Любовь с никотином

Утро началось весьма необычно: Санзу разлетался по дому, полотенце чуть ли не спадало с бёдер. Лежал он в ванной, спиздив у сестры гели с шампунями из отдельной беленькой ёмкости. Горячая вода с маслами. Вокруг выглядывала розово-сиреневая вода, её прикрывала пена в большом количестве. Волосы заколоты сестринским крабиком. Шиничиро тоже лежал, лежал в кровати и думал: "Скучно без этого солевого." Пришло сообщение на телефон Санзу. Парень вытер руки об полотенце и взял его со стиральной машины. Вот и полетели. Чуть не разбился, пока летал. – Что случилось? Снова уронил бокал с мартини и чуть письку не поранил? Побереги её для Шина. – Он меня к себе зовёт. Сам. – Вы б вместе ванную приняли, – у Сенджу разыгрывается фантазия. ''Хорошие у нас общие интересы: оба любим парней." – Ей нравится влечение брата. – Блять я даже голову не помыл шампунем. – Скотина, заебал трогать мои гели. – Ничего я не трогал. – Думаешь, я не замечаю, сколько осталось? Или ты их пьёшь, как воду? Пришибу скоро. – Попробуй. – Санзу убегает, увидев в руке сестры поднятое для удара кухонное полотенце. ''С её силой ей не проблема пришить даже тряпкой." *** Ароматная охапочка полевых цветов до неприличия проста: выглядывают светло-розовые пионы, жёлтые шапочки одуванчиков с тонкими стебельками, голубовато-синие бутончики незабудки, жёлтая окраска продолговатых лепестков ромашки. Тёплые оттенки покоились в мелко дрожащих руках. – Спасибо, Харучиё. Не ожидал. Откуда они? – Шиничиро улыбнулся знаку внимания, взял цветы и вспоминал, где в доме ваза. – Из парка. – Разве можно их собирать? – Цветов много, ты – один. – Харучиё, нежелательно так делать. – Чё лечить то начинаешь, как ребёнка малого? Тебя нихуя смотрю не устраивает. Я делаю что хочу, чтоб ты понимал. Что-то было не то: выпирающее розово-красное пятно виднелось над щекой, ближе к скуле. – Ну-ка сними маску, – попросил Шиничиро. – Нет, зачем? Там только шрамы. В мыслях обитало неспокойствие, расшатанные нервы давали слабину. Шиничиро стянул чёрную ткань и увидел продолжение пятна. Разбитые кровившиеся губы, свежие ушибы на щеках. Санзу мерзко появляться в неподобающем виде после неуместного конфликта. Хотелось мгновенно залечить последствия, только бы Шин больше этого не застал. На маске свежая кровь, на подбородке засохшая, липкая красно-оранжевая плёночка. – Личико подпорчено, но ты всё равно красив. С кем дрался? – С Баджи и Казуторой. – Честно признался Санзу. – Нехуй было им тебя убивать. – Они не знают, что когда-то убили меня. – Отрезал Шиничиро. – Мне вообще поебать. Я им впиздячил по самое не балуйся. Пусть спасибо скажут, что катану не достал. – Разошёлся Санзу в словах. – Ты тоже получил, ещё больше причём. Харучиё, никто в прошлое мотаться не будет из-за твоей злости. Такемичи импульсивности Майки ого-го как хватило. – Неправда, это не они. Я упал просто. Пыли, грязи на щеке не было. Шиничиро не поверил. Осмотрев парня, он не сразу заметил на его бедре ножны, подвязанные узлом за поясом. Оружие как бы прячется, длинная рукоятка выглядывает от левого бедра. – Я не понял. Ты зачем сюда её принёс? – Суши вам делать. – Из кого? – Успокойся, она для красоты. – Достал и показал мне. – Приказал Шиничиро и отошёл подальше. Острый изогнутый клинок покоился в специальном футляре. Санзу потянул за рукоятку и бесшумно обнажил холодное оружие. Лезвие не тронуто: без царапин и чужой крови. – Ты посмотри какая красивая. Я тебе показать вообще-то хотел. – Санзу держал её в вытянутой руке и улыбался. – И где ты собираешься её использовать? Зачем искать приключения на задницу и портить хорошее настоящее? – Что ты сказал?! Кто это портит!? Санзу нахмурился, появилось отвращение. – Никого я не собираюсь убивать, не в Бонтене нахожусь. – Я всё Майки расскажу, получишь намного больше. Он сейчас просто