Прах ночного мотылька

      Чёрный шёлк, спрятавший картину, бесшумно упал подобно траурной вуали. Окутывающая церковь тайна раскрывалась на резких мазках кисти, старый холст потрепал не один прошедший век, тёмные краски потрескались, усеяв поверхность тонкими расползающимися паутинами. Ветхая картина поблекла, но религиозная история, о которой хотел поведать художник, осталась прежней.       Стальной дракон, летающий ночью, возвышался над крепостью мастеров, его широкие крылья могли объять город, они рассекали облака. Его огромный скелет искрился под багровым лунным светом, алые глаза ярко сияли в темноте: монстр напоминал посланника смерти или вестника страшной беды, как судный день.       Ричард поднял канделябр повыше, чтобы рассмотреть детали. Слабый огонь дрожащих свечей позволил разглядеть в клыках дракона окровавленный меч — тот самый, что пронзал сердце хранителя на другой картине.       Сзади послышался голос:       — Некоторые знания опасны, это может стоить тебе жизни, — Глафира не зашла в тайный проход. — Поумерь своё любопытство.       — Это и есть покровитель мастеров? — Ричард обернулся, и пламя заиграло на его бледной щеке золотыми отблесками.       — Возможно, одна из его форм. Никто точно не знает, как он выглядит. Говорят, что он может превращаться в кого угодно.       Противный скрежет, похожий на царапанье ножом стекла, охватил церковь, и за спиной девушки раздались медленные скрипучие шаги, как у старика, идущего с трудом. Стук его сапог постепенно приближался и становился отчётливее. Вместе с тем послышались отзвуки фальшиво играющей флейты.       Глафира с ужасом посмотрела на горящий канделябр и шёпотом велела:       — Погаси огонь! Это викарий, с ним лучше не связываться.       От лёгкого взмаха ладони свечи погасли. Глафира встала справа от прохода, а Ричард — слева. Он прислушивался к нарастающим ударам, как к громкому бою часов, пока не увидел мелькнувшую тень.       Старик в церковном облачении с крестом на груди шествовал по коридору, он не заглядывал внутрь комнат, но останавливался перед каждой зажжённой свечой. Его тёмный силуэт застыл рядом с их проходом, и Глафира поднесла указательный палец к губам, прося не шуметь.       Когда викарий прошёл мимо комнаты, Глафира дёрнула разведчика за рукав.       — Уходим.       Стряхнув её руку, Ричард тихой поступью направился к выходу из церкви, стараясь идти так, чтобы напольные доски не скрипели. Вопреки его опасениям старик не поворачивал назад, он двигался вперёд, как по заданному ему маршруту. Глафира перестала волноваться, когда старик исчез у них из виду.       Её поведение вызвало у Ричарда ещё больше вопросов. Сначала она говорила, что ничего не знала о церкви, а теперь по шагам определила того, кто шёл. Едва они вышли из священной обители, как Ричард спросил:       — Какая у тебя цель?       — Разрушить этот город до основания. Война отобрала слишком много жизней, Люмсен никогда этого не забудет.       Укрытое ночной тьмой церковное кладбище безмолвствовало. Ричард ступал за проводницей в замогильной тишине, озираясь по сторонам и реагируя на каждый подозрительный шорох. Фигура старика больше не объявлялась, но исходящая от этого места аура вызывала подсознательную тревогу, мешая спокойно вздохнуть. Чудилось, что в любой момент мог показаться смертоносный механизм.       Рядом с воротами разведчик тихо поинтересовался:       — Откуда тебе столько известно?       — Мой дедушка сбежал из этого города, — Глафира толкнула калитку. — Он часто рассказывал мне истории.       — Сбежал?       — В крепости намного опаснее, чем за её пределами… — Глафира запнулась на полуслове и достала револьвер. — Кажется, нас поймали.       За широкими деревьями Ричард увидел силуэты ночного патруля. Сотрудники полиции выследили их и окружили. За ним точно не было хвоста, скорее всего, они пришли вместе с Глафирой.       — Есть патроны? — Ричард взглянул на неё с немым укором.       Виновато улыбнувшись, Глафира передала ему запасной набор. Они стояли в густой темноте, и констебли не спешили нападать врасплох. Прежде чем выйти из укрытия, Глафира схватила разведчика за руку, надев ему на запястье плетёный браслет, и торопливо пробормотала:       — В районе Феникса есть мастерская, она передаётся по наследству, скажи, что ты от Андерсона. Возможно, тебе помогут.       — Мастерская? — Ричард вырвал руку и отшатнулся. — Они создают дьяволов.       — Не упрямься! Эта мастерская другая, — Глафира посмотрела на полицейских в тенях деревьев. — Прости, что обвинила.       С последними словами она отступила назад, затем развернулась и убежала в церковь, бросив Ричарда. Сначала он хотел пойти за ней, но вместо этого закинул патроны в револьвер и с щелчком прокрутил барабан, чтобы пуля подставилась под спусковой крючок. Украденные очки приподняли чёрные пряди со лба, как ободок, и вернули чёткость зрения. В темноте силуэты констеблей сливались с ночью — для альфы это не являлось проблемой.       