В твоей истории я злодей

      Стайлз готовит овощной салат и складывает его в пластиковый контейнер. В другой помещает паровое мясо и гарнир. Не забывает о фруктах и минеральной воде, потому что они намного полезнее пончиков и колы. Он слышит, как в ванной шумит вода и чувствует странное умиротворение. Отец сбривает недельную щетину после парочки напряжённых дежурств, когда домой он приходил только переодеться, принять пятиминутный душ и взять еду. — Спасибо, сын, — говорит тот минутой позже, забирая заботливо сложенный бумажный пакет. Стайлз окидывает его быстрым, незаметным взглядом. Лицо отца все такое же уставшее и осунувшееся, но он выглядит гораздо бодрее, чем днём ранее. — Надеюсь, ты не грешил, пока я не видел. Отец возводит глаза к небу, но все же коротко смеётся. — Я не ел бургеров, если ты об этом. У меня было не так много времени, чтобы баловаться фастфудом. Стайлз хмурит брови и чешет висок запястьем. — Тебе нужен отпуск. Давай махнем на несколько дней отдохнуть, а. Отец тепло улыбается и кладет руку ему на плечо. — Подожди немного, ладно? Я что-нибудь придумаю. Конечно. Придумает. Стайлз слышал эту отговорку не раз и не два. Отец трудоголик до мозга костей. Тот никогда не возьмёт отпуск, даже если в городе наибольшим злом останутся карманные воришки. Стайлз готов с этим мириться. Ему есть с чем сравнивать. Он до сих пор не забыл, как выносил гремящие от стекла мусорные пакеты и находил отца, уснувшим прямо за кухонным столом, потому что тот был настолько пьян, что сил дойти до кровати просто не оставалось. — Подожду, — пытается выжать из себя улыбку Стайлз. — А если нет, приду в твой офис и буду дежурить вместе с тобой. Ты же знаешь, что стресс, недосып и плохое питание укорачивают продолжительность жизни? — Ну, насчёт питания можно не переживать, — весело подмигивает отец, приподнимая бумажный пакет. — Я предупредил, — прищуривается Стайлз, грозя отцу указательным пальцем. — Хорошо, офицер. Я вас понял. — Пока не офицер. Но продолжай, мне нравится. Отец фыркает со смешком и лохматит ему волосы. — Постараюсь не задерживаться сегодня. Поужинаем вместе? — Ага, давай. Стайлз изображает подобие искренней усмешки. Он практически уверен, что отец не успеет к ужину. Но все равно думает, что бы приготовить, пока отец обувается в коридоре. Что ж. Очередной одинокий вечер в компании ноутбука. Стайлзу ли не привыкать.

***

— Придёшь на игру? Дерек нагоняет его в школьном коридоре после занятий и легко задевает плечом, приноравливаясь к шагу Стайлза. — Я хоть когда-нибудь пропускал твою игру? — спрашивает он, выгибая бровь и усмехаясь. Они почти не разговаривали после того дня. Дерек был занят тренировками, а Стайлз не настаивал на встрече. По правде говоря, в последнее время он чаще сталкивается с Питером. Иногда специально, иногда нет. Ясное дело, Стайлз не признает, что виной тому ещё и то, что Дерек все чаще пропадает в компании Пейдж. Это было неизбежно. Стайлзу удается спокойно уснуть только после того, как он пошлет Питера нахуй в мессенджере. Хейл посылает его в ответ и это единственная стабильность в его жизни на данный момент. — Мама готовит ужин сегодня в честь игры. Что скажешь? Ты с нами? Пересекаться с обеими Хейлами за одним столом? Нет уж, увольте. У Стайлза хватает дерьма в жизни и без этого. — Не могу, ужинаю с отцом. Но на игру приду. Захвачу помпоны и буду скандировать твоё имя с трибун. Первый заброшенный мяч будет для меня, усек? — Первый заброшенный мяч всегда для тебя. Дерек, наверное, говорит это из вежливости или просто не придает особого значения, хотя они оба знают, что обычно броски посвящают дамам сердца и уж точно не бро. Но Стайлз все равно чувствует, как сердце в груди даёт перебой после этой фразы. — Не вздумай проиграть, балбесина. — А ты не забудь помпоны, — лыбится на все тридцать два Дерек. Стайлз смотрит на него и понимает, что все снова идёт по пизде. Как бы он ни пытался, вытравить из себя Дерека не получиться. Он как недостающая часть, мелкая, но чертовски важная деталь, без которой не вертится жизненный механизм Стайлза.

