Прах ночного мотылька

      По столу гордо шествовал заведённый солдатик, отбивая чёткий ритм, пока за его спиной прокручивался скрипучий ключик, повёрнутый на пять оборотов. Когда барабанщик добрался до края, дробь резко прекратилась; отполированный до блеска армейский сапог завис над пропастью.       Солидный мужчина пригнулся, рассматривая изящную работу. Его маленькие глаза ухватывали каждую деталь, как на оценке алмаза. Вскоре полноватые ладони громко ударились, и с улыбкой на лице заказчик от сердца воскликнул:       — Превосходно!       Аплодисменты и похвала потешили самолюбие механика. Итан с притворным смущением почесал нос, запачкав его маслом, и напутствовал:       — Только с ним обращаться нужно бережно.       — Конечно, мой сынок очень обрадуется, — владелец швейной фабрики достал кожаный кошелёк и расплатился.       Его щедрость покрыла расходы не только на изготовление, но и на починку, в результате труды окупились. В приподнятом настроении Итан проводил клиента и отпустил уставшую помощницу домой пораньше.       Элиза хотела остаться:       — Господин, у нас график заполнен на две недели вперёд, разве можно…       — Мы всё успеем, не переживай, — заверил её механик, настаивая на отдыхе.       С присущим ему трудолюбием он редко заканчивал раньше. Элиза задумалась, не допустила ли ошибок, раз её выгоняли за дверь. Она не знала, что Итан хотел освободить мастерскую для безопасности укрываемого им альфы. В конце концов, механик соврал, что ему нездоровится, и девушка отступила.       День выдался тяжёлым. Итан размял затёкшие плечи и потянулся, словно кот, сцепив руки наверху. Вернув себе боеспособность, механик направился в спальню и застал Ричарда за чтением книги.       Запах другого альфы почти выветрился, но Ричард уловил кислый лимонный аромат и обернулся. Холодный блеск отразился в светло-голубых глазах, когда в проходе объявился стройный омега. Светлую чёлку задирали сварочные очки, а нос рассекала чёрная полоса масла, придавая неряшливости. Она сильно выделялась, и у любого, кто её видел, возникло бы желание её стереть с прелестного лица.       Итан опёрся на дверной косяк плечом и спросил:       — Как себя чувствуешь? Рана очень болит? Лекарства выпил?       На тумбочке лежали нетронутые снадобья и правила, оставленные врачом. В ходе работы Итан выкроил минутку, чтобы занести чистую ложку взамен упавшей, и лишь по краям пустой тарелки засохли комочки каши. Близилось время ужина, и механик решил перед готовкой заглянуть к пациенту, чтобы узнать предпочтения.       — Не болит, — безразлично ответил Ричард и, поборов внутреннее противоречие, отвернулся от замасленного кончика носа.       Воздух окутал лёгкий морозный аромат, как перед снегопадом. Выпущенные феромоны заставили Итана поёжиться, удерживая на расстоянии. Надвигающаяся с кровати метель вызывала желание растопить камин и укрыться тёплым пледом.       Причиной негодования альфы являлся остаточный запах — это как вторжение одного хищника на территорию другого. Механик, догадываясь, оттянул воротник рубашки и вдохнул. Он проходил так весь день и привык к лимону инспектора, поэтому ничего не почувствовал. Мысленно Итан решил, что нужно переодеться, а вслух поинтересовался:       — Что хочешь на ужин?       — Без разницы.       Создавалось впечатление, что Ричард избегал разговора и пытался отделаться как можно скорее. Итан собрался возмутиться, но увидел, как тот сидит с идеально прямой осанкой, а его уголок губ дрожит. При пулевом ранении такая поза только добавляла неудобств, мужчина будто не мог находиться в другом положении, когда рядом стояли посторонние. Тогда Итан вспомнил, что Адисон назвал Ричарда солдатом или наёмником.       Тем не менее, его поведение ужасно раздражало. Он забрался в чужой дом, его подлечили и накормили, а вместо благодарности Итан получил только неприязнь и недовольство. Если бы не родственная связь с наставником, механик бы не стал его терпеть дольше секунды.       