Проклятие Двух Судеб

Лес снова содрогнулся, но на этот раз толчок был куда сильнее, словно невидимая рука сжала его в своих тисках. Ветви вековых деревьев испуганно заскрипели и затрещали под внезапным давлением, раздаваясь эхом среди тишины, нарушаемой лишь шорохом листвы. Где-то в глубине чащи, едва уловимо для человеческого слуха, встревоженно вспорхнули и рассеялись стаи птиц, их крики растворились в стремительно сгущающейся тревоге. По всей земле прошла ощутимая, нарастающая дрожь, поднимаясь из самых глубин, словно земля сама готовилась к чему-то неизбежному. Трандуил, чье лицо еще мгновение назад было сосредоточено на Аэлинор, отдернул руку с почти инстинктивной быстротой. Он резко, как натянутая тетива, обернулся, его взгляд пронзал сумеречный воздух. Все, что было в нем раньше — и тонкое напряжение, и даже та странная, мимолетная мягкость, что промелькнула на его обычно непроницаемом лице — мгновенно исчезло, словно стертое невидимой губкой. Осталась лишь холодная, отточенная годами настороженность короля, готового к любой угрозе, малейшему проявлению опасности. Его глаза, обычно спокойные, теперь горели ледяным огнем, оценивая и предугадывая. — Назад, — его голос, обычно мелодичный, теперь прозвучал отрывисто и жестко, словно удар клинка. В нем не было места для возражений, только для немедленного повиновения. Аэлинор, невольно отшатнувшись от его резкого тона, нахмурилась. Она пыталась уловить смысл происходящего, понять причину его внезапной тревоги, чувствуя, как внутри нарастает собственное беспокойство. — Что это было? — вопрос сорвался с ее губ, наполненный непониманием и страхом. Но ответить он так и не успел. Между стволами деревьев, там, где только что струился обычный лесной сумрак, начала сгущаться тьма. Это была не просто ночная тень, что мягко стелется по земле с приходом вечера, принося с собой покой. Нет, это было нечто совсем иное, нечто живое и пульсирующее, обладающее собственной волей и весом. Она казалась плотнее, чем воздух, темнее, чем самая глубокая ночь, и от нее исходило ощущение необъяснимой чужеродности. Казалось, сам лес, эти могучие деревья, уходящие корнями в древние времена, пытались отступить от нее, сжаться, уйти, словно чувствуя исходящую угрозу. А затем Аэлинор почувствовала знакомый, пронизывающий до костей холод, проникающий сквозь одежду и кожу, прямо в самое сердце. Тот самый холод, тот самый отзвук чуждого мира, который она уже однажды испытала, когда открывался первый портал. Ее сердце резко сжалось в груди, будто его сдавили невидимые тиски, а легкие отказались повиноваться. — Нет… — выдохнула она, скорее сама себе, чем кому-либо другому, в этом слове слышалось отчаяние и обреченность. Трандуил перевел взгляд на нее, его глаза не отрывались от ее лица, словно он читал в нем открытую книгу. — Ты знаешь, что это, — произнес он не как вопрос, требующий ответа, а как твердое, неоспоримое утверждение. В его голосе не было ни капли сомнения, лишь холодная, горькая уверенность. Аэлинор медленно, словно нехотя, покачала головой, отчаянно пытаясь отрицать очевидное, но было уже слишком поздно. Тьма, что сгущалась между мирами, уже, казалось, услышала ее страх, почувствовала эту волну слабости и сомнения, и теперь неумолимо тянулась к ним. Воздух перед ними задрожал, мерцая и искажаясь, как вода в водовороте, точно так же, как в тот первый раз. И вот, прямо между деревьями, там, где только что стоял воздух, появилась трещина — тонкая, но удивительно четкая, светящаяся изнутри чужим, неестественным серебристо-зеленым светом. Это был портал, нет сомнений. Но теперь он выглядел куда