***

«Что делаешь, придурок?» «О тебе думаю, заморышь». «Подваливай к раздевалке. Дело есть». «Я занят. Давай позже». Сука, а. Даже Хейл его бортанул. Стайлз грызет губу и пялиться в потолок. За стенами спортзала радостно празднуют победу. Команда их школы разнесла команду противника с большим отрывом. Счёт открыл Дерек. Первый мяч всегда для меня, да? А он ведь действительно притащил эти ебаные помпоны. Стайлз изломанно усмехается и зажмуривается, потому что в глазах начинает жечь. Хотел бы он точно так выжечь образ целующихся Дерека и Пейдж. Они сделали это на глазах у всей школы, сразу после финального свистка. Дерек нашел ее на трибуне и прижал к себе, а затем поцеловал. Как в дурацкой, сопливой мелодраме, блин. Стайлз воскрешает в памяти зардевшиеся щеки Пейдж и ладони Дерека на них, ее трепещущие ресницы и излом его бровей. Мазохист хренов. Если бы Стайлза отпиздили металлической битой, боль от нее померкла бы по сравнению с той, что раздирала грудную клетку сейчас. К черту все это. К черту. Звуки радостной толпы слышатся все ближе. Стайлз не хочет никого видеть сегодня. Так что он сбегает и малодушно прячется в любимом джипе. Ему бы сейчас крепкое Мальборо Питера. А ещё лучше его руки и зубы. Занят он. Для Стайлза все заняты. Отец работой, Дерек занят Пейдж, а Питер… А что Питер? Тот ведь ему ничего не должен, они сразу так договорились. Никаких обязательств. Это ведь твои слова, Стайлз. Ну и пофиг. По-фиг. Стайлз привык справляться в одиночку. Справится и в этот раз. Телефон в кармане вибрирует звуковым уведомлением. Стайлз его не читает.