охуеет. – Ой, напугал ежа иголкой. Неужели ты хочешь, чтобы я пострадал ещё больше? – Санзу посмотрел исподлобья, как он обычно это умеет. – Нужно обрабатывать. Пойдём. Пройдя в комнату, Шиничиро усадил парня на кровать, достал аптечку и принялся обрабатывать ушибы. Предварительно сходил за льдом, прикладывал к лицу. Санзу напоминал ребёнка любопытным, чуть пугливым взглядом. Как в детство вернулся. Тот же табачный запах, тот же человек и та же атмосфера. – Не оставайся в магазине до поздна. – Хару, забыли. – Просто... Я переживаю. Ты обо мне заботишься, вот и я о тебе. – Понимаю. Ничего со мной не случится, а вот с тобой много чего может, если не успокоишься. – Смотри мне, – Санзу поджал губы и растерянно посмотрел. – Смотрю. А ты не дерись. Ладонь легла на подбородок, на неё побежала куча маленьких слёз. "Я и раньше обещал, что не буду распускать руки, а сам подрался." Мазки на лице делались в виде йодной сетки. Лицо пощипывало, Санзу морщился. – Блять уродливее выгляжу. – Ты что как маленький? Потерпи. – Ну больно блять. Даже в Бонтене так не пытали. – Хватит вредничать. Там руки с ногами отрывали, а тебе всего лишь лицо лечат. Шиничиро отложил на салфетку ватную палочку с йодным раствором. Он приблизился к лицу, дул и потирал большим пальцем щёку и правый от себя шрам. Под строгим, теплым взглядом Санзу почувствовал себя виноватым. Чуть не помер от передозировки чувств. Вот что настоящий и безвредный наркотик, от которого хочется питаться, упиваться и никогда не отпускать дозировку. Голова приятно-приятно закружилась, затерявшись в грёзах. Харучиё выдохнул и позволил своей крыше поехать в неизвестную даль. Плавно, невесомо потянулся навстречу к губам и неудержимо присосался к ним. Руки быстро легли на чужие рёбра и удерживали тело, будто оно захочет вырываться. Поцелуй от этого стал грубее, если Санзу напрягся всем телом. Шиничиро не знал что делать и как уйти, не мог даже дыхнуть лишний раз. Упускать момент было подобно смерти: он и так редко целуется. Санзу проник языком между напряжённых губ и вторгся в рот. Достаточно там похозяйничав и изучив его больше, особенно касавшись чужого языка, он прыгнул на мужские колени и опрокинул парня на спину. Прям на валяющиеся бинты, пластыри. Санзу удобнее расселся – поближе к паху – и продолжал деяния. Шиничиро взялся за худые плечи, дабы прервать поехавшего мальчика. Но оттолкнуть от себя его не так-то просто. Что физически, что морально этот парень полностью выигрывал. Отстранившись, Санзу выпрямился, опёрся ладонями о грудь и посмотрел в чёрные глаза. От ударившего в сознание удовольствия Шину хотелось бежать в психиатрическую клинику и ложиться в стационар. Не хотелось целоваться с ребёнком. Шиничиро ненароком глянул вниз и увидел вздымающийся бугорок. Слава богу не его. – Всё-равно буду любить, как верная псина. – Прошептал Харучиё. – Ты походу с цепи сорвался. – Оскалился Шин. – Я буду любить, – Санзу схватился за его подбородок большим и указательным пальцами и продавил до самой кости. – Просто позволь мне это делать. Поцелуев достаточно для моего удовлетворения. – Не наглей. Мне больно, отпусти. Заболел? – Шиничиро рывком убрал руку за бледное запястье. Санзу поменялся в лице, он не узнавал этого человека. Его как ледяной водой окатило по жаркому телу. – Я разлагающийся труп без твоих глаз и без тебя самого, без твоего присутствия. Шиничиро пожал плечами, ничего не отвечая. Растерялся окончательно. ''Я его и в пятнадцать лет целовал, когда у меня были красивые белые волосы с чёлочкой. Ему не нравились поцелуи. Это понятно: я несовершеннолетний и на меня невозможно посмотреть как-то по-другому. Сейчас то почему он перед собой дитё видит?" – не понимал Харучиё. Холодная дрожь прошлась по спине. Раньше ему хватало и не взаимных поцелуев, но с каждым годом он нуждался в этом человеке все больше. – Ты