более стабильным, казался прочнее, могущественнее, чем когда-либо прежде. И что самое тревожное – он открывался сам, без чьей-либо видимой воли, словно обладая собственной силой, собственным намерением. — Аэлинор, — голос Трандуила стал еще жестче, лишившись последних оттенков мягкости, — отойди от него. Немедленно. Но она не могла. Ее ноги, казалось, приросли к земле, а взгляд был прикован к мерцающей трещине. Потому что по ту сторону, сквозь искаженное пространство, снова был он. Хогвартс. Знакомые очертания замка, освещенные каким-то странным, мерцающим светом, манили и притягивали ее с непреодолимой силой. Гарри Поттер, находясь в коридоре Хогвартса, почувствовал этот рывок магической энергии так сильно, что его едва удержало на ногах. Земля под его ботинками казалась шаткой и неустойчивой. Окна коридора, массивные и древние, задрожали в своих рамах, издавая жалобный скрип, словно сам замок стонал от невыносимой силы. Факелы, прикрепленные к стенам, вспыхнули ярче обычного, их пламя затанцевало, отбрасывая причудливые тени. Магия, которой был пропитан каждый камень Хогвартса, словно сошла с ума, бурлила и металась, создавая вокруг атмосферу полного хаоса. — Гарри! — Гермиона, стоявшая рядом, с паникой в глазах схватила его за руку, ее хватка была крепкой и отчаянной. — Что происходит?! Что это за безумие?! Но он уже не слышал ее слов, его взгляд был прикован только вперед. Прямо в пространство перед ним, в воздухе, который медленно, будто ткань, расходился в стороны, открывая нечто чуждое. Рон, стоявший позади, вскрикнул, а затем выругался, его лицо было бледным от удивления и ужаса. — Ты это тоже видишь?! — его голос был наполнен недоверием. На этот раз, однако, видеть это могли все. Портал раскрылся резко и внезапно, словно болезненная, кровоточащая рана в самой ткани реальности. Он зиял перед ними, притягивая взгляды и пугая до глубины души. И сквозь эту зияющую пропасть, сквозь мерцающий серебристый свет, Гарри увидел лес. Темные, древние деревья, чьи кроны казались почти черными, а под ними струился тот самый странный, холодный серебряный свет. И там, среди этого чуждого пейзажа, стояла она. Аэлинор. Она стояла неподвижно, застывшая, будто сама не верила в происходящее, ее лицо было выражением глубокого шока и неверия. А рядом с ней, словно выросший из тени леса, стоял высокий, статный светловолосый эльф, чей взгляд был холоден и пронзителен, как лед. Гарри почувствовал мгновенное раздражение, острое и необъяснимое. Это было глупое, иррациональное чувство, совершенно непонятное для него самого, но оно было настолько сильным, что его невозможно было игнорировать. Оно пронзило его, как электрический разряд, сосредоточившись на высокой фигуре эльфа. Трандуил же, казалось, вовсе не замечал присутствия Гарри; его взгляд был целиком и полностью прикован к порталу, к его мерцающей поверхности, и его лицо медленно холодело, становясь все более напряженным и отчужденным. — Человек, — тихо, почти с презрением произнес Трандуил, не отрывая взгляда от бездны. В этом слове было не только признание, но и тонкая нотка пренебрежения, словно Гарри был всего лишь незначительной помехой. Гарри, проигнорировав его тон, шагнул ближе к порталу, его взгляд не отрывался от Аэлинор. — Ты Аэлинор? — вопрос прозвучал тише, чем он ожидал, почти шепотом, но в нем была невероятная сосредоточенность и почти мольба. Она смотрела на него так же внимательно, ее глаза изучали его лицо, словно она пыталась убедиться, что он настоящий, что он не плод ее воображения, не иллюзия, созданная этим безумным порталом. — Гарри… — впервые она произнесла