***

Меньше всего он ожидает увидеть на пороге своего дома именно его. — Привет, Стилински. Питера-гребаного-мать-его-Хейла. Небесные силы свидетели, Стайлз честно пытается захлопнуть дверь перед его носом, но Питер успевает подставить ногу. — Не прогоняй меня. Ты ведь добрый парень, я знаю. — Для тебя — нет, — щетинится Стайлз, но спесь сбивается, стоит взгляду зацепиться за лицо Хейла. Да что за… — Думал, у вас семейный ужин. — Правильно думал, — усмехается Питер. Его улыбка напоминает оскомину. Глаза Хейла слегка расфокусированы и сверкают в свете ламп. Серьезно? — Ты налакался что ли? — хмурится Стайлз. — Почти. — Проваливай. — Пустишь меня за руль? Если бы я был Дереком, ты бы напоил меня горячим чаем и уложил спать в своей кроватке. Я прав? — Заглохни, Хейл. В висках начинает болезненно ковырять. Стайлз растирает их костяшками пальцев. Господи. Что сегодня за день такой. Питер не отводит от него глаз. Пустой взгляд сейчас выражает полнейшую апатию. Стайлза пробирает холодными мурашками вдоль всего позвоночника. Катись оно все. Стайлз протяжно вздыхает и распахивает дверь шире. — Где байк? — раздражённо спрашивает, заглядывая за спину Питера. — В нескольких кварталах отсюда. — А если спиздят? — Пусть попытаются, — холодно ухмыляется Питер. — Предупреждаю сразу: будешь болтать лишнее и распускать руки — дам пинка под зад. — Если только сам не попросишь. Питер подвигает его плечом и заходит в дом. Сердитое сопение Стайлза он намеренно игнорирует. Вечер безнадежно испорчен. Разве может быть ещё хуже? Стайлз закрывает дверь и скрещивает руки на груди. Питер осматривает гостиную с видом глубочайшего интереса. Стайлз слишком хорошо успел изучить его, чтобы понять — в позе, в выражении лица Хейла заинтересованности херов ноль. — У тебя здесь…миленько, — изрекает он, вертя к руках безделушку с комода. От бабушки осталась. Она любила всякие керамические фиговины, и ни у Стайлза, ни у отца после ее смерти не хватило совести их выбросить. Стайлз закатывает глаза и раздражённо направляется к нему, чтобы забрать статуэтку херувима и поставить на место к остальным. — Избавь меня от этого, Хейл. И ничего не трогай. — Я всего лишь пытаюсь быть любезным. — Это как волку притворяться вегетарианцем. Питер хмыкает под нос, но статуэтки больше не трогает. Вместо этого не моргая пялится на Стайлза. Кровь в жилах закипает от злости и чего-то ещё. Стайлз отказывается давать этому определение. Просто Питер чересчур близко. И пахнет он этим своим дурацким парфюмом и сигаретами, а у Стайлза был очень, очень херовый день. — Отец может вернуться в любой момент. Уяснил? Питер облизывает губы и выгибает бровь в своей манере. Стайлз хочет врезать ему. Хочет разбить смазливое ебало и чтобы глупое тело перестало так остро реагировать на хейловскую близость. — Ты так намекаешь, что не сможешь сдержаться? — Я намекаю, чтобы ты держал свои кочережки при себе. — И не собирался чрезмерно пользоваться твоим гостеприимством. — Почему ты не на ужине? На лице Питера не дёргается ни единый мускул, но глаза становятся прохладнее на несколько тонов. — Это действительно тебя волнует или интересуешься из вежливости? Стайлзу становится неуютно. Он разминает плечи и отводит взгляд, рассматривая узор на коврике. И правда. С какой стати он спрашивает. Они никогда не говорили о жизни Питера. Стайлз тонул в своем болоте и эгоистично позволял Хейлу выступать в роли его спасательного круга. Не сказать, что Питера не устраивала эта роль, он ведь тоже получал свое, но Стайлзу и в голову не приходило влезать в дела Хейла. Именно это подразумевается под фразой «никаких обязательств», так ведь? — Ладно, забей. Это не мое дело. Питер окидывает его странным взглядом, но не произносит ни слова. Стайлз кусает себя за внутреннюю сторону щеки и мысленно матерится. Зачем он вообще впустил его. — Чай? Кофе? Яд? — пытается Стайлз разрядить обстановку. Получается из рук вон плохо. Питер прислоняется поясницей к комоду и склоняет голову набок, насмешливо посматривая на него. Его глаза становятся светлее и Стайлз уже сомневается, был ли тот вообще пьян. — Воды было бы не плохо. Стайлз испаряется из гостиной на кухню в считанные секунды. Открывает холодильник и достает бутылку минералки, которую обычно хранит для отца. Ничего. Стайлз сегодня добрый. Пусть пьет и проваливает. Черт. Что с ним происходит вообще? Он просто собирался спокойно поужинать в одиночестве. А теперь все идёт наперекосяк. Стайлз достает стакан, проверяет, нет ли на нём разводов и материт себя вдвойне. Откручивает крышку дрожащими пальцами со второго раза и предсказуемо разливает часть на столешницу. Прекрасно. Лучше и быть не может. Спину обдает теплом и Стайлз вздрагивает. Питер не прикасается, но он чувствует его каждым сантиметром тела. — Мне стало скучно ждать, — произносит Хейл и его дыхание щекочет шею. Стайлз стискивает пальцы на столешнице, пока волоски на затылке приподнимаются. — Если не отойдешь, я утоплю тебя в этом стакане. Низкий смех Питера отзывается спазмом в грудине. Ублюдок. Какой же он ублюдок, а Стайлз грёбаный слабак. Тепло исчезает так же внезапно, как и появилось. Питер берет стакан и отходит, а Стайлз может снова беспрепятственно поглощать кислород. Только сейчас он замечает, что почти не дышал, когда Хейл был рядом. — Я действительно был занят. Я не динамил тебя. Стайлз поднимает на Питера непонимающий взгляд. Почему тот вообще заговорил об этом? — Даже если и нет, ты мне не обязан. Все нормально. — Не обязан, — соглашается Питер. Они смотрят друг на друга. Стайлз понимает, что было бы правильно отвести взгляд и попросить Хейла уйти. Это не закончится ничем хорошим. — Я приготовил спагетти. Отец все равно задерживается на дежурстве. Жаль выбросить, а в одиночку не потяну. Стайлз старается звучать непринужденно, но бездарно проебывается. Хейлу хватает ума не стебать его. Надо же. — Хорошо, — кивает он с беспристрастной миной. — Это ничего не значит, — тут же добавляет Стайлз, хмуря брови. И в этот раз Питер все же не сдерживает усмешку. — И в мыслях не было. Ты сошел с ума, Стилински. Шарики заехали за ролики окончательно.

