Тринити: Гидра

❂⸺⸺ Глава 5: Зачем ты хотел оторвать птичке крылья? ⸺⸺❂

      Когда Ким Рёджин, отчим Сокджина, впервые увидел пасынка своего брата Хосуна – Чхве Джунджэ, он сразу же подумал, что с этим мальчиком что-то не так. Он выглядел слишком закрытым, был неразговорчивым и не шёл на контакт. Не как обычный ребёнок.       Рёджин с братом не общались так тесно, как в детстве, потому что жили в разных городах, но они могли присылать друг другу открытки и вкратце рассказывать, как у них обстоят дела. Зимой, 21 декабря, Рёджин получил приглашение на свадьбу, которая должна была состояться в январе, за неделю до свадьбы он со своими женой и сыном навестил семью брата, а потом в тот же день он узнал о существовании родного сына со стороны жены – Джунджэ. Сначала он показался ему совершенно обычным мальчиком для своего возраста, но однажды, когда Рёджин стоял в гостиной дома и смотрел в окно на задний двор, он заметил Джунджэ, который, сидя на корточках, возился с чем-то возле забора. Рёджин хотел как-то сблизиться с пасынком Хосуна, потому что думал, что ему, скорее всего, немного одиноко, поэтому он накинул куртку и вышел к нему, окликнул, а когда подошёл, то увидел, как мальчик игрался с трупом птицы. Рядом лежало два оторванных крыла. Это не было похоже, будто птица умерла от голода или обморожения. Птица лежала в снегу.       — Не прикасайся к этой птице, Джунджэ, она может быть заразна, — Рёджин сразу отдёрнул Джунджэ, взял лопату из гаража и выкинул труп птицы за забор. — Почему ты её трогал? Никогда больше не притрагивайся к животным, если видишь, что оно не шевелится. И вообще лучше не трогать дикий животных, даже близко не подходить к ним.       Мужчина вёл за собой мальчика за локоть и беспокойно оглядывался на него, потому что тот молчал, и на его лице было безолачно, будто он совершенно не слушал его. Вот этот взгляд Рёджин навсегда запомнил. Ухмыляющийся взгляд. Он отвёл его на кухню и помыл ему руки, они делали всё это молча, а затем мужчина снова повторил свой вопрос:       — Зачем ты её трогал?       — Я её поймал.       — Поймал? — мужчина выглядел озадаченным, и он присел на корточки, чтобы быть одного роста с мальчиком.       — Она сидела в снегу, а я поймал её.       — Как...? Нет, подожди, птичка умерла, Джу, ты хотел её похоронить?       — Нет, я хотел оторвать ей крылья.       — Зачем… зачем ты хотел оторвать птичке крылья?       — Чтобы посмотреть, как она будет передвигаться без них.       Рёджин, ошарашенный, округлил глаза, он не знал, что ему ответить и о чём спросить. Он даже не знал, что ему думать на этот счёт, но мальчик выглядел совершенно спокойным, его не мучала совесть, он не извинялся и не плакал. Казалось, что убийство птицы не вызвало в нём никаких эмоций, он просто хладнокровно поймал птицу и оторвал ей крылья, потому что над ним вверх взял обычный детский интерес. Нет. Это был недетский интерес. Рёджин отправил его играть в свою спальню и сказал, что приготовит ему что-нибудь поесть, а сам долго думал над его словами и над тем, как стоит сообщить об этом его родителям.       В тот вечер он сразу же выразил своё беспокойство, когда после ужина помогал Сурён и Хосуну разобрать старый гараж и подготовить коробки с ненужными вещами. Но они не стали его слушать, просто сказали:       — Он ещё маленький и ничего не понимает. Ему нужно время, чтобы привыкнуть.       Рёджин знал, что они совершали большую ошибку, потому что он читал научные статьи, в которых рассказывали о первых признаках нездоровой психики, которые могут проявляться через издевательства над животными, но больше поднимать эту тему он не стал, потому что было неприлично и бессмысленно родителям объяснять, как правильно воспитывать своего ребёнка.       