его имя вслух, и почему-то именно это, этот простой звук, сделал все происходящее вдруг невероятно реальным, осязаемым. Связь внутри них, та незримая нить, которая всегда существовала между ними, вспыхнула теперь с такой силой, что Аэлинор едва удержала дыхание, ее легкие на мгновение отказали. Гарри почувствовал то же самое — взрыв эмоций, волну страха, смешанного с необъяснимым любопытством, а также отголоски тьмы, которая, казалось, была частью их обоих. И что-то еще, что-то более глубокое, от чего стало опасно тепло, угрожающе уютно. Трандуил заметил это мгновенно. Он шагнул ближе к Аэлинор, почти инстинктивно закрывая ее своим телом, словно щитом. Его движения были грациозны и решительны, демонстрируя многовековой опыт защиты. И Гарри это не понравилось. Совсем. Вся та необъяснимая, глупая раздражительность, которую он почувствовал раньше, теперь превратилась в острую, яростную ревность. — Отойди от нее, — неожиданно резко сказал Гарри, его голос был пронизан неожиданной для него самого злостью. Рон, стоявший позади, уставился на него, его глаза округлились от удивления. — Гарри?! — воскликнул он, не понимая, что происходит. Но тот даже не услышал его, весь его мир сузился до противостояния с эльфом. Взгляд Трандуила опасно сузился, становясь похожим на ледяные щели. Он медленно повернул голову к Гарри. — Ты говоришь так в моем лесу? — его голос был тихим, но в нем звучала неприкрытая угроза, предупреждение, что он находится на чужой территории. — А ты слишком близко стоишь к ней, — не менее резко ответил Гарри, не отступая ни на шаг. Он чувствовал, как энергия бурлит в его венах, готовая выплеснуться наружу. Между ними повисла тишина. Тяжелая, плотная тишина, предвещающая неминуемую бурю, где слова уже не имели значения, а оставались только взгляды, полные вызова. Аэлинор перевела взгляд с одного на другого, ее глаза метались между Гарри и Трандуилом, неверяще выдохнув: — Вы серьезно? Сейчас? Но никто не ответил. Потому что именно в этот момент тьма внутри портала… пошевелилась. Медленно, с едва уловимым, но чудовищным движением, словно нечто огромное, что-то невообразимое приближалось с другой стороны пространства, прокладывая себе путь сквозь миры. Связь между мирами начала дрожать, истончаться, готовая разорваться под этим невыносимым давлением. И внезапно Гарри услышал голос. Тот самый. Древний, как сама пустота. Холодный, как лед. Голос, что всегда преследовал его в кошмарах, а теперь звучал так реально. "Наконец…" — пронеслось в его сознании. Шрам на лбу Гарри вспыхнул невыносимой, жгучей болью, словно его пронзили раскаленным железом. Аэлинор резко прижала руку к запястью, ее лицо исказилось от боли и ужаса — темная метка, до сих пор скрытая, снова отчетливо проявилась на ее коже, пульсируя зловещим светом. Трандуил мгновенно заметил это, его взгляд метнулся к ее запястью, а затем к ее лицу. — Что ты скрываешь? — тихо, но с ледяной, почти опасной интонацией спросил он, его голос был полон подозрения. Но ответ пришел раньше, чем она успела открыть рот, раньше, чем смогла произнести хоть слово. Голос заполнил собой все. Он пронесся сквозь лес, эхом отдался в стенах Хогвартса, пропитал сам воздух, словно это не звук, а физическая субстанция. Он был повсюду, проникая в мысли, в сердце, в каждую клеточку. "Вы уже принадлежите мне," — прозвучало это властное, жуткое утверждение, заставляя кровь стыть в жилах. Тьма внутри портала вспыхнула огнем, словно сама бездна загорелась. И в ее глубине, медленно, с ужасающей неотвратимостью, начал открываться огромный, пылающий глаз, в котором отражались все кошмары вселенной.