***

Они пересекаются с Дереком на школьном дворике еще с утра. Хейл мрачнее тучи, но Стайлз сомневается, что речь идёт о банальном «не выспался». Стилински поставил себе задачу держаться подальше, но вид подавленного Дерека посылает все его установки и аффирмации к чертям. — Не так я себе представлял лицо победителя. Дерек награждает его слабой усмешкой. — Плохо спал. Ага, так я тебе и поверил. — Как ужин прошел? Попадание с первого же раза. Дерек мрачнеет пуще прежнего. Стайлз нащупал больную мозоль. Да что там у них стряслось то? — Не очень, если честно, — признается без особого желания. — Питер вспылил, как обычно, и свалил куда-то на ночь глядя. Мама не спала, пока он не вернулся домой. Я тоже не мог уснуть. Стайлз чувствует угрызения совести, потому что Питер был с ним, но он ни за что не расскажет об этом Дереку. — Вы поссорились? — Я не очень хочу говорить на эту тему, — уклончиво отвечает Дерек. — Прости, ладно? В принципе, Стайлз и не рассчитывал на то, что ему сейчас все выложат, как на блюдечке. — Без проблем. Но если что, я рядом. Помнишь, да? — Да, — дёргает подбородком Дерек. Стайлз глушит глупое желание притянуть его к себе и обнять — сильно и жадно, чтобы усмирить вопли жалящей тоски за ребрами. Это хуже всего. Невозможность дотронуться, невозможность защитить от всего плохого, потому что не имеешь гребаного права. Ключевое слово «друг». Оно все определяет. — Куда ты пропал вчера? — спрашивает вдруг Дерек. И Стайлз на миг теряется. Он и не подумал, что тот обратит внимание на его отсутствие, особенно если учитывать, что рядом была Пейдж. — Неважно себя чувствовал, — почти не врёт Стайлз. — Но твой шикарный бросок видел. Дерек довольно улыбается и сияет, как рождественская ёлка. — Все для тебя, дружище. — Не зря я притащил вчера помпоны. Никто из них первым не решается заговорить о Пейдж. Эта тема становится таким же табу, как и Питер Хейл.

