Там, где ты меня оставил

В последнее время могло показаться, что стрессоустойчивость Каса снизилась. Раньше он никогда не плакал. Самое сильное, что он однажды почувствовал, — это жжение в глазах и чувство стеснения в груди. Однако сейчас растрогать его могла хорошая песня. Или грустная. Или реплика из фильма. Или сообщение от Дина. Или даже отсутствие сообщения от него. Он казался таким хрупким, будто хрусталь, который уже разбился, но оставался целым только благодаря сильному давлению извне. И, в конце концов, один из этих миллиардов осколков должен когда-нибудь вырваться на свободу, и тогда все обрушится на землю. Возможно, сегодня была именно эта ночь. В ту секунду, как Дин ушел, силы Каса иссякли, а настроение сошло на нет. Он забрался обратно в постель, отложил вязание в сторону и упрямо отвернулся от места, где обычно спал Дин. Его губы все еще покалывало от соприкосновения с щетиной. Он все еще чувствовал, как Дин сжал его подбородок и запустил пальцы в волосы, словно хотел его. Глупо было не остановить его. Ему следовало отстраниться в тот момент, когда их губы соприкоснулись. Он должен был понимать, что после того утра, проведенного в объятиях, они с Дином никак не могли быть так близки, не разрушив его брак. Так что слезы навернулись не из-за разочарования или разбитой надежды. Они были вызваны душераздирающим осознанием того, что ему, возможно, придется отступить от Дина, и удушающим одиночеством, которое пришло с этим решением. У него было не так много друзей, помимо Дина. Какой бы заблудшей ни была его небесная семья, он скучал по ним сегодня. Ужасно скучал. Раньше ему никогда не было одиноко, но сейчас, похоже, это было единственным, что он мог чувствовать. На следующий день, когда он тащился на работу, его глаза были все еще красные, воспаленные. Луиза мгновенно уловила его эмоции, словно ищейка. Нежного взгляда, которым она одарила его, было почти достаточно, чтобы снова вывести его из себя, поэтому он избегал ее как чумы, занимаясь клиентами, уборкой и всем остальным, что попадалось ему под руку, просто чтобы убедиться, что у них никогда не получится поговорить. Несмотря на все его усилия, ей, в конце концов, все же удалось загнать его в угол. Это произошло на улице, где он закидывал слишком тяжелый пакет с мусором в бак. На его «счастье», пакет порвался, и половина мусора вывалилась на асфальт. Он смотрел на это, несчастный и слишком измученный, чтобы даже думать о том, чтобы прибраться. Луиза спасла его от этого решения, осторожно положив руку ему на плечо. Он обернулся, в груди у него все сжалось, взгляд был тут же устремлен на трещину на дороге. — Прости, — пробормотал он. — Я разберусь с этим. — Милый, — голос ее был невероятно нежен, и она шагнула вперед и заключила его в объятия. В ту секунду, когда она обняла его, он расслабился. Ему это было нужно. Ему просто нужен был кто-то. Кто-то, на кого было не больно смотреть. Это было немного похоже на то, как будто свежая рана снова открылась, как будто Луиза дала ему разрешение чувствовать. Она была ниже его ростом, поэтому ему пришлось немного наклониться к ней, чтобы спрятать лицо у нее на плече, но он с трудом справлялся с этим, заставляя себя глубоко дышать, чувствуя аромат ее фруктового шампуня. Она обнимала его, ритмично поглаживая рукой по спине, пока он не почувствовал себя достаточно сильным, чтобы снова стоять самостоятельно. — Что он сделал? — тогда спросила она, и яда в ее тоне было бы достаточно, чтобы заставить Каса улыбнуться в какой-нибудь лучший день в каком-нибудь будущем. Вместо этого его лицо просто исказилось в гримасе. — Откуда ты знаешь, что это он? — Я знаю. Кас неохотно ответил. Да, она разозлится, да, она и так не одобряла Дина. Но сейчас Касу, как никогда, нужен был кто-то рядом. — Он поцеловал меня, — признался он, потянувшись к слишком узкому вороту своей рубашки. В этой форме было неудобно даже в хороший день. Сегодня же ему казалось, что она его душит. Луиза сжала губы в тонкую линию, в ее глазах горел весь гнев мира. Она протянула руку, чтобы помочь ему расстегнуть верхнюю пуговицу на рубашке, дергая за глупый маленький галстук-бабочку, пока хватка на шее не ослабла. — И я полагаю, за этим не последовало никаких признаний в любви. Что-то разорвалось у него между ребер. — Конечно, нет, — он перевел дыхание, чувствуя себя по крайней мере на десять процентов лучше от того, что рубашка не пыталась его задушить. — Я не понимаю его, — проворчала Луиза. — Он всегда приезжает сюда, проверяет, как ты, заезжает за тобой на своей дурацкой машине, целыми днями пишет тебе смс. — Он очень заботливый человек. Он сделал бы то же самое для любого другого. — Заботливый человек не станет так манипулировать твоими чувствами, — она скрестила руки на груди и жестко посмотрела на Каса. — Ты заслуживаешь гораздо лучшего. Жаль, что ты этого не видишь. Кас пожал плечами, опустив глаза в землю, и пнул ботинком валяющуюся чашку. — Я не помогаю. Мне жаль, — Луиза тяжело вздохнула и сжала его плечи так, что это, на удивление, немного успокоило. — Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Но счастье для Кастиэля всегда было далекой целью. Однако вопреки этому улыбка на его лице была искренней. — Почему ты так добра ко мне? Луиза все еще сдерживала свой гнев, но мягко улыбнулась ему. — Ты добрый человек. Я добра к добрым людям, — женщина прислонилась к стене рядом с дверью и задумалась. — Ты напоминаешь мне моего сына. И позволь мне сказать тебе — если бы какой-нибудь мужчина доставил моему сыну хотя бы половину таких неприятностей, как тебе, я бы ему показала, где раки зимуют. Кас прищурился. — Поколотила бы, — пояснила она. — Знаешь, тебе бы понравился Дин, если бы ты узнала его поближе. У тебя такие же непонятные формы речи, — Кас потер уставшие глаза. — Я подружусь с ним, когда он разведется со своим мужем ради тебя, — пошутила она, наконец-то выдавив улыбку. Но Кастиэль не улыбнулся, снова уставившись на асфальт. — Не буду тебя обнадеживать. — Следовательно — будет ему нагоняй, — они вместе шаркающей походкой направились к двери. — Что ты собираешься делать? — осторожно поинтересовалась она. Кас не хотел отвечать, опасаясь, что у него не хватит сил довести дело до конца. Он знал, что должен сделать. Он просто не был уверен, что справится с этим. — Я не знаю. Луиза остановилась, положив руку на дверь, и взглянула на него снизу вверх. — Жизнь коротка, — напомнила она ему, и, похоже, это все, что она могла сказать. Впрочем, этого было достаточно. Жизнь и вправду была коротка. Трудно сказать, сколько лет сосуду Каса, но он предположил бы, что ему за сорок, а это значило, что ему, как человеку, осталось всего плюс-минус пятьдесят лет. По большому счету, это был довольно малый срок. Для ангела это всего лишь мгновение. Но суть в том, что он не хотел провести следующие пятьдесят лет, будучи несчастным. Дин никогда не полюбит его так же, как раньше, поэтому не было смысла разрушать его брак в надежде, что он все-таки полюбит. Неважно, насколько приятными могли быть те крошечные проявления привязанности. Значит, им должен наступить конец.

