Там, где ты меня оставил

Дом, возле которого находился Кастиэль, стоял между двумя другими на идеально прямоугольном участке земли. Аккуратно подстриженная живая изгородь обрамляла крыльцо, а фонарь на крыльце сиял, словно маяк в ночи. Он по опыту знал, что сверху такие кварталы выглядят как упорядоченные маленькие лабиринты. Широкие асфальтированные дорожки извиваются, а по обеим сторонам, словно солдаты, выстраиваются почти одинаковые дома. Изнутри это не менее похоже на лабиринт. Если бы не его превосходное чувство направления, он бы понятия не имел, как отсюда уехать. — Мы на месте? — спросил водитель. Кас никогда не был силен в чтении интонаций, но в голосе мужчины он уловил нотку нетерпения. Лучше больше не тратить его время. Как и деньги его самого. — Полагаю, что так, — произнес он, роясь в кармане в поисках пары последних смятых купюр. Он неохотно отдал их и вышел под дождь. Такси сразу уехало, освещая мокрый асфальт задними фарами, и скрылось за углом. Теперь дождь шел по-настоящему, крупные капли дождя стекали с его плаща, пропитывали волосы и лились по щекам. Ему следовало зайти внутрь или хотя бы подняться и встать под карниз. Но он этого не сделал. Какое-то мгновение он просто медлил, чувствуя, как дождь барабанил по нему, от чего волосы прилипали ко лбу. Он все смотрел на приветливый оранжевый свет, льющийся из окон здания. Справа от дома прошел человек. Широкоплечий, темноволосый. Возможно, это был Дин. Вскоре его начала бить дрожь. Человеческое тело было способно выдержать не так уж много насилия, и Кас не горел желанием выяснять свои границы. Под портиком стало лишь немного теплее, а теплый свет изнутри вблизи казался еще более соблазнительным. Нужно позвонить в дверь прямо сейчас. Он не мог стоять здесь так долго, чтобы остаться незамеченным, однако… позвонить в дверь было чертовски сложно. Десять лет — долгий срок для человека. Это почти столько же, сколько Кас знал Дина. Достаточно, чтобы стать для него кем-то новым. Как он изменился? Он по-прежнему предпочитает виски или уже пьет вино? Стоит ли «Импала» по-прежнему в его гараже в идеальном состоянии? По-прежнему ли он настаивает на том, чтобы использовать кассеты, а не айпод, который купил ему Сэм? Возможно, что Дин, который откроет дверь, будет незнакомцем для Каса. Тем, кто с трудом узнает его. Но… любопытство до добра почти никогда не доводит. Кас никогда по-настоящему не понимал этой фразы. (Он был уверен, что употребляет ее неправильно. На этот раз любопытство, скорее всего, приведет к чему-то доброму.) Поэтому он позвонил в дверь. По древесному полу внутри раздались шаги. Кто-то пытался разглядеть пришедшего через матовое стекло, и, наконец, дверь распахнулась. Кас открыл рот. — Здравс… Но Дин оборвал его, с силой толкнул к перилам рядом с дверью, выхватив нож, казалось, прямо из воздуха. Острое лезвие прижалось к его горлу, и голос Дина прозвучал прерывисто и тихо: — Что ты такое? Он был так близко, что Кас почувствовал его горячее дыхание на своей челюсти, и охх. Охх, да, Кас все еще знает этого человека. Конечно, знает. Щетина с проседью, глубокие морщины на лбу и все прочее. Сосуд, возможно, и постарел, но это был его Дин Винчестер. Прикосновение его клинка к горлу — почти привычное утешение. В конце концов, их отношения зародились на лезвии ножа. — Я настоящий, Дин, и человек, поэтому, пожалуйста, воздержись от того, чтобы перерезать мне шею. — Чушь собачья, — голос Винчестера прозвучал низко и приглушенно, дабы избежать нежелательного внимания. — Загляни в мой внутренний карман, — предложил Кас, блуждая взглядом по лицу Дина и понимая при этом, что сколько бы морщин ни прибавилось на этом лице, они все каким-то образом ему знакомы. Над левой бровью у него теперь красовался шрам, который Кас не помнил, да и само тело у него другое. Мягче, как будто оно забыло все тяготы охоты. Ему нравится этот Дин, нравится узнавать, как жизнь изменила его, даже если ему не довелось присутствовать при этом и наблюдать за прогрессом. Не отрывая ножа от горла, Винчестер распахнул плащ и достал из кармана кассету. Кас почувствовал то нечто, что как будто поднялось внутри Дина, когда тот понял, на что именно смотрит, и провел большим пальцем по потертой этикетке: «13 лучших песен Led Zeppelin по версии Дина». Почерк самого Дина. И вот нож уже не приставлен к горлу. Винчестер, наконец, встретился взглядом с Кастиэлем, его глаза широко распахнулись, губы приоткрылись в такой прекрасной картине потрясения. — Здравствуй, — снова попытался Кас, голос его был едва слышен из-за шума дождя. Дин по-прежнему держал его за отворот плаща, хотя казалось, что он делает это, чтобы удержаться на ногах самому. — Кас? — его голос сорвался на единственном слоге. А сам Кас просто мог насладиться тем, как Дин вновь произносит его имя. — Кто это? — прервал их голос из глубины дома. Дин отступил со своего места тут же, почти молниеносно. Он протянул руку, чтобы бросить нож обратно на полочку с настенным бра, с которой, по-видимому, взял его ранее, и это движение было таким же быстрым. — Он не знает обо всем том дерьме, что творится в ночи, ясно? — тихо предупредил Дин. — Мы поговорим, когда он ляжет спать. Кас тупо кивнул, и начало осознания обрушилось на него, словно ведро со льдом. — Старый друг, — бросил Дин через плечо, потянув Каса за локоть к двери. Внутри было тепло и пахло сладкой выпечкой. Дождь все еще барабанил в окна. Пальто Каса все это время тяжело давило на плечи, а капли с него сейчас падали на паркет. Голос ранее, очевидно, принадлежал мужчине с глазами настолько карими, что они казались почти черными. У него были широкие плечи и квадратная фигура, которая могла бы показаться устрашающей, если бы не выражение искренней озабоченности на лице. Ростом он был примерно с Каса и одет в удобные спортивные штаны и очень поношенную футболку с какой-то группой, которую Кас не знал. Это вполне могла быть одна из футболок Дина. Раньше он постоянно носил такие футболки. — Это… хм… Это Ноа, — представил его Дин, делая глубокий вдох, видимо, чтобы собраться с духом. — Мой муж. Пауза. Кастиэль был так поглощен ножом, приставленным к его горлу, что не обратил внимания на золотое кольцо на безымянном пальце левой руки Дина. Теперь, когда он оказался внутри, на свету, он увидел такое же кольцо на руке Ноа. Ему оставалось только бесстыдно, ошеломленно переводить взгляд с одного на другого. Даже если бы он знал, что сказать, он не смог бы выдавить из себя хоть что-то, учитывая, как сильно у него перехватило горло. «Поздравляю вас?» Нет. Он не очень-то был готов к поздравлениям. Просто стоял и продолжал молча смотреть. Дин прервал молчание за него. — Ноа, это