Прах ночного мотылька

      Прелестный королевский дворец оплёл густой утренний туман, листья во дворе усеяли сияющие капли росы, словно жемчужины; высокие чёрные башни утонули в облаках, над ними разлилось золотое марево солнца, яркие предрассветные лучи прогнали сумрак и затерялись в туманной завесе.       Утренний свет ударил в окно роскошных апартаментов принца, отдыхающего в компании прекрасных девушек и юноши. Широкая кровать с нависающим балдахином, сотканным из шёлка, позволяла им свободно расположиться вместе и не тесниться. В центре расслабленно лежал полураздетый Альберт, от ночных утех его янтарные волосы растрепались, а на шее расцвели бутоны страсти. Правый глаз скрыла чёрная кожаная повязка, левый же горел медно-красным, как пламя свечи.       В объятиях проснувшегося принца нежился сын министра иностранных дел. Изящный светлокожий юноша покоился на рельефной груди наследника и сладко посапывал, прижимаясь к нему, словно ласковый котёнок. Не удержавшись, Альберт убрал тёмную прядь с его лба и осторожно, чтобы не разбудить, заправил за ухо. Лёгкие невесомые прикосновения, как мягкий ветерок, не потревожили сон.       Пришедшая с рассветом нежность разнилась с ночной грубостью. Безупречное тело омеги покрывали укусы и пунцовые следы, у края треснувших от поцелуев губ запеклась тонкая струйка крови, а на стройных запястьях остались алые ссадины.       Справа от наследника лежала рыжеволосая девушка с пышными формами, а слева — смуглая златокудрая служанка с отпечатками удушья. Обе являлись бетами, скрасившими тёмную ночь будущего правителя. Обольстительницы развлекали его с банкета до утра, и теперь томились на кровати.       В горле Альберта пересохло. Чтобы утолить жажду, он лениво приподнялся, выпустив нежного омегу из объятий, и протянул руку к хрустальному графину с багровым вином малой выдержки, которое он вчера позаимствовал из королевской кухни. С лёгким наклоном тёмно-красная жидкость полилась в стоящий рядом бокал. Как правило, от вина хотелось больше пить, но в комнате не нашлось воды. Принц собирался сделать только несколько глотков, тем самым смочив горло и отложив ранний подъём.       Как только Альберт поднёс бокал к губам, его сзади обнял пробудившийся сын министра иностранных дел. Ухоженные руки Лиама сомкнулись на упругом мускулистом торсе, а нос уткнулся в область шеи.       Повернувшись к юноше, Альберт очаровательно улыбнулся:       — Всё же разбудил.       — Ваше Королевское Высочество, — пробормотал Лиам, прильнув к нему. — Вы хорошо спали?       — Превосходно, — Альберт расслабленно покачал бокалом в воздухе. — И готов продолжить.       — А? — Лиам моргнул, чуть приподняв голову.       С лёгкой игривостью Альберт наклонился к нему и лукаво предложил:       — Не прольёшь ни капли — вознагражу.       Затем он пригубил послащённое вино, не спеша глотать, и вплотную припал к истерзанным губам юноши. Через властный поцелуй Альберт поделился пьянящим напитком, Лиаму ничего не оставалось, кроме как покорно его принять. Слабость разлилась по телу от напора жадного альфы, затеявшего новую игру. Кадык омеги дрогнул, когда он принял вино до последней капли из уст принца и сглотнул.       Не отрываясь от мягких губ, Альберт отставил бокал на край стола и запустил ладонь в шёлковые волосы юноши, притягивая ещё ближе, позволяя ему забраться сверху на колени. Их носы стукнулись, а воздух наполнился терпким ароматом, как от раздавленной грозди винограда. Выпустив каплю феромонов, Альберт сместил руку ниже и скользнул ей по ровному позвоночнику, заставив омегу изогнуться.       Раздался короткий стук в дверь. Альберт не обратил на него внимания и с губ юноши перешёл на изувеченную шею, перекрывая едва зажившие следы укусов, но при этом не задевая железу омеги, чтобы случайно не поставить метку.       