Итан перешагнул порог и с высоко поднятой головой напомнил:       — Мы заключили сделку. Ты должен выпить лекарства, чтобы твоя рана зажила поскорее. Я не могу вечно прятать тебя здесь.       Ричард повернулся:       — Я не соглашался…       — Меня не волнует, — перебил его механик, зашагав к кровати. — Ты у меня в долгу, поэтому слушай внимательно: если не хочешь оказаться за решёткой, делай всё, что я скажу. Это травяные сборы, там нет яда.       Дистанция стремительно сокращалась, и когда Итан остановился напротив, то их взгляды пересеклись. Лицо юноши с горящими медными глазами, прикрытыми густыми ресницами, и румяными щеками оказалось слишком близко, как и тонкая чёрная линия машинного масла, перечеркнувшая аккуратный нос.       Невольно рука альфы потянулась вперёд, чтобы стереть изъян, но застыла на половине пути, окаменев. Итан, не понимая, что хотел сделать гость, озадаченно моргнул, а потом спросил:       — У меня что-то на лице?       — Ничего, — Ричард опустил руку, будто ничего не произошло. — Потом умойся.       — А? Хорошо, — Итан растерялся, но тут же опомнился: — Погоди, ты меня не слушал?! Лекарства нужно выпить, после ужина я поменяю тебе повязку.       Раненый что-то тихо буркнул в ответ, и механик принял это за согласие. Выйдя из комнаты, он отправился на кухню, чтобы приготовить легко усваиваемую пищу. С целью усмирить тяжёлый нрав гостя, выбор пал на Виндзорский суп. Нарезанные кусочки мяса обжаривали в муке и потом заливали настоявшимся желеобразным бульоном, добавляли овощи и белое вино Мадера. Хоть одна подаренная бутылка и затерялась в коллекции, открывать её было жаль для незнакомца, поэтому Итану пришлось отойти от оригинального рецепта.       Перед началом готовки механик украдкой бросил взгляд на зеркало, висевшее на кухне, и понял, что смутило Ричарда. Мокрым полотенцем Итан с трудом оттёр засохшее пятнышко, чтобы не стать объектом насмешек, и надел фартук.       Через два часа Итан переоделся и вернулся к раненому с подносом, который нёс предельно осторожно, чтобы не разлить наваристый суп. Ричард спокойно лежал на кровати с видом, будто она всегда принадлежала ему, и дочитывал книгу. Когда Итан зашёл и поставил тяжёлый поднос, альфа невозмутимо прочитал строчки романа вслух:       — Милый, я всегда желал лишь одного, — Ричард сделал небольшую паузу и безэмоционально, словно читал документ, продолжил: — Забрать тебя и спрятать там, где никто не найдёт. Чтобы ты смотрел только на меня. Я ловил каждый твой взгляд, каждый вздох, каждое слово. Но я не хотел, чтобы твоя улыбка померкла…       Равнодушный голос делал признание не романтичным, а зловещим. Персонаж, одержимый истинной связью, извинялся перед омегой, но вырванные из контекста строки меняли смысл. Кончики ушей Итана краснели всё сильнее. Не выдержав, он выхватил книгу и спрятал за спину.       — Это не моё, — уверенно заявил Итан. — Видно, помощница оставила. Я потом ей обязательно верну.       По его ошибке Ричард весь день провёл за чтением проходного романа, кто же знал, что первая попавшаяся книга окажется именно «Запретная связь». До конца осталось меньше десяти страниц, но Итан чувствовал, что должен оправдаться.       — Правда? — Ричард поднял тёмные глаза, в которых затаились грозовые тучи, на омегу. — Это нездоровые отношения. Он три года держал его взаперти.       — Между прочим, он так заботился о нём, — Итан прикусил язык и поспешно исправился: — Наверняка была причина. Если тебе не понравилось, зачем читал?       — Другие книги были об обработке металла, — Ричард сел на кровати, держась за бок, и ядовито заметил: — Не знал, что у вас такое оправдывают.       В голове промелькнула мысль, что книгу следует сжечь, Итан и без того знал её содержание наизусть. Но экземпляр без цензуры было так сложно достать, что даже думать о таком считалось кощунством. Повезло, что инспектор никогда не интересовался его предпочтениями в литературе.       Убрав книгу на самую дальнюю полку, Итан перевёл тему:       — Суп остывает, ешь.       