Стив. Мы… эээ… мы вместе служили в морской пехоте. Десять лет и десять тонн лжи — вот во что превратился Кастиэль. Он хотел бы найти в себе силы разозлиться на это, но в основном он просто снова ощущал себя потерянным. Как он должен разговаривать с этим человеком? Он ничего не знал о морских пехотинцах, кроме того, что отец Дина был одним из них. Десять лет назад он бы сказал Ноа, что наблюдал за кое-кем с таким же именем, когда тот строил свой ковчег. Что они действительно чем-то похожи, такие же широкоплечие и темноглазые. Но сейчас он действительно не мог найти слов. Это муж Дина. Мужчина, за которого он вышел замуж. Мужчина. Хм… — Приятно познакомиться, — произнес Ноа, по-видимому, не удивленный молчанием Каса. — Ты, должно быть, замерз. Давай я принесу полотенца. Затем он ушел по коридору, и Дин с Касом снова остались одни. Кас все смотрел на то место, где стоял Ноа, моргая, чтобы смахнуть дождевую воду, стекающую с волос на ресницы. Тысячи вопросов вертелись у него в голове, но ни один не дошел до языка. Может быть дойдет позже. — Прости, — прошептал Дин, и Кас, наконец, взглянул на него, высоко подняв брови, — за «Стива». Он знает, что ты… знает, что Кас мертв, — пояснил он, широко раскрыв зеленые глаза, и в них отразился тусклый свет холла. Он выглядел взволнованным. Восторженным. Его руки были сжаты в кулаки, как будто он хотел снова зарыться ими в полы плаща Каса. Кас хотел бы… Он хотел бы. Сглотнув, Кастиэль заставил свои голосовые связки снова работать. — Я понимаю, — и на этот раз он сказал это искренне. — Спасибо, — выдохнул Дин, обходя его сзади и слегка дергая за ворот плаща. — Позволь мне помочь тебе. Кас сжал кассету в руке и вытащил из карманов все остальное — квитанции и старые скомканные банкноты, несколько монет, пластинку жвачки. В основном это были те вещи, что Дин, наверное, по-рассеянности, передавал ему, и которые он хранил на случай, если те окажутся важными. Большинство из них, конечно, не были важными. Часть его просто наслаждалась тем, что у него есть эти вещи. Он понимал, что у людей обычно много вещей. Например, модель корабля на приставном столике в прихожей Дина или разбросанные монеты и ключи на подносе рядом с ним. У Каса вообще никогда не было много вещей. Только его ангельский клинок (сейчас его не было), одежда, которая была на нем (которая на самом деле принадлежала Джимми), и кассета Дина (подарок. «Оставь это себе».) Он держал в руках все, что у него было, пока Дин снимал плащ и перекидывал его через руку. Дальше Кас снял пиджак и снял ботинки. Он почувствовал себя странно голым в одной рубашке и брюках. Ноа вернулся с полотенцем и тряпкой, которой он вытер беспорядок на полу. Полотенце же он передал Касу, к счастью, не задавая вопросов, и предложил ему погреться в душе дальше по коридору. И все это было вполне логично — чтобы быть замужем за кем-то вроде Дина, не зная правды о его прошлом, Ноа должен был быть из тех, кто не задает много вопросов. Или, может быть, он просто видел растерянность в глазах Каса и просто проявлял доброту. Хорошо, что Дин замужем за кем-то таким добрым. К тому времени, как Кас появился в теплой и чистой старой одежде Дина, реальность его брака окутала его, будто мокрое одеяло. Эти слова вертелись в его мозгу: «Это мой муж, Ноа, это мой муж, это мой муж». Мой муж. Как будто он ослышался. Дин предложил ему порцию своего домашнего пирога, но ему удалось съесть только пару кусочков, после чего его начало подташнивать. Пришлось ограничиться водой, сводя разговор к череде односложных ответов, пока Ноа, наконец, не извинился и не ушел спать. Дин поцеловал его на ночь. Кас сделал небольшие надрывы на пироге вилкой, упрямо уставившись в свою тарелку. Шаги Ноа донеслись с верхней площадки лестницы, и дверь наверху закрылась. Холодильник тихо гудел, пока оба мужчины обдумывали, что сказать. — Не понравился пирог, да? — Дин первый прервал молчание. — Он вкусный, — заверил его Кас, но у него не хватило сил вложить в эти слова хоть какие-то реальные чувства. Он отодвинул от себя тарелку и повернулся лицом к гостиной, оглядывая ее теперь, когда Ноа ушел, теперь, когда ему можно было проявить любопытство. Здесь было чисто, но не до стерильности. Всего лишь приятный беспорядок — книга, брошенная на стуле, пустой стакан на приставном столике, мягкое одеяло, скомканное на краю дивана, где, должно быть, кто-то отдыхал ранее днем или вечером. Может быть, Дин. Может быть, Ноа. Может быть, они оба, обнявшись. Кастиэль прогнал это изображение из своей головы. На столике за диваном стояло несколько фотографий в рамках. Кас подошел, чтобы рассмотреть их поближе. Одно из них было групповым: Сэм, Эйлин, Дин, Ноа, Джек и еще несколько человек, которых Кас не знал. На следующем снимке Дин ловил рыбу, солнечный свет отразился в объективе фотоаппарата. Он выглядел умиротворенным. На третьем — Ноа и Дин. И эта показалась Касу самой профессионально сделанной из всех. Они прижались друг к другу лбами, солнце ослепительно освещало их лица, на них были костюмы… И в их глазах было столько любви, что Кас не мог заставить себя отвести взгляд. Не мог. До момента, пока Дин не забрал рамку у него из рук и поставил обратно на стол. — Кас, — привлек его внимание Винчестер. Тот поднял взгляд, радуясь, что он слишком оцепенел, чтобы позволить слезам застилать его глаза. Выражение лица Дина успело сменить сотню эмоций, прежде чем Кас успел хотя бы начать их классифицировать. В конце концов его лицо отобразило что-то настолько теплое, что Кастиэль готов был расстаять. — Я никогда не думал, что увижу тебя снова, — признался Дин срывающимся голосом, почти шепотом. Кас все еще не мог найти слов. «Я люблю тебя, — хотел бы сказать он. — Я люблю тебя, я скучал по тебе». — Видимо, я не очень хорош в том, чтобы оставаться мертвым, — хрипло произнес он вместо этого. Дин первым бросился вперед, они столкнулись, как делали это всегда, словно всегда планировали, и крепко сжали друг друга в объятиях. Дин пах пирогом, который он приготовил, и мылом, и он был таким же нежным, каким выглядел. Когда они обнимались в последний раз, от Дина пахло потом и кровью, а также горьким зловонием Чистилища. Тогда Кас не мог обнимать его слишком долго, опасаясь, что сделает себя слишком счастливым раньше времени. Теперь он цеплялся. Он впился пальцами в рубашку Дина и крепко сжал ее, потому что ему это было позволено. Дин прижался к нему так крепко, что стало трудно дышать, и Кас вновь почувствовал себя как дома. Это насыщало его больше, чем пирог, и согревало больше, чем душ, наполняло энергией, необходимой для того, чтобы пережить остаток вечера. Потому что Дин скучал по нему. Конечно, он скучал. Это был едва