Двое на льду

Вместо обеда пришлось ехать в общежитие за формой. Жан был зол, но они сами виноваты. Айзек в обед переслал сообщение от тренера девчонок: «Дай мне кого-нибудь из своих на отборку постоять в защите пеньком». В дополнение приписал — «твой звёздный час, пенсионер». Очень приятно, тренер, спасибо, тренер, вы очень мотивируете заниматься малолетками вместо списка литературы по статистике в бизнесе. Судя по объявлению, правда, сегодня должны были кататься стоящие кандидатки: половину вчера отбрили по физической подготовке. Хью, услышав, где Жану придётся торчать, аж позавидовал, что Кирстена ждёт цветник, пока ему самому предстоит торчать на лекциях. В списке было одиннадцать фамилий: девять нагнали скауты, ещё две девчонки — с улицы. Сидя на нулевом ряду и положив шлем на соседнее сиденье, он записывал в выданный блокнот номера, амплуа и фамилии. Очередная подошла молча и смотрела тяжёлым взглядом, как он пытается расписать на полях дешёвую ручку. — Центральный нападающий, Соня Гейз. По старой форме — двадцать три. — Соня — это типа как русская? — он поднял голову, но вместо глаз увидел неубранные широкие брови. — Гейз — это типа как полячка, — она произнесла это как слово «кокни», одновременно гордо и неприязненно. И отвернулась, взявшись рукой за борт коробки. Забавно. Видимо, центральный нападающий нагоняет себе куража на отборку. В жирненьком списке скаутированных Жан фамилии не видел — значит, ей злоба на отборке точно пригодится. Центровых пробовали троих — достаточно высокая конкуренция. Раскатка у молодняка была неинтересная. Жан передал Памеле блокнот, собрал отросший с лета рыжий маллет в хвостик на шее (а мог бы за это время сходить к парикмахеру) и даже успел на четверть часа вцепиться в припрятанную под шлемом библиотечную «Денег больше, чем у бога». В формуляре значилось, что он был третьим в истории задротом, который настолько хотел почитать про хедж-фонды, что взял это на руки домой, поэтому странички были приятные и чистенькие, и книжный аромат перебивал прохладный металлический запах льда. Всю ерунду про бедных и богатых пап он перечитал ещё в средних классах и разочаровался: общо и глупо. Подкасты на Ютубе и то были полезнее — хотя поначалу он просто смотрел кучу элементарщины про пенсионные накопления и механизмы потребительского кредитования. Жан помнил свою ленту рекомендаций — она не изменилась почти и по сей день: чувак из Госбанка, чувак-историк бизнеса, чувак из Лиги, музыка. И клипчики, где чуваки из Лиги катаются под музыку. Почему нет нарезок, где под Queen рассказали бы про BlackRock? Потому что это чёрта с два монетизируешь, логично. Поэтому Кирстен не рвался исправлять эту ситуацию: учёба на управлении финансами обещала окупить себя быстрее. — Жан! Тебе слуховой аппарат нужен, чтобы услышать просьбу раскидать маячки?! — Вы просили «пенёк», мэм, — беззлобно отозвался он, сунул книжку на место и открыл калитку. — И вот он я. Жан выкатился на лёд одним сильным, слитным движением, подхватив на локоть стопку конусов. Год от года схема Пэм не менялась, и, наверное, будь первокурсники посмекалистее — могли бы уже попросить её у кого-нибудь из команды и заучить. — Дай ещё двойную шинку на середину. Пусть попрыгают. Он сгонял, докинул, стараясь не смотреть на сбившихся в кучку на свободной половине поля девчонок. Анализирующие взгляды и так следили за каждым его движением. Синий свитер с номером 23 отстоял от группы. Две одинаковых ярко-рыжих зипки с эмблемой в виде медведя перешёптывались. — Старт от синей линии по часовой стрелке. Свисток — катаемся. Очередная не начинает, пока не прошла шины предыдущая. Первая пошла!.. стоять, не пошла! Кирстен, где долбаный секундомер? Лёд защёлкал под лезвиями — группка, пользуясь паузой, вытянулась в линию. Пэм зыркнула на него сердито. — Вот ты копаешься — а они привыкают булки мять, — хмыкнула она, получив в руку часы. — Ручку в зубы — и фиксируй. — В этом году не смотрите элементы отдельно? — приподнял бровь Жан. — А толку, — её тренерскому самолюбию льстил интерес, и Памела смягчилась. — Всё и по лабиринту понятно. Смысл смотреть, как они мне эту змейку в чистом поле делают? Кнопка щёлкнула, датчик пискнул. Рыжули замешкались на старте, решая, кто пойдёт сначала. Он записал время. Первая своей вознёй подарила второй почти секунду. Вылетит — откатались они почти одинаково. Пэм поджала губы, и список сократился до десяти фамилий, хотя потери шайбы не было. Её организовала небесно-голубая толстовка — сбила конус, испугалась и могла бы, наверное, довести нормально, но перестала бороться раньше времени. Следом вышел синий свитер — Жан заметил это, потому что уже не следил, как уходила выбывшая, и смекнул: удобно, у нападающей полный обзор. Первый толчок был такой, словно её выпустили из пращи — она напоминала камень: сбитый, с тяжёлым низким тазом, кругловатый. Вместо плавного ведения полячка дёргала шайбу через змейку, глядя не вперёд, а в упор на неё — будто болванка успела её чем-то разозлить. Шины перелетела, чуть