шиничиро курит медленно, задумчиво, Санзу – быстро, тяжка за тяжкой и сигарета подходит к концу. Окно нараспашку, чувствуется летний воздух с улицы, но дым перебивает его, отчего остаётся только жар. Щёки румянятся, улыбки появляются и взгляды встречаются. А Эмму что дым, что воздух этот раздражал. Яичница жарилась на хорошо разогретой сковородке. – Хватит курить в доме, фу. Все вещи уже пропахли. Дракен уже думает, что я курить начала. – Эмма, иди отдыхай. Я сам сейчас дожарю. – Спасибо, Хару. – Блондинка улыбнулась и отошла в ванную комнату достирывать вещи. Санзу следил за готовящейся яичницей. – Ты умеешь готовить? – Я что инвалид? Руку кто отрезал? Отец постоянно на работе пропадал, жрать то нужно готовить. Вот брат нас и учил. Он мне рассказывал, что тебя и Майки хер заставишь что-либо приготовить. Привыкли на всём готовеньком от Эммы. – Она вкусно готовит. – Да-да, оправдывайся. Санзу размешивал сахар в чашке чая. – Я ничего лишнего не сказал вчера? – Нет, только не хотел моё тело отпускать. – Бля, как же мне плохо было. – Пить надо уметь. Бери пример со старшего брата. – Я не виноват. В той алкашке шестьдесят градусов. – В дедовой настойке столько же. Шиничиро пробежался взглядом по кухне: он искал ту самую бутылку с большим градусом. – Бля, погоди-ка, мы абсент из гаража не забрали. А если кто выпьет? Валяться станет. – Давай ещё выпьем. – Дед нас закопает, с ума не сходи. Вчера не хватило? Из дома Шиничиро убежал. – Блять бутылка. Прибежал в гараж, там Изана валяется, Какучё его поднимает. – Вы куда выпили? Там шестьдесят градусов. – А где здрасьте? – Забор покрасьте. В дом его и чтоб без баловства мне там. – Я ему говорил, а он сказал отвалить. Белокурый утыкался в шею брюнета и поцеловывал её. Руки сильные держались за чужие мускулистые. Разгорячённое смуглое тело требовало большего. Выпил он крышечку. – Мне похуй хочешь ты спать или нет. Пиздец у тебя характер. – Завались, а. – Буркнул Изана в его шею. – На свой посмотри. С королём он пререкается. Убью. Какучё цокнул, взял его на руки и понёс в дом. – Опять всю ночь не спали, шляясь по всей Японии. Шиничиро вернулся, на тарелках прожаренная до золотистой корочки яичница. Санзу залез в холодильник. – Я знаю что попить после воды. Санзу достал банки и со звоном поставил их на стол. – К яичнице у нас пиво. – Захотел с утра пригубить. Вчера не хватило? ''Вообще это Вакасы, но похуй, ещё купит. Для ребенка ничего не нужно жалеть." – Подумал Шиничиро. – Возьми пачку себе на сегодня их моей комнаты под подушкой. – Благодарю. – Санзу открыл пиво. – Ты чё как Жорик? Был у нас такой учитель. – А курочку говном не намазывали? – Чем? – Шичиниро не понял. – Просто Хайтани шутили, что Кавато обмазывают курочку говном и предлагают её попробовать. Нахоя со своей фирменной улыбкой и прикрытыми глазками: "Ну курочка то свежая, ребят." Санзу орёт как подорванный. – Вы чё орёте то блять? – зашёл на кухню Какучё. – Изане спать нужно. – А нам то что? Какучё бросил угрожающий взгляд и этим всё сказано. – Ты меня не тронешь. – Уверен? За патлы никто никогда не таскал? – Ты чё мне угрожаешь? А катаной для профилактики никто руку не отрезал? Напряжение пошло в воздух: сильные парни смотрели друг на друга и готовы биться до кровавых соплей. – Какуля, не надо быть таким нервным. – Какая я тебе Какуля, Шин? – На курочке которая. – Смешливо ответил Санзу, растянув улыбку. – Что за курочка? Санзу ещё раз всё объяснил. Теперь орал Какучё. Пришёл Изана и схватил его за предплечье. – Пойдём. Разорались придурки. С ним Санзу спорить никак не захотел и промолчал. – Объясняйте свой ор. – Потребовал собственник. – Они про курицу шутят. Кто додумался до того, что её говном нужно обмазывать? – серьёзно спросил Какучё. – Это у Паши надо спросить. – Сказал Санзу. – Какого Паши? – Забейте. – А-а, мне Ран рассказывал. Изана и Какучё ушли. Шиничиро рассмеялся, представив, как рыжий парень на подносе приносит эту курицу и всем предлагает по кусочку и смотрят на него, как на дибила. А после обидится и швырнёт эту курицу на пол. *** В гараже парни провожают вечер вместе под вторые баночки, разговорились до темна – Санзу опять рыдает, как же без этого. Он рассказал про Бонтен, какими все были. ''Шин отвернётся, мне от самого себя противно. Я рос, знал какой я в различных вариантах будущего, поэтому создал самый лучший вариант. Очень больших усилий стоило все изменить. Кто ж знал, что это настолько сложно." – Я