В следующий раз Рёджин увидел Джунджэ через семь лет, когда с он Аоки приехал навестить своего брата, они приехали только на 4 дня, и за эти 4 дня ему показалось, что мальчик выглядел совершенно здоровым. Джунджэ тогда общался с его семьей и смог подружиться с сыном Рёджина – Мамору, который уже после отъезда признался, что Джунджэ показался ему странным, потому что иногда разговаривал сам с собой и звал его на пустырь побросать в собак камни.       В следующий раз Рёджин увидел Джунджэ уже в комнате для допроса через зеркальное стекло.       Он смотрел, как парень спокойно давал показания и беседовал с полицейскими так, будто не совершал никакого преступления. Он говорил так, будто не убивал свою семью. Он выглядел как совершенно здоровый человек, и это пугало Рёджина ещё сильнее. Он мог бы понять, если бы Джунджэ кричал, буйствовал и вёл себя агрессивно, но сейчас его поведение было немыслимым – словно он погрузил свой рассудок в сон и не отдавал себе отчёта. Его ухмыляющийся взгляд – точно как тогда, когда он нашёл Джунджэ на заднем дворе возле птицы, которой он оторвал крылья. Догадывался ли Джунджэ, что Рёджин сейчас наблюдал за ним и слышал всё то, о чём он говорил?       — Значит, вы убили своих родителей?       — Да, — спокойный голос, безмятежное выражение лица, расслабленная поза. И его выдавали только наручники на запястьях. — Маму и отчима.       — Зачем вы это сделали?       — Просто, — и дёрнул плечами.       В комнате возникла пауза, двое полицейских переглянулись. Им было неприятно находиться с ним в одном помещении.       — Вы просто проснулись в тот день и поняли, что хотите убить всю свою семью?       Джунджэ замолчал и задумался, будто он вспоминал себя самого в то утро.       — Они не заботились обо мне.       — Не заботились? Вы имеете в виду, что они не обеспечивали вас как родители?       — И да, и нет. Они больше заботились о моём младшем брате. И забыли обо мне.       — Кто-то должен был сообщить об этом в органы опеки?       — Все соседи это знали. Они называли меня тем странным мальчиком из семьи Ким.       — Почему странным?       — Они считали, что я болен.       — Но ты не болен, верно?       — Я не знаю. В школе меня называли сумасшедшим, а психолог сказал, что у меня развивалась шизофрения.       — А твои родители что-нибудь делали?       — Имеете в виду, водили ли они меня по больницам? Нет. Они сделали вид, что этого не было. Предпосылок было много.       Дальше полицейские попросили рассказать Джунджэ всю хронологию событий того дня, и он начал рассказывать всё так, как помнил сам. На моменте, когда Джунджэ описывал звуки во время того, как он бил Сурён молотком по голове – это был влажный хлюпающий звук, – Рёджин не выдержал и вышел из помещения. Ему принесли стакан с водой, предложили присесть и успокоиться. У него крупно дрожали руки, он не мог представить, как такое можно сделать со своей семьёй. Нет, как такое можно в принципе сделать с кем-либо. Было ли это его собственной ошибкой, когда он не надавил на своего брата и не заставил его показать Джунджэ специалистам? Он пробовал, но этого было недостаточно. Его беспечное отношение к тому, что он видел своими глазами на заднем дворе дома, обозначало его равнодушие к появлению серьёзный проблем в будущем. Через несколько минут после того, как ему предложили отправиться домой, он вернулся в помещение и посмотрел на Джунджэ, который сидел на стуле с прямой спиной.       — ...надо было убить его первым. Он был маленьким и не создавал особых проблем. Не знаю, как так получилось, что он смог выжить.       — Зачем вы совершили половой акт со своей матерью?       — Почему-то мне хотелось это попробовать. Я ни разу не занимался сексом... ни с женщиной, ни с мужчиной.       — Но вы сделали это с трупом. Дважды.       — Она была тёплой.       