Прах ночного мотылька

      По словам врача, на восстановление могло уйти больше месяца. Но уже спустя две недели Итан поймал Ричарда за отжиманиями, заглянув во время перерыва.       Рубашка, которую механик купил гостю не по размеру, висела на спинке стула. Мускулистый торс альфы прикрывали лишь намотанные в несколько слоёв бинты. По виску бусинами струился пот, на напряжённых руках вздувались голубые вены. Ричард под счёт наклонялся к полу и поднимался, не останавливаясь.       — Сорок два, сорок три…       Казалось, он не заметил прихода механика. Итан в замешательстве наблюдал за тренировкой, потеряв дар речи. В голове не укладывалось, как тот мог двигаться с такими ранами, если недавно не держал ложку ровно.       Итан безмолвно стоял у двери, но сколько бы раз он ни моргнул, зрелище не пропадало. Совершенное тело мужчины, несомненно, радовало глаз, но подобная тренировка — путь в могилу.       Околдованный механик, засмотревшись, не сразу пришёл в себя. С горечью в сердце он прервал очередной подход:       — Ты что делаешь?!       — Сорок восемь, — Ричард продолжил, не обращая внимания на юношу. — Сорок девять… Пятьдесят.       На этой отметке он слегка задержался у пола, а потом не спеша поднялся и выпрямился во весь рост, как высокая осина. Верхняя часть тела была наполовину обнажена; мешковатые брюки скрывали длинные ноги, спадая до пят. Итан не умел выбирать одежду кому-то, кроме себя, поэтому просчитался с размерами.       Тренировка заставила сомневаться, что Ричард смертельно ранен. Его пулевая рана требовала время на заживление, но уже спустя короткий срок альфа перестал казаться немощным и болезненным, скорее в точности наоборот. Он пренебрегал советами врача и не щадил себя. Безрассудное упрямство угрожало жизни, хотя, возможно, именно оно поспособствовало быстрому выздоровлению. Конечно, по мнению механика, самую большую роль сыграли приготовленные им блюда.       — Смотрю, ты уже здоров, — недовольно бросил Итан. — Раз так, поможешь мне на складе.       После этого механик сердито покинул комнату. Ричард молча взял рубашку, кинул её на плечо и направился за ним.       Сегодня у Элизы был выходной, и механик не беспокоился, что кто-нибудь заметит тайного гостя. Инспектор не заходил, занятый поиском террориста. Дэвис не предупредил о загруженности лично, а отправил в лавку подчинённого. С одной стороны, Итан разозлился, с другой — успокоился, что секрет пока не раскроют.       Из-за пропавшего дипломата в Тайной Полиции царил беспорядок. Половину сократили, многих понизили в звании. Они не могли найти ни труп, ни зацепки, и с каждым днём давление росло. Кто-то пускал ложную весть, что поймали одного из двух террористов, но механик по связям узнавал, что это стратегия — они врали о задержании с целью привлечь сообщника. На самом деле, если бы удалось подстроить смерть дипломата или его поимку, жизнь бы упростилась.       Вскоре Итан и Ричард спустились по лестнице в подвал. За две недели их отношения немного улучшились. Большую часть времени Итан избегал дипломата, боясь попасть под влияние доминантного альфы, — у него не осталось сомнений, что тот входил именно в эту категорию. Тем не менее, Ричард больше не пытался сбежать из дома. Иногда он спрашивал о жизни внутри крепости. Они делились информацией друг с другом, не затрагивая личные аспекты. Итан осознал, что Ричард многое утаивал, поэтому тоже рассказывал далеко не всё.       — Мне нужно освободить место, — Итан шагнул в центр склада и осмотрелся. — Видишь те ящики? Их нужно перенести к той стене.       Ричард проследил за железным указательным пальцем механика.       — Хорошо.       Это был не первый раз, когда Итан просил с чем-то помочь. Раз дипломат жил за его счёт, то должен был приносить пользу. Ричард оказался способным, и всё, о чём бы только не заикнулся механик, было выполнено безупречно. Только почерк его подводил — не стоило заикаться о ведении документов.       Температура в подвале отличалась от комнаты. Несмотря на лёгкую прохладу, разгорячённый после тренировки альфа не надел рубашку, чтобы не испачкать. Он бросил её на стул и приступил к заданию.       