заметный проблеск радости, но он готов был взять от этого все. В конце концов они отстранились. Кас натянул рукава одолженной рубашки на ладони, жалея, что не может весь спрятаться в ткани. Дин провел рукой по лицу, и, если Кас не ошибся, его глаза сейчас были слегка красными. — Как, черт возьми, ты оказался жив, приятель? — прохрипел Дин. Кас наклонил голову. — Это… непонятно. Я предположил, что ты имеешь к этому какое-то отношение. Всю дорогу в такси он собирался разразиться страстной тирадой в адрес Дина, когда готовился узнать, что тот снова продал свою душу. И совсем забыл об этом, узнав о муже Дина. Какое облегчение было осознавать, что Дин не сделал ничего глупого, чтобы вернуть его, но во рту у Каса все еще оставалась горечь — какая-то боль, которая, кажется, гложила его сердце. Он прекрасно понимал, что эмоциональная боль обычно не причиняет физического вреда, но это никогда не мешало ей причинять настоящую боль. Своей жертвой он хотел дать Дину возможность жить — наконец-то стать счастливым и свободным от повествования Чака. Меньше всего он хотел бы, чтобы Дин провел десять лет в трауре по нему. Так почему же ему все еще больно осознавать, что Дин отбросил попытки? — Я все перепробовал, Кас, — прервал его мысли Дин, как будто видел его насквозь. Чувство вины не покинуло его даже десять лет спустя. — Все. Я пытался заключать сделки. Я пробовал заклинания. Я загонял себя в угол… — Все в порядке, Дин, — Кас достал улыбку откуда-то из недр себя. Но она вряд ли могла коснуться его глаз. — Все, чего я хотел, — это чтобы ты был счастлив. Дин кивнул, теребя выбившуюся нитку на рукаве. — Ты сейчас счастлив? — спросил Кастиэль. Чувство вины растаяло на глазах. Дин оглянул свой дом, свои вещи. Посмотрел на пирог на кухонном столе. На фотографии за диваном. На одеяло. — Да, — произнес он. — У меня есть все, что мне нужно. Кас оглядел ту же комнату, и все, что он увидел, — это жизнь, в которой для него больше не было места. Он протянул руку, чтобы снова взглянуть на фотографию. Он никогда раньше не видел такого выражения в глазах Дина — такого уязвимого и открытого. Любовь ему идет. Кас внезапно обнаружил, что безумно завидует Ноа. Каково же это — нежиться в лучах такого солнца? — Кас… — Я очень устал, — против воли челюсть Каса сжалась. — Можно я здесь посплю? Дин прочистил горло. — Конечно. В комнате для гостей, к счастью, не было никаких картин, кроме неприметного рисунка с изображением лошади. Кас не мог представить, что это Дин повесил его там. Вся комната выглядела так, словно ее позаимствовали из каталога Икеа (по какой-то причине они обычно брали такие в бункер. Кас просматривал их ночью, пока остальные спали). Здесь было идеально чисто, в отличие от остальной части дома, как будто этой комнатой редко пользовались. Несмотря на то, что Кас был бодрее, чем когда-либо, он выключил свет и забрался в постель. Кромешная тьма душила. Кас почти ничего не помнил о своем пребывании в Пустоте — благодарить за это следует его теперь уже человеческий мозг, — но он помнил бесконечную темноту. Такую, которая давит и вытягивает весь воздух из легких. Он снова начал чувствовать то же самое, лежа на пружинистом матрасе, его грудь поднималась и опускалась при контролируемых вдохах. Дождь барабанил по окнам, в ушах шумела статика. Он думал о Дине, который где-то на втором этаже лежал в постели со своим мужем. Он окончательно отказался ото сна около четырех утра, если верить часам на прикроватном столике, и неспешно прошелся по нижнему этажу. Гостиная все еще была тускло освещена единственной лампой, которую Кас оставил включенной, когда убежал в спальню. Книги и безделушки были расставлены вдоль встроенных полок по обе стороны от камина. Некоторые из них — кулинарные книги: «Не кулинарная книга твоей матери» и «Готовка из пяти ингредиентов на двоих, или ешь то, что видишь». На последней странице была пометка, поэтому Кас достал ее и открыл большим пальцем. Это был рецепт сэндвича из «Когда Гарри встретил Салли». Кас помнил ту сцену — Дину она показалась забавной. Однажды он процитировал ее («Мне — то же, что и ей!»), и, когда Кас не понял, он в ту же ночь усадил его в номере мотеля и заставил посмотреть все. Кас никогда не понимал юмора, но ему нравилось, что это заставляло Дина смеяться. Даже воспоминание об этом сейчас могло вызвать у него улыбку. Он снова спрятал книгу и продолжил обходить комнату по периметру. Повинуясь внезапному порыву, он просунул руку между стеной и книжной полкой и издал удивленный звук, когда его пальцы наткнулись на рукоять пистолета, засунутого в кобуру, которая каким-то образом была прикреплена к дереву. Некоторые вещи никогда не меняются. Ему должно было быть грустно, что Дин все еще не мог чувствовать себя в безопасности после стольких лет, но в основном он был просто рад, что так быстро его раскусил. Еще большее удовлетворение доставило осознание того, что Ноа жил с этим человеком много лет и каким-то образом ничего об этом не знал. Знает ли он Дина на самом деле? Так что, да, возможно, Кас и ревновал, и, возможно, внутри него и взыграло что-то мстительное из-за некоторого знания прошлого, но, пожалуй, это все, за что он мог сейчас ухватиться. Он получил привилегию знать прошлое Дина — то, о чем даже его муж никогда не узнает. Неужели все так плохо, раз это непроизвольно вызывает у него улыбку? — Не спится? — раздался голос с лестницы, и Кас резко обернулся. Он уже убрал руку из-за книжной полки, но его сердце все равно учащенно забилось, когда он увидел прищурившегося Ноа, который разглядывал его в темноте. — Я просто… — Кас замялся с ответом, жалея, что он так и не научился врать. — Разнюхиваешь? Кас сдержался, чтобы не огрызнуться, усталость заставила его быстро прикусить язык. — Я очень давно не видел Дина. Он сильно изменился. — Ты знал его до того, как он открылся, — предположил тот. — Да, — согласился Кас, хотя это и касалось гораздо большего, чем признание сексуальности. Ему было трудно представить, что Дин свяжет себя узами брака с кем-то, независимо от пола. Но он не упомянул об этом — он все еще боялся заговорить, ибо мог ляпнуть что-нибудь не то и разрушить паутину лжи Дина. — Я бы тоже так поступил, — признался Ноа, направляясь к сложной на вид кофеварке, стоящей на кухонном столе. — Дин всегда прятался так глубоко в своем шкафу, что можно было подумать, будто он Нарнии. — В Нарнии? Ноа низко, тепло засмеялся. — Прости. Это старая книга. Просто он был очень подавлен. Хочешь кофе? Кас искоса посмотрел на кофеварку футуристического вида. — Будет вкусно, обещаю. — Почему ты так рано проснулся? — поинтересовался Кас. Ведь солнце еще даже не взошло. — У меня рейс. Я пилот, — он