Полицейские замолчали, но перестали смотреть на парня, сидевшего перед ним, они переглянулись. Рёджин подумал, что они держались тогда достойно, не позволили себе накричать на него, внешне они оставались безэмоциональными – и это было очень профессионально. Им требовалось задать Джунджэ как можно больше вопросов, узнать, что он делал и о чём думал, и понять всю картину. Джунджэ не испытывал никаких неудобств, кажется, ему не давал покоя только один факт – оставшийся в живых Сокджин, за которым сейчас в поликлинике наблюдали врачи.       — Вы ударили свою маму – сколько вы сказали?       — Тридцать раз.       — Вы считали.       — Да.       — Зачем?       — Я хотел быть уверен, что она точно умрёт.       — Но она была жива, когда вы перенесли её в гостиную.       — Да.       — Как вы это поняли?       — Она издавала хрипы.       — Когда вы вступили с ней в акт, она была ещё жива?       — Извините?       — Она издавала те же звуки? Хрипы.       — Думаю, да. Я плохо слышал.       — Почему?       — Мой отчим пытался кричать в соседней комнате. И Сокджин шумел в клетке.       — Вы пользовались только ледоколом и молотком для мяса?       — Да.       — Там был ещё скуп.       — Скуп?       — Круглая ложка для мороженого.       — Да, да. Точно. Эта ложка.       — Она была вся в крови.       — Точно. У меня не получилось вырвать её мозг руками, у нас тупые ножи, и эта ложка попалась мне на глаза, поэтому я попытался выковырять.       — Вы пожарили на сковороде часть её мозга и часть тела отчима.       — Верно.       — Вы хотели это съесть?       — Да.       — Зачем?       — Мне было интересно знать, какое на вкус это мясо. Но я отвлёкся, и всё сгорело.       Допрос шёл целый час, и с каждой минутой ужас всё больше и больше окутывал Рёджина, у него похолодели руки, и он выглядел бледным – почти нездоровым. Он не мог поверить, что этот человек был частью их семьи, и понимал, что просто обязан оформить опеку над Сокджином, мальчик лишился всей семьи в одну ночь и совершенно был в этом не виноват. Рёджин не мог позволить, чтобы кто-то из его родственников был вынужден расти в детском доме.       В отличие от Джунджэ, Сокджин выглядел относительно здоровым мальчиком, если не учитывать влияние той ночи; предыдущий опыт многому его научил, поэтому он в первый же день отправился с ним к детскому психологу. Он знал, что именно так он сможет избавить Сокджина от проблем в будущем.

❂⸺⸺ Есть проблемы? Серьёзные? ⸺⸺❂

      Сокджин сидел на предмете искусствоведения и, глядя в окно, размышлял над тем, как ему стоит поступить. Те двое химиков (всего вместе с Сокджином их было четверо, но он в основном общался только с двумя) посоветовали ему не задерживаться здесь, потому что картели и любые магазины по продаже веществ ценят именно тех сотрудников, которые создавали меньше всех проблем и работали лучше всех. Сокджин не совсем дотягивал до этой категории, но в нём видели потенциал, и это было очень плохо, ведь он не собирался всю жизнь провести в лаборатории или попробовать пойти дальше по карьерной лестнице, потому что ещё через год его здоровье начнёт ухудшаться. Он не брал во внимание, когда ему могло капнуть что-то из химии на открытый участок тела, он переживал больше за свои лёгкие. Респираторы с фильтрами гарантировали защиту, но не стопроцентную. И те двое химиков сказали, что они сами страдают от «неудобств», как они это назвали, с дыхательными путями, но им нечего было терять, в отличие от Сокджина, у которого жизнь только начиналась.       — Знаешь, какая ещё одна причина того, что такие лаборатории нельзя располагать в квартирах или необустроенных домах? — спросил подростка как-то Химик номер Один, когда они надевали униформу в раздевалке.       — Почему?       — Через год от неё просто ничего не останется в буквальном смысле. Дыра. Квартира просто сгниёт. Так что просто представь, что будет с твоим организмом через пару лет, если такое происходит с квартирой через год.       — Поэтому, если ты вдруг задумаешь сделать какую-нибудь мини-лабораторию, — подал голос Химик номер Два, надевая респиратор на шею. От этой маски у него на лице появились характерные полосы под глазами, и они теперь никогда не исчезали. — То тебе, как минимум, стоит всё обделать обычной полиэтиленовой плёнкой. Для начала подойдёт.       Этот разговор сильно впечатлил Сокджина, и он всерьёз задумался над своим дальнейшим путём, хотя больше всего его, конечно, волновал тот факт, что его могут просто и не отпустить. Ему рассказывали о том, как некоторых химиков, которые показывали отличные результаты и которые хотели выйти из игры, брали в заложники и отвозили в закрытые лаборатории, откуда их уже не выпускали. И ещё Сокджину рассказывали, как некоторых таких химиков, которым нечем было угрожать – одиноким и небогатым, – находили мёртвыми в лаборатории.       — Они лежали просто под столами полностью красные. Что-то там взорвалось. Либо они сами ошиблись – что очень, очень маловероятно, – либо поставщик предоставил некачественный материал, либо организаторы намеренно всё подстроили. Это загадка. И разгадывать нам её не хотелось бы. Но мы просто предполагаем, что это было неспроста.       — Ким Сокджин! — голос учителя пронёсся через весь класс, разрезая воздух, добрался до Сокджина и словно с силой тряхнул его за плечи. — Не отвлекайся.       Сокджин извинился, кивнув головой, и направил свой взгляд на учителя с книгой по эпохе возрождения. Он упёрся локтем в стол и уткнулся подбородком в подставленную ладонь. Он даже не знал, у кого спросить совета. Если он будет тянуть слишком долго, то в конце концов его приёмным родителям могут прийти письма с угрозами. Сокджина могут просто схватить и отвезти в какую-нибудь лабораторию в бункере, где нет связи, и все будут считать его либо без вести пропавшим, либо мёртвым.       Эта мысль не давала ему спокойно спать.

❂ ❂ ❂

      — А что приятнее: сосать или лизать? — как-то раз спросил Юнги Сокджина, когда они прогуливались в заброшенном парке развлечений.       — Каждому, конечно, своё, но мне нравится и то, и другое, потому что я доставляю удовольствие человеку, а это самое главное.       Вход в этот парк был закрыт, но Юнги знал, что в будке никогда не было охранников и что за этой территорией уже не следили несколько лет. Этот парк был построен во времена правления Пак Чонхи       Сокджин легко принял его предложение, ему было интересно познакомиться с историей этого города, а Юнги был очень убедительным.       — Вообще, этот Чонхи мне не особо нравится, — выдал Юнги, когда он зашли в парк. Он знал, как сюда можно пройти, в парке всего было четыре входа, самый главный вход был надёжно закрыт, но остальные три входа выглядели более шаткими, на них просто повесили цепь, с которой уже давно сняли замки и которую вешали обратно каждый раз после проникновения. Они зашли с третьего входа. — Он во второй мировой участвовал, генерал, всё такое. Он много дерьма наделал по отношению к людям, да? Его там и коммунистом называли, и жёстким диктатором, и замшелым ретроградом – или ретрогадом, — пошутил Юнги, — но по факту страна так хорошенько стартанула. Говорят, Северная Корея даже не знает о существовании мобильных телефонов, прикинь? Сейчас у нас в итоге демократическое общество. А когда он умер, столько всего произошло. И восстание молодёжи в Кванджу, и террористическое нападение на корейские шишки, и переход к демократии, и процессы над правящими генералами. Но это всё не помешало нашей стране лететь вперёд. Мне вот его только немного жалко было, когда его жену убрали. Он чуть ли не до паранойи дошёл, слышал, да? — Сокджин