Изначально механик планировал его здесь бросить, но при виде превосходно сложенного мужчины дыхание перехватило. С противоречием, сжимающим грудь, Итан плюхнулся на стул и подпёр щёку железной рукой — холод металла не остудил пыл. Оттуда открылся прекрасный ракурс для наблюдения, но стало совестно.       Это неправильно. Занятому омеги не следовало так смотреть на другого альфу, вне зависимости от того, насколько он привлекателен. Здравый рассудок велел ему выйти из подвала, но ноги не слушались — его приковало к стулу.       С немыслимой скоростью ящики перемещались из одного угла в другой, будто ничего не весили. Только механик знал, какие они тяжёлые. Даже с механической рукой ему приходилось попыхтеть, чтобы сдвинуть один.       Засмотревшись, Итан не осознал, когда мужчина справился с заданием. Рукой вытерев пот со лба, Ричард без тени усталости спросил:       — Это всё?       — А? — Итан моргнул, выйдя из транса. Ему понадобилось время, чтобы понять суть вопроса. — Да, это всё.       Ящики не просто переставили: они сложились в идеальную конструкцию, что занимала наименьшее количество места. Освободившуюся территорию механик планировал использовать для установки нового станка.       Удачно расположенная лампа подсветила жемчужные капли пота, стекающие по напряжённым мускулам альфы. Ричард взял рубашку и заявил:       — Тогда я пойду в душ.       Жаркое сожаление пронзило грудь, и механик подскочил:       — Погоди!       Дипломат встал у двери и обернулся через плечо.       — Что-то ещё?       От лихорадочных мыслей голова механика нагрелась, как паровой двигатель, и ему не сразу удалось сформулировать идею. Он потёр шею и неловко предложил:       — Ты не хочешь посмотреть на город? Ричарда Фарелла всё ещё разыскивают, но я заказал новое удостоверение. Обошлось это недёшево, к вечеру будет готово. У всех жителей есть паспорта, где описана внешность и краткая информация. Такой документ нельзя потерять, у нас всё строго учитывается. Только у бездомных детей из трущоб их может не быть. Я сказал, что ты мой друг детства, но мы разминулись, а теперь судьба свела снова… В легенду поверили.       Из скомканной речи механика Ричард зацепился за фразу:       — Новое удостоверение?       — Из-за переполоха сейчас у всех проверяют документы. Без паспорта тебе не стоит показываться на улице.       На лице альфы отразилось сомнение. Подумав, что он не знаком с их системой, Итан вытащил свой паспорт из кармана и помахал им в воздухе.       — Считай, что это просто пропуск.       Тайная полиция любила держать всё под контролем, и король часто проводил перепись населения. За подделку паспорта с тремя печатями грозил срок в тюрьме, только опытные преступники решались на такой шаг. В палате лордов обсуждалось добавление фотографии человека, но пока что это считалось слишком затратным.       Ричард сжал рубашку, уставившись на омегу с недоверием. Его хищные глаза сузились, а голос понизился:       — Зачем ты мне помогаешь?       Итан не растерялся и повторил то, что твердил каждый день:       — Я не занимаюсь благотворительностью. Ты родственник наставника, он спас мою жизнь, поэтому я хочу помочь тебе. Но не рассчитывай, что это безвозмездно. Ты будешь мне должен по гроб…       — Почему? — Ричард перебил его объяснения, которые слышал не раз.       Механик поджал губы в линию. Он не мог сказать, что планировал через него узнать о планах короля. Тем более, альфа был полностью в его вкусе, но дать такое признание не позволяла гордость. Несмотря на устроенную резню в городе, Ричард не казался безнравственным убийцей. Если бы он таким был, давно бы избавился от механика и сбежал. Итан много размышлял над тем, почему до сих пор не отдал его полиции, но сам путался в объяснениях. Ричард был опасен.       Лучшая защита — это нападение. Задрав подбородок, Итан смело встретился с пристальным взглядом мужчины и парировал вопрос:       — А почему ты не выстрелил в меня?       Ответным манёвром Итан попал точно в цель. Вместо того, чтобы продолжить допрос, Ричард замолчал, отвернувшись. Тогда механик понял, что той ночью его пощадили не за милое личико. Их встреча могла закончиться плохим исходом. Что-то помешало выстрелить, хотя он держал заряженный револьвер. Вряд ли стрелок пожалел патроны, а озвучивать причину он не собирался.       