не потеряла — снаряд за ней не поспевал. Восьмёрку сделала рубленую, как квадратные цифры на табло, в последний момент дала жёсткий разворот — и на ворота вышла с мощным ударом, от которого шайба рикошетом вернулась ей в клюшку. — Быстро, — усмехнулся Жан, заглядывая через плечо тренера в экранчик секундомера. — Ей, кажется, срать на лабиринт — лишь бы до ворот добраться. — Слова, — оборвала его Памела, но кивнула. — Инвентарь не жалеет. Работа продолжилась. До личного взаимодействия дошли шестеро. Кирстен опустил забрало, прихватил клюшку и вернулся на пятак, покидав всё лишнее снаряжение на свободную часть поля. Шесть раз по двадцать секунд — и столько же шансов подвинуть его с позиции у ворот и убедить тренера в способности играть не только с конусами. Жан представил, как от его лезвий в лёд уходят толстые, как канаты, корни — это всегда помогало сосредоточиться. — Первая пошла! И отскочила от него, как хороший баскетбольный мяч. Легкотня. Хотя, вообще-то говоря, он не испытывал удовольствия от идеи ставить синяки девчонкам, сдвинуться с места под смешным напором было бы позорищем. Гейз — он запомнил её фамилию — пришла в конце, и поначалу, как он думал, сделала глупость — потратила время на раскатку чёрт-те где в середине поля. Но ошибка стала очевидна, когда она на всём своём жопастом разбеге врезалась в Жана с отчётливым стуком щитков, вплющив его в пятачок некорявой такой массой и прилипнув к нему плечом. Она даже не давила в хоккейном смысле этого слова — скорее, злобно бодалась. Жан попытался прокинуть её за спину — не пошла, слишком надёжно припарковалась в него. Попробовал пихнуть раз, другой, подгребая шайбу под себя — не вышло, только лёд скрипнул… — Вольно, следующая! — скомандовала Памела. Он приподнял бровь, заметив только теперь, что все двадцать секунд наконец-то были использованы и что он задержал дыхание, пока синий свитер тёрся об его бордовый, с эмблемой в виде совы. Нападающая отъезжала технично и быстро с разочарованным видом, словно действительно рассчитывала перебороть его, будучи вдвое уже в плечах. Размечталась, подбери амбиции со льда. Но это было хорошо, да, это было хорошо. Под конец вся группа снова оказалась на поле, хотя никому не была нужна публичная порка: и без неё очевидно, что «потеряшки» на этапе лабиринта могут расчехлять кредит на образование. Тем, кто остался от шеренги, велели явиться завтра после пар в тренерскую при спортзале за оглашением результатов. Девчонки цепочкой покатились к калитке — кто на расслабоне, кто уже с пустыми мокрыми глазами. Гейз отстала, стаскивая с потной всклокоченной головы шлем, и последней перешагнула бортик. — Ты классно борешься, — Жан кивнул ей. Она плюхнулась на сиденье, широко разведя колени, будто ей яйца надо было проветрить, а не полозья нацепить. — Это тренер скажет, — её руки упали на широкие бёдра. Раздался шумный выдох. — Ну, или меня мамаша ушатает. Так что лучше бы ты был прав. Злости в голосе было меньше, чем тщательно скрываемой тревоги. Наверное, тоже не может платить за учёбу сама. Пригладила колтуны, вытерла потную мозолистую ладонь об штаны — и, кивнув молча на прощание, вразвалку потопала к раздевалке. I work all night, I work all day To pay the bills I have to pay Ain't it sad?.. Эх, металл. Презренный, но бесконечно уважаемый. Жан проводил взглядом барса на синей ткани и поехал собирать шинки со льда. Если успеет быстро, то вечером ещё почитает про фонды. … В общагу он из-за своей волонтёрской деятельности вернулся затемно. Форму бросил стираться на быстрых оборотах, чтобы успеть развесить перед сном — и поднялся на этаж. С порога пахнуло цитрусовыми. — Дезик сменил? Его соседом по комнате был Мэтт, сокомандник. Повезло или нет — вопрос: звездел он из-за изобилия общих тем многовато, и заткнуть его было некому: в спортивной общаге жили по двое в комнате, по четверо в блоке. — Хэл-лоу, — протянул он, гибко сел на койке, вытянув наушник. — Ага. Чё-как там отбор в серпентарий? — Пока проверяли только лёд, а не абсорбцию сплетен, — Жан придвинул к себе поближе на столе ноутбук. Логотип «hp» был заклеен стикером в виде лабрадора, летящего на куске пиццы. Ноут был старенький — минутку ему надо было погреться. — Да вертел я их сплетни! Есть хорошенькие чикули? — Угу. Нищие, — Кирстен искренне гордился своим переводом на полное покрытие учёбы спортивной стипендией с этого года. Повесив кожанку, он остался в футболке, хотя Мэтт лежал голым пузом. — Я только-только начал забывать, какое ты унылое финансово грамотное говно. Наушник Бланко вернулся на прежнее место. Жан зашёл в бюджетную табличку. Проставил дату, через СУММ вбил траты за день — и с довольным видом покрасил ячейку зелёным: всего десять баксов. Вот теперь можно было с чувством выполненного долга почивать на казённом матрасе под плакатом АВВА. — Кончай жрать в кровати, — потребовал Кирстен, падая на постель с книжкой. — Разведёшь тараканов. — Строго говоря, тараканы — это белковая пищевая добавка… — пробубнил Маттео. Чёртов биолог.