В одиночку ему бы легко удалось ускользнуть от преследования, но тогда они бы поймали Глафиру. Неизвестно, сколько всего констеблей находилось в лесу, без точных данных не следовало действовать импульсивно. Пригнувшись, Ричард тихо переместился к позиции с лучшим обзором. Сумрачные деревья скрыли его густой листвой, он бесшумно отступил к церковному кладбищу, где стояли надгробия, и взглянул на констеблей. Расположение позволяло ему контролировать ситуацию на границе леса и церкви.       Спокойствие продлилось недолго. Когда сержант двинулся вперёд и махнул товарищам рукой, Ричард откатился в сторону и дождался, пока тот выйдет на свет, а затем прицелился в бедро, но в последний момент передумал и выбрал мишенью флягу. Пуля звонко отскочила от железа, и сержант застыл, осознав, что они имели дело со снайпером, способным ночью прострелить мелкую цель. Выстрел был для них предупреждением, отряд замедлился.       Сразу после этого Ричард сменил позицию. Под покровом темноты он мягко ступал по траве, словно чёрный кот, и сохранял бдительность. Прохладный ночной воздух проник в лёгкие, обдавая свежестью, и пробудил в нём навыки разведчика. Азарт и опасность прогнали сонливость, кровь закипела в жилах от предвкушения грядущего боя, но дыхание не сбилось.       В поле зрения попал тревожно озирающийся констебль — видно, его послали на разведку. Отделившись от отряда, полицейский вздрагивал от каждого шороха. Ричард не хотел лишний раз выдавать своё местоположение, поэтому притаился за надгробием и в ожидании обвёл большим пальцем холодную рукоять револьвера.       Констебль напоминал заблудившегося на кладбище птенца. Тем не менее, он был вооружён. В бою люди не делились на плохих и хороших. Констебль, решив, что цель находилась в церкви, осторожно к ней приближался. Его спина оставалась открытой для выстрела. Ричард, как правило, старался избегать жертв, но крепость и её жители порождали в нём жгучую ненависть. Жажда мести разгоралась, словно костёр, и лишала жалости.       Запах пороха взорвался в воздухе, выстрел пронзил врага в области сердца. По форме расплылось кровавое пятно, констебль покачнулся и безвольно рухнул. Это стало началом их войны.       — В атаку! — крикнул сержант полиции.       С раскрытым положением Ричарду оставалось приготовиться к схватке. Он поднял револьвер, собираясь выиграть больше времени для Глафиры, как вдруг из церкви донёсся страшный грохот, а следом ужасно запахло гарью. Дым чёрным потоком вылетел из щелей и окон, быстро охватывая территорию. Из церкви вышел разгневанный священник с маской на лице и направился к полицейским.       Разведчика за плечо тронула женская рука — он сразу ощутил приближение девушки, но опасался упустить из виду врагов.       — Эй, пойдём отсюда, — позвала Глафира. — Викарий здесь разберётся.       Без лишних разговоров Ричард последовал за ней. Они вышли в запретный лес, оставив полицейских роботу. Поблизости больше не наблюдалось сотрудников, но когда они пошли дальше, Ричард уловил движение краем глаза. Остановившись, он увидел сидящего в засаде констебля с наведённым на Глафиру револьвером. Курок уже щёлкнул, и Ричард, недолго думая, оттолкнул девушку. Она плюхнулась на землю и вскрикнула:       — Ты что творишь?!       В тот же миг в стоящее рядом дерево вонзилась пуля, оборвав возмущения. Ричард дёрнул Глафиру за рукав, помогая быстро встать, и в итоге сам подставился под удар. Левый бок резанула острая боль, пуля пролетела навылет. Разведчик стиснул зубы и, развернувшись, выстрелил в ответ. Констебль завалился назад.       — Ты в порядке? — заволновалась Глафира.       — В полном, — процедил Ричард и прижал ладонью потеплевший от крови бок, жидкость просочилась сквозь одежду и обагрила пальцы. — Идём.       — Врёшь, — она в ужасе посмотрела на рану. — Тебе нужен врач…       — Сейчас не до этого, — отмахнулся Ричард, направляясь к городу.       — Упрямец.       Глафира, поколебавшись, пошла за ним. На развилке он вдруг остановился, обратив внимание на поломанные ветки, и тихо сказал:       — Нам лучше разделиться. Слева меньше следов. Вероятно, они пришли за тобой и не знают обо мне, либо только догадываются.       — А как же твоя рана?..       — Я справлюсь один.       Превозмогая боль, Ричард свернул направо. Для альфы в хорошей форме, как он, эта рана была несмертельной. До города он бы добрался за несколько часов, а дальше… К врачу он обратиться не мог — скорее всего, жителей уже предупредили и патруль увеличили. В крепости разведчик никого не знал. Без документов его бы никто не взял на работу. В чужом королевстве и без гроша в кармане, ещё и в розыске — лучше не придумаешь.       Для того, чтобы спутать следы, Ричард намеренно твёрдо ступал и выдавливал следы, но размазывал — его нога была на пару размеров больше девичей. По дороге он сломал несколько веток и помял цветок. Улики выглядели ненамеренными, и за созданием ложных признаков Ричард повстречал нескольких полицейских.       