Любопытство механика не знало границ. Когда на горизонте объявилась новая загадка, он почувствовал, что не уснёт, пока не найдёт решение. Возможно, всё это — холодный расчёт, но Итан находил больше причин избавиться от помехи.       — Я тебе понравился? — механик подошёл к застывшей фигуре. — Не томи, мне интересно. Почему ты первым делом проверил, есть ли у меня метка? Что именно заставило тебя передумать?       Провокация не сработала. У Ричарда закончилось терпение, и он направился к выходу из подвала. Итан не пошёл за ним, осознав, что не добьётся лёгкого ответа. Но его поведение только больше заинтриговало.       Душ, куда направился временный сожитель, представлял сложную систему. В большинстве домов, где имелась ванная, с перебоями текла грязная горячая вода, и многие избегали частых купаний. Итан реализовал механизм очистки с фильтрами, которые менял ежемесячно. С присущей ему чистоплотностью он бы не вытерпел другого. После жизни в трущобах он любил подолгу стоять в потоках воды, смывая густой дым промышленных заводов.       Ближе к вечеру они отправились в тайное посольство, чтобы Ричард поставил подпись и забрал документ. Механик без спросу придумал ему новое имя — Рилан Элфорд. За свою жизнь он так часто менял имена, что его они не волновали. Кроме того, Итан ошибся с возрастом — он указал двадцать семь лет, прибавив два лишних года. В звании лейтенанта Данте почти добрался до повышения, но война отложила его становление старшим лейтенантом, а затем и капитаном. Впрочем, его устраивала текущая должность офицера разведки. Оклад — меньшее, что его беспокоило.       На крыльце посольства Итан дёрнул альфу за рукав:       — Ты не проголодался? Как насчёт зайти в кафе? Знаю одно хорошее местечко.       Ричард замер и оглянулся на изящную ладонь омеги, ухватившую его руку. От прикосновения раздавалось тепло, которое мгновенно вывело из мыслей. Это место покалывало, словно он долго пребывал на холоде, и внезапно его обдало жаром.       — Пойдём, — скупо отозвался Ричард, выдернув руку.       Возобновив шаг, Ричард завернул за угол здания и наткнулся на обвешенную листами стену. Неосознанно он отступил назад, сапоги вонзились в почву, словно колышки. Итан, не понимая, что случилось, привстал на цыпочки и выглянул из-за его плеча. Настроение резко испортилось.       Перед ними висели плотно приклеенные объявления о розыске. Несколько из них выглядели порванными, словно кто-то пытался их содрать, но безуспешно. Все изображали дипломата из Люмсена, Ричарда Фарелла. В них сообщалась, что альфа опасен, он убил посла, и за любую информацию обещали щедрое вознаграждение.       — А ты известен, — невесело заметил Итан. — Может, мне тебя сдать? Разбогатею и закрою лавку, такой суммы до конца жизни хватит…       Не обращая внимания на шутки механика, Ричард сорвал объявление и мрачно уставился на портрет. Несоответствия играли в его пользу, но факт того, что теперь его разыскивал весь город, вызвал лёгкое беспокойство. Пока полиция опрашивала жителей в поисках убийцы, он беззаботно слонялся по улицам с механиком. Так он не только себя подвергал угрозе, но и подставлял своего спасителя.       — Ричард, ты чего? — Итан подошёл ближе, почувствовав холод, исходящий от дипломата. — Я пошутил, не злись.       Скомканное объявление упало в мусорку. Их игра в прятки затянулась. Ричард бросил ледяной взгляд на механика, а затем, не говоря ни слова, накинул капюшон и скрылся в тени домов.       Глядя ему вслед, Итан горько шепнул:       — Вот твоя благодарность.       Механик не пошёл за преступником — не видел нужды. Кроме его мастерской, Ричарду больше некуда пойти. Его рана не до конца зажила, поэтому он вернётся. Но что-то подсказывало, что Итан зря помог ему сделать удостоверение и позволил выйти из дома. Оставалось надеяться, что Ричард не наделает глупостей.       В одиночестве Итан побрёл в любимое кафе. Он шёл вдоль домов, думая над тем, что натворил. Даже если бы он побежал за Ричардом, ему бы не удалось его поймать. Ниточка, связующая его с внешней политикой, оборвалась.       