указал на свою одежду, которая для Каса почти ровным счетом ничего не сказала. К его рубашке были приколоты (неточно) серебряные крылышки. — Раньше Дин ненавидел летать, — иронично заметил Кас, подняв глаза на мужчину. — И это все еще так, — кивнул он. — Немного странно, правда? Он больше ничего не боится. Ни пауков, ни иголок, ни грома… — Ни эмоциональной близости, — добавил Кас. Прозвучал еще один смешок. Либо Кас сегодня был особенно забавный, либо Ноа притворился, чтобы успокоить Каса. Ему было жаль, что он не мог сказать ему, чтобы тот не беспокоился. — Да, верно. Это тоже. Лично мне кажется довольно странным это сочетание фобий. Эмоциональная близость никогда меня не пугала. — Кажется, и правда все обошлось, — задумчиво заметил Кас. — Это был долгий путь. У меня ушло четыре года на то, чтобы он все же согласился выйти за меня. Ноа поставил перед ним чашку кофе, и Кас положил в нее изрядную порцию сахара из соседней вазочки. Он отпил горько-сладкое варево, молча наблюдая, как Ноа ходит по кухне. Легко было понять, что могло привлечь в нем Дина. Его смех был заразителен, если такое вообще возможно. В нем чувствовалась непринужденная уверенность, и он вел беседу как ни в чем не бывало. Это было то, чего Дин хотел с самого начала? Кого-то теплого, непринужденного и такого… такого человечного? — … Стив? Касу пришлось вернуться в настоящее. — Да? — Просто проверяю. Ты на секунду выпал из мира, — и иногда он даже говорит как Дин. На данный момент он, вероятно, провел с ним больше времени, чем Кас. Кас провел большую часть времени, пока они были знакомы, летая вокруг, пытаясь спасти Землю и Небеса одновременно. — Я ухожу, — снова прервал его размышления Ноа. — Увидимся еще где-нибудь… может быть? — Может быть, — согласился Кас, опуская взгляд, чтобы наблюдать, как сливки плавают в его кофе, а темная жидкость превращает эти белые облачка в бледную пену. В конце концов, он выпил не так много. Просто дотащил свое измученное тело обратно на диван и свернулся калачиком, положив голову на одну из больших мягких подушек. Через несколько минут он заснул, и только тусклая лампа в углу продолжала составлять ему компанию. Звук льющейся воды разбудил его, и он резко сел, откидывая одеяло, которое оказалось на нем, пока он спал. — Доброе утро, солнышко, — поприветствовал его Дин из кухни. — Вижу, ты нашел кофеварку. Кас непонимающе моргнул, глядя на него. — Твой муж приготовил мне кофе. Дин приподнял бровь. — Вы двое разговаривали? — Да, — на лице Каса появилась ухмылка, несмотря на сонливость. — Мы говорили о тебе. Дин скривился. — Мне стоит волноваться? — Нет. Я не упомянул ничего такого, чего бы ты не хотел, чтобы он знал. Мы просто поговорили о твоих страхах. Какое-то время Дин просто наблюдал за ним, пытаясь понять, шутит он или нет. Кас пристально смотрел на него, все с той же лукавой улыбкой. — Мне это не нравится, — наконец решил Дин. — Это похоже на ту штуку, когда твой бывший и твой муж собираются вместе и говорят о тебе. Бывший. Улыбка сползла с лица Каса. Он снова повернулся к телевизору, подальше от лица Дина. — Я бы хотел увидеть Джека сегодня, — резко сменил тему он.

***

Джек работал в заведении, которое удачно называлось «Хороший кофе». Оно находилось в нескольких минутах езды от дома Дина, и здесь было тихо, если не считать урчания двигателя «Импалы». Автомобиль практически не изменился, так как за многие годы, очевидно, его хорошо обслуживали. Двери стали чуть более скрипучими, виниловые сиденья чуть более изношенными. Касу подумалось, что двигатель у нее точно уже уставший, но он воздержался от комментариев по этому поводу, ведь Дин всегда слишком трепетно относился к своей машине. Кас ждал на улице, пока Дин заказывал ему что-то, и они вместе ковырялись в выпечке, дожидаясь окончания смены Джека (Кас не хотел застать его врасплох на работе и преждевременно сорвать его рабочие часы). С Дином было значительно труднее общаться, чем с Ноа. Раньше казалось, что их молчание было приятным. Они могли часами сидеть в одной комнате, не разговаривая, казалось бы, только для того, чтобы завести разговор из ничего. Теперь это… было неловко. Кас обычно не замечал неловкости, но сейчас он это почти буквально чувствовал. Дин просто наблюдал за ним, а Кас решительно избегал его взгляда. — Что? — Кас, наконец, сорвался, когда это начало действовать ему на нервы. Дин отвел взгляд, отпив кофе. — Прости. Просто… — …странно проводить время со своим бывшим, я понимаю, — закончил Кас сквозь стиснутые зубы. — Это не то, что я собирался сказать. Я… — Папа? Они оба резко обернулись и увидели Джека, неподвижно стоящего у входной двери. Кас сунул свой кофе в руки Дина, забыв о размолвке, и подошел к нему, чтобы заключить в крепкие объятия. Джек не мог найти слов, слишком много вопросов вертелось у него на языке, пока, наконец, он не сдался и не уткнулся лицом в плечо Каса. — У тебя такие длинные волосы, — заметил Кас, задыхаясь от смеха. — И розовые. — Ты живой, — наконец выдохнул Джек, и в его голосе слышались слезы. Кас кивнул, улыбка начала превращаться в нечто дрожащее. — Прости, Джек, — он отстранился и положил руки Джеку на плечи, смотря ему в глаза. — Я так много пропустил. — Мне все равно, — прервал его Джек, вытирая слезы и улыбаясь. — Ты вернулся. Я хочу… нам нужно… — он запнулся на словах, смеясь от облегчения. — Я хочу показать тебе свою квартиру. Ты можешь познакомиться с моими соседями по комнате, и… Мне так много нужно тебе рассказать. — Мне нужно сделать кое-что, — прервал его Дин, возвращая кофе Касу. — Но вы двое должны прийти к нам на ужин. Кас проигнорировал его, горечь от начала их спора все еще оставалась у него на языке. К счастью, Джек взял себя в руки: — Да, черт возьми, я уже несколько дней ем в забегаловках, — он внезапно замолчал, заметив, как Кас нахмурился, все еще смотря на него. — Прости. Не хотел ругаться при тебе, — он нервно перевел взгляд на Дина. На Дина, у которого на лице читалось что-то похожее на гордость. Касу захотелось придушить его. Он с трудом сдержался. — Мне пора, — решил Дин и забрался обратно в «Импалу», чтобы «сделать кое-что», о чем он сказал минутой ранее. Кас не мог отделаться от мысли, что Дин привез его сюда только для того, чтобы тот не мешал ему, пока он живет своей жизнью, но он отбросил эту мысль в пользу того, что хорошо проведет день с Джеком, испытывая при этом облегчение, что сможет отвлечься от мыслей о Дине и его муже. Квартира Джека была тесновата и немного захламлена, но в ней было свое очарование. На окнах были развешаны несколько комнатных растений, хотя некоторые из них и находились на последнем издыхании. Кас взял со стола стакан и полил их, затем