***

Стайлз до конца не разобрался, зачем он пришел. Это был скорее импульс, нежели взвешенное, здравое решение. Но отступать было бы глупо, если учитывать тот факт, что Стайлз тащился через весь город к дому Хейлов. Он стучит по древку костяшками пальцев, не давая себе возможности передумать. Ты уже здесь, Стайлз. Не будь трусом. Дверь открывает Талия и, если быть откровенным, Стайлзу на руку, что дома она, а не Дерек. Она очень красивая. Все Хейлы красивые, чего уж там. Ее черные, блестящие волосы ниспадают на плечи, а глаза идеально сочетаются с изумрудной шелковой блузой. — Стайлз, — кажется, она искренне рада его видеть. Правда, удивления в ее голосе ровно столько же, как и радости. — Ты к Дереку? Его нет. Но можешь подождать в доме, если хочешь. — Это очень любезно с вашей стороны. Стайлз предполагал такой вариант. Талия всегда хорошо к нему относилась и он догадывался, что она не отправит его домой, раз уж приехал. Он проходит за ней следом и быстрым взглядом оценивает обстановку. Конечно же, Питер не станет сидеть в гостиной, попивая чай и листая журнал. Это было бы слишком легко. — Я испекла печенье. Будешь? — спрашивает Талия. — Нет. Все хорошо. Вы занимайтесь своими делами, не обращайте на меня внимание. Простите, что вторгся к вам без приглашения. — Что ты, — отмахивается она. — Ты мне не помешал. По правде говоря, мне нужно съездить в город по делам. Я надеюсь, ты сможешь подождать Дерека без моей компании? Неужели и неудачникам вроде Стайлза может свезти? — Нет, без проблем, не волнуйтесь. У меня домашка с собой, как раз позанимаюсь, пока жду Дерека. У него ведь все равно ещё тренировка. Оскар плачет за тобой, Стилински. Но Талия слишком обеспокоена и рассредоточена, чтобы это заметить. В другой ситуации Стайлз поинтересовался бы, как у нее дела, не стряслось ли чего, но он знает, что причина ее волнения сидит в своей комнате и дымит Мальборо. И если быть совершенно искренним, это и его причина для волнения тоже. Не зря же он примчался, как только смог. Талия сбегает, напоследок все же оставив ему шоколадное печенье на журнальном столике в гостиной. Стайлз к нему даже не притрагивается.