Ричард с немым укором посмотрел на смущённого омегу и зачерпнул горячий суп ложкой. В лицо ударил ароматный пар, обволакивающий теплом, он пробудил аппетит. После пресной каши разведчик сомневался в способностях механика, но едва он попробовал суп на вкус, как был вынужден признать, что тот неплох.       За его трапезой внимательно следил Итан, рассчитывая на похвалу. Но Ричард поглощал суп молча, его правая рука слабо дрожала, и ложка позвякивала о посуду каждый раз, когда он набирал сытный бульон с кусочками мяса и лапши. Рядом с тарелкой упало несколько капель, и, едва осилив половину, Ричард выронил ложку. Она выскользнула из его длинных пальцев и утонула в гуще бульона.       Не подозревая, как на самом деле болела рана, Итан подумал, что приготовил невкусный суп и озабоченно спросил:       — Я пересолил? Или он горячий? Неужели совсем ужасно?       — Сойдёт.       Под пристальным взглядом механика, стоящего над душой, Ричард вздохнул. От резкого вдоха трещина в ребре напомнила о себе, и он тихо скрипнул зубами. У него случались ранения и пострашнее, но это не означало, что он был бессмертным богом войны и ничего не чувствовал.       — Если не хочешь есть, раздевайся.       — Что?..       Итан вкрадчиво повторил:       — Раздевайся.       Преступник не сдвинулся с места. Итан понял, что прозвучало двусмысленно, и достал марлевую повязку с ножницами из верхнего ящика.       — Я тебя перевяжу, нужно проверить, что рана не загноилась. Не упрямься. Ты сам этого не сможешь сделать.       Маленький котёнок пытался обуздать гордого льва. Ричард долго молчал, не представляя, как такое можно допустить. В конце концов, он послушался. Длинные бледные пальцы медленно расстегнули пуговицы одну за другой, и за белоснежной рубашкой показались плотно намотанные бинты, обрамляющие крепкие мышцы. Хлопковая ткань скользнула по широким плечам и рельефным бицепсам, которые неизбежно притягивали внимание, а затем упала рядом с мужчиной.       Итан подумал, что мощное телосложение Ричарда не шло ни в какое сравнение с инквизитором, но эта недобрая мысль обратилась в пузырь и лопнула, прежде чем он начал её развивать.       С неестественно прямой осанкой и вздёрнутым подбородком Ричард сидел на краю кровати, ледяные глаза пронизывали механика насквозь. Даже в сидящей позе альфа напоминал хищника, готового наброситься в любой момент и растерзать.       Бесстрашно передвинув стул, Итан сел напротив молчаливого гостя. Внезапно нос омеги пощекотал освежающий аромат ночной прохлады, исходящий от альфы. Словно прогулка в темноте под мерцающей луной, когда воздух наполнен запахом прошедшего дождя, и его разносит холодный ветер, трепещущий одежду и волосы, проникая в лёгкие. Итан не заметил, как вдохнул его полной грудью, пронося через себя, и напряжённое после работы тело расслабилось, будто с плеч слетела тяжёлая ноша. Все тревоги рассеялись, феромон альфы вызвал чувство безопасности.       Ощущение спокойствия разрезал мрачный вопрос:       — Что ты делаешь?       Ричард в упор смотрел на застывшего механика, который настолько проникся чужими феромонами, что прикрыл ресницы, словно собрался заснуть прямо здесь. Неприлично так вести себя с другим альфой — это сродни измене.       Забывшись, Итан не сразу понял, что попал под их влияние. Как только к нему вернулось сознание, он мотнул головой и часто заморгал. Раньше с ним такого не происходило, он считал себя устойчивым к воздействию альф. Инквизитор никогда не вызывал у него такого состояния, хоть Итан и находил его запах приятным.       Вместо того, чтобы признать вину, механик с претензией спросил:       — Ты не можешь себя контролировать? Это я должен узнать, что ты делаешь. У меня уже есть парень, и я… — его голос упал, Итан поджал губы. Так и не закончив мысль, он с опущенной головой повертел в руках бинт. — Правда не болит?       Ричард не стал давить на омегу, который хотел помочь, и безразлично сказал:       — Я выпил лекарства.       — Молодец, — буркнул механик и, не поднимая глаз, спросил: — Тогда я начну?       