Проклятие Двух Судеб

Лес, казалось, дышал. Это было не просто образное выражение, а нечто осязаемое, почти физическое ощущение, словно вековые деревья вокруг нее медленно вдыхали и выдыхали, пропуская через свои кроны едва уловимые потоки чего-то древнего. Тонкие, словно выточенные из тумана ветви, покачивались с какой-то внутренней, незримой силой, хотя ни единого дуновения ветра не чувствовалось на коже. Листья шептались, создавая неразличимый, тихий шум, который на грани сознания воспринимался как предостережение или, быть может, как попытка скрыть нечто очень важное. Аэлинор, словно вросшая в землю, замерла. Она знала это ощущение. Оно вернулось. Эта Тьма. Это не была та тьма, о которой древние свитки повествовали с трепетом, не мифы о давно ушедших злых силах, что когда-то будоражили ее детское воображение. Нет, это было совершенно иное. Нечто живое, пульсирующее, и, что самое тревожное, оно тянулось к ней, будто давно знало ее имя, ее суть, ее самые потаенные уголки души. Холод проникал сквозь одежду, оседая где-то глубоко под ребрами. — Ты опять здесь, — прошептала Аэлинор, ее голос едва слышно растворился в обволакивающей тишине, направляясь в никуда, в пустоту, которая теперь казалась наполнившейся чем-то. Ответа не последовало, но она и не ожидала его в привычном понимании. Вместо слов по ее пальцам пробежала легкая, едва заметная дрожь — привычное покалывание. Так всегда отзывалась магия, ее собственная сила, когда рядом оказывалось нечто… неправильное. Нечто, что нарушало привычный порядок мира. Это было ее личное, интуитивное чувство опасности. Аэлинор опустила взгляд на свои ладони. Они были бледными, почти прозрачными, но по ним пробегало мягкое, серебристое сияние, словно крошечные звезды заблудились под кожей. И рядом с этим светом, едва заметные, переплетались тонкие, темные прожилки, которые, как правило, исчезали, стоило ей приложить усилие и сосредоточиться. Они были частью ее, ее сущностью, ее вечным спутником. Дар. Или проклятие, думала она всякий раз, глядя на них. В Ривенделле, или, как чаще говорили эльфы, в Имладрисе, о таких проявлениях силы не принято было говорить вслух. Это было табу, негласное правило. Она, вторая дочь Элронда, уже одним своим происхождением несла на себе бремя огромных ожиданий. От нее ждали сияния, мудрости, того спокойствия, что присуще ее народу, ее семье. Она должна была быть воплощением света. Не тьмы. Не этой странной, неконтролируемой силы, что отзывалась на шепоты из ниоткуда и плясала в ее венах. Внезапно воздух вокруг сгустился и похолодел. Холод был не просто физическим, он казался пронизанным некой чужеродной волей. Аэлинор резко подняла голову, ее глаза впились в безмолвную чащу. — Кто здесь? — ее голос, на этот раз более твердый, прорезал тишину. Ответом было лишь молчание. Но теперь это была не просто тишина леса, привычная и успокаивающая. Она была иной — густой, почти осязаемой, тяжелой, словно давила на грудь. В ней чувствовалось присутствие, чье-то скрытое дыхание. И тогда она услышала его. Голос. Это был не звук, который можно было бы уловить ушами. Это была скорее мысль, ледяная и чужая, которая скользнула прямо в ее сознание, обойдя все барьеры, все защиты. Беззвучный шепот прозвучал у нее в голове: Ты чувствуешь меня… По спине Аэлинор пробежал мороз. Дрожь, от которой она не могла избавиться, начала распространяться по всему телу. — Покажись, — ее голос теперь звучал требовательно, почти вызывающе, хотя внутри все сжималось от неизвестности. Ответом стала все та же мысль, такая же холодная и далекая: Ещё рано. Сердце Аэлинор забилось быстрее, отбивая тревожный ритм в груди. Страх? Возможно, немного. Но было что-то гораздо более сложное, более тревожное, нечто хуже простого страха. Интерес. Нездоровый, притягательный интерес к этой неизведанной силе, что так дерзко вторгалась в ее мир. — Ты не из этого мира, — тихо произнесла