проверил, хорошо ли заперто окно. В самой комнате Джека царил порядочный беспорядок. Она тоже была слегка захламлена, но у Каса возникло ощущение, что все было на своих местах. Стены были увешаны произведениями искусства, постерами, старыми билетами в кино, полароидными снимками и любыми другими клочками бумаги, которые Джек счел достойными для сохранения. Кас мог представить, как он тем самым собирал свои воспоминания. Если бы только у него самого была стена, на которую он так же мог бы повесить свои. Как бы то ни было, это все понемногу помогло ему понять, чем занимался Джек последние десять лет. Во-первых, школа: его аттестат зрелости висел в рамке над столом, заваленным книгами и бумагами. Кас улыбнулся, когда заметил мультяшного ангела, нарисованного в уголке одной из тетрадей. — Что ты изучаешь? — поинтересовался он, когда Джек сменил рабочий фартук на джинсовую куртку и поправил перед зеркалом свой конский хвост на голове. — Ну, сначала я занимался искусством, но потом переключился на архитектуру, а это так сложно. Хотя мне нравится. Я неплохо разбираюсь в математике. Он снова направился в гостиную, и Кас последовал за ним, в последний раз оглядывая комнату. Они собрались выйти из квартиры, но дверь открылась прежде, и вошел долговязый парень, которому на вид было не больше двадцати пяти. — О, привет, — он бросил на Каса любопытный взгляд. — Дэв, это мой отец, Кастиэль, — представил его Джек. — Я думал, тот грубый мужик твой отец? — Дэв удивленно поднял брови. — Тот, кто починил насадку для душа. — У меня много отцов, — терпеливо объяснил Джек, засовывая руки в карманы куртки и выглядя при этом слегка нервным. — Эм… я вернусь позже, ладно? Думаю, Сэйди тоже придет, и мы посмотрим фильм, о котором она говорила. — Звучит заманчиво, — согласился Дэв. — Приятно было познакомиться с вами, мистер Кастиэль. — Мне тоже, — осторожно кивнул Кас. Когда они спустились к машине, у Джека, казалось, закружилась голова. — От этого парня пахло марихуаной, — заметил Кас, искоса поглядывая на Джека. — Правда? Странно, — Джек отмахнулся. — Это Дин или Ноа починили тебе душ? — Дин… Фу. Ты только что намекнул, что Ноа может быть моим отцом? Кас пожал плечами. — Я не знаю, каким ты его видишь. — Не таким, — возмущенный тон сказал Касу о многом. — Нет, это был Дин. Он и машину мою чинит. Кас не мог сдержать вздоха облегчения. Они вместе пообедали, и только когда принесли чек, Кас понял, что не может заплатить. Он порылся в карманах и нашел лишь пятидолларовую купюру и пару монет. — У меня нет денег, Джек, извини. — У меня есть, — заверил его Джек и бросил свою карту на стол. Это было так любезно с его стороны, но вызвало неприятное чувство вины, скручивающее желудок. Он больше не чувствовал себя отцом. Джек больше не нуждался в его заботе. Но он все равно передал пятерку Джеку и опустил рукава, прикрывая ладони под столом. После обеда Джек устроил ему экскурсию по кампусу колледжа. Казалось, он дружил практически со всеми. Ему несколько раз махали рукой, и он останавливался, чтобы перекинуться парой слов с профессором и другим студентом. Во время этого Кас отходил на второй план, оставаясь в стороне и удивляясь тому факту, что у Джека теперь была своя жизнь, жизнь вне Сэма и Дина. Жизнь вне его. После этого у Джека были занятия, поэтому он отвез Каса домой к Дину, крепко обнял его на прощание на крыльце, как будто боялся, что он мог исчезнуть за час или два, пока его не будет. — Скоро увидимся, — заверил его Кас. Если не случится какой-нибудь непредвиденной трагедии, конечно, а так у него не было планов умирать снова в ближайшее время. Кухонный стол был завален разнообразными пакетами, из которых Дин выгружал продукты. Кас сел на один из стульев у барной стойки, чтобы понаблюдать за ним, пытаясь найти причину для того, чтобы поворчать немного из-за того, что произошло в машине утром. Ярость была просто не присуща ему так, как Дину. Ему трудно было держать обиду, особенно когда Дин продолжал бросать на него такие взгляды, от которых удивление просто на лице читалось. — Джек вырос, — заметил Кас, доставая бутылку ликера из пакета, и, прищурившись, начал разглядывать этикетку. — Я волновался, что тебе будет тяжело, — произнес Дин с удивительным сочувствием. — Все это тяжело для меня. Мне… — «здесь больше нет места». Но он не мог сказать этого Дину. Не мог взвалить на него это бремя. Тот непременно будет винить себя. — Я не знаю, что мне делать, — проговорил он вместо этого, перекатывая бутылочку на ладони. — Не существует инструкции, как быть человеком. Кастиэль все еще смотрел на бутылку, но все равно чувствовал, как Дин наблюдает за ним. — Что ж, можешь начать с этого, — Дин забрал у него бутылку и положил на его ладонь прямоугольную коробку. Кастиэль, открыв ее, взял в руку новенький блестящий телефон. — Ты подарил мне телефон. Дин кивнул и смущенно пожал плечами. — Я хотел написать тебе и понял… — он замолк на пару секунд. — В любом случае, эта вся штука с телефоном от Сэма, если Ноа будет задавать вопросы. Да и Сэм с Эйлин хотят поговорить с тобой сегодня по Facetime. На самом деле, Сэм, кажется, немного обиделся, что ты до сих пор ему не позвонил. — Тебя было легче найти, — проворчал Кас, хотя, если быть до конца честным, у Сэма, когда Кас пытался ему дозвониться, было бесконечное число повторных вызовов. А Дин оказался первым, чье имя вылезло в поисковике, когда Кас ввел его в компьютере сотрудника какого-то автомагазина. — Ага, — Дин убрал хлопья в шкафчик и спрятал за ними бутылку водки. Кас удивленно приподнял бровь на это действие, а Дин, заметив это, тут же смутился. — Ноа не нравится, когда я пью. — Ты часто ему лжешь. Дин заметно ощетинился и прищурил глаза. — Ты говоришь как Сэм. Кас вздернул подбородок, устремляя на Дина упрямый взгляд. — Сэм умный человек. — Да, ну, сам начни встречаться с кем-нибудь, а потом уже расскажи мне, как легко все время говорить правду. Кас на это ничего не ответил. Его обида начала возвращаться, так что он решил вообще отказаться от разговора и взял свой новый телефон с собой в гостиную, чтобы настроить. Следующие пару часов он провел, размышляя о положении дел в мире, пока Дин готовил ужин. Мировые лидеры сменились, пандемия пришла и ушла. Насколько теперь мог судить Кас, нигде не было никаких признаков чего-то сверхъестественного. Ему было любопытно, куда все это делось, но он все еще не хотел нарушать молчание, поэтому остался, свернувшись на конце дивана, и загрузил игру «Candy Crush». Он был уже на десятом уровне, когда Дин опустился рядом, разминая шею наклонами вперед-назад. Кас поднял взгляд, чтобы понаблюдать за ним поверх телефона, и его взгляд задержался на длинной шее. Резкой линии подбородка. Мягком зеленом цвете его глаз. Взгляд которых теперь был направлен на него. Упс. Кас подтянул колени, чтобы Дин не сидел так близко к его ногам, и снова опустил взгляд на телефон. — Я не собирался говорить что-то, что было бы неловко, — пояснил Дин, все еще внимательно наблюдая за ним. — Тогда, в кофейне. Кас опустил телефон, настороженно наблюдая за Дином. — Что ты собирался сказать? — Просто рад снова тебя видеть, — Дин встретился с ним взглядом. — Это было так давно, что я, кажется, начал забывать, как выглядит твое лицо, — его голос стал тихим, глаза немного увлажнились. Возможно, Кас поторопился обвинить Дина в том, что тот боится эмоциональной близости. Сейчас это было очень эмоционально и необычно интимно. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату влетел Джек, бросив свой рюкзак… — Только не на стол, — крикнул Дин, не отводя взгляда, и Джек простым движением взял рюкзак и, развернувшись, поставил его на пол у двери, размахивая собранными в хвост волосами. — Как занятия? — Отлично. Этот чудак, который всегда цитирует «The Economist», снова был полным придурком, — ответил Джек. Кас снова вздрогнул, удивленный тем, что Джек так легко ругается. Он бросил взгляд на Дина, который, без сомнения, и нес ответственность за данное развитие событий. Тот только пожал плечами, как будто не имел к этому ровным счетом никакого отношения. — Мейнсплейнером? — Угу. Что у нас на ужин? По тому, как они разговаривали, становилось ясно, что Дин знал Джека на десять лет дольше, чем сам Кастиэль. Когда-то они с Джеком были так же близки. Они сблизились долгими тихими ночами, ожидая пробуждения Винчестеров, и потому, что оба чувствовали себя совершенно отчужденными от человечества. И, честно говоря, отношения Джека с Дином тогда были непростыми. Теперь же все было… по-другому. Видеть, как он вырос и стал взрослым, который ругается, имеет работу и квартиру, — было противоречиво. Кас был невероятно горд, но все равно внутри оплакивал упущенное время. Время, которое он никогда не вернет. На ужин у них были бургеры. Очень вкусные бургеры. С годами кулинарные способности Дина только улучшились, и он превратился из мальчика, который питался макаронами с сыром прямо с плиты в номере мотеля, в человека, у которого была настоящая кухня. Дин налил Касу немного водки и смешал ее с каким-то игристым напитком. На вкус это было намного лучше, чем обычный ликер, и все еще вызывало приятное ощущение внутри, а это, как знают все, всегда немного облегчало разговор. — Я не смогу остаться надолго, — произнес Джек, когда ужин уже подходил к концу. — Прости, пап. Клянусь, я хочу провести с тобой время, просто… — Ты хочешь пообщаться со своим соседом по комнате, — добавил Кас, изображая нежную улыбку. — Я понимаю. — С Дэвом? — Дин приподнял бровь. — Я уже говорил тебе, что это плохая идея — связываться со своим соседом по комнате. — Связываться… — повторил Кас, оглядываясь на Джека, который в это время пытался спрятаться за своим напитком. — В романтическом плане? — Нет, — быстро ответил Джек, решительно качая головой. — Не в этом. — На самом деле, он хотел бы как раз именно этого, — прошептал Дин Касу, как будто Джек не сидел напротив него. Кас моргнул, вспоминая их короткий разговор с соседом по квартире. Джек тогда, казалось, нервничал. Он просто не обратил на это внимания. Но Дин обратил. Или Дин знал об этом раньше, потому что Джек уже говорил ему. Кас воздержался от своего суждения по этому поводу и обнял Джека на прощание. Как только входная дверь закрылась, он вернулся на кухню, чтобы налить себе еще чего-нибудь выпить, поэтому порылся за хлопьями в поисках водки, которую Дин спрятал там. — Не будет перебором? — Дин изогнул бровь, настороженно наблюдая за ним. Он протянул Касу содовую, чтобы тот долил ее в бокал, хотя, по общему признанию, смысла в этом было мало — напиток на две трети состоял из водки. Отвратительный вкус. Идеальный. — Наслаждаюсь своей человечностью. Дин обошел стойку, взял у него бутылку и налил себе в стакан. — Что ты делаешь? — Как говорится, если не можешь победить — возглавь, — его улыбка стала широкой и обезоруживающей, глаза были полны веселья и легкого беспокойства. Он чокнулся своим бокалом со стаканом Каса. — За то, чтобы быть живым? — За то, чтобы быть живым, — согласился Кас, потому что, по крайней мере, он и правда был жив. Полтора бокала спустя Кас обнаружил, что ходит по комнате, осторожно ступая босыми ногами по краю ковра, словно по канату. Его равновесие было сильно нарушено, и в итоге он начал дико раскачиваться, широко раскинув руки. Подвыпивший Дин наблюдал за ним с ленивой улыбкой. — Я скучал по тебе, — невнятно и немного слащаво произнес он. Кас только моргнул, не зная, что ответить. Он даже не мог вспомнить, видел ли Дина в Пустоте. Он был едва в сознании. — У меня вопрос. — Да. Валяй. — Термин «бывший» обычно относится к бывшему партнеру по интимным отношениям. — Ладно, Мерриам-Вебстер, — фыркнул Дин. — Это не похоже на вопрос. — Ты считаешь меня своим бывшим? — Кас повернулся к нему лицом, останавливаясь на краю ковра, покачиваясь, пока, наконец, он не сделал шаг вперед, чтобы удержаться на ногах. Дин просто смотрел на него, сжимая свой стакан, зеленые глаза были затуманены, в них читалось удивление. — Я просто имел в виду… что ты так много обо мне знаешь. Как будто ты мой бывший. Я знаю, что такого никогда не было. — Да, — Кас тяжело вздохнул и поплелся к дивану, где плюхнулся у ног мужчины. — Такого никогда не было, — повторил он. Затем внезапно: — У них все еще есть «Стартрек»? — «У них»? — с ухмылкой поддразнил Дин, выдавая кавычки. — Типа, в телевизорах? Да, у них все еще есть «Стартрек». Какой именно? — С Пикаром. Последнее, что мы смотрели, был третий сезон, девятая серия. Дин наблюдал за ним с другого конца дивана, и улыбка все еще не сходила с его губ. У него были великолепные губы, розовые от содовой, которой он разбавлял более крепкий напиток. Его язык был, наверное, тоже на вкус как гранат. — Как ты это запомнил? — спросил он, и голос его стал мягче. — С таким же успехом это могло быть и на прошлой неделе, — тихо ответил Кас, нахмурив брови. Он предполагал, что Дин знает. — Для меня как будто совсем не прошло времени. Как будто два дня назад он умер и провел следующее десятилетие во сне. Улыбка сползла с лица Дина. Он моргнул, рука застыла на пульте, пока он обрабатывал эту информацию. — Так… так для тебя это все, как будто ты спас меня от Билли на прошлой неделе? Кас торжественно кивнул. — Скорее несколько дней назад. Дин громко сглотнул. — Ох, — он снова посмотрел на темный экран телевизора и, наконец, включил его. — Ты сказал, третий сезон?