***

Они встретились в кафе «Хороший кофе». В воздухе повисло ощутимое напряжение, пока Дин потягивал кофе, а Кас держал в руках чашку с теплым чаем, несмотря на летнюю жару, которая только-только начала опускаться на город. Сегодня ему просто нужно было успокоиться. Ему нужно было что-то теплое между ладонями. — Итак, — не скрывая своей тревоги, начал Дин. Вполне справедливо. Сообщение, отправленное Касом, было кратким и по существу. Дин, должно быть, знал, что его ждет что-то неприятное. Это просто… Труднее было справиться с выражением лица. Касу хотелось протянуть руку и разгладить озабоченную складку меж бровей. Вместо этого он просто смотрел на свое искаженное отражение в чашке. — Я думаю, нам нужно сделать шаг назад, — слова будто отточенные и механические. Холодные. — Эмм… — голос Дина наоборот ровный и сдержанный. — Значит, ты бросаешь меня? Это была шутка, но никто из них не засмеялся. Кас виновато поджал губы и тихо заметил: — У тебя есть муж, Дин. Перепачканные машинным маслом пальцы сжали кофейную чашку. — Я в курсе, — тревожных морщинок на лице прибавилось. Кас снова отвел взгляд, стараясь не дать чувству вины взять верх. Это все было для его же блага. Может быть, так или иначе, это будет хорошо и для него тоже. — Ты выбрал Ноа, — продолжил он. — Ты любишь Ноа, а он любит тебя, и у вас будет совместная жизнь. Такая, которая делает вас счастливыми. Яблочные пироги, жизнь за белым забором. Сейчас он цитировал слова самого Винчестера. Раньше Дин мечтал о таких вещах, как побег с охоты, хотя на самом деле никогда не позволял себе думать, что заслужил это. Теперь у него это есть. Кас не мог рисковать, ставя это под угрозу. — Ха, — и снова эта невозмутимость. — Значит, и ты решил покинуть меня, — его тон внезапно наполнился едва сдерживаемой злобой, голос задрожал. Но когда Кас поднял голову и посмотрел на него, за каменным выражением лица была скрыта огромная боль. Она просвечивала, сквозила в его лице, в глазах, и в том, как он немного отодвинулся, придвигая к себе чашку с кофе и упирая локти в бока, словно хотел казаться меньше. — Я не покидаю, — настаивал Кас. — Ты хочешь сказать, что мы больше не сможем видеться. Совсем? После… Ты действительно собираешься это сделать? — все его тело было напряжено, челюсть сжата, и можно было только гадать, собирается ли он ударить кулаком по столу или встать и уехать. Для Дина это, как правило, был главный выбор: бить или бежать. — Я поступаю правильно, — снова стал настаивать Кас, отводя взгляд. — И Ноа тоже не бросает тебя. Ты должен сказать ему правду. Если он действительно любит тебя, а он действительно любит, он вернется домой. — Откуда ты можешь это знать? — Потому что я люблю тебя, — он на мгновение замолчал, потому что голос рисковал сорваться, горло перехватило. Когда-то эти слова делали его счастливым. Теперь они разъедали его, словно раковая опухоль. Он начал постукивать кончиками пальцев по чашке с чаем, стучал снова и снова, пока, наконец, не справился с собой. — Я бы так и поступил. Дин стиснул зубы и слегка покачал головой. Если он и не был согласен, то не подал виду. Он повернул голову, разглядывая парковку. — Ты сказал, что он делает тебя счастливым, — мягко заметил Кас, подавляя внутреннюю горькую волну. — За это стоит держаться. Дин всегда носил свою боль как броню, и прямо сейчас его щиты были подняты. Он был весь напряжен, его пальцы сжимали кофейную чашку, губы были сжаты в тонкую линию. — Хорошо. — Хорошо, — эхом отозвался Кас, чувствуя себя потерянным. Он не хотел продолжать этот разговор, но и уходить тоже не хотел. Он не хотел, чтобы это заканчивалось. — Я ничего не могу сказать, чтобы ты передумал? — наконец спросил Дин, его голос неожиданно стал мягким. Была одна вещь. Но Кастиэль никогда бы не попросил Дина об этом. Он просто покачал головой, в который раз опуская глаза в стол. После этого Дин выбрал бегство. Он встал, не говоря ни слова, от чего стул скрипнул по кафелю, и направился к своей машине, не оглядываясь.

