Frys dimma (Морозный туман)

***

В лазарете, пропитанном густыми ароматами целебного воска и сушеных трав, воцарилась тяжелая, почти осязаемая тишина. Чимин, вопреки всем правилам и протестам мужа, сам взялся за обработку ран найденного беглеца. Его руки, всё еще хранившие колючий холод ночного воздуха, теперь бережно и уверенно касались измученного омеги. Он медленно проводил влажной тканью по лицу Чонгука, и каждый новый штрих открывал детали, которые невозможно было разглядеть в тумане Красной тропы. Сердце Чимина сжималось от странной смеси нежности и ярости: перед ним лежал не просто принц павшего королевства, а живое воплощение поруганной красоты. Волосы Чонгука, разметавшиеся по подушке, напоминали иней на хвое — холодный, хрупкий и ослепительно светлый, словно сам мороз коснулся этих прядей. Кожа принца была настолько бледной, что казалась прозрачной, и под ней, подобно нитям драгоценного сапфира, просвечивали тонкие вены. Свежий порез на щеке алел на этом фарфоровом фоне резким, болезненным напоминанием о перенесенном ужасе, но даже он не мог затмить безупречности черт. Внимание Чимина неизменно возвращалось к губам Чонгука — пухлым, нежно-розовым и беззащитно приоткрытым в тяжелом полузабытьи. В левом ухе принца тускло поблескивала черная серьга-крест — единственный символ его статуса, который не смогли отобрать солдаты Dust. — Ты в безопасности, Чонгук, — едва слышно прошептал Чимин, прикладывая прохладную ладонь к горячему лбу омеги, стараясь забрать себе часть его лихорадки. — В этом замке розы защищены льдом. И тебя мы тоже защитим. Этот шепот стал тихим эпицентром грядущей бури. В воздухе лазарета запах лекарств теперь смешивался с настойчивым ароматом лесной малины, исходящим от раненого. Чимин продолжал свою работу, игнорируя тяжелый, полный невысказанного беспокойства взгляд мужа, который застыл в дверном проеме темным, нерушимым изваянием. Юнги молча наблюдал за этой сценой, сложив руки на груди. Его фигура в темном кафтане казалась монолитной, но внутри него уже рушились последние барьеры политического благоразумия. Он понимал, что спокойные дни Isros подошли к концу, и появление принца Skog — это фатальный поворот их общей судьбы. Однако, видя решимость в глазах Чимина, Юнги впервые за долгое время почувствовал странный прилив азарта. Если их миру суждено сгореть в войне с Ратангом, он был готов сделать это пламя самым величественным в истории. Тишину внезапно нарушил ритмичный, тяжелый шаг стражника, эхом отозвавшийся в каменном коридоре. Юнги выпрямился еще до того, как воин показался в дверях. Короткий поклон и лаконичное известие о том, что Его Величество Король ожидает их в своем кабинете немедленно, заставили Чимина замереть. Он в последний раз проверил пульс Чонгука и медленно поднялся, расправляя плечи. Усталость навалилась на него невидимым грузом, но взгляд остался непоколебимым. Юнги подошел к мужу и, нежно, но властно коснувшись его талии, повел к выходу. Тэхён уже знал о госте, и этот разговор вкабинете обещал стать началом конца прежнего мира. Юнги и Чимин направились в кабинет короля. По дороге они не обмолвились ни словом: тишину коридоров нарушал лишь шелест их одежд и мерный стук сапог по каменным плитам. Каждый был погружен в свои мысли. Чимин всё еще ощущал на ладонях жар чужого тела, а Юнги в уме уже просчитывал варианты грядущего столкновения с Dust. Когда они подошли к массивным дверям, Юнги коротко постучал. С той стороны донеслось глухое, но твердое: — Войдите. Юнги открыл дверь и, проявив несвойственную ему в официальной обстановке мягкость, пропустил Чимина вперед. Тот спокойно прошел к столу и опустился в кресло, чувствуя, как предательски дрожат колени от усталости. Юнги же остался стоять за его спиной, превратившись в безмолвную тень своего короля. Тэхён стоял спиной к ним, заложив руки