ещё ребёнок. – Да заткнись ты блять со своим ребёнком. Заебал уже. – Взбесился Санзу. Шиничиро реально заткнулся, лишь бы не получить за свои ''убедительные" слова. – Прости. Спасибо за обрабатывание ран. Ты такой хороший. Высокая температура чужого тела ощущалась как от печи. Стоило руки поднести – тут же обожжешься. – Хару, не обязательно благодарить именно так. Тем более я не закончил. – Парень слабо улыбнулся и взялся за новый кусочек ваты. – Только не заплачь. Не кончил он блять. – Харучиё посмотрел отреченно. – Вредина. Прекрати материться. – Ну Ши-ин. – Санзу, посиди тихо. – Можно хотя бы на твоих коленях останусь? – Оставайся, раз уж сел. Шиничиро приподнялся, придерживаясь за чужие бёдра. Санзу готов был улететь куда-то в небеса. Он не утихал, пока его содранные кровяные костяшки обрабатывали заботливые руки. – Паша курочку намазал. – Да кто такой ваш этот Паша??? – У Рана спроси, он лично знаком. Смочив вату раствором, Шиничиро стал протирать кожу костяшек. Вата быстро наполнилась кровью. Парень подул до полного высыхания и наложил пластыри. – Ай сука. – Сматерился не по-доброму Харучиё. – Ебать ты летал от них. На ночь кремом жирным руки помажем, чтобы быстрее заживали. Нехуй было приставать. Получил от Баджи? Получишь и от Майки. Шиничиро предпреждающе сжал руку. Санзу резко убрал её, чуть не оставшись без пластырей. – Ничё не будет. – Я больше не хочу в Бонтен. В той петле времени или же просто петле было невыносимо. – Ты вчера меня за руку брал. Чё как под наркотой? – Я и не помню. – Пить надо меньше. – Ой, всё. – Вообще меня смущает, что твой член мне прямо в живот упирается. Без эрекций мне. – Оно само собой происходит, алё. Сам не знаешь? Знаешь. Ты то точно. – Хару, помолчи, а то к Павлу отправлю. – Не надо. Не хочу есть отравленную курицу. **** Когда обработка закончилась, вечер начался весело и спокойно одновременно. Три банки стукнулись, глотки́ сделаны за встречу. Началась новая обработка – проспиртовка, чтоб уж наверняка. Повечерело быстро, уличный шум затихал медленно. Санзу курил спизженные у Такеоми крепкие сигареты. Голова кружилась с первой штуки. У Шина уже иммунитет к такому. На пару у них целая щедрая пачка. Пошла пьянка вечерняя. – Спасибо что позвали. – В руках Майки держал зелёную банку и отпивал с горлышка. Рядом стояла бутылка, которую он откроет позже. – И так, началось утро в колхозе. Зачем ты лезешь в драку? Я хочу с тобой поговорить, Санзу. – А ты бы их не хотел убить? – А я и не знаю. Они случайно. Тем более мы всё исправили. Без драк мне, иначе по-другому поговорим. – Вмазать лучшему другу умудришься? – Да, для воспитательной меры тебе. Баджи – мой друг и не нужно так поступать. – А я его терпеть не могу. – Тут общался всё детство, а лет пять назад перестал и даже тогда его побил. Как побил... Скорее он тебя. – Майки натянул улыбку до ушей. – Я тоже выиграл. Не нужно меня занижать. – Санзу выдохнул дым. – Мальчики, не ссорьтесь. – Шиничиро отпил пиво и сделал тяжку. Санзу затушил окурок и взялся за пачку. – Надо вторую крепкую. – Куда тебе такую дозу? – О да, доза. – Ты так легко это делаешь. Даже вчера не кашлял. Хару, ты куришь на постоянной основе? – Когда к Хайтани в гости хожу. Нам всегда становится весело. С этого всё началось. Ран предложил, а я чё отказываться буду? Пошла зависимость. Вот и сидели паравозили втроём. – Не удивлён, под наркотиками то. – Шин, я не наркоман. – Да тебе и наркотиков не нужно. Весёлый ты у нас малый. – Жизнь и без них прекрасна, мне не нужна эта дрянь. Ты ещё не видел как Ханма веселится – хлеще. У Кисаке спроси, он точно знает. – А чё у Хайтани делаешь обычно? – поинтересовался Майки. Что же творит великая троица Бонтена, которого как такого нет, но дружба есть? – Песни орем, потом соседи ментовку вызывают, Нахоя нам пизды вламывает. В Бонтене была аналогичная