***

Жизнь казалась спокойнее без Дина, но Кас делал все, что в его силах, чтобы это исправить. Он проводил с Джеком больше времени, когда мог, встречаясь с ним после занятий и во время обеденных перерывов. Он все еще был полон решимости сменить специальность, поэтому Кас делал все возможное, чтобы помочь, несмотря на свои ограниченные знания о системе образования. В основном они просто занимались научной деятельностью, вместе смотрели документальные фильмы о природе и мечтали о том, чтобы однажды отправиться в океанариум. Приятно было мечтать о чем-то, что, возможно, когда-нибудь станет возможным. Кас не очень привык испытывать надежду. Он старался не упоминать при нем о так называемом разрыве отношений, стремясь сохранить мир. Джонатан и Луиза, однако, получили полную информацию. Луиза, кажется, испытала некоторую гордость. Джонатан, узнав об этом, просто закинул длинную руку ему на плечо и успокаивающе сжал его. — Сейчас наступит момент, когда ты напьешься. На мгновение показалось, что Луиза собралась возразить. Но затем она открыла рот, сделав задумчивое лицо. — Вообще-то, мы могли бы пойти куда-нибудь. — Луиза, — в полном шоке воскликнул Джонатан, — я не знал, что ты из тех, кто ходит по клубам. — Не по клубам, — поправила она, закатив глаза. — В пабе «Стейт Лайн» сегодня вечер викторин. Думаю, в случае победы они даже дадут бесплатные напитки. — Не могу обещать, что буду полезен, но я в деле, — согласился Джонатан. — Я неплохо разбираюсь в поп-культуре. — Я хорошо разбираюсь во многом, — произнес Кас, хотя на самом деле он никогда не участвовал в викторинах. Он давал правильные ответы на многие вопросы, когда смотрел «Свою игру», если это имело значение. Дину всегда нравилась «Своя игра». Они смотрели его в мотеле после охоты, Кас обычно сидел на краю кровати, завернувшись в свой плащ, а Дин приваливался к спинке кровати. Надо было признать, что приглашение взбодрило его. Дело было не в выпивке или викторине (хотя и то, и то было хорошим началом для разговора), а скорее в том факте, что его вообще приглашают куда-нибудь. Как будто он был один из них. В последний раз он испытывал подобное более десяти лет назад, сидя за столом на кухне с Сэмом, Дином, Джеком и Эйлин. Потребовалось много времени, чтобы он почувствовал себя по-настоящему комфортно со всеми ними. На самом деле прошло больше десяти лет, но к тому времени он уже нес на своих плечах тяжкое бремя тайны. Причина, по которой, раскрыв эту тайну, он почувствовал себя настолько счастливым, что ощутил солнце на своем лице, заключалась не в надежде на взаимность со стороны Дина. Он всегда знал, что Дин никогда не будет чувствовать то же самое. Это было потому, что он, наконец, смог по-настоящему и на сто процентов стать самим собой со своей семьей. С семьей, которая теперь сформировалась в отдельные ячейки, в которых ему больше не было места. Поэтому он был рад, что у него осталась еще одна отличная часть жизни. Джонатан и Луиза, возможно, и не знали его истории, но они были добры и не смотрели на него странно, когда он неправильно понимал идиому, и даже время от времени смеялись над его сарказмом. Они также были отличными партнерами по викторине. Луиза, как оказалось, была экспертом во всем, что касалось литературы, и это было замечательно, поскольку знания Каса о литературе обрывались примерно на третьем веке до нашей эры, и он черпал их по крупицам из того, что Метатрон имплантировал ему в мозг. (Однако он, несомненно, будет очень полезен, если появятся вопросы по «Эпосу о Гильгамеше» или «Дневникам принцессы».) Джонатан, похоже, знал всех музыкальных исполнителей и фильмы на земле, потому что он правильно ответил почти на все из заданных вопросов. В этом был смысл — на работе он часто ходил с наушниками на шее (за что нередко получал выговор), и, кажется, у него всегда была рекомендация новой песни для Каса. Когда Кас правильно ответил на два вопроса, связанных с Библией, Джонатан бросил на него любопытный взгляд. — Ты не показался мне религиозным человеком. — Я вырос в религиозной семье, — спокойно ответил Кас. Отчасти это правда, так что на ложь это не было похоже. Ложь заставляла его нервничать. — С некоторых пор я… ушел в себя. — Отсюда и разлад в семье, — пошутил Джонатан и тут же нахмурил брови. — Мне очень жаль, это была неудачная шутка. Просто… эээ… это не то, что сделал бы человек, который, типа, без ума от бога. Прости. — Все в порядке, — заверил его Кас и допил пиво. Джонатан с виноватым видом взял со стола кувшин и наполнил его снова. — Поп-культура тебе не по душе, да? — Джонатан решил сменить тему. — Да. Я был… Последние несколько лет я был не в состоянии уделять много внимания средствам массовой информации. Джонатан, нахмурившись, наклонил голову, его серьги блеснули в тусклом свете. — Почему это? Луиза, вернувшись из уборной, быстро села на свое место и с интересом посмотрела на Каса. Кас должен был ожидать подобных вопросов, когда сделал такой комментарий, но у него не было историй. Он мог бы рассказать им правду, однако это было сложно и многословно, и, хотя Кас не одобрял ложь, Дин был прав, сказав, что это все довольно невероятно. После долгого молчания ему в голову пришла идея. — Я был в коме. Луиза и Джонатан одновременно открыли рты. — В течение… в течение десяти лет, — продолжил Кас с нарастающим беспокойством. Однажды Сэм назвал его ужасным лжецом. Он надеялся, что это неправда. Под столом он сжал пальцы на бедрах. — Правда? — опешил Джонатан. — Да, правда, — торжественно подтвердил Кас. — У меня есть вопросы, — вмешалась Луиза. И Кас ответил на них. Он рассказал историю, используя как можно больше правды, включая свое признание Дину и его неприятное возвращение, и хотя это была не вся правда, к концу он почувствовал себя немного легче. Приятно, что у него стало на один секрет меньше. Джонатан откинулся на спинку стула, потягивая пиво и выглядя несколько ошарашенным. — Это звучит как что-то прямиком из «Доктора Секси». О да. В четырнадцатом сезоне муж медсестры Лекси вернулся из столь же продолжительной комы и пытался отвоевать ее у нового жениха. Все это до жути было похоже на жизнь Каса, если задуматься. Пребывание в Пустоте не так уж сильно отличалось от комы, если не считать того, что древнее нечто следило за каждым его движением. Не говоря уже о том факте, что медсестра Лекси в итоге ушла от нового жениха к своему мужу. — Полагаю, так оно и есть, — согласился он, подавляя желание усмехнуться. — Что ж, — Джонатан поднял свой бокал. — Выпьем! За то, чтобы мы не были в коме! «Чтобы мы не оказались в Пустоте», — думал он, чокаясь со всеми. В итоге они выиграли, что означало еще один, но уже бесплатный кувшин пива. К