за пояс, и наблюдал через панорамное окно за тем, как густой туман медленно поглощает заснеженный сад . — Ну, рассказывайте, — начал король, не оборачиваясь. Голос его был сухим, лишенным привычной братской теплоты. — Кто лежит в моем лазарете? Стража и двух слов связать не может, мямлят что-то невнятное. — Да что рассказывать... — попытался сгладить углы Чимин, хотя понимал, что ложь сейчас — худший из вариантов. — Омега, попавший в беду. Изможденный и напуганный. — Просто омега, значит? — Тэхён медленно обернулся. Его взгляд был тяжелым, пронзительным. — Вы из меня идиота делаете? Еще раз повторяю свой вопрос: кто лежит в лазарете? На сказки о «просто омеге» я не поведусь. Я знаю, Чимин, что именно ты привез его во дворец. Будь он случайным путником, ты бы оставил его в ближайшей деревне под присмотром местного лекаря, а не мчался бы в замок, загоняя лошадь. Чимин опустил глаза, не зная, как подобрать слова, чтобы не спровоцировать вспышку гнева. Пауза затянулась, становясь почти невыносимой. — Это принц, — лаконично ответил Юнги, решая прекратить эту бессмысленную игру в прятки. — Принц чего? — Тэхён прищурился, в его глазах блеснул опасный огонек. — Юнги, отвечай прямо. Я уже начинаю догадываться, и мне очень не нравится направление моих мыслей. — Принц Скога, — почти прошептал Чимин, неуверенно взглянув на брата. Тэхён нахмурился, и в кабинете, казалось, похолодало еще на несколько градусов. Он знал, что Ског воюет, знал, что их соседи решили не просить помощи, выбрав путь гордого одиночества. Но он не ожидал, что столь древнее и крепкое королевство падет так стремительно. — Как он попал к нам и почему он в таком состоянии? — Тэхён перевел взгляд на Юнги, требуя фактов. — Попал он к нам через Красную тропу, — Юнги выделил название места, зная, насколько это опасный путь. — А в таком состоянии он потому, что бежал. Судя по всему, Ског окончательно пал. Мы пока не знаем подробностей, он без сознания и истощен — всё это говорит само за себя. Ратанг не просто захватил земли, он устроил там бойню. Тэхён отошел от окна и тяжело оперся ладонями о край стола, глядя на карту земель. Он понимал: если принц Чонгук здесь, значит, Isros только что стал целью номер один для всей армии Dust. Конфликт, которого они так долго избегали, теперь дышал им прямо в лицо. — Ты привез не просто раненого, Чимин, — Тэхён посмотрел на кузена с горьким пониманием. — Ты привез нам войну, от которой нет спасения. Чимин подался вперед, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. В его глазах, всё еще покрасневших от дорожной пыли и усталости, вспыхнуло упрямство. — Почему мы сразу говорим о войне, Тэхён? — голос Чимина окреп, хотя в нем всё еще слышалась дрожь. — Да, принц бежал, да, он изранен. Но мы не знаем, что на самом деле происходит в Skog. Может быть, там всё не так однозначно? Давай не будем рубить с плеча. Мы можем отправить шпиона — кого-то незаметного и верного, кто проберется через пограничные леса и разузнает, что там и как. Вдруг Ратанг просто укрепляет позиции и не собирается идти дальше? Тэхён медленно повернул голову к кузену, и на его губах промелькнула тень горькой усмешки. — Ты предлагаешь играть в прятки с человеком, который стирает королевства с карты за неделю? — Король отошел от стола и снова посмотрел в окно, где туман уже окончательно скрыл очертания статуй. — Твоя вера в дипломатию и «тихие прогулки» разведчиков похвальна, Чимин. Но Ратанг — не тот, кто останавливается, когда у него в руках оказывается козырь в виде беглого принца. Для него наше молчание будет означать лишь одно: мы слабы. Юнги, до этого хранивший молчание, наконец подал голос. Его тон был холодным и расчетливым, словно он зачитывал пункты торгового соглашения, а не обсуждал шпионаж. — В словах Чимина есть зерно смысла, — произнес советник, и Чимин удивленно