покачал головой. — Нет? Такого с ним не было даже после того, как президент Северной Кореи покушение на него устроил. Так его жену когда убрали, он такой скрытный стал. Усилил свою охрану. И когда он выходил на публику, людям надо было за час свои места занять. А к Чонхи вообще почти подобраться невозможно было. Он и оппозицию жёстко подавлял. Студентиков армией разгонял. Меня ещё прикалывало, когда они ввели эту херню. Ну, когда запрещали девчонкам в мини-юбках ходить, а парням длинные волосы носить. Как они там носились с ножницами за ними. Ну дают!       — Ты разбираешься в истории? — предположил Сокджин.       — Ну... иногда бывает прикольно что-то узнать. У меня память не очень хорошая, но всякую херню я почему-то запоминаю. Хотя мой отец говорил: «Тот, кто не помнит историю, обречён на повторение ошибок прошлого».       — Согласен.       Они прошлись по всему парку, и Сокджина впечатлили старые аттракционы: они возвышались над ними старыми поржавевшими скелетами, и посреди этого парка они выглядели величественными великанами, которые когда-то могли ходить по их планете много веков назад. Хотя иногда ему было страшно, что что-то могло упасть на них, когда ближайший аттракцион издавал страшный скрип и качался под ветром. Но Юнги снова успокоил его точно так же, как и тогда под мостом:       — Не переживай, ты успеешь отбежать. Там уже, — Юнги указал рукой куда-то в сторону, но Сокджин не смотрел туда, потому что приковал свой взгляд к американской горке. Он представлял, как несколько десятилетий назад здесь катались люди. В его голове картинки прошлого пронеслись цветными пятнами и эхом мёртвого смеха. — Там груда валяется. Так зачем ты позвал меня? Ты что-то хотел? — Юнги достал из заднего кармана джинсов пачку классических сигарет esse, предложил Сокджину и закурил.       — Просто проветриться хотел.       — М... — промычал Юнги, делая вторую затяжку.       Сокджин смотрел на сигарету между его пальцев, его пальцы с покусанными ногтями немного дрожали от холода.       — Как подготовка к экзаменам? Не, погоди, блевотину какую-то спрашиваю. Я ведь не долбоёб. Как дела в твоей лаборатории?       — Этот момент не даёт мне спокойствия.       Парк уже захватила природа. Если до этого за парком было кому ухаживать, то сейчас всё выглядело иначе. Тут проросли растения и деревья, они распространяли свои зелёные лапы по всем аттракционам и захватывали их в могучие объятия, чтобы они больше не зашевелились, не потревожили их покой. Они устанавливали свои правила, это было их царством, их владением. И если бы кто-то решил вернуть парк к жизни, то им пришлось бы потратить очень много времени и сил. Деревья не выглядели болезненно, они были очень крепкими на вид. Сокджину понравилось это место, идеально, чтобы уединиться и позабыть о городе. Они словно застряли в джунглях, и вместо тропических животных и птиц – заброшенные аттракционы.       — В каком смысле? — Юнги кинул на подростка быстрый опасливый взгляд. Он всё продолжал надеяться, что Сокджин уйдёт из той лаборатории и позовёт его к себе. Ему очень нужны деньги, а варить он совсем ничего не умеет – только потреблять.       — Я чувствую, что уже пора дать по тапкам, но не представляю, как мне это сделать.       — Почему? — он нахмурился.       В этот момент они подошли к карусели с цепями, Юнги, сделав последнюю затяжку, выкинул бычок за спину, зажевал вишнёвый эклипс – Сокджин отказался, – отодвинул железный забор, вытер руки об джинсы и уселся на сидушку. Карусель протяжно и убито завыла на весь парк, звук вышел очень ржавым и старым, к небу взлетели глухие хлопки крыльев ворон. Это была самая обычная железная карусель, которая состояла из опорной колонны, зонта на верхушке и сидений на цепях. Юнги попытался сдвинуться с места, но карусель оставалась неподвижной.       — Тебя контузило, что ли? Чё ты завис?       — В таких делах обычно всегда бывают проблемы подобного вида, разве нет?       — Ну если ты туда шёл, то всё должен был понимать, — скептично ответил Юнги и, вытянув губы, посмотрел на небо. — Тебе не хочется выпить пива?       — Да и при моём опыте и возрасте о таком сложно предполагать… Почему-то в тот момент мне было сложно им отказать.       — А, ты из тех типов людей, которые не умеют говорить твёрдое «Нет»?       — Вроде того.       — А ты уже пробовал говорить им, что хочешь уйти?       — Пока нет, — Сокджин зашёл на площадку через отодвинутый забор и подошёл к карусели поближе. Издалека она выглядела большой, но это, скорее всего, аттракцион для детей. Юнги не мог даже согнуть колени, поэтому он просто сидел, вытянув ноги вперёд. — Нужно обдумать всё. Если скажу сейчас, то они заподозрят. Они наверняка на десять шагов впереди.       — Есть проблемы? Серьёзные?       — Думаю, да.       — А если просто свалить? Не приходить туда.       — Они знают, где я живу и учусь.       — Тогда сбеги из дома.       — У меня есть семья. И я хочу спокойно закончить школу.       — Ах, да, я забыл, что у тебя есть вещи, которыми ты дорожишь, — без насмешки произнёс Юнги. Ему признание этого факта приносило и удовольствие, и дискомфорт. — Мне-то терять нечего, поэтому в любой момент могу просто прихватить пачку сигарет, заначку на несколько косяков, плеер – и всё, только попутного ветра мне в задницу.       — Удобно.       — Дай мне знать, когда решишься на что-нибудь. Если что, смогу спрятать тебя у себя.       — Было бы славно, — и Сокджин выдал дружелюбную улыбку, хотя совершенно не собирался принимать помощь Юнги, потому что не хотел втягивать его в это.       Они ещё полчаса походили по заброшенному парку, обошли все аттракционы, Юнги что-то ещё рассказал из истории этого парка развлечений, а затем они вышли через тот же третий вход. Юнги накинул цепь обратно, и они пошли в сторону автобусной остановки. Уже постепенно смеркалось, включались уличные фонари, Юнги пару раз отвлёкся на свою раскладушку и подумал о том, чем он сейчас займётся, когда вернётся к себе. Курить не особо хотелось, на очередной приход не тянуло, жажда по пиву постепенно сошла на нет. Может, позвать Такамасу в лапшичную? А потом они, возможно, напросятся в гости к Саори и Джинри и займутся там сексом. Она однажды уже приглашала их к себе. Сокджин в это время думал о том, что ему нужно поговорить с папой по поводу его дальнейшей жизни после школы. Они никогда не намекали ему на то, что после учёбы он должен будет покинуть их дом, но ему после совершеннолетия будет неловко жить вместе с ними. У него уже есть собственные деньги, поэтому он, пожалуй, начнёт уже подбирать себе дом.       — Хочешь как-нибудь со мной вместе поискать дом?       — М? Какой дом? — Юнги захлопнул раскладушку и убрал её. Вид у него был растерянный. Руки в карманах. Он дрожал от холода. На нём была далеко не осенняя одежда.       — Скоро мне придётся съезжать от родителей. Ну, если я захочу обустроить собственную лабораторию.       — Шик-блеск! Отличная идея, парень! — подросток тут же взбодрился, когда Сокджин подал ему надежду, которая постепенно начала затухать после того, как он поделился своими опасениями. — Конечно, я составлю тебе компанию! Когда хочешь начать?       — Не знаю, может быть, в начале следующего месяца.       — Крутяк. Слушай, а ты уже знаешь, где будешь вещества толкать? Кому?       — Пока у меня есть только знакомые в школе, которые мне доверяют. Постепенно через них выберемся на улицу.       — Отличный план, парень!       Сокджин улыбнулся. Юнги был заряжен энергией и идеей, и это именно то, чего не хватало Сокджину, – толчка, импульса мотивации. Они определённо сработаются.