***

Кас проснулся на пустом диване, а на экране до нелепости громко все еще звучали финальные титры последнего эпизода. Он перевернулся на другой бок и пошарил рукой в поисках своего телефона, обхватил пальцами первую попавшуюся прямоугольную штуковину и постучал по экрану. Было только начало третьего ночи. Его внимание привлекла пара уведомлений внизу экрана. Ноа: кстати, как долго стив пробудет у нас? Ноа: ты наверное спишь. спокойной ночи! <3 На языке появился горьковатый привкус. Он поднялся, ощущая, насколько нетвердо стоит на ногах, и едва успел дойти до мойки, как его желудок скрутило, и вся розовая содовая оказалась в ней. Утро обрушилось на него как удар под дых. Тошнота почти прошла, но в голове у него стучало, и он начал осознавать реальность своего нового мира. На самом деле, только реальность брака Дина. Каким бы добрым ни был Ноа, Кас не мог оставаться с ними вечно. С чего бы ему этого вообще желать? Они с Дином могли напиться и поужинать, как будто все нормально, но, в конце концов, Дин все еще любил Ноа, а Кас все еще любил Дина. Конечно, он любил. Как это могло измениться? Дин всегда был для него тем, кого он хотел. В ту секунду, когда он схватил душу Дина в Аду, все изменилось. Эта вспышка в его сердце переросла в пламя, а затем в адское пекло. Теперь он выдрессировал его стеной, которую воздвиг вокруг себя, но пекло все равно горело так жарко, что иногда Кастиэль просто не мог его контролировать. Так что, конечно, он любит Дина. Дина, который замужем. Дина, чей муж не хочет, чтобы он надолго оставался в их доме. Не то чтобы он сказал это прямо, но, несмотря на отсутствие ощущения такта, Кас умел читать между строк. Несмотря на ревность и постоянный ком в горле, он на самом деле не хотел разрушать брак Дина. Не хотел лишать его счастья. Так что он взял свой плащ и остальную одежду, засунул в карман пачку чеков и обертки от жвачки и, крепко сжимая в руке кассету Дина, выскользнул за дверь. Он прошел всего десять кварталов, прежде чем Дин с характерным звуком двигателя подъехал к нему на «Импале» и опустил стекло. Он выглядел нелепо в темных очках. — Решил немного прогуляться? Кас ускорил шаг. Дин прибавил скорость, чтобы не отстать, двигатель машины слабо заурчал. — Я не живу с тобой, Дин. — Тогда где ты живешь? — Дин приподнял бровь, словно бросил вызов. Ощетинившись, Кас остановился на месте. — Нигде, Дин, спасибо, что напомнил об этом. В его голосе было достаточно резкости, чтобы что-то изменилось в выражении лица Дина. Он мгновенно перешел от игривости к серьезности, останавливая машину. — Я не это имел в виду… — Нет, — сердито перебил его Кас. — Ты прав, Дин. Мне негде жить. У меня нет ни денег, ни возможности их заработать. У меня нет ни квартиры, ни соседа по комнате, ни мужа, ни… — он глубоко вздохнул, чтобы не было слышно дрожи в голосе. Иногда он скучал по тому времени, когда еще не было Дина, когда ничего не болело. Когда эмоции были чем-то далеким, чисто человеческим. — Сядь в машину, Кас, — это прозвучало как мольба. — Нет. — Пожалуйста. Мы позавтракаем. Желудок Каса выдал его, громко заурчав. Он зажал пиджак подмышкой, а кассету в кулаке. Он все еще цеплялся за свое упрямство обеими руками, но голод уже терзал его. Чтобы добраться до автобусной остановки, потребуется еще пять или десять минут, а он даже не был уверен, что у него хватит денег, чтобы заплатить за проезд, не говоря уже о том, чтобы купить еды. Быть человеком невыносимо трудно. Кас не знал, как кому-то это удается. Поэтому он сдался. — Я больше не останусь на ночь. Дин глубоко вздохнул. — Ты не обязан. Просто садись. Кас раздраженно обошел машину и забрался на пассажирское сиденье. Он упорно молчал всю дорогу до закусочной, несмотря на то, что Дин бросал взгляды в его сторону. Они сели за столик, оба выглядели еще более измотанными с темными кругами под глазами, как будто бы пришли сюда прямо из кроватей и в пижамах. Кас заказал блинчики с черникой и кофе, пока Аланис Морисетт причитала из старых динамиков. И это было лучшее блюдо, которое он когда-либо пробовал. Он расправился с блинчиками и в конце концов протянул руку через стол, чтобы прихватить еще и кусочек бекона Дина. Дин даже не вздрогнул. Дин, который обычно защищает свою еду, словно голодный пес. — Вкусно, правда? — спросил он, его глаза по-прежнему скрывали темные очки. — Еда с похмелья самая вкусная. — Я все еще не в настроении, — продолжил настаивать Кас, но горячий кофе быстро его разморозил. Кафе, музыка, еда — все это принесло ему хоть какую-то толику нормальности. Сидеть с похмелья на липком виниловом стуле в закусочной казалось таким обыденным. Единственное свидетельство того, что время прошло, — седина в волосах Дина. — Почему ты вот так взял и ушел, приятель? — и в голосе Дина слышалось явное беспокойство. — Неужели я должен беспокоиться о том, что ты будешь исчезать от меня каждый раз, когда я закрою свои чертовы глаза? Судя по дрожи в голосе, вне зависимости от ответа он все равно будет волноваться. Кас с виноватым видом опустил глаза в свою тарелку, складывая ладони вместе под столом и поджимая пальцы между бедер, сразу становясь как-то меньше. — Мне здесь не место, Дин. — Что, у меня дома? — уточнил Дин, наклоняя голову, чтобы попытаться поймать взгляд Каса. — Посмотри на меня, Кас. Кас не мог смотреть на него. Не мог смотреть ни на что другое, кроме как вниз — его глаза уже увлажнились. Он пообещал себе, что не станет обвинять Дина в чем бы то ни было. Но Дин сейчас наблюдал за ним, сняв солнцезащитные очки и устремляя на него взгляд, который не шел ни в какое сравнение со взглядом, который можно было бы описать не-связывайся-с-моей-семьей. Теперь ведь не на кого было охотиться. Просто… Так уж обстояли дела. — Где угодно, — наконец выдавил Кастиэль, горло сжалось в маленькую соломинку. — Мне здесь больше нет места, Дин. — Есть. Со мной, — упрямо возразил Дин, опираясь на стол обоими локтями, и в глазах его была такая настойчивость, что Кас был почти готов поверить ему. Представил, как лежит у Дина на груди, а тот кладет подбородок ему на голову. Спит так каждую ночь. Как Ноа мог выбрать такую работу, из-за которой ему приходилось улетать из штата на много дней? Если бы у Каса был Дин, он бы никогда не выходил из дома. Но этого никогда не будет. Будет у Ноа. Поэтому он качнул головой и быстро вытер глаза ладонью. — Мне — нет. Сэм в Калифорнии. У Джека есть школа и квартира. У тебя есть Ноа. Все пространство, которое он раньше занимал, медленно, но верно заполнялось новыми людьми и новыми домами. Новыми жизнями. Дин откинулся на спинку стула, стискивая зубы так сильно, что Кас почти услышал это. — Я только что вернул тебя, чувак, — рыкнул он. — Я не собираюсь терять тебя только потому, что ты думаешь, что тебе нет места в моей жизни. В нем сейчас было больше злости, чем тепла, и, хотя такой взгляд мог бы напугать любого другого, Кас видел только упрямую решимость. Это почти успокаивало. Дин не сдается так легко, когда становится таким. — Если ты не хочешь оставаться со мной, хорошо. Но я не позволю тебе делать все в одиночку. Я помогу тебе снять квартиру, — Винчестер сердито откусил свой завтрак, а Кас снова вытер глаза рукавом. — Кроме того, — проворчал он с набитым беконом ртом, — мы должны досмотреть «Стартрек». — В «Стартреке» более семисот серий, — сообщил Кас, вспоминая ночной повтор «Опасности». — И это было десять лет назад. Я полагаю, что их число выросло. Дин сжал вилку так, словно пытался ее задушить. — Да. Так что не вздумай снова умирать у меня на глазах. — Я буду иметь это в виду, когда в следующий раз соберусь спасти тебе жизнь, — согласился Кас, пряча едва заметную улыбку за чашкой кофе.