она, ее взгляд блуждал по теням, пытаясь уловить хоть намек на скрытое присутствие. Наступила пауза, длившаяся целую вечность. Затем, из сгустившейся тьмы, пришла мысль, пронизанная едва уловимой, почти насмешливой интонацией: И ты тоже. Ее дыхание сбилось, превратившись в неглубокие, прерывистые вдохи. Эти слова ударили слишком точно, прямо в сердце ее потаенных сомнений. Слишком глубоко, чтобы их можно было просто отмахнуться. — Лжёшь, — почти выплюнула она, но даже для себя самой это прозвучало неубедительно, с нотками отчаяния. В ответ магия в ее венах вспыхнула с новой силой. Но на этот раз темная часть ее дара не исчезла, как обычно, стоило ей сосредоточиться. Напротив, она расползлась по коже, проявляясь в тонких, изящных узорах, словно отклик на чужой голос, на чужую волю. Это было пугающе, ибо демонстрировало некую связь, некий резонанс, который она не могла контролировать. Ты принадлежишь не только свету, Аэлинор… Он знал ее имя. Не просто знал, но произнес его в ее сознании с такой интимностью, которая заставила кровь застыть в жилах. Холод прошел по спине, обжигая. — Кто ты? — прошептала она, почти умоляя о ясности. На этот раз тишина длилась дольше обычного, становясь невыносимой, давящей. Казалось, сам лес замер, задержав дыхание в ожидании ответа. И когда ответ пришел, он был таким же холодным, как и все предыдущие: Тот, кто уже нашёл тебя. Тьма вокруг сжалась, словно концентрируясь, и на мгновение Аэлинор показалось, что она видит его силуэт — высокий, искаженный, нечеткий, как тень, отброшенная от огня. Он был там, прямо перед ней, на грани видимости. А потом все исчезло так же внезапно, как и появилось. Подул ветер, привычный и настоящий. Листья вновь зашумели, их шепот теперь звучал обычно, без прежнего тревожного подтекста. И только сердце Аэлинор все еще билось слишком быстро, отдаваясь глухим стуком в ушах. Она осталась одна посреди леса, который теперь снова казался обычным, слишком обычным. Но теперь она знала —это было только начало. Аэлинор не сдвинулась с места. Она стояла посреди леса, который теперь, после исчезновения таинственного присутствия, казался почти нарочито спокойным, слишком обычным, будто мгновение назад здесь не происходило ничего из ряда вон выходящего. Однако внутри нее бушевала буря. Магия в ее теле не утихала, она пульсировала, отдаваясь гулким эхом недавнего, чужого присутствия. Он исчез. Но не ушел. Она знала это с абсолютной уверенностью, которая исходила не от разума, а от самого ее нутра, от магии, что вечно жила в ее венах. Аэлинор медленно, глубоко вдохнула, пытаясь унять предательскую дрожь в руках. Светлая магия, ее привычная спутница, отозвалась тотчас — мягкая, теплая, подобная солнечному лучу, пробивающемуся сквозь густую листву. Но рядом с ней, впервые так ясно и ощутимо, оставалась и другая сила. Тёмная. Живая. И она, к ее ужасу, не подчинялась ей полностью. Она не была пассивной частью ее дара, она казалась почти независимой, обладающей собственной волей. — Хватит, — тихо, но твердо проговорила Аэлинор, сжимая пальцы в кулаки, словно пытаясь удержать ускользающее. Серебристое сияние вокруг ее рук вспыхнуло ярче, привычно пытаясь подавить чуждую энергию, растворить ее в свете. Несколько мгновений казались вечностью — и узоры на коже, эти темные прожилки, начали исчезать. Но в этот раз… не полностью. Тонкая, как нить, темная линия осталась на ее запястье, словно выжженный след, не желающий растворяться. Метка. Аэлинор резко опустила руку, прижимая ее к бедру, пытаясь скрыть, стереть. — Нет… — ее голос сорвался, превратившись в хриплый шепот. Это было невозможно. Немыслимо. В Ривенделле, в Имладрисе, их учили контролю с самых ранних лет, с первых проявлений силы. Ни одна чужая магия не могла оставить на носителе свой след без его воли, без его согласия. Кроме… Она не договорила даже мысленно. Имя, которое всплыло в ее сознании, было слишком