тому времени, как они ушли, Кас был приятно навеселе. Джонатан обнимал его за плечи, и они оба опирались друг на друга всю дорогу до почти пустой парковки возле «Johnny Rockets». Кас слишком поздно вспомнил, что ему нужно на автобус. Он достал телефон, чтобы узнать расписание, и тяжело вздохнул, когда понял, что следующий будет только через сорок пять минут. — Общественный транспорт в этом городе отвратительный, — посетовал он. — О, тише. Я не позволю вам сесть на автобус. Я отвезу вас обоих, — настояла Луиза и помахала им рукой, чтобы они следовали за ней, словно маленькие подвыпившие утята. В машине Луизы пахло ладаном, от чего у Каса непременно зачесался бы нос, если бы его чувства не были настолько притуплены. Повинуясь интуиции, он забрался на заднее сиденье, а Джонатан сел впереди. Кас откинулся назад и, не встречаясь ни с кем взглядом в зеркале заднего вида, улыбнулся, глядя на их размытые очертания. «У меня есть друзья», — подумал он. Это было что-то новенькое, вот и все. — Ты правда не смотрел «Супер-Майка»? — спросил Джонатан, когда натягивал ремень безопасности и оглянулся на Каса. Один из их вопросов на викторине касался «Супер-Майка». Джонатан был поражен тем, что Кас никогда об этом не слышал. Кас прищурился, пытаясь вспомнить. — Я не знаю. Может быть. О чем он? — О мужчинах-стриптизерах, — с готовностью ответил Джонатан. — С первым все норм. А вот второй — шедевр, его следует показывать в музеях. — Звучит заманчиво, — размышляла Луиза с водительского места. — Он крутой, клянусь, — настаивал парень. — Дело не только в раздевании. Это история о любви. О мужчинах без рубашек и любови. — Мне нравятся и то, и другое, — уголок рта Кастиэля слегка приподнялся. Лицо Джонатана расплылось в улыбке, а в глазах вспыхнули лукавые искорки. — Тебе стоит прийти и посмотреть. Кас моргнул, взглянув на него. Луиза бросила на Джонатана взгляд, который в тусклом свете почти невозможно было прочесть, но промолчала. — Сейчас? — спросил Кас. — Сейчас. Кас обдумывал варианты. Вернувшись домой, он мог немного повязать и послушать звуки океана из колонки. С другой стороны, он гордился тем, что у него появились друзья, и не хотел отбивать у Джонатана охоту приглашать его куда-либо. К тому же описание фильма звучало неплохо, особенно если верить восторженным отзывам Джонатана (хотя у него и была склонность к преувеличениям). — Хорошо, — согласился Кас. — Но я могу заснуть. — Без проблем, — тот практически подпрыгивал на своем месте. В квартире Джонатана было намного больше беспорядка, чем у него, но чувство уюта перекрывало это. В гостиной у него стоял угловой удобный диван, на спинку которого был накинут плед. На журнальном столике валялись книги и DVD-диски. В углу стоял очень чистый на вид проигрыватель, для которого было выделено отдельное пространство. На кухне было чисто, но не стерильно. Кас удобно устроился на диване, пока Джонатан принес им воды. Хотя Кас, по общему признанию, отнесся к фильму немного скептически, в итоге тот оказался достаточно интересным, чтобы не дать ему уснуть. Где-то в течение первого получаса они с Джонатаном прикасались друг к другу плечом к плечу, деля одеяло. Поставив на паузу, Джонатан посмотрел на него, слегка толкнув локтем. — Я должен быть честен кое в чем. — Ладно, — с опаской пробормотал Кас. — Когда я предлагал «найти кого-то еще», я вроде как имел в виду себя. — Ох. Вероятно, Кастиэль должен был обратить на это внимание, но он был не совсем в курсе подобных вещей. Однако теперь, когда Джонатан раскрыл все карты, стало немного обидно. Он легко обнимал Каса всю дорогу до машины, а теперь они сидели совсем рядом — ближе, чем Кас сидел с кем-либо, кроме Дина, если только его не запихивали на заднее сиденье «Импалы». — Ты имеешь в виду секс. Джонатан улыбнулся яркой и веселой улыбкой. — Да, Кас. Секс. Если хочешь. — Ты знаешь, что я люблю Дина, — нерешительно уточнил Кас. — Знаю. На самом деле я не думал ни о чем романтическом. И, клянусь, я привел тебя сюда не для того, чтобы сделать такое предложение. Я действительно хотел посмотреть фильм. И если тот факт, что я моложе тебя, является проблемой, ничего страшного — я просто говорю, что если ты не хочешь, то все в порядке. Я не собираюсь вести себя странно по этому поводу, — однако его крепко сжимающие одеяло пальцы говорили об обратном. Почему-то Кас никогда на самом деле не смотрел на него в этом плане. Теперь он посмотрел на Джонатана иначе. Он был по-своему красивым, высоким, с длинными конечностями, и от него всегда исходила игривая энергия. Но если быть честным с самим собой, внешность никогда не играла большой роли в этом уравнении. Он больше смотрел на доброту. Он переспал с Эйприл, потому что она была добра к нему (по крайней мере, он так думал) и потому что он был так рад оказаться в безопасном и теплом месте, хотя впоследствии и признал, что эта «привязанность» была неверно истолкована. Но к Джонатану он действительно испытывал некоторую привязанность — не в романтическом смысле, а скорее как к другу. Что касалось разницы в возрасте… Это почти рассмешило Каса. Джонатану на вид было около тридцати. Пока он взрослый и может сам принимать решения, возраст не имеет большого значения. Не похоже, что на планете остался кто-то, хотя бы отдаленно подходящий Касу по возрасту. — На самом деле, может быть, это жутковато, и мне теперь стоит просто сменить работу и… — Джонатан, — перебил его Кас, слегка приподнимаясь, чтобы заглянуть ему в глаза. — Да? — прошептал тот, выглядя более встревоженным, чем когда-либо. Кас не мог подобрать нужных слов, поэтому полностью отказался от них, наклоняясь для поцелуя. Вся нервозность Джонатана, казалось, тут же пропала. Он таял от прикосновений Кастиэля, издавая удивленные звуки. Кас уложил его обратно на диван, откинув одеяло, когда оно оказалось преградой между ними, и начал покрывать поцелуями его шею. Это не было похоже на его поцелуй с Дином. Тот был взрывным, внезапным и стремительным, как будто они оба пытались вобрать в себя все, прежде чем кто-либо из них осознает, что делает. Сейчас это происходило медленно, методично. Свобода прикосновений почти ошеломляла. Кас долго целовал шею и грудь парня, ощущая соленый привкус его кожи и оставляя отметины там, где ему позволено. — Ты дразнишь меня, да? — обвиняюще прошептал Джонатан, извиваясь под ним. — Даже не пытаюсь, — признался Кас. Ему просто нравилось прикасаться. Забавно было узнавать, что заставляло Джонатана задыхаться, дрожать и смеяться. Он очень боялся щекотки. — Я просто получаю от этого огромное удовольствие. — Я вижу. Кстати, на кровати больше места. Кас кивнул, и они вдвоем, оторвавшись от просмотра фильма, направились в спальню.