***

— Какая честь. Питер смолит у окна свои дурацкие Мальборо. Вот же неожиданность. На нем только черные джинсы, низко сидящие на бедрах. Взгляд против воли скользит по линии пресса и выпирающим тазобедренным костям. Стайлз хмурится и вынуждает себя смотреть исключительно в глаза. — Не будь засранцем. Слышал, тебя хотят выпереть из школы. — И? Костяшки Хейла раздолбаны в мясо. Хоть бы перебинтовал, — зло думает Стайлз. Рожа у того выглядит не так ужасно, как он представлял себе мысленно. Распидорасенная губа и счесанная скула. Могло быть и хуже. — И? — раздражённо переспрашивает Стайлз. — Тебе настолько похер, что с тобой дальше будет? — Меня гораздо больше интересует, почему это волнует тебя. Боишься, что не смогу примчаться по первому зову, как верный пёс? У Стайлза натурально заканчиваются слова. Что ты скажешь на это, а? — Талия убьет тебя за сигареты. Отличная тактика. Питер колюче фыркает и снова затягивается. Демонстративно выдыхает в сторону Стайлза. Вот как, значит. Стайлз сокращает расстояние между ними и выхватывает сигарету из пальцев Питера. Тот не особо сопротивляется. Глядит с любопытством и вызовом, мол, и что дальше. Возле окна пахнет лесом и нагретой солнцем землёй. Свежий воздух смешивается с запахом сигаретного дыма и запахом Питера. Не надо было подходить так близко. — Разве тебя не должен волновать только твоей Дерек? — вкрадчиво спрашивает Питер. В пальцах Стайлза дымится сигарета. Он не спешит ее выбрасывать и отводить глаза тоже. — Хватит спрыгивать на него каждый раз, когда я оказываюсь рядом с тобой. Иначе я начну думать, что ты ревнуешь. Питер не улыбается. И это плохо. Это пиздец как неправильно и плохо. Он должен рассмеяться Стайлзу в лицо и сказать, что надо быть последним конченым придурком, чтобы даже помыслить о таком. — А если и так? А если и так? Эта фраза звучит в голове заевшей пластинкой. Питер смотрит чересчур откровенно и прямо. Взгляд, пробирающийся сквозь кожу и кости. — Мы же договаривались, — выдавливает из себя Стайлз. Он звучит донельзя жалко. И Питер вдруг улыбается — холодно и жёстко. А затем отбирает сигарету без особых усилий и затягивается, сощурив стальные глаза. — Расслабься, — говорит он и его слова тонут в серой дымке. — Ревность — чувство для слабаков. Я таким не страдаю. Я могу делить тебя и с Дереком. — Уебок. Стайлз злится. Питер забавляется, не скрывая своего удовольствия. — Ты хочешь, чтобы я ревновал? — На хрен надо. — А чего ты хочешь? Хейл подаётся вперёд и Стайлз инстинктивно хочет дернуться назад, но не двигается с места. Это становится его ошибкой. — Можешь не отвечать, — усмехается Питер. Его взгляд красноречиво скользит по лицу, ныряет ниже, оглаживая каждый сантиметр стайлзового тела. Стайлз горит. Горит и ненавидит Питера до зубовного скрежета. — Прекращай. — Я даже не начинал. — Зачем ты подрался? Это работает, и Стайлз может спокойно выдохнуть, когда Питер закатывает глаза и отодвигается. Снова затягивается, но на этот раз делает это резко и раздражённо. — Захотелось. — Глупое оправдание. — Почему? Питер смотрит так, словно искренне не понимает. Приходит черед Стайлза закатить глаза. — Это глупо — драться только потому, что захотелось. — А разве есть другая причина? Драки потому и происходят, что кто-то хочет набить кому-то рожу. Это очевидные вещи, Стилински. На что Стайлз вообще рассчитывал, когда пришел сюда. Это ведь не Дерек, его лучший друг, о котором он должен заботиться и волноваться. Это Питер, которому до никого нет дела. Даже до самого себя. На самом деле, Стайлз не в восторге признавать, но это грустно. Ему порой кажется, что Питер чертовски одинок. Он никогда не замечал, чтобы у того были друзья. Именно друзья, а не такие же популярные парни-красавчики, которые общаются друг с другом, потому что так положено по школьному статусу. А ещё, и это самое печальное, Стайлз ни разу не видел, чтобы Хейлы относились к нему с теплом, да и он отвечал им тем же. Они скорее напоминали вынужденных сожителей, а не родных людей. Стайлз знает, что пожалеет о сказанном далее. Он в этом практически на сто процентов уверен. Но. — Если хочешь с кем-то поговорить, у тебя есть мой номер. И, пока ты не начал привычно выебываться, я действительно на полном серьезе готов выслушать все, что творится в твоей ненормальной башке. Считай это благодарностью за… — Стайлз глотает все слова, ловя насмешливый взгляд Питера. — Короче говоря, можешь рассчитывать на меня. Питер молчит, лишь смотрит пронзительно и до мурашек внимательно. Стайлз краснеет до корней волос и мгновенно жалеет о том, что только что ляпнул. Надо было хорошенько все обдумать и взвесить. А так он лишь снова нарвется на язвительные комментарии со стороны Питера и тот будет прав. Потому что — кто они друг другу? Спасательные якоря? Приятели по обжиманиям? Стайлз не может дать происходящему между ними адекватное название. Хейл глубоко затягивается, прищурив глаза. Стайлз готовится к тому, что дым сейчас выдохнут ему в лицо, обжигая слизистую, но Питер отворачивается к окну. Когда он говорит, дым вырывается вместе со словами: — Скоро Дерек вернётся. Уходи, если не хочешь неудобных вопросов. Эти слова опускают его на землю. Ну и нахер. Дело твое. Стайлз больше не останется здесь ни на секунду. Если Хейлу не нужна его помощь — флаг в руки. Питер по прежнему смотрит в окно. Кажется, его интерес к Стайлзу окончательно утерян или он чертовски хорошо притворяется, что очень вряд ли. — Зря только время потратил, — бросает Стайлз и двигает к двери. Безразлично не получается. В голосе сквозит обида и разочарование. Стайлз проклинает себя последними словами. Потому что, а на что он вообще надеялся. Конечно же, Питер ведет себя, как обычно, ничего сверхъестественного. Это вот Стайлз вдруг пытается лезть туда, куда не просят со своей ненужной заботой и помощью. Сам ведь установил правило — никакого эмоционального сближения. — Я не просил обо мне волноваться. — Поверь, больше я так не ошибусь, — отвечает Стайлз, находясь уже возле двери. — Умница. Стайлз не хлопает дверью лишь для того, чтобы сохранить хоть жалкие капли самоуважения. Не надо было приходить. Он поступил очень самонадеянно, наивно и глупо. Питер не тот человек, которому нужны сочувствие и жалость. Он чёрствый, эгоистичный мудак. Пора бы уже Стайлзу это запомнить.