опасным, слишком древним, чтобы произносить его. Оно несло в себе отголоски запретных знаний, о которых говорили лишь в самых страшных сказках, шепотом. Ветер внезапно усилился, налетел порывами, раскачивая верхушки деревьев. Деревья застонали, их старые ветви заскрипели, словно предупреждая. И вместе с этим шумом пришло новое ощущение — не голос, нет… но четкое направление. Зов. Он был неодолим, словно невидимая нить тянула ее вперед. Аэлинор подняла голову, ее взгляд сам собой нашел путь между стволами деревьев — туда, где лес темнел, сгущался, становился почти непроглядным. Туда, куда ее никогда не пускали, куда она сама никогда не осмеливалась заходить. Она не должна была идти туда. Вся ее эльфийская мудрость, все инстинкты кричали об опасности. И все же сделала шаг. Потом еще один. Каждое движение давалось легче предыдущего, словно сама земля направляла ее, несла вперед. Ноги двигались, повинуясь не ей, а какой-то внешней, притягивающей силе. Она чувствовала себя марионеткой, чьи нити управлялись неведомой рукой. Ты уже идёшь… Голос вернулся — тише, почти удовлетворенный, словно наблюдатель, довольный развитием событий. Он звучал теперь не как приказ, а как констатация факта. — Замолчи, — прошептала она, но не остановилась. Ее слова были бесполезны. Сердце билось слишком быстро, гулко отдаваясь в ушах. Это был не страх в чистом виде, не та паника, что заставляет бежать. Это было… притяжение. Нечто древнее, мощное, словно магнетизм, тянуло ее вперед, к неизведанному, к запретному. И чем дальше она шла, тем сильнее становилось ощущение, что границы мира, его привычные очертания, истончаются, делаются призрачными. Воздух вокруг изменился, стал тяжелее, гуще, наполненный незнакомыми запахами, предвкушением чего-то грандиозного. И вдруг — пространство перед ней дрогнуло. Как вода, отражающая искаженный свет, оно заволновалось, расплылось. Аэлинор резко остановилась. Прямо перед ней, между величественными стволами древних деревьев, возникло нечто — едва заметное искажение, словно сама реальность треснула, дала сбой в своей незыблемой ткани. Портал. Она сразу это поняла, хотя никогда прежде не видела ничего подобного. Это был не эльфийский переход, не те плавные, контролируемые перемещения, которым учили в Имладрисе. Это было чужое. Грубое. И невероятно мощное, пульсирующее неприкрытой силой. Темная линия на ее запястье вспыхнула, словно откликаясь на зов, на силу, исходящую из разлома. Открой. — Нет, — ее голос был слаб, но полон отчаянного сопротивления. Ты уже часть этого. — Я не принадлежу тебе! — выкрикнула Аэлинор, пытаясь высвободиться из хватки чужой воли. В этот раз голос не ответил. Но сила — да. Резкая, мощная волна прошла сквозь нее, толкнув вперед, заставив сделать невольный шаг. Пространство перед ней расширилось, словно распахнувшись, и сквозь искажение она увидела… Замок. Высокие, величественные башни, освещенные сотнями огней, что сияли в ночи. Небо — иное. Чужое. Не привычные звезды над Ривенделлом. А затем — силуэт. Юноша. Тёмные волосы, поблескивающие стекла очков, напряженный, сосредоточенный взгляд — он стоял по ту сторону разлома, будто тоже почувствовал ее, тоже был притянут к этой странной границе. На долю секунды их взгляды встретились. Времени, казалось, не существовало, мир замер, свернувшись до одной лишь точки соприкосновения их глаз. — Ты… — выдохнула Аэлинор, ее голос был неразличим. Но в тот же миг портал вспыхнул. Резко. Сильно. И захлопнулся, оставив за собой лишь рябь в воздухе, которая тут же исчезла. Тишина ударила по ушам, оглушая. Аэлинор осталась стоять одна среди леса, который теперь, казалось, окончательно вернулся к своему привычному состоянию, ничем не выдавая только что произошедшее. Но теперь она знала. Это была не просто тьма, не просто странная сила. Это — связь. Глубокая, неожиданная, и она уже начала рваться сквозь миры, преодолевая любые преграды.