ситуация. Ты отошёл на минуту, мы веселимся. Заходит Коконой и орёт на нас, мол, орём с первого до последнего этажа, как в лесу. Якобы рабочее время, чё мы орём как в очередном приходе. – Якобы? Пиздосы вы охуевшие. С вами троими с ума сойдёшь. – У нас вообще-то был перерыв. Если бы Коко знал о временных линиях, он бы держался от меня подальше. – Он вас потом выдирал из жопных ситуаций, ибо ему скучно было. Помню как он вам по жопе треснул троим за всё хорошее. Тридцать лет, а ума то нет. – Пиздец вы его доводили. – Шиничиро помнит, о чём рассказывал Майки. Взрослые люди в телах детей, только мозг от грязи очистился. Как хорошо дышать полной грудью и чувствовать воздух. "Лучше только пиво и сигареты. И Шиничиро. Три охуенных сочетания." – Он на нас по-змеиному смотрел. С его то разрезом глаз у него это удачно получается. – Не похож он на змею. Хватит придумывать шутки про друзей, пока я со смеху не помер. Я только что представил Коко с сумкой из змеиной кожи. – У Майки тоже едет крыша и нехило так. – А Ран курицу в окно выкинул, Нахоя за ней выпрыгнул. Оба прям на Риндо упали. – И ты их поездом сбил. Санзу стало плохо от подобного представления. – Слушайте, я чего пришёл. Хочу пойти на водителя трамвая. Как хорошо ты эту тему начал. "Конечно ради этого пришёл. Ну-ну." – загадочно посмотрел Майки и тут же побледнел, когда до него допёрла суть фразы. – Окончательно с катушек слетел? Какой водитель? Никто мотаться в прошлое не будет больше. Акция закончилась. – На полном серьёзе сказал он. – Представляешь какое здоровье там нужно? Кататься туда-сюда всю ночь. – Не обязательно ночную смену брать. Можно днём. ''Какосик не выдержит этой новости." – Не нужно рисковать. Ну в смысле здоровьем. ''Не только своим". – Каким? Мне всего восемнадцать, а не семьдесят, чтоб я транспортом не мог управлять. – То есть поезда тебе не хватило? Блять ты уже один раз поводил: чуть не сдохли все. Хотя самое смешное было когда ты начал проводить экскурсию по всему зданию для невидимого Шина. Пришёл Ран и ты ему заново начал свой монолог. – На что он ответил: "Я планировку этого здания наизусть выучил, пока с братом бегали на обеде друг от друга. Тридцатилетние мужики – кони – бегают по офису. – Я конечно знал, что тебе было плохо, но чтоб настолько? Ладно, я пошёл, не скучайте. – Шиничиро понял, что особо не в теме. Он взял свою банку и ушёл. Санзу остался с Майки. ''Пиздец он обколотым был. Надеюсь он больше не будет колоться." – Подумал брюнет, пока шёл к себе. – Бля, а можно одну сигу возьму? – Курить хочешь попробовать, Майка? Куда тебе? – Ну дай. – Бери. Пиздец твоим лёгким. Майки взял из пачки тонкую штучку, поднёс к губам и зажал её между зубами. – Бля, как её включить? – пролепетал он. – Вернее, зажечь. Санзу поджёг его сигарету и сказал раскуривать, чтобы понять зажглась ли сигарета или нет. Когда зажглась, Майки попробовал затянуться сполна. Но полностью не получилось: стоило вдохнуть хоть немного – вкус отдался горечью и даже вкуса толком не было. Лёгкие буквально выплёвывали из себя гадостный дым. Сердце заболело. – Блять я в ахуе. – Майки раскашлялся и кинул сигарету в жестяную банку. – Наркоманы ебучие. Санзу забрал окурок оттуда и прикурил. – Ещё хочешь? – Иди нахер, мафиозник бля. – Майки махнул рукой и стал переплетать блондинистые волосы. – Ты тоже им был. Организатором причём. А я был ещё тем красавцем. – Наркоманом? – Вообще-то здоровым мужиком с красивыми волосами. И с катаной. – Ты нахуя её сюда принёс? Опять убивать? – Отстань. Блин, а с кем я сегодня посплю? – А Шин умер что-ли? – Понимаешь, я не могу к нему пойти спать. – Санзу как что-то рот закрыло: он не мог сказать в чём дело и совсем замкнулся. – Со мной тогда ляжешь. О как весело то будет. – А Такемичи ревновать не будет? – Навряд ли. Страшнее когда я ревную, а не он. А ещё страшнее – когда Изана. – Это пиздец, приехали – конечная. К кому Какучё ревновать? Он серьёзно? – Ну мы же свечку не держим и не знаем ничего. – А кто с Изаной живёт? – Я, но в их отношения не лезу. *** Ребята решили перейти в комнату глубокой ночью. Под отдельными для себя одеялами они продолжали обсуждение. – Я тебя помню в том будущем. – Мм, я тебя тоже. Особенно когда ты с Хайтани веселился. Сейчас тоже самое, но слава богу не под наркотиками. Мужчины в лиловых дорогих костюмах пекли дораяки в тайне от Майки. Только они начинают доставать противень из духовки так зашёл Майки. Риндо в специальных перчатках от внезапности отпускает посуду и та попадает прям на голые руки Рана, Ран орёт, начинает скакать и случайно задевает тарелку, та падает на кафель и разбивается. Санзу встал и захлопал, хоть его и разрывает от смеха, что кажется весь Бонтен об этом слышит. – Ты что опять обкурился? – Майки совсем не в настроении. – У нас так в столовой хлопали, когда посуду разбивали. Майки еле держался, смотрев на Хайтани. ''Туда их блять." Ран продолжает орать. Риндо тоже: – Я тебе сказал: вдвоём будем вытаскивать, смотрел на эту хуйню, без перчаток ладони протягиваешь. Суёшь руки куда не надо. – Блять мне больно. – Под воду сунь, а то мало ли куда ты их ещё засунешь. Санзу готов был валяться. – Блять тридцать лет мужикам. Дурдом. – Майки шокирован. Санзу отвернулся и затрясся с давящимися смешками. От парней смеха ещё громче, аж в соседней стране слышно, стоило это вспомнить. – Вот чего они ожидали? Куда я должен был уйти? Я уйду, а вы цирк разводи? – Да-а. Ханма бы оценил. А вообще, Хайтани базу выдали. Вот как можно подставить руки под горячий противень? Кстати, Кавато же на поваров учатся. Представь: готовят они картошку во фритюре, подходит Ран с каменным лицом и опускает руки в кипящее масло. Представь реакцию братьев. Майки улыбнулся с зубками и прикрыл глаза. – Улыбашка сказал бы: "Ну ума то нет." Эмма включила свет и посмотрела на парней. – Это точно. У обоих таблеты в крови. Досмеялись до крови из носа. Аж в Китае слышно. Санзу вытер нос и увидел на руке пятно крови. – Сейчас брату твоему позвоню и расскажу о твоём поведении. Домой пойдёшь. – Я все телефонные провода обрежу. – Вылез из кровати и пошёл в гостиную, пока не получил. – Эмма, подай пожалуйста крем для рук. – Вот сам поднимись и возьми. – Так он у меня. – Майки достал крем из-под подушки. – Конечно как смазка не подойдёт, но для рук – самое то. – Замолчи. Санзу взял тюбик и агрессивно ушёл. Вместо гостиной смотался к спящему Шиничиро. Тихонько пристроился. Рискнул обнять его со спины, собственнически прижимая за рёбра его тело. Хватка постепенно ослабевала. – Не тереби руки об одеяло: весь крем слезет. – Послышалось. Всё-таки не спит. – Ладно, буду другое кое-что теребить. – Никакой дрочки в моей кровати. – Слишком громко сказал сонный Шиничиро, от чего послышался смех в соседней комнате. – Знаешь, – прошептал Санзу со смешком, – я представил как Ран окунает ноги во фритюр. – Ты где накурился то? Всё кувыркается. – Я с тобой был в тот момент. Тишина. – Вот куда он ноги суёт? – задумчиво спросил Шиничиро. Санзу расхохотался до головной боли. Вбежала Эмма и готова была ему вломить. – Шиничиро, – требовательно она начала. – Ой, то есть Санзу. Бегом спать в гостиную. Орёт полночи, как уколотый. Время видел? Я тебе что сказала? – Ладно-ладно, мы тише будем. – Санзу держался за Шиничиро, боясь, что Эмма попытается его вытащить и разделить с любимым. – Быстро в гостиную, иначе все сигареты спрячу. – Серьёзная угроза. Прочь от наших сигарет. – Сказал Шиничиро. – О да, доза. – Санзу, ты что как наркоман? Какая доза? – Бля, заткнитесь, я спать хочу. – Шиничиро накрылся одеялом. – Вот-вот, Харучиё, я жду. Тот снова вернулся к Майки и конечно же они не успокоились. Покоя от них никто не дождался