***

В тот день они с Касом сидели, склонившись над ноутбуком за барной стойкой, плечом к плечу, просматривая объявления потенциальных квартир. Кас наложил вето на одну из них, потому что в ней было только одно окно. Дин наложил вето на другой вариант, потому что она находилась слишком далеко от его дома (деталь, которая не должна быть существенной. Беспокойство Дина заставило сердце бывшего ангела биться сильнее). В конце концов, они ограничились парой вариантов, которые Кас решил проверить сам, пока Дин на работе. И помочь ему в этом согласился Джек, чтобы облегчить задачу. Вдобавок, это была еще одна пара глаз. Кас был не слишком привередлив. Все, что ему действительно было нужно, — это место, где можно было отдохнуть. После своего последнего человеческого опыта он понял ценность безопасного, уединенного места, защищенного от дождя. В этом отношении все квартиры казались ему одинаковыми, пока у Джека не хватило ума обратить внимание на то, насколько мал душ в одной квартире и насколько близко другая к шуму шоссе — детали, которые Кас даже не заметил бы, пока они не стали бы помехой. Третий вариант — дешевый, но напротив него висел огромный яркий рекламный щит, который освещал гостиную и спальню по ночам. Джек указал на это как на недостаток, но Кас не особо возражал. При задернутых шторах все вокруг заливалось мягким, успокаивающим голубым светом. И этот вариант ему подошел. И каким-то образом он его получил. Он стоил того, чтобы выложить большую часть денег, которые Дин всучил ему. Кас не ставил под сомнение тот факт, что Дин достал их из дорожной сумки, спрятанной за полкой в гараже. Однако квартира будет свободна плюс-минус через месяц, что сейчас ставило Каса в неловкое положение: ему придется искать, где остановиться. Он наотрез отказался от предложения Дина пожить у него и его мужа и вместо этого снял дрянной номер в мотеле в центре города. Да, это отняло много денег, но он больше не мог проводить время с Ноа. Он едва мог выносить его, находясь под одной крышей. Кроме того, он запланировал найти работу. А это… это было тяжело. У него не было никакого реального опыта, за исключением недолгого пребывания в «Gas ‘n’ Sip», поэтому Джеку и Дину пришлось изрядно попотеть, чтобы Кас согласился немного приврать. Дин предложил себя в качестве рекомендации, в то время как Сэм готовил поддельные документы (после продолжительного разговора по Facetime, в котором Кас извинялся за то, что так долго не сообщал ему, что жив). Во время всего этого Кас избегал Ноа, как чумы. У них с Дином все шло как по маслу: Ноа улетает, Дин забирает Каса из мотеля, и, если у Дина в этот день выходной, они вместе обедают, или сидят в интернете в поисках работы, или смотрят «Стартрек». Сегодня Кас сидел за кухонным столом у Дина и пил кофе со льдом, приготовленный Дином на органическом рисовом молоке, которое он обожал. Это было не самое худшее, что он когда-либо пробовал, но оно и близко не сравнится с кофе, который Джек приносил ему с работы. Солнечные лучи, проникающие через окно над раковиной, заставляли его щуриться, когда он листал страницы на ноутбуке Дина. — Есть много вакансий для складских работников, — заметил он. Дин заметно вздрогнул. — Нет. Не откликайся на них. Я слышал, они даже не дают сходить в туалет. Кас задумчиво хмыкнул. — Время для мочеиспускания важно, — согласился он, встречая удивленный взгляд Дина. — Продавец в «Walmart», — прочел он дальше и поднял взгляд, ища в выражении лица Дина одобрение. — Тебе придется много стоять. — Умение стоять — одно из самых простых составляющих человеческого облика. Я довольно искусен в этом, — он пролистал ниже. — «Навыки обслуживания клиентов», — и снова после прочтения посмотрел на Дина. — По сути, это… быть вежливым с людьми, даже если тебе хочется ударить их. Как когда Джек переделывает напиток клиента после того, как тот его оскорбил. — Хм… Я довольно хорошо умею контролировать свои порывы. По крайней мере, по сравнению с тобой. Дин бросил на него сердитый взгляд, но оказался слишком занят, пытаясь разжать челюсти и откусить кусочек от своего огромного сэндвича, чтобы что-то сказать в ответ. Кас зачарованно наблюдал за происходящим, безмятежно моргая. В такие моменты он обычно задумывался, и почему он все еще любит этого человека? Но этот бестолковый Дин — тот, который беззаботный и забавный и делает невероятно большие бутерброды, — был просто очарователен. Глуп и нелеп, да, но совершенно очарователен. Каждый мускул тела Кастиэля был напряжен, чтобы ни в коем случае не напомнить Дину о том, что он чувствует к нему на самом деле. — Фто? — не выдержал Дин, снова разговаривая с набитым ртом. — Ничего, — ответил Кас, опуская глаза обратно в ноутбук. — Я просто рад, что ты наконец-то обрел счастье, — он пролистнул дальше. — Член команды «Chick-fil», — снова прочел он вслух. Дин покачал головой. — Гомофобы.

***

И он все равно откликнулся на эту заявку. Он вообще подавал заявки на все, что видит. Не то чтобы он мог позволить себе быть придирчивым, особенно когда он «полностью провалил» (по словам Дина) первое собеседование. Ибо, опять же, по словам Дина, неуместно было говорить, что у тебя нет слабостей. — Зачем мне вообще рассказывать незнакомцу о своих слабостях? — недоумевал Кас. — Ты не должен. Просто соври, — убеждал Дин. — Верно. Когда люди по-настоящему, очень сильно чего-то хотят, они лгут, — вспомнил он, и Дин одарил его гордым взглядом и по-дружески хлопнул по спине. К третьему интервью он отточит свою ложь до совершенства. Когда его спросят, зачем ему нужна работа, он не ответит «чтобы заработать деньги», хотя это правда. Когда его спросят, какие у него слабости, он признается, что у него есть одна или две, а когда его спросят о том, каким он видит себя через пять лет, он не скажет, что ненавидит этот вопрос. Не скажет, что он с трудом может представить себе следующие пять дней, не говоря уже о следующих пяти годах. Что, честно говоря, он видит себя одиноким, уставшим и не более способным быть человеком, чем сейчас. И в итоге он получит работу.