***

…Гарри резко обернулся, его движения были инстинктивными, наполненными внезапной тревогой. — Ты это видел? — голос его был полон недоверия и какого-то дикого возбуждения. Рон, стоявший рядом с ним за столом Гриффиндора, нахмурился, его лоб покрылся морщинками недоумения. — Что именно? — он огляделся, но вокруг все было как обычно. Большой зал Хогвартса гудел привычным шумом — сотни голосов сливались в единый гомон, звон посуды эхом отдавался от высоких потолков, где-то раздавался чей-то беззаботный смех. Все было как обычно. Слишком обычно, думал Гарри, и эта нормальность лишь усиливала его чувство неправильности. Гарри сжал край дубового стола, его костяшки побелели. — Там… у двери. Был свет. Нет — не совсем свет… скорее… как будто… трещина в воздухе. В самой реальности. — Гарри, ты точно в порядке? — Гермиона, отложив толстую книгу, с которой она не расставалась даже во время еды, внимательно посмотрела на него. Ее взгляд был полон беспокойства. — Ты не спал нормально последние дни. Тебе нужно отдохнуть. Он не ответил. Его взгляд был прикован к тому месту, где ему только что что-то привиделось. Потому что теперь это повторилось. На этот раз — прямо перед его глазами, более четко и недвусмысленно. Воздух дрогнул. Едва заметно, легкой рябью, как вода в пруду от брошенного камня. Но этого было достаточно, чтобы он понял — это не иллюзия, не усталость, не игра его воображения. Это было реально. Гарри медленно поднялся, его стул со скрипом отодвинулся от стола, привлекая несколько любопытных взглядов. — Эй, ты куда собрался? — окликнул его Рон, с полным ртом жареной курицы. Но Гарри уже не слушал, его внимание было полностью поглощено этим странным феноменом. Шаг. Еще один. И вот он уже стоял в стороне от длинных столов, ближе к выходу из зала, его глаза не отрывались от колеблющегося воздуха. Искажение снова появилось. Прямо перед ним. Более отчетливо, чем раньше. Как будто сама ткань мира… дала трещину. Тонкую, но явную, сквозь которую просвечивало нечто другое. Гарри замер, его дыхание перехватило. Сердце заколотилось, отбивая тревожный ритм в груди. Это не было похоже ни на одно заклинание, ни на одну магию, которую он знал, которую преподавали в Хогвартсе или о которой он читал в старых книгах. Ни портал, ни обычные чары, ни темная магия в привычном, понятном ему смысле. Это было… другое. Нечто извне, нечто чужеродное. Глубже. Опаснее. И вдруг — сквозь этот разлом, сквозь мерцающий провал в реальности, он увидел ее. Девушку. Она стояла посреди леса, окутанная тенями и одновременно серебристым светом. Ее волосы, казалось, едва двигались, будто сам ветер боялся коснуться их. Вокруг нее ощущалась мощная, древняя магия, такая же чужая и необъяснимая, как и сам разлом. Но не это заставило Гарри задержать дыхание. А ее глаза. Они смотрели прямо на него. Глубокие, мудрые, полные такого же недоверия и интереса. Будто она тоже его видела. — Ты… — вырвалось у него, но звук слова застрял в горле. Мир вокруг исчез. Не стало ни Большого зала, ни голосов, ни друзей. Осталась только эта девушка, этот взгляд, и ощущение, что все это — не случайность. Что он должен был ее увидеть. Что она… связана с ним. Какой-то невидимой, но прочной нитью, протянувшейся сквозь миры. И тогда он почувствовал это. Холод. Не снаружи, не от сквозняка. Внутри. Что-то древнее, тяжелое, почти забытое — шевельнулось где-то на границе его сознания, пробуждаясь ото сна, расправляя свои крылья. И в этот момент голос прошёлся сквозь него, как тень, как нечто знакомое, но оттого еще более пугающее: Ты нашёл её… Гарри резко вдохнул, пытаясь избавиться от непрошеного гостя в своей голове. — Нет… — прошептал он, отступая на шаг. Но голос не принадлежал ему. И не был чужим полностью. Это было хуже. Он был знаком. Слишком знаком. Этот голос, это ощущение силы и древности, было частью его самого, его проклятия, его связи с Темным Лордом. Гарри сжал виски, пытаясь вытолкнуть это из головы, изгнать прочь. — Убирайся… — прорычал он. Поздно. Искажение перед ним вспыхнуло. Ярко. Резко. И исчезло, оставив за собой лишь пустоту и едва ощутимый запах озона. Гарри остался стоять в пустом проходе, его руки дрожали. Тишина давила на уши. — Гарри? — голос Гермионы звучал уже ближе, она и Рон подошли к нему. — Ты нас пугаешь. Что случилось? Он медленно повернулся к ним, его лицо было бледным. И впервые за долгое время в его глазах было не просто беспокойство, не привычная усталость. А страх. Глубокий, пронизывающий страх. Потому что он понял. Это было не видение. И не сон. Она существует. И что-то… что-то гораздо более древнее и могущественное, чем он мог себе представить, уже нашло их обоих, начав свою зловещую игру. И где-то далеко, за пределами их миров, тьма лишь начинала плести свою смертоносную сеть.