Мерный стук повторился. Лиам, забеспокоившись, что это важно, отстранился и посмотрел на дверь. Альберт, недовольный тем, что любовник отвлёкся, схватил его за подбородок, сдавив мягкие щёки, и снова поцеловал. Они сплетали языки и делились влагой, не разрывая контакт, пока дверь не распахнулась самостоятельно.       На порог заступил статный господин в красном бархатном камзоле и оглядел учинённый беспорядок в покоях: разбросанные по паркету подушки с кисточками по краям, испачканные смятые простыни и раскиданную одежду гостей. При виде устроенного хаоса на лице камер-юнкера, привыкшего к подобному, не дрогнул ни один мускул. С безучастным выражением он перешагнул через порванные чулки и проследовал к заполненной людьми кровати.       Приход камер-юнкера испугал Лиама, и он шустро спрятался на груди принца. Альберт неохотно прикрыл его собой, развернувшись, хоть и не видел в этом такой необходимости — его слуга знал обо всех любовных похождениях.       Девушки проснулись. Рыжая красавица бросила ревнивый взгляд на Лиама, прильнувшего к принцу, и смяла простынь в пальцах. Золотые локоны рассыпались по спине миловидной служанки, она встала и скромно одёрнула ночную сорочку, чтобы, несмотря на неподобающий вид, поприветствовать камер-юнкера.       Всего один человек разрушил атмосферу царящего покоя.       Следуя дворцовому этикету, Стивен вышел на золотистый свет и поклонился. Холодная отстранённость слуги разбила немало сердец, о нём ходили сплетни, что он не человек. Неприступность отражалась в его неживом облике: ни одна тёмная прядь не выбивалась из безупречной укладки, на равнодушном лице никогда не скользила тень улыбки. Казалось, что он кукла без воли, чувств и души.       Раз слуга вторгся без дозволения, скорее всего, случилось нечто важное и безотлагательное, но принц с насмешкой спросил:       — Желаешь присоединиться?       — Я не посмею, — беспристрастно отозвался Стивен и выпрямился, как тетива. — Его Королевское Величество ожидает вас на совете.       — Передай, что мне нездоровится.       Стивен не сдвинулся с места и добавил:       — Это касается делегации из Люмсена.       Игривое настроение принца испарилось мгновенно. Лиам ощутил напряжение и несмело поднял голову, наткнувшись на резкую линию подбородка. Сильная рука наследника прижала юношу крепче, и омега замер, затаив дыхание.       — Выйдите.       Приказ адресовался девушкам, они послушались беспрекословно. Забрав свои вещи, красавицы поклонились и молча покинули апартаменты принца, миновав его слугу и исчезнув за дверью. Они происходили из низших сословий и не требовали к себе особого отношения в отличие от сына одного из первых людей королевства.       Склонившись к омеге, Альберт поцеловал его тёмную макушку и шепнул:       — Как отдохнёшь, возвращайся.       — Хорошо, — тихо отозвался Лиам, опустив длинные ресницы.       Тёплые объятия неторопливо разомкнулись; длинные, как у пианиста, пальцы принца в последний раз коснулись щеки Лиама, прежде чем Альберт лениво встал с кровати и неодобрительно скользнул взглядом по устроенному беспорядку. Его и не посетила мысль надеть на Лиама одежду, полежавшую на полу, вместо этого он достал из шкафа багровый халат, в следующую секунду шёлк опустился на покатые плечи, и юноша утонул в его мягкости. Поникнув головой, Лиам робко произнёс:       — Благодарю.       Камер-юнкер обратил ледяной взгляд на новую забаву принца, представляя размеры грядущей катастрофы с министром. Наследник и прежде с ним не ладил, теперь грозили неприятности.       Приведя себя в порядок перед встречей с королём, Альберт вышел из покоев со Стивеном. Они шли по длинному коридору, залитому мерцающим светом, в зал, где проводилось заседание. Принц неоднократно ловил на себе холодный взгляд слуги, а затем резко остановился и спросил:       — В чём дело?       — Это был сын министра иностранных дел, — спокойно отметил Стивен. — Не в ваших интересах портить с ним отношения.       — Лиам сам просился в мои объятия, — небрежно ответил Альберт и возобновил шаг. — Я его ни к чему не принуждал.       