***

Если быть честным с самим собой, то даже после почти месяца постоянных отношений с Джонатаном Кас не чувствовал себя ближе к тому, чтобы «забыть» Дина. Он не удивлялся этому — их связь всегда была более глубокой, нежели обычные человеческие отношения. Эмоциональный эквивалент пластыря вряд ли сильно помог бы. Но приятно было иметь друга, и физический аспект этого исцелял сильнее, чем Кас когда-либо ожидал. Ему нравились прикосновения — очень нравились, — и он, возможно, никогда бы не обнаружил этого в себе, если бы не их соглашение. Ночь, проведенная с Эйприл много лет назад, едва коснулась поверхности, а поцелуй Дина был подобен скармливанию крошек изголодавшемуся человеку. Кас хотел все большего и большего, и он хотел этого с тем, кого любит, но пока что… пока что ему приходилось довольствоваться Джонатаном. И все же он скучал по Дину так, что это причиняло почти физическую боль. Он слишком часто проверял свой телефон в надежде на смс. Однажды возле его работы прогрохотала старая машина, и он вытянул шею, чтобы удостовериться, что это не «Импала». Однажды вечером он бросился к двери своей квартиры, когда кто-то постучал, но это был всего лишь сосед с просьбой одолжить веник. Именно Кас был тем, кто сказал Дину, что это должно закончиться, поэтому он знал, насколько лицемерно было надеяться, что тот примчится обратно. Но все равно было больно думать, что он, возможно, так быстро сдвинулся с мертвой точки. Кас чувствовал, что его медленно, но верно оставляют позади. К счастью, Джонатан был не единственным, кто отвлекал внимание. Наступал конец июля, и Джек пригласил Каса в небольшое путешествие в старый охотничий домик Бобби — только вдвоем. Кас ухватился за эту возможность. На самом деле Кас никогда не был в поездках, кроме как на охоте, поэтому он искренне радовался, когда получил двухнедельный отпуск на работе, собрал свои немногочисленные пожитки в рюкзак и встретил Джека на тротуаре перед домом. План состоял в том, чтобы отправиться в отдаленный домик в Озарке, в старую хижину, которой владел Бобби и которую он сдавал охотникам, нуждающимся в месте для передышки, когда они приезжали в этот район. По словам Джека, это было «совершенно необычное место», а также «совершенно потрясающее». По дороге Джек поэтично описывал озеро, пирс и место для разведения костра, а потом они вдвоем просто слушали музыку. Кас наблюдал, как город за окном сменялся сельской местностью, и чувствовал облегчение оттого, что весь тот нагроможденный городской бетон оставался позади. Здесь было на что посмотреть: в основном, на бесконечные поля, засеянные зерном, и фруктовые сады с идеально расположенными деревьями, но и дикая природа здесь тоже была другой. Ястребы наблюдали за бесконечным шоссе, высматривая мышей в траве по краям. Краснокрылые дрозды садились на изгороди из колючей проволоки — Кас замечал редкие алые отблески. И мыши прыгали и метались по кустам, прежде чем исчезнуть под забором. — Когда вы с Дином перестали разговаривать? — Джек прервал его наблюдение за птицами, и этот вопрос застал Каса врасплох настолько, что он на мгновение потерял дар речи. — Я знаю, что перестали, потому что каждый раз, когда я упоминаю кого-то из вас в разговоре с другим, вы находите способ сменить тему. Я не ребенок, ты же знаешь. — Знаю, — наконец ответил Кас, выпрямляясь на сиденье. Джек никогда по-настоящему не был ребенком. — Это случилось около месяца назад. Я не хотел тебя волновать. Извини, я должен был упомянуть об этом. Джек пожал плечами. — Все в порядке. Кас снова перевел взгляд на обочину, надеясь, что разговор на этом закончен. Он надеялся, что отъезд из города поможет ему выбросить Дина из головы. Пока что это работало не очень хорошо, но они были в пути только несколько часов. Молчание длилось целых тридцать секунд, прежде чем Джек протянул руку и сделал музыку тише. — Но почему вы это сделали? Как бы сильно Кас ни ненавидел лгать (особенно Джеку), он не думал, что сможет ответить правдиво. По крайней мере, не о поцелуе. Новость могла дойти до Ноа, а это был не только секрет Каса, чтобы он мог бы раскрыть. Это было дело Дина, если он когда-нибудь решит быть честным по этому поводу. — Наша дружба негативно повлияла на брак Дина. — Потому что брак Дина — самая важная вещь в мире? — съязвил Джек. Кас моргнул, глядя на него, пытаясь понять причину внезапного гнева, свидетелем которого он стал. — Нет, я… — здесь было трудно найти грань между тем, чтобы быть хорошим родителем и быть честным. — Ноа хороший. — Ты его даже не знаешь. Ты встречался с ним где-то дважды. — Что тебе в нем не нравится? — поинтересовался Кас, пытаясь, по крайней мере, оправдать сомнения Джека. Тот знал Ноа гораздо дольше, чем он сам. Это будет справедливо. Джек сжал руль так, что костяшки его пальцев побелели, и этот жест странным образом напомнил Кастиэлю о Дине. — Действительно ли кто-то хороший, если заставляет отказаться от семьи? Очевидный ответ — «нет», но что-то в том, как Джек это говорил, звучало как личное. Кас прищурился, слегка наклонив голову. — Это Ноа заставил Дина отказаться от тебя? Джек быстро моргнул, не ожидая, что Кас так быстро ответит. Он еще немного повозился с магнитолой, не зная, сделать ли музыку громче, тише или вообще выключить. — Я не это имел в виду. Я не какой-то ревнивый приемный ребенок или что-то в этом роде. — Все было бы в порядке, даже если бы ты и правда им был, — мягко заверил его Кас. — А я не такой, — настаивал он, упрямо глядя на дорогу. — Но раньше мы были вдвоем с Дином. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что какое-то время мы все жили в бункере. Потом Дин съехал и некоторое время жил один, а когда Сэм и Эйлин уехали в Калифорнию, я переехал к Дину, — он свернул на другую дорогу, чтобы обогнуть Спрингфилд. — И это было отстойно, потому что Дин все еще был несчастен, и я был несчастен, и никто из нас не знал, что делать со своей жизнью, но… мы были несчастны вместе. — Почему вы были несчастны? Джек на секунду оторвал взгляд от дороги, чтобы хмуро посмотреть на Каса. — Я потерял отца. Дин потерял своего лучшего друга. — Но ведь прошли годы, верно? — Почти два года. Но ты не представляешь, каково это было, — то, как он это произнес, звучало почти как чистой воды упрямство. Как будто он не хотел бередить старую рану. Кас понял намек и отступил, возвращаясь к первоначальной теме. — После того, как в его жизни появился Ноа, все стало по-другому. — Ну, да. Дин изменился. Ты же видел, какой он, когда они вместе. Кивок. Джек и так сделал достаточно замечаний. — Он другой. — Он не Дин, — согласился Джек. — Может быть, Дин просто такой, когда счастлив, — предположил Кас. — Не думаю, что мы часто его видели таким. Джек яростно покачал головой. — Нет, я видел его счастливым, но сейчас он странный, придурковатый и смущающийся. Это совсем другое. Кас вынужден был признать, что в этих словах была доля правды. Время от времени он видел Дина счастливым — когда тот показывал Касу свои любимые фильмы, рассказывал о старых автомобилях и готовил лазанью. Все это делало его счастливым, и когда это происходило, он излучал юношескую, жизнерадостную энергию. Будто щенок. Рядом с Ноа он становился более тихим и уравновешенным. Трудно сказать, являлось ли это доказательством того, что он несчастлив, или просто признаком того, что он смягчился. С момента своего возвращения Кас старался не делать никаких предположений. — Это все равно не дает мне право вставать между ними, — наконец произнес он. Джек снова нахмурился. — Я не понимаю, — и трудно было сказать, прикидывается ли он дурачком или действительно растерян. Кас склонялся ко второму варианту. — Я просто думаю, что сам должен сделать выбор. — Но как дружба с Дином может «встать между ними»? — в его тоне слышался намек на «ага, попался», как будто он знал, что загнал Каса в угол. Тем не менее, он не признается в поцелуе. Это единственный секрет, который он унесет с собой в могилу, если только Дин не решит рассказать об этом первым, что казалось маловероятным. — Глубина нашей дружбы может пугать, — неопределенно ответил он. Его взгляд был устремлен на дорогу, но краем глаза он заметил какое-то движение. На мгновение показалось, что Джек… закатил глаза. На самом деле, это выглядело именно так, потому что он делал это точно так же, как Кас — он никогда не был уверен, как двигать глазами самостоятельно, поэтому в конце концов чуть ли не поворачивал голову в такт движению. Он был застигнут врасплох. Он не мог припомнить, чтобы Джек хоть раз закатывал глаза, глядя на него. Но он был не настолько уверен в том, что произошло, чтобы комментировать это, поэтому снова отвернулся к окну, считая ястребов, которые сидели на фонарных столбах. Извилистые дороги уводили их в горы, мимо озер и в бесконечной зелени леса. Сотовый Джека наконец отключился, и они слушали потрескивающее радио, которое то появлялось, то исчезало. В машине чувствовалось небольшое напряжение, но Кас мужественно не обращал на него внимания, опустив стекло, чтобы насладиться новыми видами и запахами. Здесь было тепло, но становилось не так неприятно, когда дул ветер, и пахло землей и природой. Кас положил руку на открытое окно, а затем прижался к ней щекой, позволяя глазам затуманиться, пока мимо проносились деревья. В конце концов, они свернули на каменистую проселочную дорогу. Кас поднял стекло, чтобы пыль не залетала внутрь, пока гравий стучал о бока машины. Это была такая неровная дорога, что Касу приходилось держаться за ручку над дверью. Домик, когда они, наконец, со скрипом остановились на подъездной дорожке, если это можно было так назвать, выглядел именно так, как Кас представлял себе уединенное убежище охотника в лесу. Местность заросла, а неухоженные кусты на краю поляны начали отвоевывать часть территории. Перед входом была круглая яма для костра с парой поленьев рядом вместо сидений (что объясняло наличие дров у Джека на заднем сиденье машины). Само строение представляло собой традиционный домик, построенный из очищенных бревен, которые соединялись по углам. На крыльцо вела небольшая лестница. Кас вышел из машины и потянулся, отчего бедра и спина сразу же прохрустели. Он сбросил со спины рюкзак и охапку дров и последовал за Джеком к входной двери. Внутри все выглядело так же неопрятно, на полочках лежала пыль, а в углах расцветала паутина, но как только Джек включил свет и начал вытирать грязь, все обрело новую жизнь. К тому же уютную. В гостиной были каменный камин и длинный, всеми любимый диван. Следуя склонности Бобби к накопительству, книги и безделушки заняли почти все доступные поверхности. Хотя, похоже, кто-то когда-то постарался привести жилище в порядок, потому что он и близко не был так плох, как когда-то дом Бобби. Короткий коридор вел в ванную и две спальни. Наверху, на чердаке, была еще одна кровать. Джек настоял, чтобы Кас занял ее, поскольку из заднего окна открывался прекрасный вид. Они быстро все занесли в дом, сложили еду в холодильник, а одежду — по своим комнатам. Кас разложил вещи по ящикам, так как дома у него не было комода, а он хотел насладиться этой роскошью, пока была возможность. С чердака и правда открывался чудесный вид. Он смотрел на деревья. И у него появилось такое чувство, будто он находился в кронах вместе с птицами. — Давай я проведу тебе экскурсию, — позвал Джек из гостиной, и Кас снова надел ботинки, спустился по лестнице и вышел на улицу. На маленьком дворике почти ничего не было, если не считать ямы для костра и сарая для инструментов на заднем дворе. К северу от дома в лес вела небольшая тропинка. Джек прихватил из сарая ножницы для растений, чтобы шагать впереди и по пути подрезать кусты ежевики. Короткая прогулка завела их вниз по склону, и в итоге они оказались на песчаном пляже с причалом, который, похоже, знавал и лучшие времена. Они дошли до его конца, переступая через несколько сломанных досок по пути, и сели на самый край, сняв обувь и опуская ноги в воду. — Здесь тихо, — заметил Кас, наблюдая за рябью на воде, что оставляли их ноги. Здесь почти ничего не было слышно, кроме пения птиц и шелеста ветра в деревьях. — Это