Троих он повалил без револьвера, хищником подкравшись сзади. Сотрудники не успевали вскрикнуть, как им с хрустом свернули шею, а затем у них отняли снаряды — патроны не бывали лишними. Двоих он подстрелил, чтобы издать шум.       По охотничьим ориентирам и полярной звезде, ярко горящей на ночном небе, Ричард легко выбрался из лесной чащи, но столкнулся с неприятностью — улицы перекрыли констебли. Они с напарниками патрулировали пустынные улицы, а если им попадался кто-нибудь подозрительный, то спрашивали у него удостоверение.       В их рядах имелись бреши, а когда один констебль поменялся с напарником, чтобы отлучиться, Ричард поймал его и скрутил. За плечи перенеся тело к ручью, он переоделся в форму полицейских и позаимствовал карточку, где значилось имя, подпись и краткая информация с печатью. Не вчитываясь в её содержимое, Ричард бросил её в карман с украденными очками, потом он пониже натянул причудливый шлем со звездой и обошёл патруль.       С прямой осанкой и расправленными плечами он держался так уверенно, что ни у кого не возникало к нему вопросов. Только простреленный бок давал о себе знать — от потери крови темнело в глазах и кружилась голова. Пошатнувшись, он прислонился к стене магазина плечом и на секунду прикрыл веки.       — Отлыниваем?! — рявкнул подошедший сержант.       — Никак нет, — машинально отозвался Ричард, отпрянув от стены.       Он не повернулся и направился дальше по улице, где как раз проходил отряд. Сержант посмотрел ему вслед, посетовав на невоспитанность констеблей второго отделения: он решил, что этот патрульный именно оттуда, поскольку его не узнал из числа своих подчинённых.       В переулок заявился младший сотрудник и подбежал к сержанту:       — Вы не видели Бэнкса? Он отошёл на минутку и пропал.       — Бэнкс? — сержант посмотрел вслед уходящему констеблю и, почувствовав неладное, крикнул: — Стой!       Наперекор приказу Ричард ускорил шаг, завернув за поворот, а затем сорвался на бег. Раненый бок прострелила адская боль. Разведчик сильнее придавил задетое пулей место и ринулся в другой квартал под звон тревоги.       К нему сбежались вооружённые полицейские, они заблокировали проходы. Он прижался к ветхой стене, чтобы перевести дыхание, и в тени прерывисто вздохнул. Из-за плохого состояния альфа потерял контроль над феромонами. От морозного запаха ветер заледенел, как при вьюге, и распространил его подавляющую силу.       Окружившие сотрудники синхронно отступили на шаг, прикрыв носы. Беты и даже альфы замерли от резкого порыва, не в силах пошевелиться.       Воспользовавшись их заминкой, он бросился в узкую щель между зданиями, а там, издалека заприметив угрозу, взобрался по лестнице на крышу. Кровоточащая рана открылась ещё сильнее. С разбега перепрыгнув с одной крыши на другую, он попал в незащищённую зону, из которой убежали патрулирующие сотрудники. По их слабой подготовке становилось ясно, что в городе процветал высокий уровень преступности. В Ларсвуде таких бездельников сразу бы уволили.       Спустившись вниз, он закрыл глаза и усилием воли подавил феромоны — иначе они бы его выдали. Затем Ричард отправился дальше и услышал свисток.       — Проклятье, — выругался разведчик, из последних сил удерживая сознание.       Кроме жилых домов ему уже некуда было отступать. Разведчик подумал о том, чтобы проникнуть в один из них, и осмотрелся вокруг без особой надежды. Тупик. Его в любой момент могли поймать и застрелить. На этом сказочное путешествие в роли дипломата закончится, ему удалось провести здесь всего день. Таинственная крепость, о которой многие грезили, оказалась не такой уж впечатляющей. Горько усмехнувшись, Ричард вспомнил, сколько раз пытался отказаться от задания. Его начальство оставалось непреклонным и вот, чем это закончилось. Посол выжил, но, учитывая устроенный на допросе переполох, мирные переговоры провалятся.       Как военный офицер, привыкший к опасностям, он не боялся смерти. Ему уже повезло вырваться из объятий механических демонов. Жаль только, что предстояло погибнуть на чужой земле из-за такой глупости, не успев отомстить. Он сделал всё, что было в его силах; возможно, Глафира закончит начатое.       В потоке мыслей, терпя невыносимую боль, Ричард туманно разглядывал окна и двери. Не в его правилах было вламываться к жителям, но иного варианта просто не оставалось… Сладкий запах пёрышком пощекотал нос, выводя из размышлений. Лёгкая дрожь пробежала по телу, отдаваясь приятным покалыванием, словно холод резко сменился жаром, и боль отступила.       Чуткое обоняние уловило сладкий вишнёвый аромат. На грани сил Ричард не осознал, как направился к его источнику. Манящий шлейф заставил сердце биться чаще, он стал его путеводной звездой в ночной тьме. С каждым шагом чарующий запах усиливался, обволакивая нежным теплом.