Направившись за ним, Стивен возразил:       — Наследнику престола недопустимо вести распутный образ жизни. Его Величество будет крайне недоволен.       — То недопустимо, это недопустимо, тебе знакомо слово «можно»? Испортил веселье, а теперь отчитываешь. Страх потерял.       — Всегда к вашим услугам.       — Дерзишь? — Альберт улыбнулся краешком губ. — С огнём играешь.       Мало кто осмеливался вступать в пререкания с упрямым принцем, он редко прислушивался к чужому мнению. Альберт делал вид, что усвоил урок, и всё равно поступал как ему заблагорассудится. Во дворце все боялись дня, когда он придёт к власти, с его характером королевство ждали большие перемены.       За срочностью заседание организовали в тронном зале, чтобы не поднимать шум раньше времени. Туда созвали главных представителей из палаты лордов, все дожидались прихода наследного принца, который значительно опаздывал.       Лакей, одетый в тёмно-красную ливрею, беззвучно отворил дверь для принца. Стивен остался позади, не смея шагнуть дальше. Альберт поправил тугой воротник и зашёл внутрь.       Министр военных дел, горячо спорящий с казначеем, сразу замолчал. Король и другие присутствующие обратили неодобрительные взгляды на принца, который задержал собрание. В парадном алом мундире с роскошными золотыми эполетами Альберт выглядел безупречно, от ночных утех не осталось следа. С идеальной, как стальной клинок, осанкой и расправленными широкими плечами он проследовал в центр, чтобы поклониться королю.       — Ваше Величество.       На троне восседал пожилой старик с поредевшими седыми волосами и глубоко посаженными блеклыми глазами, морщинки облепляли обвисшие щёки, а его губы кривились при виде несносного сына, которому в будущем предстояло занять трон. Срок правления короля подходил к концу из-за тяжёлой неизлечимой болезни, и с каждым днём она всё сильней на нём сказывалась. Больше он не мог передвигаться без чужой помощи.       На фоне иссохшего гнилого дерева молодой принц казался упавшим с неба лучом солнца, он был юн и свеж, его горячий пыл ничего не остужало. Любое дело, за которое он брался, всегда оборачивалось победой, будь то суровая политика или любовные страсти.       — Снова развлекался с ночи до утра? — нахмурился король. — Тебе известно, что вчера произошло? Пятнадцать убитых, десять тяжелораненых! Погром в церкви! И это за день совершили два человека!       — Почему наши стражники не смогли их остановить? — Альберт повернулся к угрюмому министру внутренних дел. — Я вас спрашиваю.       Отвечающий за безопасность в городе министр встрепенулся и проговорил:       — Это было внезапно, мужчина профессиональный снайпер. Подозреваю, что его воспитали в армии. Он выносливый, сильный, умело скрывается…       — Вы его хвалить собрались? — принц вздёрнул бровь. — Что насчёт подготовки наших констеблей? Это ваша ответственность.       — Мы уже предприняли необходимые меры, — он низко опустил голову.       За него вступился король и позвал наследника:       — Займи своё место.       Твёрдым шагом Альберт проследовал к трону и встал рядом, сцепив перчатки за спиной с тихим скрипом. От наследника исходила властная подавляющая аура, с его приходом обстановка изменилась.       Правым глазом, не спрятанным повязкой, принц скользнул по лорду-канцлеру, облачённому в чёрную развевающуюся мантию, расшитую серебряными узорами. Обсидиановая маска скрывала его лицо, под глазами на ней рассыпались маленькие рубины, напоминающие кровавые слёзы. Лорд-канцлер не разбрасывался словами, все к нему прислушивались. На собраниях он представлял судебную власть и закон.       Внимание перешло к министру иностранных дел — статному графу Бальфуру, сохранившему утончённость дворянина и распустившему сети интриг по миру. Он вёл переписку с великими державами, ни один государственный вопрос не решался без его совета. Именно его сын побывал в покоях принца этой ночью, но, судя по обычной насторожённости, а не жгучей ярости, ему пока что об этом не доложили.       — Мирные переговоры должны состояться, — уверенно выступил он. — Мы уже подготовили договор, если его не подписать, начнётся война.       — Ваше Величество, они посягнули на ваш народ, — заявил премьер-министр. — Мы не можем это так оставить. Новости уже распространились.       Король выслушивал министров один за другим, его взгляд метался от тех, кто выступал за повешенье дипломатов, к тем, кто говорил о мирном пакте. Лишь двое оставались безучастны: канцлер и принц. Горячее обсуждение затянулось, и король Фредерик сказал:       — Девушка хорошо осведомлена. Переоделась под мужчину, легко сбежала. У неё есть сообщники внутри города. К нам подослали шпионов и варваров, Мелист не станет их терпеть. Поймать в кратчайшие сроки живыми и допытать.       Повисла короткая тишина, а затем льстивый лорд-председатель совета вышел вперёд и предложил:       — Давайте послушаем, что скажет Его Королевское Высочество.       — Хорошо, — одобрил король.       Молчавший до того времени Альберт мрачно произнёс:       — Предлагаю собрать войска, ни о каком мире больше речи идти не может. Они первыми нарушили правила.       Военный министр резко возразил:       — Все наши силы брошены на захват Ларсвуда! Контроль над механизмами ограничен, если зайдут дальше, перестанут подчиняться. Без вашей божественной силы они начнут всё уничтожать и тогда уже их никто не остановит!       — Мы отправим не железных демонов, а людей, — холодно осадил Альберт. — Люмсен — торговый островок, отправим туда эскадру. Наш флот сильнее.       — А что тогда с дипломатами? — вмешался министр внутренних дел. — Мы их депортируем?       Прибытие делегации в Мелист — великое событие, если допустить ошибку, то желающая мира палата общин может взбунтоваться. Тем не менее, принца это не заботило, и он без раздумий бросил:       — Они пролили кровь и совершили убийство, мы их повесим.       Тогда из тени донёсся приглушённый хрипловатый голос канцлера:       — Это нарушение конвенции о неприкосновенности дипломатов.       — Вы правы, — неохотно признал Альберт. — Тогда будем держать их взаперти, пусть сгниют вместе с крысами.       Решение принца повергло зал в мёртвую тишину, как на кладбище. Король же нахмурился, пожалев, что дал ему слово.       Ситуацию спас министр иностранных дел:       — Ваше Величество, позвольте отправить доклад в Люмсен.       — Разрешаю. Посмотрим, что скажет их королева.       На столе лежали документы о задержанных дипломатах. Пока все принялись обсуждать детали, забыв о принце, тот раскрыл свиток и бегло прочитал. Упущение в перечне заставило его спросить министров:       — А где посол?       Открывшаяся дверь перебила его вопрос, с объявлением дежурного гвардейца в зал прошёл столичный посланник и низко поклонился. Все лорды замолчали, обескураженные его поведением. Король Фредерик нахмурился и приказал:       — Встань.       Поднявшись, взволнованный посланник оглянулся, столкнувшись с опасными взглядами, которые сулили ему казнь за вторжение без должной причины. По виску стекла линия пота, когда посланник заговорил:       — Ваше Величество, прошу прощения за срочность, но посол, прибывший к нам из Люмсена, был найден мёртвым.       Шпионам из Люмсена не приносило пользы убийство их дипломата. Это всё меняло. Они действовали отдельно от представителей, а значит, предали родину. Теперь их почти раскрытые цели покрылись густой тьмой.       Министр иностранных дел порывисто спросил:       — Кем он убит?       — Неизвестно, было найдено только орудие убийства, — посланник замялся, а потом сказал: — Это револьвер, сделанный на заказ в Ларсвуде. Владелец в тюрьме, а тот, кто его сделал…       — Говори! — рявкнул король.       Мертвенно побледнев, посланник несмело известил:       — Лавка Золотого Лиса из квартала Феникса.