мне здесь и нравится. Напоминает мне о бункере. Но, знаешь, здесь не так уныло. И нет шума генератора. Кас кивнул в знак согласия, немного сбитый с толку. Теперь, когда их спешка с переездом закончилась, вернулось напряжение, и что-то скрутилось у Каса внутри. Он не знал, как заговорить об этом или даже о том, что это вообще такое. Он искал, что бы сказать, осторожно покачивая ногами. Неподалеку стучал о ствол дерева дятел. Ветер все еще шумел в кронах деревьев, то затихая, то становясь сильнее и пробегая рябью по воде. Кас на мгновение пожалел, что ему приходилось говорить, чтобы сообщить Джеку о чем-то. Раньше все было по-другому. Ангельские волны — гораздо более эффективный метод передачи информации. Сейчас слов катастрофически не хватало. Но он все равно должен использовать те инструменты, которые у него были. — Прости, — в конце концов попытался он, глядя на Джека, который, прищурившись от солнечного света, устремил взгляд на далекий горизонт. — За то, что не был рядом все эти годы. Джек пожал плечами, все так же упрямо глядя прямо перед собой. — Все в порядке. Не то чтобы у тебя был выбор. В любой другой ситуации Кас согласился бы с таким ответом. Но в выражении лица Джека была какая-то напряженность, и это точно было не только из-за солнечного света, отражающегося от озера. С годами он перенял некоторые манеры Дина. Это было заметно по тому, как его пальцы впились в деревянную поверхность, а челюсти болезненно сжались. Если Кас не ошибся, он выглядел немного сердитыми. — Ты выглядишь сердитым, — озвучил он свои догадки. Как только Кас обратил на это внимание, плечи Джека опустились, и он перевел взгляд на свои колени. — Значит, у тебя был выбор, не так ли? — Не знаю, — и хоть в этот момент ему так не казалось, но у него появилось ощущение, что Джек хочет не объяснений. Он ждал простого утешения. — Я имею в виду, я знаю, что ты не мог позволить Дину умереть, и я бы никогда не пожелал, чтобы он ушел вместо тебя, но… — он замолчал, а выражение его лица изменилось. — Но все равно, это похоже на то, будто я решил оставить тебя, — завершил его мысль Кас. Джек тупо кивнул и вытер слезу, при этом быстро моргая, словно пытался удержать остальные. — Я знаю, что это глупо. Знаю, что нельзя было разорвать сделку. И это не значит… не значит, что я хотел, чтобы ты продолжил жить несчастным. — Нет, Джек, — Кас придвинулся ближе и обнял его за плечи. — Это не глупо. Эмоции не всегда логичны. Джек прижался к нему, наконец прекращая борьбу со слезами и позволяя им безудержно катиться по щекам. Кас сглотнул свое чувство вины, думая о том, что все эти годы Джек чувствовал все это, но без него рядом, который мог бы его успокоить. — Мне жаль, Джек. Если это тебя утешит, я бы не задумываясь сделал то же самое для тебя. Джек растянул губы в дрожащей улыбке. — Да. Я знаю. Но, пожалуйста, не надо. Кас прижался щекой к мягким волосам. — Не буду. Они еще немного посидели, обнимая друг друга. Кас наслаждался покоем момента, радуясь, что наконец-то может побыть с Джеком. Из-за работы и учебы у них не было возможности проводить друг с другом больше времени. Следовало признать, что их отношения немного отошли на второй план. Кас все еще пытался найти свое место. Как будто кто-то просто выбросил его обратно во Вселенную и предоставил самому себе искать это место. В общем, было много работы, стрессов и, честно говоря, довольно много неприятных моментов. Но этот приятный момент позволил хоть ненадолго отвлечься от всего этого. — Я бы хотел, чтобы то, что вернуло тебя, сделало это раньше, — тихо произнес Джек, положив голову на плечо. Кастиэль наклонился и снова уткнулся в его волосы. — Я тоже, — с печалью в голосе согласился Кас. Иногда он задавался вопросом, что могло бы произойти, если бы это было так, но обычно он старался не позволять себе заходить слишком далеко в этой мысли. Довольно легко потеряться в том, что могло бы быть. С заходом солнца вода начала остывать, поэтому они уже вскоре пробирались обратно по причалу, по сломанным доскам, к дорожке, ведущей к домику. Они уже почти вернулись во двор, когда Кас набрался смелости спросить: — Почему ты закатил глаза, когда смотрел на меня в машине? Джек остановился на вершине холма, чтобы перевести дыхание. — Думаю… — он ненадолго замолчал, нахмурив брови, чтобы сформулировать слова в предложение. — Думаю, ты только что доказал мою точку зрения. Если кто-то действительно хорошо к тебе относится, он не должен отрывать тебя от семьи. Ты семья Дина. Неправильно, что ты молчишь. — Ноа тоже член семьи Дина, — осторожно заметил Кас. Джек закусил губу, засовывая руки в карманы толстовки. — Может быть, у нас разные представления о семье. С этими словами он повернулся и направился к дому. Кас последовал за ним, понимая, что, возможно, сказал слишком много. Дело в том, что с Джеком в этом трудно было поспорить. Тот знал Ноа дольше и с самого начала наблюдал за их с Дином развитием отношений. Кажется, что в его понятие семьи входили все, кого он любил и кому доверял. Тот факт, что это не распространялось на Ноа, даже после многолетнего знакомства, немного сбивало с толку. Может быть, думал Кас, может быть, он просто не хотел верить, что Дин все еще несчастлив после стольких лет. Или, может быть, какая-то эгоистичная часть его души не хотела верить, что Дин несчастлив с Ноа, и что все же он ему нужен. Кас продолжал убеждать себя, что достаточно просто знать о его любви. Что счастье в том, чтобы просто быть. Но, если быть честным с самим собой, в последнее время он не был очень-то счастлив со всем этим. Последние несколько месяцев стали испытанием его самообладания. Все эти совместные постели и касания, долгие объятия и сон в обнимку и, в конце концов, поцелуй — ему становилось все труднее сдерживаться. И правда была в том, что если бы Дин не остановил его в ту ночь, он бы продолжил, и разрушил бы брак Дина, и это было бы потрясающе до тех пор, пока им не пришлось бы разбираться с последствиями. Так что дистанция — хорошая вещь, и, что бы Джек ни думал, она должна сохраняться.