всё знал. – К-как? Откуда? – Майки обо всём поведал давно. ''Я его убью. Хотя... Все хотели его убить, но я сейчас больше всех вместе взятых." Подбородок, затем губы задрожали, шрамы скривились, придавая лицу измученный, уставший вид. – Сукаа, ты же умирал. Я месяцами рыдал и падал в обмороки даже. – Напьешься и сразу рыдать. Санзу заявил: – Я боюсь тебя терять. Я всегда буду тебя защищать. Шиничиро не знал как реагировать на пьяные бредни. К чему тот всё это говорит? Зачем и от кого нужно его защищать? ''Я конечно помню как меня пизданули железкой, но это не значит, что будет повторный исход." Шиничиро просто обнимет Санзу. – Пожалуйста, не умирай, а. – Тот вцепился в его руку и прижался лбом к плечу. Тяжёлое, судорожное дыхание. – Я наркотики употреблял, – в порыве снова признался Санзу, – в плохом варианте будущего. Я даже помню как убить человека и спрятать его труп. Лучше бы не знал. Ты умер на целых двенадцать лет, я не мог без тебя. – Хару, сейчас всё хорошо, я здесь и всегда буду рядом. – А я буду тебя защищать. – Повторил Санзу и пустился в слёзы ещё больше. – Слава богу ты не как Злюка плачешь. – Сказал Шиничиро, поглаживая его по спине. – Блять не напоминай, – Харучиё усмехнулся. – Хайтани доигрались. Знаешь что мне Ран рассказал? После всего Нахоя намотал его косу на ладонь и спросил с улыбочкой: "Хули ты моего брата тронул?" – А курочку не обмазал? Санзу посмеялся сквозь слёзы. – Можно завтра к тебе опять приду? – нашёл время спросить. – Приходи. ''Нужно сказать повод." – Я просто насчёт кое-чего хочу посоветоваться. – Интригующе. Санзу достал расчёску из кармана, распустил волосы и стал их расчёсывать. Закончив с хвостом, он достал маску. – Ты домой? Наверняка там все волнуются. – Я взрослый человек и могу находиться где хочу. – Как чувствуешь себя? – Лучше. Сейчас пойду уже, а то правда могут волноваться. – Приходи потом ещё. – Правда можно? – Вечерком заходи. – Правда что-ли? Голубые глаза сверкнули странным огнём. – Конечно, Хару. Что с тобой? – Спасибо. – Может тебя проводить? – Здесь скорее я буду переживать, дошёл ли ты или нет. Твоя сила не в физическом плане заключается. – Да кто меня тронет? – А меня? И вообще, хочется просьбу. – Проси что хочешь. Внезапно смелость Санзу куда-то испарилась. Парень замешкался. – Можно тебя в щёку поцеловать? – вымолвил. Шиничиро не удивился и подставил щёку. ''Он и в детстве мог меня поцеловать." Ждать долго не пришлось – вытянутые губы приблизились и не спеша чмокнули. Жар разгорался в лице, как только Санзу разогнался и улучил момент для ещё нескольких коротких, подлиннее чем в детстве, поцелуев. Губы не маленькие, тонкие, а погорячее, поумелее, повзрослее. Жар внезапно передался и Шиничиро, от чего тот отпрянул. Зрачки дрогнули, в тёмных глазах которых не видно. Санзу убежал, от эмоций не оставив и следа. Шиничиро ощутил на своих волосах лишь узкую ладонь, не успел опомниться как увидел "убежавший" розовый хвост. ''Правда настолько вырос?" – пришёл в себя Шичиниро спустя несколько секунд. Щёки брюнета мгновенно приобрели светло-розовый оттенок. "Любит? До сих пор?" Шин прикоснулся легонько к щеке и будто на руке ощутил поцелуй. *** Санзу зашёл на порог с воодушевляющим трепетным чувством и встретился с сестрой, прошли на кухню. Пахнет спиртом. – Брат не переживал? От него даже пропущенных нет. – Я ещё вчера сказала ему, что ты у Майки останешься. Знала, что у тебя всё получится. – Ну да, у Майки. – Улыбнулся Санзу, шрамы весело подтянулись. – Голубой ты у нас мальчик. Харучиё Сано, очень красиво звучит. – Бля, хочется жениться. – Всё будет. Сенджу чует запах сигарет: запах табака бил в ноздри, приторный и неприятный для некурящего человека. – Ууу, встреча удалась, хорошо посидели. Весь пропах наркотиками. Пахнет аж за километр. – Не солевой. – Завтра ещё пойдёшь? – Спрашиваешь. Конечно я хочу к нему. Единственное что я помню – так это как обнимал его почти во сне. ''Баджи проиграл сотку." – Кто-нибудь знает о моих чувствах ? – Нет, только мы с Майки. Санзу поверил и достал пачку из кармана, пошёл на кухню. Сенджу за ним. – Втянулся за любимым. Курить вредно. – Скажи это Такеоми. – Будете теперь вместе курить. – Сенджу открыла окно, как только пачка мелькнула в руке брата. Рядом пепельница с толстыми окурками. – А как иначе? – Брату сообщим? – Нет, только про сигареты. – Он узнает рано или поздно. – Вот узнает – тогда побежим. – Холодно посмотрел Санзу. Вечер закончился