Не дождавшись разрешения, он с неспокойным сердцем приблизился к альфе. Приятный запах окутывал дождливым облаком, будоража кровь. Под кожей будто пробежался рой насекомых, посылающих тёплые мурашки. Пребывая в смятении, Итан и сам потерял контроль, в воздух просочился сладкий вишнёвый аромат, едва уловимый и бесконечно нежный.       На непозволительной близости разум спутался. Занятому омеге и незнакомому альфе не стоило находиться долго наедине в одной комнате. Итан полагался на свою невосприимчивость и не подумал вколоть подавитель. Он собрался быстро перевязать мужчину и взять шприц. Но руки дрожали. Итан опасался, что случайно ранит Ричарда ножницами.       — Постой, — раздалось над ухом взволнованного юноши. — Я сам.       Покрытая мозолями большая рука перехватила его изящную ладонь и забрала ножницы. Инструмент в пару движений разрезал белые бинты, и за ними показался изувеченный шрамами мускулистый торс, на нём сильно выделялись следы швов и лиловый синяк на груди.       Желая покончить с этим делом как можно быстрее, Итан с прикушенной губой наклонился и наспех обмотал мужчину, прикрывая мелкие раны и место прострела.       Ричард не двигался.       В процессе Итану показалось, что он заматывал каменную статую, но горячее дыхание опаляло нежную шею. Невольные прикосновения к тёплому телу мешали абстрагироваться, а его запах витал повсюду. Это напоминало пытку.       Небрежно повязав узелок, Итан отпрянул и сделал несколько шагов назад, не решаясь посмотреть на пациента, которого недавно почти что обнимал. Действие по оказанию первой помощи воспринималось как что-то запретное, Итана кольнула вина перед инспектором. Но кто знает, скольким Дэвис помогал.       — Тебе нельзя вставать и поднимать тяжести, — пробормотал Итан, отойдя к противоположной стене. — Три недели проведёшь в постели. Когда тебе станет лучше, я покажу город.       Ричард не вслушивался, уставившись на суетливого омегу, как на добычу. Его зрачки потемнели, а ровные брови нахмурились, склонившись к переносице. Перед глазами то и дело мелькала незащищённая шея.       — Откуда у тебя эти шрамы? — Итан заметил хищный взгляд и накрыл железы рукой. — Снаружи идёт война?       — Да.       Его ответ удивил механика, который спросил наугад. Это объясняло, почему власти запрещали покидать крепость мастеров. В новостях ничего не говорилось о событиях за высокими стенами.       — И как давно?       — Всегда, — тихо сказал Ричард. — Заканчивается одна война, начинается другая. Этому нет конца.       — Но я слышал, что ты дипломат… — Итан осёкся, подумав, что затронул не самую безопасную тему. — Из уважения к Андерсону я помогу тебе остаться здесь. Тебе необязательно возвращаться на фронт, у меня есть связи. Но пока тебя ищут, лучше залечь на дно. Только учти, что будешь у меня в долгу. Однажды…       Голос Итана становился всё тише, а затем юноша запнулся и с покрасневшими щеками быстро зашагал к двери. Дёрнув за ручку, Итан бросил:       — Выздоравливай.       Только когда он исчез из поля зрения, Ричард резко выдохнул. Сгорбившись, он ладонью взъерошил тёмные пряди и потом закрыл ей лицо. Касания маленького кролика вспыхивали бурей в душе, ему с трудом удалось её сдержать. Раньше он не питал интереса к омегам. В смешанных чувствах Ричард взглянул на дверь — туда, где скрылся этот сладкий запах.       В мастерской Итан трясущимися руками достал из ящика аптечку и бросил её на пол, внутри оказались шприцы и ампулы. В глазах помутнело, но он решительно сделал укол ингибитора. Такая острая реакция возникла впервые, и это раздражало.       Введённый препарат подействовал. Итан в лихорадке сел рядом с аптечкой на полу и поднял голову к окну, где в облаках расплывался пламенеющий закат, будто размазанные на холсте краски.       Ричард не был его истинной парой. Итан бы сразу это понял. Тогда почему же его природа взбунтовалась? Механик терялся в догадках. Ему хотелось помириться с инспектором, но теперь это казалось невозможным.