***

На следующее утро Кастиэля разбудил не непрерывный звон будильника. Вместо этого, сквозь кроны деревьев пробивались лучи солнца, согревая его лицо и мягко пробуждая ото сна. Здесь было намного тише. Ветер шелестел листьями, сначала издалека, а затем все ближе. На ветвях мелодично перекликались птицы. Кас перевернулся на другой бок и прижался щекой к подушке, улыбаясь сквозь сон. Они с Джеком провели большую часть утра на озере, шагая вдоль берега по воде с закатанными до колен штанами. Джек нашел на берегу блестящую жужелицу, и Кас сфотографировал его, когда он держал ее на ладони. Кас заметил нескольких птиц, порхающих между деревьями, и сделал пометки в телефоне для того, чтобы узнать о них в птичьей энциклопедии, которую он видел в хижине. К полудню солнце начало припекать нестерпимо сильно, поэтому они вернулись на пирс и разделись, чтобы искупаться. К тому времени, как они вернулись к жилищу после обеда, Кас чувствовал себя измотанным, несмотря на то, что ему было тепло и приятно. Это был тот самый способ расслабиться, который проникал глубоко в его мышцы и сделал его ленивым и счастливым. Они с Джеком пытались посмотреть «Ловушку для родителей», но к концу фильма оба отключились и проснулись в полусонном состоянии под звуки музыки, воспроизводимой на экране телефона. Близился закат, но ни у кого из них не хватило сил спуститься на пирс и посмотреть на него. Вместо этого Джек попросил Каса помочь ему покрасить волосы. Они вместе пошли в маленькую ванную, Кас негромко включил музыку. Джек сидел на крышке унитаза, пока Кас медленно наносил синюю краску на его волосы. Он быстро отказался от специальной щеточки и вместо этого использовал руки, размазывая синий цвет по всей длине, пока розовый полностью под ним не исчез. Монотонность действий приятно расслабляла, и они оба окунулись в уютное молчание. Кас мысленно возвращался к жизни в Канзас-Сити. К Дину. К Луизе и Джонатану. К Джеку. И возник вопрос. Этот вопрос нерешительно вертелся у него на языке, пока он не набрался смелости его озвучить: — Есть еще какая-то причина, почему тебе не нравится Ноа? Я никогда бы не подумал, что ты можешь так сильно злиться. Джек отложил телефон и посмотрел на Каса в зеркало над раковиной. — Он — не ты, — он попытался улыбнуться. Это прозвучало как шутка или, возможно, как отговорка. Кас просто смотрел на него. Он действительно многому научился у Дина. Джек отвел взгляд, разглядывая свои руки на коленях. — Дину очень нравятся подарки, сделанные своими руками, — наконец заговорил он. На секунду это показалось очередной попыткой сменить тему, но Кас чувствовал напряжение, повисшее в воздухе. Джек слегка ссутулился, по-прежнему избегая его взгляда. Кастиэль продолжил наносить краску на волосы, терпеливо ожидая. — Некоторое время назад я нашел одно из тех мест, где расписывают керамику, и сделал для Дина кружку. — Что ты нарисовал? — спросил Кас, заинтригованный. — Я пытался изобразить твой истинный облик, — он улыбнулся ему в отражении. — Это было бы трудно передать в двух измерениях, — заметил Кас, прищурив глаза, когда попытался это представить. — В основном там было много цветов и глаз, — смущенно признался Джек. — Но он действительно скучал по тебе, и ему она понравилась. У нас было не так уж много фотографий с тобой, понимаешь? Кас кивнул, вспомнив ту фотографию, что стояла у него в квартире на подоконнике. — Ну, однажды я был у них дома, и Дин с Ноа начали о чем-то спорить. Я даже не помню, о чем именно. О какой-то глупости. Но Ноа начал делать… то, что он делает, когда злится: топать ногами, швырять вещи и «наводить порядок», — он поднял руки в воздух, — хотя на самом деле он просто пытался поставить всех в неловкое положение. — Дин упоминал об этом, — пробормотал Кас, вспоминая комментарий Дина о кухонных шкафчиках. — Да, ну, он делал это, и он взял кружку Дина, чтобы отнести ее на кухню, но вместо того, чтобы поставить ее в раковину, как нормальный, разумный человек, он как бы… кинул ее туда. — Кинул? — повторил Кас, заставляя свои руки оставаться нежными, несмотря на напряжение в груди. — Не так, как если бы она выскользнула, — пояснил Джек. — Он бросил ее. Этого хватило, чтобы она разбилась вдребезги. Дин стал очень тихим и напряженным, начал убирать, а Ноа начал извиняться, но на самом деле не извинялся. Он говорил что-то вроде «Прости, но это просто шутка» и «Я не хотел», хотя было ясно, что он это сделал специально, — его руки, лежащие на коленях, сжались в кулаки. — Дин ненадолго отлучился, чтобы покататься, но когда вернулся, то вел себя так, словно это не имело большого значения. Ноа извинился, Дин принял извинения, а затем они снова стали вести себя так, как будто все было нормально. Это было глупо. Я мог бы сказать, что он все еще расстроен. Но он не умеет постоять за себя, — между его бровями залегли морщинки, челюсть была напряжена, пока он размышлял над этим. Кас тоже не мог до конца осознать это. Дин не из тех, кто будет сидеть сложа руки и позволять кому-то наступать на него. Если только… это не настоящий он. Психика Дина — это бесконечно меняющийся лабиринт, и как бы Кас ни гордился тем, что знает этого человека, даже он иногда сбивался с истинного пути. Но сейчас было не время выяснять это. Сейчас он сосредоточился на Джеке. — Я понимаю, почему это изменило твое мнение о нем. — Я ненавижу его, — огрызнулся Джек. — Первые несколько лет Дин едва ли хотел жить. Несправедливо, что Ноа ворвался в дом и теперь строит из себя героя, потому что он помог Дину наконец-то понять, как снова стать счастливым. Только не тогда, когда он так с ним обращается и отрывает его от семьи, и… Я ненавижу его. С этим было трудно поспорить. Шансы все больше складывались не в пользу Ноа, и, учитывая тот факт, что Кас и без того испытывал к нему неприязнь по эгоистичным причинам, любая дружба между ними выглядела все более маловероятной. — Я боялся, что ты увидишь в нем больше отца, чем во мне, — признался Кас, слегка улыбаясь. — Думаю, мне больше не о чем беспокоиться. Джек устало улыбнулся ему в зеркало. — Это глупо. Из-за отсутствия перчаток у Кастиэля теперь были цветные руки, но волосы Джека — яркого аквамаринового оттенка, так что оно того стоило. Он научил Каса, как заплетать косу, пока они вместе сидели перед телевизором и все-таки досмотрели фильм до конца, и к тому времени, когда пошли титры, они оба чувствовали себя такими уставшими, что у них едва хватило сил пожелать друг другу спокойной ночи. Джек, однако, остановил Каса, прежде чем тот начал подниматься по лестнице. — Я люблю тебя, — и крепко обнял его. Кас обнял его в ответ. — Я тоже люблю тебя, Джек, — пробормотал он, наслаждаясь тем, что может сказать это так откровенно. Иногда он настолько погружался в свои страдания, что забывал о том, что он свободен — наконец-то свободен в своем счастье. И снова может почувствовать солнце на своем лице. Прямо сейчас он действительно его чувствовал.