вскинул на него взгляд. Юнги редко поддерживал его в такие моменты. — Мы не можем позволить себе слепую ярость. Если мы отправим человека прямо сейчас, пока Даст празднует победу и перегруппировывает силы в лесах Скога, у нас будет шанс узнать их реальную численность и, что важнее, намерения Ратанга относительно наших границ. Юнги сделал шаг из тени, его глаза хищно блеснули в свете свечей. — Мы узнаем, ищет ли он Чонгука как наследника или как личного пленника. Это две разные войны, Тэхён. В одном случае он потребует выдачи, в другом — просто сожжет нас, не задавая вопросов. Разведка даст нам время подготовить замок. И если окажется, что там «ничего такого нет», как надеется Чимин... что ж, тогда мы просто сохраним лицо. Но если там пепелище и марширующие легионы — мы встретим их первыми. Тэхён нахмурился, обдумывая слова советника. Он понимал, что Чимин движим состраданием, а Юнги — параноидальной осторожностью, но оба они вели к одному: Isros больше не мог оставаться в стороне. — Хорошо, — наконец выдохнул король, и это слово прозвучало как приговор прежнему спокойствию. — Отправляйте людей. Но если хотя бы один из них попадет в руки к патрулям Dust, Чимин, ты лично будешь объяснять Ратангу, почему шпионы Исроса разгуливают по его новым землям. Тэхён обернулся к брату, и его взгляд стал жестким. — А пока они в пути, Чонгук должен быть под двойной охраной. Ни одна душа за пределами этого кабинета и лазарета не должна знать, кто он такой. Для всех остальных он — случайный омега из пограничья. Ты меня понял? Чимин быстро кивнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания серьезности игры, в которую он втянул всё королевство. Когда тяжелые дубовые двери за Юнги и Чимином наконец закрылись, Тэхён не шелохнулся. Он продолжал стоять у окна, глядя на то, как сумерки окончательно стирают границы между небом и заснеженной землей. В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва слышным треском догорающих в камине поленьев, но внутри у короля бушевал настоящий шторм. Он медленно поднял руку и коснулся холодного стекла, словно пытаясь прочувствовать тот мороз, который едва не погубил принца Скога. Мысли Тэхёна, подобно туману за окном, становились всё более тяжелыми и вязкими. Он понимал, что Чимин, ведомый своим добрым сердцем, совершил поступок, который невозможно было не совершить, но за который теперь придется расплачиваться всему Исросу. «Принц Чонгук», — мысленно произнес он это имя, пробуя его на вкус. Тэхён помнил его еще совсем юным, на одном из тех редких дипломатических приемов, где Ског еще блистал своим лесным величием. Тогда Чонгук казался лишь красивым дополнением к свите своего отца, а теперь он стал искрой, способной превратить северные снега в погребальный костер. Король прикрыл глаза, погружаясь в свои раздумья. Он пытался представить себе Ратанга — жестокого правителя Даста, который не знал пощады и чей аппетит к завоеваниям только рос. Если Ратанг узнает, что его принц скрывается за стенами Исроса, он не остановится ни перед чем. Тэхён понимал, что решение отправить шпионов — лишь слабая попытка оттянуть неизбежное. В глубине души он уже чувствовал запах гари и слышал звон мечей. Его взгляд снова упал на красные розы в саду, которые под слоем снега казались застывшими каплями крови. В омегаверсе этого сурового мира альфы привыкли защищать свое, но Тэхён знал: защитить Чонгука будет означать поставить под удар каждого жителя своего королевства. Хватит ли у него сил быть не только справедливым братом для Чимина, но и беспощадным королем для своих врагов? Тэхён глубоко вздохнул, и его дыхание оставило на стекле легкое облачко пара. Мир вокруг него менялся, и прежнего Исроса, холодного и отстраненного, больше не существовало. Теперь в его лазарете пахло лесной малиной, а на горизонте поднималась пыль чужих легионов.