Это был второй раз, когда он заинтересовался королевской семьёй и тем, какие ужасы происходили за стенами. Он давно догадывался о войне, не спроста же его знакомые мастера создавали столько боевых кукол. Младший брат перенял тёмный дар, и если бы он захотел, то весь мир бы обратился полем боя. Дракон, охраняемый королевской стражей, помогал ему контролировать железное войско.       Тайна рождения старшего сына короля утонула в крови. Интрига с девушкой из публичного дома, напоившей правителя, стала трагедией. Итан плохо запомнил жизнь во дворце, только отчётливо помнил побег, когда родился второй сын, и они с матерью пали в немилость. По сравнению с роскошными апартаментами, жизнь в трущобах стала пыткой для его матери. Он как мог её поддерживал, пока однажды она не покончила с собой. Утратив доверие и любовь короля, она не интересовалась будущим сына, рождённого от порока. Итан остался один.       Владелец лавки Золотого лиса подобрал его на обочине дороги. Потрёпанный мальчик играл с железными побрякушками, найденными в мусорке. От голода его кости выпирали, запястья были такими хрупкими, что могли сломаться; спутанные золотистые волосы потускнели, и только медные глаза мерцали от бликов металла.       Тогда у него было две руки, и он гордился своими творениями. Владелец редко его хвалил, но все клиенты называли мальчика талантливым. До четырнадцати лет он старательно выполнял поручения, пока не получил заказ из дворца. В голове всё смешалось, он вспомнил труп матери, наложившей на себя руки, и ему захотелось узнать, почему король с ней так обошёлся. Это любопытство лишило левой руки.       Король спокойно отдал приказ убить родного сына, назвав преступником. В тот же день Итан впервые увидел младшего брата, стоящего рядом с отцом, будто в зеркало посмотрел. Такие же светлые волосы, бледная кожа и красноватые глаза, словно раскалённый металл; только выше и крупнее. Альберт инициализировался как альфа, а значит, никто не помешал бы ему занять престол.       Стражники грубо поставили Итана на колени перед королём. Мальчик не сопротивлялся, сквозь слёзную пелену глядя на отца, из-за которого погибла его мать. Тело дрожало, губы тряслись, но он не мог промолвить ни слова. Он знал, что погибнет, так и не узнав всей правды.       Когда он крепко зажмурил глаза, смирившись, то раздался крик:       — Ваше Величество, молю, не надо!       Альберт схватил отца за руку, нарушая этикет. Стража, не желающая смерти ребёнка, тоже помедлила с исполнением приговора. Дворец накрыла тишина, все застыли, наблюдая за судьбой бледного мальчика. Никто не вмешивался, и поэтому Альберт осмелился сделать это первым.       — За что вы хотите его казнить? Он никому не причинил вреда!       В сидящем на полу мальчике Альберт тоже увидел себя. Они были слишком похожи, настолько, что любой мог принять их за братьев. Наследный принц всегда отличался наблюдательностью, и он понял, что отец врал.       Только из-за Альберта наказание смягчили. Меч стражника легко отсёк левую руку. Пронзительный крик, словно предсмертный вой зверька, раздался во дворце. Затем Итана бросили на улице, а очнулся он в лазарете.       Железная рука — это предупреждение молчать и жить тихо, словно мертвец. У Итана пропало желание узнать правду. Он замкнулся, перестал улыбаться. Прошло много времени, прежде чем он вернулся к работе в мастерской. Но на этом беды не закончились, и умер владелец мастерской, воспитавший его. Итан не находил себе места, пока не познакомился с инспектором.       Механик остановился перед кафе, в которое хотел зайти вместе с Ричардом, и увидел через стекло двух людей, сидящих за столиком: Дэвиса и Элизу. Инспектор протянул руку и вытер хлебные крошки у губ девушки, чем вызвал у неё улыбку.       Вокруг них витала романтическая атмосфера: любой, кто увидел бы их вместе, решил бы, что они давно встречаются.       Леденящий озноб пронзил тело омеги, мороз пробежал от светлой макушки до кончиков пальцев, несмотря на палящее солнце. Итан хотел уйти, но ноги онемели. Он широко раскрытыми глазами смотрел и не верил в то, что видел. Казалось, что хуже быть не могло, но теперь он застал своего альфу за свиданием с помощницей.